Нормативизм

МИНИСТЕРСТВО  ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ

РОССИЙСКОЙ  ФЕДЕРАЦИИ

ФИЛИАЛ

ФЕДЕРАЛЬНОГО  ГОСУДАРСТВЕННОГО БЮДЖЕТНОГО ОБРАЗОВАТЕЛЬНОГО

УЧРЕЖДЕНИЯ  ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ

«ТЮМЕНСКИЙ  ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ»

В Г.НОЯБРЬСКЕ  ЯНАО 
 
 

                                                                  КОНТРОЛЬНАЯ РАБОТА

по истории  политических и правовых учений:

«Нормативизм» 
 
 
 
 
 
 
 

Выполнила:

Студентка 1 курса, ОДО

Направление: ГМУ

Добрянская А.О.

                                                                                                                      Проверил: 
 
 
 
 
 

Г.Ноябрьск,2011

Содержание. 

1.Нормативизм в западной политической науке добихевиорального

периода (до середины 40-х гг.). …………………………………………………………………….1

2.Контекст становления «нормы познания» в западной политической науке добихевиорального периода…………………………………………………………………………7

3.Нормативизм в  бихевиоральный период (конец 40-х-60-е гг.). ………………12

Заключение……………………………………………………………………………………………………15                                                                                                               Список используемой литературы. ……………………………………………………………..17                                                                 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

1.Нормативизм в западной политической науке добихевиорального

периода (до середины 40-х гг.).

     В двадцатом столетии в политической мысли шло интенсивное взаимодействие между различными направлениями и исследовательскими школами, что не только способствовало возникновению оригинальных концепций на стыке традиционных подходов или даже вне устоявшихся научных школ, но и вело к размыванию границ тех «эвристических ячеек», с которыми при историко-политологическом исследовании соотносится изучаемый объект, — будь то строго выстроенная и артикулированная концепция или совокупность взглядов, имплицитно присутствующих в разрозненных текстах. В результате в начале третьего тысячелетия насущной задачей политической науки оказалась спецификация теоретико-методологических подходов: без ее решения невозможно ни проследить логику внутренних концептуальных связей исследуемого объекта, ни вписать его в интеллектуальный контекст эпохи, ни определить векторную сетку взаимодействий, участником которых он является. При этом, несмотря на очевидную необходимость спецификации теоретико-методологических подходов и других эвристических инструментов в рамках политической науки, микшированность в представлениях о них еще далеко не полностью преодолена. Это справедливо и по отношению к нормативизму.

     Вопросы, которые традиционно относились к нормативной проблематике, —  например, о пределах зависимости  политики от деонтологической сферы (т.е. от совокупности норм, правил и предписаний, определяющих «границы дозволенного» в политике) и механизмах нормативного регулирования; о приемлемости и необходимости нормативных (в том числе ценностных) ориентиров в политической деятельности и политическом познании и пр., — неизменно занимали важнейшее место в дискуссионном поле политической науки, их ставили и решали представители самых различных теоретико-методологических направлений, и потому современная политическая мысль содержит значительный пласт идей, концептуальных схем, подходов, установок, исследовательских стратегий и моделей, так или иначе связанных с нормативными проблемами.

     В наши дни необходимость в структуризации и систематизации нормативной проблематики стала ощущаться особенно остро. Она диктуется общей тенденцией последних десятилетий — как  известно, постбихевиоральный поворот в политической науке привел не только к реабилитации ценностных подходов леи к значительной актуализации нормативных исследований в целом. В современной западной политической науке все большее распространение получает представление о том, что в науке о политике решающее значение имеет именно нормативный аспект, поскольку «сущность политики . состоит именно в ограничениях, налагаемых на политических деятелей, и в тех стратегических маневрах, которые предпринимаются для того, чтобы не выходить за очерченные ими пределы», и «именно анализ этих ограничений: откуда они возникают, как действуют, какие шаги могут предпринимать политические агенты, не выходя за их рамки, — и лежит в основе изучения политики».

     В то же время, если признать, что политическая наука в целом по определению  связана с нормативной проблематикой, то возникает вопрос о том, правомерно ли вообще говорить о нормативизме как одном из ее направлений, если да, на каких основаниях следует  вычленять его из общего массива  политических исследований и, соответственно, в каком смысле нужно употреблять  термин «нормативизм». Однако на сегодняшний день в научном политологическом сообществе не только нет общего мнения о том, в каком ракурсе допустимо ставить и решать эти проблемы в рамках дисциплины, но и отсутствует консенсус в более глобальном вопросе — в вопросе о том, что такое, собственно, нормативизм и чем он отличается от других, ненормативных, подходов. Тем самым становится очевидным, что спецификация нормативизма в рамках политических исследований является весьма актуальной задачей, имеющей принципиальное значение для политической науки как исследовательской и академической дисциплины.

     Кроме того, нельзя игнорировать и тот  факт, что в результате роста влияния  постпозитивистского и постмодернистского понимания науки, акцентирующего ее социально-политическое измерение, в  конце XX в. на первый план вышла проблема нормативного регулирования, направленного на саму политическую науку как систему и способ получения, фиксации, хранения и распространения знаний о политике.

     В отечественной  и зарубежной политической науке  накоплен значительный материал, прямо  или косвенно затрагивающий проблемы нормативизма в западной политической науке XX в. Сам термин «нормативизм» занимает важное место в понятийном аппарате западной политической науки и активно используется при анализе самых различных исследовательских направлений в политологии4, однако не имеет четкого, жестко фиксированного содержания и используется для обозначения различных интеллектуальных течений, причем не только представителями конкурирующих точек зрения, но зачастую и одним и тем же автором.

     В зарубежных источниках чаще всего затрагиваются  вопросы противостояния нормативизма и позитивной политической науки, считают специфицирующим признаком нормативизма предписывающий характер теорий, другие ставят акцент на пример, из тридцати пяти статей издания «Политическая наука: новые направления»

     Большинство отечественных ученых используют термин «нормативизм» для обозначения  ценностного подхода, отличающегося  директивностью, иногда встречаются трактовки, в которых на первый план выступает не столько ценностный, сколько прескриптивный аспект. Особо следует упомянуть работы Т.А. Алексеевой «Современные политические теории» и А.А. Дегтярева «Методологические подходы и концептуальные модели в интерпретации политических решений», в которых ярко выражено стремление к концептуализации нормативной проблематики, содержится постановка проблемы спецификации нормативизма и намечены подходы к ее решению.

     Специальных исследований, посвященных концептуальному  анализу нормативизма или изучению нормативизма в истории политической мысли, в отечественной политической науке не существует. Проблематика нормативизма разрабатывалась преимущественно  в рамках правовой науки, у а также  философии и социологии.

     Не  удалось обнаружить подобные исследования и в зарубежной литературе. Нормативизм, как правило, оказывается вне анализа: западные политологи используют термин «нормативизм» в соответствии с собственным видением проблемы нормативности, подкрепляемом одной из традиций в политической мысли, и при этом не только не говорят о необходимости прояснения критериев нормативности или поиска конвенциональной трактовки нормативизма, но и вообще игнорируют другие подходы к этому вопросу. Отдельные аспекты рассмотрения нормативной проблематики представлены в трудах, где содержится либо исследование норм в процессе социальной регуляции, либо критический анализ политических теорий, квалифицируемых в качестве нормативных. В качестве типичных примеров можно привести работу Р. Нозика «Нормативная теория индивидуального выбора», где рассматриваются нормы как основной фактор мотивации при принятии решения, историко-методологический труд Г. Вагнера «Значение и нормативное принуждение», излагающий основы веберовско-неокантианской модели социальной науки, сборник «Нормы и институты: происхождение и действие», посвященной социально-политическому (и даже, скорее, социологическому анализу нормативной структуры общества); исследование Б.Хупперц «Ценности и нормы в их конституирующем воздействии на политико-социальную действительность», которое, несмотря на общетеоретическое название.

     Для спецификации и изучения нормативизма в западной политической науке XX в. необходим комплексный анализ, рассматривающий его в качестве совокупности подходов, установок и исследовательских стратегий, представляющих различные типы нормативности. Основой подобного анализа может служить разработанная автором диссертационного исследования модель «тройственной нормативности», выделяющая эпистемологический, дескриптивный и прескриптивный аспекты в исследовании нормативизма, поскольку она позволяет объединить в общий комплекс наиболее существенные подходы к пониманию нормативизма, существующие в западной политической науке XX в., и в то же время структурировать нормативную проблематику, добиться конкретизации анализа нормативизма в целом и нормативных теорий и нормативных элементов различных концепций, в частности.

     При формировании концепции изучения нормативизма учитывались теоретико-методологические принципы создания и использования  идеальных моделей, представленные в трудах М. Вебера, К. Маннгейма, Т. Лукмана, П. Рикёра и др. В соответствии с этими принципами была разработана модель «тройственной нормативности», в которой нормативность предстала в виде теоретического концепта, фиксирующего специфические черты и позволяющего раскрыть сущность исследуемого явления.

     Методологической  основой диссертационной работы послужили как общенаучные принципы и методы, так и методы историко-философского и историко-политологического исследования, позволившие осуществить комплексный  историко-политологический и концептуальный анализ нормативизма в западной политической науке XX в. Историко-политологический анализ нормативной проблематики и представлений о нормативизме проводится на основе принципа историзма: в соответствии с конкретно-историческим подходом изменения представлений о сущности и параметрах нормативизма изучаются во временном развитии, анализируемые концепции и воззрения рассматриваются в контексте определенных периодов в эволюции политической науки; для выделения и спецификации данных периодов используется проблемно-хронологический подход. Для рассмотрения процессов становления политической науки и формирования представлений о нормативизме применяется историко-генетический метод, для фиксации последовательности развития политических исследований и их институционально-организационных форм — дескриптивный метод.

     Концептуальный  анализ нормативизма базируется ниринципе единства исторического и логического, который находит проявление в системном и сравнительно-историческом подходах. Системный подход используется при реконструкции интеллектуального и институционального контекста, в котором происходило осмысление нормативной проблематики, а также при определении ее места и роли в рамках анализируемых концепций. На основе сравнительно-исторического подхода сопоставляются различные трактовки нормативизма, выявляются их общие черты и устанавливаются различия.

     Общенаучные методы обобщения и аналогии, анализа  и синтеза, восхождения от абстрактного к конкретному, моделирования используются для выявления особенностей постановки и решения нормативных проблем и определения оснований спецификации нормативизма. Метод реконструкции применяется для выстраивания целостных концептуальных позиций на основе анализа воззрений отдельных мыслителей на данные проблемы.

     В организационном  плане наличие системы познавательных и институционально-организационных  ограничений и правил, выполняющих  нормативную функцию в рамках дисциплины, выступало необходимым  условием интеграции и служила преградой на пути к распаду политической науки на множество не связанных друг с другом сегментов. Рост нормативного регулирования был связан с повышением уровня инст^итуционализации и формально-организационным закреплением дисциплинарных стандартов в рамках научного сообщества.

     В содержательном плане среди объективно нормативных  подходов, оказавших существенное воздействие  на формирование «нормы познания» западной политической науки, можно выделить, во-первых, подходы, сформировавшиеся в рамках самой дисциплины (бихевиорализм и политический неоинституционализм); во-вторых, внешние по отношению к политической науке течения (сциентизм и постмодернизм). Их нормативное воздействие отличалось различной силой — в случае сциентизма и бихевиорализма оно было более выраженным. Все названные подходы за исключением постмодернизма позиционировали себя в качестве учредителя «нормы познания» и в этом отношении могут рассматриваться как субъективно нормативные (при этом наименьшие регулявшяе претензии выдвигал неоинституционализм) в то же время только постмодернизм, провозглашающий необходимость противостояния с научной нормативностью, воспринимался как имеющий отношение к нормативизму.  
 
 
 
 
 
 
 

     2.Нормативизв  в западной политической науке  добихевиорального периода (до середины 40-х г.)

     В дескриптивном  аспекте («власть нормы») динамика нормативизма в западной политической науке XX в. не отличается ярко выраженной направленностью: внимание к механизмам нормативного регулирования было достаточно стабильным, и на всех этапах имелись дескриптивные теории, исследующие данную проблематику. В добихевиоральный период формально-нормативные исследования играли ведущую роль в политической науке; они были институционализированы в качестве отдельного теоретико-методологического подхода и существовали в виде ряда научных школ. В бихевиоральный период произошла частичная фрагментация данной проблематики и снижение теоретического уровня анализа, а также ее адаптация к целям и задачам прикладных исследований. В таком виде она была инкорпорирована в проблемное поле западной политической науки, где продолжала занимать важное место в качестве теоретико-методологического основания ряда подходов. В неоинституционализме постбихевиорального периода изучение «власти нормы» превратилось в ведущее направление политической науки, которое, однако, носит дисперсный характер: исследования не локализованы в рамках определенного теоретико-методологического подхода.

     Среди последовательно сменявших друг друга субъективных «образов нормативизма»  можно выделить классический нормативизм  добдоевиорального периода, неонормативизм эпохи поведенческой революции и постбихевиоральный нормативизм, отличающиеся друг от друга набором специфицирующих признаков, перечнем причисляемых к ним рефлективных (формально-нормативных) и валюативных (ценностно-нормативных) теорий и их долевым соотношением, а также степенью соответствия критериям нормативности в объективном и субъективном аспектах.

     Отношение к нормативизму в научном сообществе — его оценка и самооценка теорий, причисляемых к нормативизму, —  на протяжении XX в. также изменялась. В добихевиоральный период она эволюционировала от практически нейтрального ко все более и более критическому; в бихевиоральный период негативное отношение к нормативности и нормативизму достигло пика, в постбихевиоральный период уровень неприятия резко снизился, и нормативизм стал восприниматься в качестве допустимого и даже необходимого элемента политического познания.

     Потребность в эффективной организации работы служит стимулом процесса институционализации, выступающей средством и основой  нормативного регулирования познавательного  процесса. В рамках данного процесса происходит становление научного сообщества, призванного упорядочивать в  процесс познания, осуществляя регулирующую, координирующую и контролирующую функции. Профессионализация научной дисциплины приводит к ужесточению контроля над деятельностью ученых со стороны научного сообщества, который связан, с одной стороны, с руководством исследовательским процессом, с другой, — с обеспечением профессиональной компетентности членов сообщества.

     Последовательная  институционализация научной дисциплины носит нормирующий характер. Она  решает две основные задачи: первая заключается во внутридисциплинарном самоопределении и связана с формально-организационным конституированием и структурированием отрасли науки; вторая состоит в утверждении и поддержании социального статуса дисциплины и решается путем превращения отрасли знания в профессию. Этот процесс с необходимостью связан с увеличением масштабов и степени жесткости нормативного регулирования.

     Институционализация западной политической науки была направлена на ее утверждение в качестве автономной дисциплины в академическом, исследовательском  и социально-прикладном аспектах. При структурировании и организационном оформлении политической науки происходило ее самопознание и самоопределение как автономной дисциплины, а правовое закрепление новых институтов в рамках дисциплины придавало выработанным представлениям о дисциплинарной специфике нормативный характер.

     В результате процесса институционализации политической науки изменилась формально-организационная  структура политических исследований: вместо отдельных индивидов или  небольших групп единомышленников производством научного знания стали  заниматься большие группы людей  с четко определенными функциями, организованные в иерархическую систему научных коллективов, подчиняющихся профессиональным стандартам. Этот процесс, начавшись в XIX в., шел на протяжении всего XX в. В результате политическая наука превратилась в общепризнанную и организационно оформленную научную и академическую дисциплину, имеющую координирующий орган в лице Международной ассоциации политических наук, обладающую сетью специализированных периодических изданий и широко разветвленной системой образовательных и исследовательских учреждений. В ходе институционализации дисциплины происходил и рост профессионализма, связанный со стандартизацией правил проведения и обнародования результатов исследований, а также с выработкой единых критериев оценки результатов научной работы.

     Таким образом, можно сделать вывод, что  на протяжении XX в. нормативное регулирование постепенно и последовательно росло, и это проявилось в усилении тенденции к стандартизации процесса научного познания как особого вида профессиональной деятельности и, соответственно, в ужесточении регулирования процесса исследований. Рост нормативного регулирования был связан с повышением уровня институционализации и формально-организационным закреплением дисциплинарных стандартов в рамках научного сообщества.

     На  основании анализа эволюции «нормы познания» в западной политической науке XX в. можно сделать вывод, что среди объективно нормативных подходов, оказавших существенное воздействие на формирование «нормы познания» западной политической науки, можно выделить две группы подходов: во-первых, это подходы, сформировавшиеся в рамках самой дисциплины (бихевиорализм и политический неоинституционализм); во-вторых, внешние по отношению к политической науке течения (сциентизм и постмодернизм). Их нормативное воздействие отличалось различной силой, они по-разному позиционировали себя в отношении к нормативности. При этом наименьшие регулятивные претензии выдвигались в рамках неоинституционализма, наиболее радикальный характер носили императивы постмодернизма.

     Рассмотрение  эволюции дихотомии реализма и номинализма  позволяет заключить, что динамика носила следующий характер: в начале XX в. превалировал реализм институционального подхода, к 50-м гг. возобладала номиналистическая позиция бихевиорализма, а в последней трети столетия, в постбихевиоральный период, ведущей тенденцией стала попытка преодолеть — или, по крайней мере, смягчить — данную оппозицию, что проявилось в стремлении совместить в рамках рефлективного теоретического исследования фундаментальную посылку об автономности институтов с важнейшими результатами поведенческих исследований. Кроме того, дихотомия реализма (холизма) и номинализма (методологического индивидуализма) определила тематику дискуссий о предмете политической науки, единице политического исследования и путях повышения его эффективности: до начала поведенческой революции превалировало стремление к созданию целостной теории, обладающей универсальной объяснительной силой (макротеоретические построения были обычным способом организации исследовательского материала); в эпоху поведенческой революции преобладали номиналистические концепции и господствовало недоверие к макротеоретическим, холистским, конструкциям, не связанным с определением реальных параметров и конкретных причин политического поведения на индивидуальном или на массовом уровне, но при этом не прекращались попытки создания позитивных макротеорий; в постбихевиоральный период негативное отношение к макротеориям было в общем и целом преодолено, и фундаментальные исследования стали восприниматься как легитимные.

     Динамика  «нормы познания» в аксиологическом плане такова: сциентизм, провозглашая принцип ценностной нейтральности, дистанцировался от оценочных суждений и отличался эпистемологической ценностной ориентацией (придавал статус высшей ценности науке); бихевиорализм, не отказываясь от требования непредвзятости, демонстрировал зависимость научных исследований от ценностных ориентаций морального и политических характера; неоинституционализм открыто признавал роль ценностных элементов в политических исследованиях и частично подчинял свою «норму познания» ценностному регулированию; постмодернизм, провозглашая принцип ценностного равноправия, дистанцировался от принятия ценностных ориентиров.

     В дескриптивном  аспекте нормативизм в западной политической науке XX в. не претерпел существенных колебаний — и на всех этапах имелись теории, исследующие нормативную проблематику. Но если в добихевиоральный период формально-нормативные исследования играли ведущую роль в политической науке и были институционализированы в качестве отдельного теоретико-методологического подхода, то в бихевиоральный период произошла частичная фрагментация данной проблематики и снижение теоретического уровня анализа, а также ее адаптация к целям и задачам прикладных исследований; в неоинституционализме постбихевиорального периода изучение «власти нормы» превратилось в ведущее направление политической науки, которое, однако, носит дисперсный характер: исследования не локализованы в рамках определенного теоретико-методологического подхода.

     В прескриптивном аспекте «нормы власти» в историческом движении нормативизма в западной политической науке XX в. можно вычленить следующие траектории. Ценностно-нормативные теории подверглись вытеснению за пределы дисциплины уже в добихевиоральный период, и в эпоху поведенческой революции занимали периферийное положение (данная проблематика наиболее активно разрабатывалась в философских и идеологических концепциях), являясь важной составляющей интеллектуального контекста. В постбихевиоральный период в ходе постепенной реабилитации аксиологизма росло стремление к поиску баланса между ценностно-нормативными и позитивными подходами и расширялась практика фрагментарного включения ценностных аспектов в политические исследования.  
 
 
 
 
 
 

3.Нормативизм в бехивиоральный период (конец 40-х-60-е гг.).

     Формально-нормативные  прескриптивные теории, оформившиеся в бихевиоральный период, развивались по восходящей — они последовательно наращивали свое влияние в сфере выработки формальных алгоритмов политических действий и расширяли область исследований по мере совершенствования логико-математических методов, используемых для моделирования политических процессов.

     Анализ  субъективного аспекта нормативизма в западной политической науке показал, что в качестве нормативных воспринимались теории, базирующиеся на различных  основаниях, менялись не только основания  его спецификации, но и оценочное  отношение к нормативизму как  инструменту политического познания. Среди последовательно сменявших друг друга субъективных образов нормативизма выделяются классический нормативизм добихевиорального периода, неонормативизм эпохи поведенческой революции и постбихевиоральный нормативизм, который, в свою очередь, делится на внутридисциплинарную и постмодернистскую версии. При этом в политологическом дискурсе каждого периода единство в этом вопросе более чем относительное.

     Содержательно между выделенными вариантами нормативизма были следующие отличия: классический нормативизм в равной мере объединял  формально-нормативные и ценностно-нормативные  концепции как философского, умозрительно-метафизического, так и позитивного характера, преимущественно реалистической (холистической) направленности; неонормативизм связывался с валюативными холистическими подходами; постбихевиоральный нормативизм во внутридисциплинарном варианте содержал рефлективные, валюативные, валюативно-рефлективные теории номиналистической и реалистической направленности; в постмодернистской версии — все теории, ориентированные на поиск и утверждение истинного знания.

     Общая картина с позиций модели «тройственной  нормативности» имеет такую характеристику: в эпистемологическом аспекте объективно ненормативными были классический и постбихевиоральный (дисциплинарный) нормативизм, а нормативными — неонормативизм и нормативизм в постмодернистской трактовке; субъективно ситуативны и неоднозначны были все варианты нормативизма кроме постмодернистского, носившего нормативный характер. В дескриптивном аспекте все четыре образа нормативизма нормативны и в объективном, и в субъективном плане, в прескриптивном — объективно нормативными были все четыре вида нормативизма; субъективно нормативными были классический и постмодернистский варианты нормативизма, а два остальных в субъективном плане отличались ситуативностью и/или неоднозначностью.

     Отношение к нормативизму в научном сообществе на протяжении XX в. изменялась. В добихевиоральный период она эволюционировала от практически нейтрального ко все более и более критическому; в бихевиоральный период негативное отношение к нормативности и нормативизму достигло пика, в постбихевиоральный период уровень неприятия резко снизился.

     Делается  вывод, что в западной политической науке XX в. термин «нормативизм» применялся в целях демаркации при противостоянии различных моделей познания, и его содержательное наполнение зависело от теоретико-методологических приоритетов и от конкретных эпистемологических задач. Перечень характеристик нормативизма менялся на протяжении столетия и содержал признаки, в той или иной мере были присущие и другим теоретико-методологическим подходам, и потому объективно не мог служить основой спецификации нормативизма в качестве конкретного направления или научной школы в политических исследованиях.

     Комплексный анализ нормативизма в западной политической науке XX в., проведенный на основе этой модели, позволил включить в сферу рассмотрения все наиболее существенные подходы к пониманию нормативности и нормативизма, которые были выработаны западной политической науке двадцатого столетия. При этом учитывались историческая динамика этих трактовок, что позволило сформировать несколько сменявших друг друга и/или сосуществующих образов нормативизма. Нельзя не отметить и тот факт, что модель «тройственной нормативности» позволяет выстроить анализируемые позиции в единый комплекс. В результате удалось дать достаточно развернутую характеристику каждому из рассматриваемых подходов на жестких основаниях спецификации.

     В то же время, проблема ограниченности ее эвристического потенциала остается в  числе требующих решения. В качестве одной из таких проблем является приложимость данной модели к изучению отечественной политической мысли.

     В целом  модель «тройственной нормативности» позволяет с большей точностью  и определенностью решить основную исследовательскую задачу — вычленить  специфические черты данного  объекта, определить силу и направленность внешних влияний, вписать объект изучения в интеллектуальный контекст и т.д. Она представляет собой  достаточно эффективный эвристический  инструмент, позволяя максимально широко охватить проблемное поле и в то же время конкретизировать анализ, избежать произвольности, микшированности и аморфности, жестко фиксировать тот аспект нормативности, который образует конкретную исследовательскую ситуацию. Все это позволяет считать использование в качестве основы комплексного анализа нормативизма в западной политической науке XX в. модели «тройственной нормативности» не только правомерным, но и весьма перспективным.  
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

                Заключение.