Нормы права и нравствености

Введение

Право, по сравнению с нравственностью, отличается точностью и ограниченностью своих предписаний. Подобно нравственности, оно ограничивает произвол отдельных лиц, налагая на них известные обязательства во избежание общих споров и столкновений. Но в то время как право ограничивает свои требования строго обозначенными пределами, устанавливая в каждом случае совершенно ясные и определенные предписания, нравственность, как мы понимаем ее в настоящее время, не ставит каких-либо границ для своих предписаний. Требуя от нас служения людям, исполнения закона любви, нравственность не определяет подробно ни формы, ни пределов этого служения, предоставляя нам самим найти в каждом отдельном случае соответствующий способ выполнения нравственных заветов.

Для достижения нравственного совершенства нет, и не может быть никаких заранее установленных рамок; это область постоянного стремления к добру, высшая цель которого переходит за пределы всяких личных соображений и расчетов, чтобы торжествовать победу над эгоизмом в подвигах самозабвения и самопожертвования. По глубокому замечанию Канта, `моральное состояние человека, в котором он всегда должен находиться, есть добродетель, т. е. моральное настроение в борьбе, а не святость, в виде мнимого обладания полной чистотой настроений воли`. В отличие от этого право и для наиболее важных обязанностей, возлагаемых им на нас, - например, в области общественной,- всегда устанавливает сроки, размеры, формы, вводя, таким образом, свои предписания в определенные границы. Эта ограниченность права, по сравнению с безграничностью морали, является первой чертой их различия, заставляющей характеризовать юридическую область как minimum общественных предписаний.

Нравственность не удовлетворяется, подобно праву, требованием внешних действий, но вменяет людям в обязанность также и добрые чувства, без которых исполнение ее заветов лишается истинной цены. Для права безразлично, например, уплачивается ли долг по чувству честности, или же из одной боязни законного преследования; но для нравственности это не безразлично: она осуждает те действия, которые имеют одну видимость добрых, а на самом деле подсказываются своекорыстными побуждениями. Если право и принимает во внимание внутренние мотивы, то не при исполнении, а при нарушении закона, там, где требуется определить виновность лица, что, конечно, не может быть сделано без освещения субъективной стороны правонарушения. Юридический закон и здесь карает внешние деяния, а не внутренние помыслы, привлекая эти последние к своему суду лишь постольку, поскольку это требуется для его специальных целей, т. е. для установления фактов правонарушения.

Указать причины обособления права и  нравственности и вместе с тем  разъяснить их непрекращающуюся связь - таковы задачи данной работы.

1 Природа взаимодействия норм права и нравственности

Человек по природе своей есть существо общежительное. Все сведения, сообщаемые нам историей, свидетельствуют о том, что люди никогда не вели одинокого существования, за исключением редких случаев нравственного  подвижничества или невольного несчастья. Общение с другими в той  или иной форме является для них  насущной потребностью, вытекающей из всех свойств их природы.

Но, вынуждаясь самой природой к жизни общественной, люди не могут обойтись без взаимных недоразумений и столкновений. Они  не могут жить разрозненно, а живя вместе, не могут постоянно оставаться в мире. Сходство потребностей заставляет их соединяться в общества, но оно, же вызывает их и на споры, ибо сходные желания порождают стремление к обладанию одними и теми, же предметами, а это, естественно, влечет за собой пререкания и споры. Не менее недоразумений вызывает и различие человеческих взглядов и стремлений, являющееся источником бесчисленных разногласий. Ни в каком обществе, сколько бы ни было оно интимным и тесным, не может установиться безусловного единства потребностей и мнений. Каждая личность, входящая в состав общества, если только она не подавлена внешними влияниями, представляет собой нечто особое и свое. Различие внутренних способностей и стремлений усугубляется разнообразием внешних положений, в которых находятся отдельные лица. Так в каждом обществе создается с естественной необходимостью почва для взаимных противоречий и столкновений. Чем выше общество по своему развитию, тем разнообразнее эти противоречия и тем серьезнее эти столкновения. Подобно тому, как в мире животных только низшие организмы отличаются однородностью своего состава, так и в мире общественных соединений простота и однородность организации являются признаком недостаточного развития. Усложнение жизни и рост культуры всегда приводят к внутреннему расчленению первоначально однородных союзов и создают сложную группировку лиц в зависимости от рода их занятий и общественных положений. И когда установившееся разделение общества па особые группы закрепляет противоположность частных стремлений, придавая им характер классовых и сословных различий, внутренняя рознь общественных элементов получает тем большую силу, что она опирается отныне на известную организацию.

К различиям  индивидуальным, подающим повод к  ежедневным жизненным пререканиям, присоединяются более крупные противоречия целых общественных групп. Отсюда возникают  внутри отдельных обществ те серьезные  столкновения, которые потрясают  иногда основы всей общественной организации  и ведут к перестройке ее на новых началах. Дальнейшее развитие общества может иногда уничтожить устойчивость классовых разграничений и резкую обособленность отдельных общественных групп, но оно не в силах устранить  естественных различий, устанавливающихся  в обществе вследствие индивидуальных особенностей его членов и разнообразия их жизненных положений.

Все эти  естественные различия и противоречия еще более обостряются теми взаимными  несправедливостями и обидами, которые  представляют собой проявление человеческих страстей и преступной человеческой воли. Вместе с добрыми свойствами люди соединяют и злые - таков  неизменный факт общественной жизни. Ни одно общество не избавлено от преступных и порочных натур, склонных посягать на чужое достояние, и ни в одном  обществе взаимные недоразумения не обходятся без враждебных и страстных  столкновений, препятствующих спорящим дружелюбно выйти из своего затруднения. Все это нарушает спокойствие  общественной жизни, вызывает неприязненные  и обостренные отношения. И если бы у людей не было средств к  обузданию их противоречивых стремлений и к умиротворению враждующих общественных элементов, то самая жизнь  в обществе сделалась бы тягостной  и несносной, лишившись тех своих  преимуществ, которых человек в  ней ищет. Но такие средства всегда подсказывались человеку его миролюбивыми и общежительными наклонностями и с естественной необходимостью вырастали из основных потребностей общественной жизни, какими являются потребности мира и порядка. Эти средства суть нравственность и право.

Потребность общения и противоречие частных  стремлений (классовых и индивидуальных)- таковы две элементарные аксиомы, от которых должен отправляться каждый исследователь общественных явлений. Из этих аксиом должны исходить и мы при объяснении соотношения между  нравственностью и правом. Ибо  самое первое и основное определение, при помощи которого мы можем обозначить общественное значение юридических  и нравственных норм, состоит в  том, что все они в своей  совокупности служат средством к  поддержанию общения и к умиротворению  противоречивых общественных стремлений. Право и нравственность являются силами, обуздывающими произвол человеческих страстей, вносящими мир и порядок  во взаимные отношения людей и  противопоставляющими эгоизму частных  стремлений интересы общего блага и  требования справедливости. В этом заключается их общая задача и  их жизненная связь. Взаимно подкрепляя друг друга, они выполняют великое  призвание - поддерживать самую основу общественности, т. е. ту связь отдельных интересов и стремлений, которая сплачивает людей в одно общее целое. Это общее призвание права и нравственности объясняет нам, почему в известные эпохи они до такой степени сливаются вместе, что нет возможности различить их специальные области и сказать, где кончается одна и начинается другая. В эпохи возрождающейся культуры, которые очень удачно называются эпохами первоначального единства, все проявления общественности остаются в нераздельном сочетании. Простота жизненной обстановки, которой соответствует такая же простота взглядов и всего общественного миросозерцания, способствует тому, что все здесь находится в зародыше и все подчиняется некоторым общим требованиям, по преимуществу религиозным. Религия служит основой и санкцией всех общественных предписаний, которые получают, таким образом, характер безусловной цельности и полнейшего единства вследствие единого источника их происхождения.

Последующее развитие культуры нарушает это первоначальное единство и ставит на его место  известное обособление различных  сторон общественной жизни. Это не значит, конечно, чтобы различные стороны  общественного организма приобретали  характер совершенно независимых друг от друга областей, не имеющих между  собой ничего общего. Как настаивал  на этом еще Савиньи, все проявления народной жизни всегда остаются неразрывно связанными между собой и подчиняются  в своем развитии одному и тому же закону внутренней необходимости. Современные  воззрения вновь воспроизводят  эту мысль о единой закономерности, лежащей в основе всех общественных явлений. Нельзя поэтому говорить, о  какой бы эпохе ни шла речь, о  полной обособленности тех или других сторон общественной жизни, которые  всегда и при всех условиях суть не более, как стороны некоторого единого явления. Однако эти стороны  могут то сливаться до неразличимости, то обособляться и получать известную  самостоятельность. В частности, это  следует сказать и в отношении  к нравственности и праву: от первоначальной слитности они переходят постепенно к взаимному обособлению, в результате которого получают характер отдельных, хотя и тесно соприкасающихся, областей. Как увидим далее, ни право без  нравственности, ни нравственность без  права не могут рассчитывать на прочное  существование и развитие. Это  доказывает их неразрывную внутреннюю связь, которую можно было бы предположить уже a priori ввиду неразрывного единства всей общественной жизни. Находясь в  этой связи, они и развиваются  совместно, повинуясь общему ходу исторического  процесса и каждый раз свидетельствуя своими единовременными успехами о  воздействии на них одного и того же закона общего развития. Прогресс в  одной области рано или поздно отражается в другой, обусловливаясь при этом некоторым общим прогрессом всей социальной жизни.

Естественное  развитие жизни приводит, однако, к  тому, что право и нравственность обособляются друг от друга, не утрачивая  своей связи, но приобретая более  самостоятельное значение.

Объяснение  этому, прежде всего, следует видеть в том, что в самих требованиях общества по отношению к исполнению своих предписаний заключается известная двойственность, рано или поздно приводящая к раздвоению этих предписаний на две самостоятельные области. Условия общественной жизни требуют, чтобы известные предписания исполнялись во что бы то ни стало, все равно, соответствуют они или нет желаниям и мнениям отдельных лиц. Сожитие людей в обществе было бы немыслимо, если бы такие деяния, как воровство и убийство, ставились исключительно в зависимость от добровольного усмотрения отдельных лиц. Общество должно требовать обязательного исполнения норм, запрещающих подобные деяния, одинаково от всех своих членов, без различия их воззрений. С другой стороны, развитое нравственное сознание признает истинную цену лишь за таким исполнением моральных требований, которое сопровождается соответствующим внутренним настроением. Одно внешнее исполнение без надлежащего нравственного чувства, с подобной точки зрения, не имеет никакого этического значения.

Таким образом, общество, с одной стороны, не может  не требовать, чтобы некоторые элементарные правила нравственности с необходимостью осуществлялись его членами, помимо их субъективного усмотрения; с другой стороны, оно не может не желать такого осуществления нравственных норм, при  котором действия вытекают из глубины  нравственного чувства. Выход из этого двойственного требования заключается в том, что первоначально  единая совокупность этических норм раздваивается на две особые области: та часть их, которая определяет самые основные условия общежития  и требует усиленного надзора  со стороны общества, обособляется в виде области специально юридической, тогда как другая часть выделяется в особую группу, под именем норм нравственных в собственном смысле этого слова. В известных случаях общество должно волей-неволей ограничивать нравственную свободу своих членов, которая неизбежно является свободой добра и зла. Устраняя в таких случаях принцип свободного осуществления этических велений и вводя начало принуждения, избегают печальной перспективы постоянных недоразумений, угрожающий признак которой был изображен некогда Гоббсом в виде войны всех против всех. Но, беря под свою охрану известные отношения, общество вместе с тем должно предоставить своим членам известную свободу для их нравственного совершенствования.

Потребность подобного разграничения областей юридической и нравственной сказывается  лишь в эпохи более развитой культуры. И для права, и для нравственности их тесная связь оказывается с  течением времени неудобной; обе  сферы отношений стремятся к  отделению друг от друга. Отделение  права от нравственности вызывается развитием общественной жизни, когда  более сложные отношения и  более частые столкновения отдельных  лиц заставляют позаботиться об установлении более твердых основ юридического оборота. Обособление нравственности от права обусловливается развитием  личности, когда пробудившееся индивидуальное сознание отказывается следовать во всем принудительному руководству  общества и требует для своей  духовной жизни свободы убеждений  и действий.

Таковы  общие условия, вызывающие постепенное  обособление юридической области  и моральной. Право всегда стремится  к точным определениям и всегда связано  с возможностью принуждения; нравственность требует для своего развития свободы, - вот основная причина, объясняющая  это обособление. Мы не можем указать  с полной точностью, какие именно отношения причисляются в результате этого обособления к каждой из двух областей: это определяется условиями  места и времени. В истории случаются переходы юридических требований в моральные, и наоборот. Это объясняется как постепенной победой принципа нравственной свободы над началом юридического принуждения, так и изменением взглядов общества на известные действия, которые то предоставляются чисто нравственному усмотрению, то берутся под охрану права. Но если границы двух характеризуемых областей отличаются известной подвижностью и если всегда возможны переходы отношений из одной области в другую, то из этого не следует, чтобы нельзя было установить некоторые общие признаки, обусловливающие причисление известных норм к праву или морали. Эти признаки сами собой вытекают из того разграничения двух областей, которое было сделано ранее.

Прежде  всего, как было уже замечено выше, право стремятся взять под  свою охрану лишь важнейшие условия  общежития, являющиеся необходимым  залогом гражданственности. Поэтому  наиболее характерными для юридической  области следует признать те нормы, которые запрещают вторгаться в  сферу чужих прав и нарушают чужую  свободу. Без обязательного исполнения таких норм самое сожитие людей  было бы немыслимо. На долю нравственности остаются те высшие этические требования, которые, завершая собой полноту  нравственного общения лиц, не являются, однако, неизбежными условиями их сожития. Там, где свобода выбора может быть предоставлена отдельным  лицам без ущерба для общественной безопасности, нет нужды прибегать  к принуждению. Напротив, в отношении  к этим высшим требованиям принуждение  часто является противоречащим самой  их природе. Это в особенности  следует сказать относительно тех  требований, исполнение которых предполагает соответствующее внутреннее настроение. Есть действия, до такой степени  связанные с внутренними мотивами, что без наличия последних  они теряют всякий смысл. Религиозный  обряд, например, если он не проникнут  внутренним чувством, не только лишается своего значения, но и превращается в недостойное лицемерие. Точно  так же акты милосердия и любви к ближним, равно как и известный нравственный уклад личной жизни, столь тесно связаны с внутренним настроением лица, что здесь юридические нормы должны прекратить свое влияние из опасения нарушить нравственную свободу. Нравственное значение действий этого рода зависит от внутренних моментов: без настоящей любви и без истинного чувства они лишаются всякой моральной цены. Принуждение, внесенное в эту область в целях нравственного воздействия на людей, никогда не может достигнуть своей цели: милостыню оно превращает в вынужденную жертву, религиозный обряд - в пустую формальность. Вместо проявления внутренних чувств оно может добиться лишь чисто внешнего притворства. Бывают случаи, когда общество, прибегая к принуждению в этой области, имеет в виду не нравственную сторону известных действий, а лишь чисто внешние материальные их результаты. Так, например, оно может установить принудительные пожертвования со стороны отдельных лиц для какой-либо благотворительной и общеполезной цели. Принуждение к подобным материальным пожертвованиям вполне допустимо, если оно не ставит себе иных целей, кроме чисто внешних. Однако здесь следует соблюдать величайшую осторожность: общество должно предоставить своим членам известную сферу свободы, в пределах которой они могли бы беспрепятственно развивать свои нравственные силы. Это соображение приобретает особенное значение в тех случаях, когда речь идет о внутреннем мире человека, - об интимном мире его чувствований и мыслей. Это именно та область, за которую не должно простираться влияние права и которая должна быть предоставлена воздействию нравственности. Мы говорили выше о том, что нравственность, по сравнению с правом, представляет собой высший размер требований, предъявляемых к лицу. Именно как высшее и более трудное, она должна быть свободным идеалом, к которому человек возвышается добровольно, тогда как право, представляя собой более настоятельные и элементарные требования общественной жизни, должно быть принудительной мерой, осуществляемой всеми одинаково.

С этой же точки зрения объясняются и столкновения низших требований с высшими. Право, например, разрешает согнать с  квартиры бедняка, не уплатившего вовремя  деньги, ибо оно позволяет требовать  своего, допуская в известных пределах эгоизм. Напротив, мораль при всех условиях требует сострадания к ближнему, она зиждется на любви, а любовь, по известному изречению, тем и отличается, что не ищет своего. Во многих случаях  то, что дозволяется правом, запрещается  моралью, которая обращается к человеку с заповедями высшими и более  строгими.

Разграничивая нравственность и право и утверждая  практическую необходимость разделения их сфер, мы не можем, однако, отрицать несомненной и не прекращающейся связи их между собой. Жизнь приводит к их обособлению, но она не может  устранить их взаимодействия. В заключение нашего очерка мы должны выяснить эту  естественную связь нрава с нравственностью  и указать на то взаимодействие, которое между ними существует.

2 Отражение норм нравственности в российском законодательстве

2.1 Нормы  нравственности в Конституции Российской Федерации

Проблема  соотношения права и морали имеет  особое значение в связи с растущим признанием основных прав человека, ценности и достоинства человеческой личности. В борьбе с сословным неравенством признаны ценность всеобщего правового  и морального равенства людей, права  и свободы каждого человека1.

Соответствующие современные требования в этом плане  нашли своё надлежащее выражение  в статье 2 и главе 2 Конституции  Российской Федерации, согласно которой  человек, его права и свободы  являются высшей ценностью и каждому  гарантируется свобода совести, свобода вероисповедания, свобода  мысли и слова, свобода массовой информации, право свободно искать, получать, передавать, производить  и распространять информацию любым  законным способом. Причём никто не может быть принуждён к выражению  своих мыслей и убеждений или  отказу от них.

Закреплённый  в статье 19 Конституции принцип  равноправия независимо от пола, расы, национальности, языка, происхождения, имущественного и должностного положения, места жительства, отношения к  религии, убеждений, принадлежности к  общественным объединениям, а также  других обстоятельств касается всех сфер жизни. Он означает одинаковый подход, равную мерку при решении вопроса  о правах и свободах, обязанностях и ответственности людей.

Основополагающее, естественное и неотъемлемое право  человека на жизнь закреплено в статье 20 Конституции. Право на жизнь имеет  каждый – от рождения до самой смерти. Наличие у человека права на жизнь  не означает, что у него есть и  юридическое право на смерть. Более  того, история свидетельствует о  том, что желание человека уйти из жизни, как правило, встречало осуждение со стороны общественного мнения, церкви и даже государства. Можно сказать, что на таких же позициях остаётся и действующее российское законодательство (ст. 45 Основ законодательстна Российской Федерации об охране здоровья граждан. – ВВС РФ, 1993, № 33, ст. 1318), запрещая медицинскому персоналу даже в случае тяжелой и мучительной болезни пациента удовлетворять его просьбы об ускорении смерти какими-либо действиям или средствами2.

Весьма  существенными в плане конституционно-правового  закрепления моральной, нравственной, религиозной и в целом духовной свободы и автономии личности являются также положения Конституции (ст. 21 – 25) о защите государством достоинства  личности, о запрете подвергать человека пыткам, жестокому, бесчеловечному или  унижающему его достоинство обращению  и наказанию, о праве каждого  на свободу и личную неприкосновенность, на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, защиту своей  чести и доброго имени, право  на тайну переписки и иных форм сообщений, на неприкосновенность жилища и т.д. В этом ряду следует отметить и такое важное в моральном  и нравственном отношении положение  Конституции (ст. 51), как признание  за каждым права «не свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников».

Конституция и законодательство Российской Федерации, наряду с общими нормами об обеспечении  свободы и неприкосновенности личности, закрепляют ряд положений, касающихся обеспечения неприкосновенности отдельных  категорий лиц, чья служебная  деятельность, сопряженная с повышенным профессиональным риском, немыслима  вне режима независимости от каких  бы то ни было влияний. Так, ст. 18 и 20 Федерального закона от 8 мая 1994 г. «О статусе депутата Совета Федерации и статусе депутата Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации» (ВФС РФ, 1994, № 7, ст. 304) предусматривается, что вышеназванные депутаты не могут быть задержаны, арестованы, привлечены к уголовной ответственности, а также обысканы и досмотрены без согласия на то соответствующей палаты Федерального Собрания. Сходные гарантии установлены и в отношении судей, для применения вышеназванных принудительных мер к которым необходимо предварительно получить согласие соответствующей квалификационной коллегии судей (ст. 16 Закона от 26 июня 1992 г. «О статусе судей в Российской Федерации» с последующими изменениями и дополнениями. – ВВС РФ, 1992, № 30, ст. 1792; ВФС РФ, 1995, № 19, ст. 792)3.

Очевидно, что такое правовое (посредством  Конституции и текущего законодательства) признание, закрепление и защита свободы личности в соответствующих  областях общественной жизни (в сфере  морали, нравственности, религии и  т.д.) является необходимым условием нормального бытия и функционирования не только всех этих неправовых социальных норм и регуляторов, но и самого социальной регуляции права в общей системе  социальных норм и данного общества.

2.2 Нормы нравственности в гражданском законодательстве

Нормы морали и нравственности содержатся и в  гражданском законодательстве. Содержащиеся в гражданском законодательстве нормы права сформулированы на базе общего правила: «разрешено всё то, что не запрещено законом». Действующее законодательство устанавливает соответствующие пределы осуществления гражданских прав. В соответствии со статьёй 10 ГК РФ, не допускаются действия граждан и юридических лиц, осуществляемые исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах. Несоблюдение моральных норм, выраженных в использовании права в противоречии с его назначением, может повлечь за собой отказ в защите права именно потому, что такого рода последствия указаны в законе.

В нормах ГК воплощен принцип недопустимости произвольного вмешательства в  частные дела. Это означает, что  органы государственной власти и  местного самоуправления и любые  иные лица не вправе вмешиваться в  частные дела субъектов гражданского права, если они осуществляют свою деятельность в соответствии с требованиями законодательства.

Одним из основополагающих принципов гражданского права, является принцип неприкосновенности собственности. Принудительное изъятие  у собственника имущества не допускается, кроме случаев, предусмотренных  законом. Например в случаях, когда  собственник домашних животных обращается с ними в явном противоречии с  установленными на основании закона правилами и принятыми в обществе нормами гуманного отношения  к животным, эти животные могут  быть изъяты у собственника путем  их выкупа лицом, предъявившим соответствующее  требование в суд.(Статья 241 ГК РФ).

Ещё одним  важным положением ГК РФ, является вопрос о недействительности сделки. В соответствии со статьёй 169, «сделка, совершенная с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности, ничтожна».

2.3 Нормы  нравственности в семейном праве

Тесную  связь с общепринятыми, сложившимися веками нормами морали имеют нормы  семейного права. Какой бы сложностью не отличалось их содержание, в любом случае они включают в себя представление о добре и зле, справедливости и несправедливости, честности и бесчестности, что имеет прямое отношение к существу норм именно семейного права. Так, беречь семью, выполнять свой долг по воспитанию детей, заботиться о несовершеннолетних и нуждающихся в помощи нетрудоспособных членах семьи – значит быть честным семьянином4. При этом семейное право влияет на поведение человека – участника семейных отношений с помощью своего арсенала средств, а нормы морали имеют свои методы воздействия. Но если нормы морали способны проникать во все уголки семейных отношений, то сфера действия норм семейного права четко очерчена ст. 2 СК.

К основным началам семейного законодательства СК относит: необходимость укрепления семьи, построения семейных отношений  на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности  перед семьей всех ее членов, недопустимость произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи. Осуществление членами  семьи своих прав и исполнение ими своих обязанностей не должно влечь за собой нарушение прав, свобод и законных интересов других членов семьи и иных граждан (п. 1 ст. 7 СК). В противном случае будет  иметь место явная несправедливость. Предоставляемая п. 1 ст. 11 СК возможность  заключения брака в день подачи заявления  при наличии особых обстоятельств (беременности женщины, рождения ребенка  и т.п.) служит примером гуманного  отношения к чувствам тех, кто  решил создать семью. То же можно  сказать относительно правил о снижении брачного возраста (п. 2 ст. 13 СК). Оберегает  беременную женщину и ее ребенка  ст. 17 СК, запрещающая мужу без согласия жены возбуждать дело о расторжении  брака во время беременности жены и в течение года после рождения ребенка.

Отвечает  требованиям справедливости и дифференцированный подход к порядку расторжения  брака в зависимости от желания (нежелания) прекратить семейные отношения, наличия или отсутствия совместных несовершеннолетних детей, различного рода разногласий, связанных с прекращением брака, и т.п. (ст. 19 – 23 СК). Признание  брака недействительным, его правовые последствия, предусмотренные ст. 30 СК, есть реакция государства на обман (ст. 30 СК). Однако справедливости ради СК выделяет добросовестного супруга, который не должен нести все тяготы преднамеренного нарушения одной из сторон требований семейного права, касающихся условий заключения брака (п. 4, 5 ст. 30 СК).

К числу  справедливых относятся и семейно-правовые нормы, наделяющие правом на общее имущество  супругов того из них, кто в период брака вел домашнее хозяйство, ухаживал за детьми или по другим уважительным причинам не имел самостоятельного дохода (п. 3 ст. 34 СК). Владение, пользование  и распоряжение общим имуществом супругов осуществляется по их обоюдному  согласию (п. 1 ст. 35 СК), определение  принципов и условий раздела  общего имущества супругов как принадлежащего им на паритетных началах (ст. 38, 39 СК), возможность  заключения брачного договора, определяющего  имущественные права и обязанности  супругов в браке или в случае его расторжения (от. 40 СК).

В области  семейных отношений, касающейся несовершеннолетних детей налицо правовое оформление норм сугубо нравственного порядка, идет ли речь о праве ребенка жить и  воспитываться в семье, знать  своих родителей либо о праве  на уважение его человеческого достоинства, праве на общение не только с родителями, но и с другими родственниками, а также о праве на защиту своих  прав и интересов (п. 2 ст. 54, п. 2 ст. 56 СК).

Содержать своих несовершеннолетних детей, а  также нуждающихся в помощи нетрудоспособных членов семьи – это не только правовая обязанность родителей  и других членов семьи. Налицо одна из разновидностей обязанностей нравственного  свойства, правовая интерпретация которых  находит свое отражение в правилах, посвященных алиментным обязательствам родителей, супругов, бывших супругов, других членов семьи5.

Права и  обязанности родителей, затрагивают  ли они семейное воспитание, защиту прав ребенка или ответственность  за его духовное, нравственное развитие, своими корнями уходят в область  нравственности. Чем прочнее моральный фундамент бережного отношения родителей к своим несовершеннолетним детям, тем больше оснований считать, что с выполнением как родительских прав, так и родительских обязанностей дело обстоит благополучно. Вместе с тем зафиксированные в СК правила относительно осуществления родительских прав основываются также на заповеди «не сотвори зла» – особенно ребёнку6.