Объективный идеализм Лейбница

Федеральное государственное  бюджетное образовательное учреждение

высшего профессионального  образования

Российская  академия народного хозяйства и  государственной службы при Президенте Российской Федерации

Нижегородский институт управления

Факультет заочного обучения

Кафедра философии и политологии

Реферат

По  дисциплине «философия»

на тему:

«Объективный идеализм Лейбница»

Направление подготовки/ Специальность: Экономика

Выполнила: Студентка I курса

Группы Эб-511

Сорокина М.А.

Научный руководитель:

Доцент

Веряскина А.Н.

________________________

«___» ____________ 2013 г.

Нижний Новгород

2013 г.

СОДЕРЖАНИЕ

Введение  ……………………………………..……………………..…………… 3

1. Учение Г.В. Лейбница о бытие…………………...………………….…….… 4

2. Идея «лучшего из миров» и её эстетические следствия…………………..... 7

3. Теория познания Лейбница…………. ………………………………………11

Заключение  ………...…………………………..…………………………..........17

Источники и литература………………………………..……………………….18

Введение

Под идеализмом обычно понимается всякое миросозерцание, которое считает  духовное содержание жизни за главное  или единственно ценное и признает, что субстанция вещей — духовное бытие. Поэтому в основе предпосылок  идеализма лежат преимущественно  практические мотивы. В связи с  этим руководящую роль в нем, разумеется, играет понятие ценности. В то время  как материализм и большей  частью также реализм, прежде всего, направляются на понимание мира, идеализм стремится, вместе с тем, оценивать отдельные явления сообразно этическим потребностям, почему обычно суждения оценки здесь принимают уже участие при решении проблем познания.¹

Среди всех форм нового идеализма, идеализм Лейбница является объективным, близким  к платоновскому. Согласно его идеям, соответственно изменению, которое претерпели понятие души и духовного вообще под действием сначала христианской, а потом картезианской философии, гипостазированные понятия, превращаются у него в индивидуальные мыслящие существа, в монады. Таким образом, система идеализма Лейбница представляет собой чистый синтез христианских и платоновских воззрений.

Целью данной работы является рассмотрение сущности объективного идеализма Г.В. Лейбница.

Для достижения поставленной цели нужно выполнить следующие задачи:

• изучить учение Лейбница о бытие;
• описать идею «лучшего из миров»;
• рассмотреть теорию познания Лейбница.

1. Учение  Г.В. Лейбница о бытие

Лейбниц был убежденным противником  материализма. Для идеалиста Лейбница непреложно, что в рамках философии  дух имеет первенство перед материей, дух, вернее души — перед телами, С помощью материального как  принципа нельзя, по Лейбницу, удовлетворительно  объяснить единство, универсальность, непрерывность мира: это значило  бы свести дух, души к материи, к телесному.

Так же как Декарт и Спиноза, Лейбниц развивает учение о бытии  в форме учения о субстанции. Декарт свел материальность, или телесность, к протяжению. Лейбниц полагал, что  из протяжения могут быть выведены не физические свойства тел — их движение, действие, сопротивление, инерция  и т. д., а лишь геометрические. Поэтому, утверждал Лейбниц, необходимо в  субстанции предполагать такие свойства, из которых могли бы быть выведены основные физические характеристики тел.

Лейбница не удовлетворил ни декартовский дуализм субстанций, ни учение Спинозы о единственной субстанции; если бы существовала только одна субстанция, то, по мнению Лейбница, все вещи были бы пассивны, а не активны. Из того, что вещи обладают собственным  действием, он делает вывод, что все  вещи, в сущности, силы. Любая вещь — субстанция, следовательно, число  субстанций бесконечно. Каждая субстанция, или сила, есть «единица» бытия, или  «монада». Монада не материальная, а  духовная единица бытия, своего рода духовный атом. Всякая отдельная монада есть и душа, и тело. Идеалистически решая основной философский вопрос, Лейбниц утверждал, что число  есть внешнее выражение пассивности  монады, ее ограниченности. Однако пассивность  лишь производный момент монады, первичные  качества которой — самостоятельность, самодеятельность.

Благодаря монадам материя  обладает способностью вечного самодвижения. Лейбниц говорил, что нигде не видел тех ничтожных, бесполезных, косных масс, о которых обычно говорят, ибо везде наблюдается деятельность и нет ни одного тела без движения, ни одной субстанции без активного стремления. В этой связи В. И. Ленин считал возможным сделать вывод о том, что Лейбниц «через теологию подходил к принципу неразрывной (и универсальной, абсолютной) связи материи и движения».²

Каждая монада одновременно форма и материя, ибо любое  материальное тело обладает определенной формой. Но форма, по Лейбницу, нематериальна  и представляет собой целесообразно  действующую силу, в то время как  тело есть механическая сила. Поэтому  природу нельзя объяснить законами одной только механики, необходимо ввести также понятие о цели. Каждая монада есть одновременно и основание  всех своих действий, и их цель.

Таким образом, Лейбниц стремится  сочетать учение Аристотеля о действующей  в природе внутренней целесообразности с учением Спинозы о механической причинности. Эта попытка соединить  телеологию с механицизмом ясно выступает  в учении Лейбница об отношении души и тела. По Лейбницу, душа — цель тела, но цель внутренняя, то, к чему стремится само это тело. 

По отношению к этой внутренней цели тело есть средство души. По Лейбницу, отношение между душой  и телом не сводится ни к их взаимодействию, ни к постоянному содействию или  поддержке со стороны бога. Это  — отношение «предустановленной гармонии». 
Бог раз навсегда установил соответствие между физическим механизмом тела и душой подобно мастеру, сообщившему строго синхронный ход двум часам.

Как субстанции, монады независимы друг от друга. Между ними нет физического  взаимодействия, или, говоря словами  Лейбница, «они не имеют окон, через  которые что-либо могло бы в них  входить или из них выходить». Однако, будучи независимыми, монады не изолированы безусловно: в каждой монаде отражается весь мировой строй, вся совокупность монад. Поэтому Лейбниц называет монаду «живым зеркалом» Вселенной. Так как действия монады — телесные акты, то они подчиняются природе тела и требуют механистического объяснения, т. е. объяснения через «действующие причины». Поскольку же действия эти суть действия развивающейся монады, то они подчиняются природе души, требуют объяснения при помощи целесообразности. Это и есть объяснение через «конечные» (целевые) причины. Понятие развития у Лейбница весьма широкое. В природе, утверждает он, все находится в развитии. При этом не происходит ни возникновения в строгом смысле слова, ни уничтожения. Разбитие есть лишь изменение первоначальных форм при помощи бесконечно малых изменений.

Лейбниц в принципе отрицает возможность каких бы то ни было скачков или разрывов непрерывности  в развитии. Он остается верен этому  взгляду также в вопросах биологического развития. Здесь он заложил основы метафизического и идеалистического понимания, согласно которому биологический  индивид, строго говоря, не рождается, а лишь развертывается из зародыша, уже предсуществующего. Это так  называемая теория преформизма. Лейбниц  дополняет ее теорией «трансформации»: согласно этой теории, везде в природе  происходит непрерывный процесс  изменения вещей. Вопрос о движущей силе развития Лейбниц решает на основе аналогии, почерпнутой из психологии. В монаде происходит непрерывное  изменение, вытекающее из ее внутреннего  принципа. Бесконечное разнообразие моментов, раскрывающихся в развитии монады, таится в ней, по Лейбницу, не «материально», а лишь «идеально», т. е. как представление.

Таким образом, сила, лежащая  в основе развития всех монад, есть сила представления. Свойственную монадам  силу представления Лейбниц называет перцепцией. Однако, утверждая, что  все монады наделены способностью перцепции, или способностью представления, Лейбниц  не отождествляет представления  с сознанием. Он отвергает взгляд Декарта, по которому душе всегда присуще  сознание, мышление. По Лейбницу, сознание присуще не всем монадам, а только существу, наделенному способностью самосознания, или апперцепции. Существо это — человек.

Полагая, что способность  представления присуща всем монадам, Лейбниц делает вывод, будто вся  природа одушевлена. К этой мысли  Лейбница привели открытия мира микроорганизмов, сделанные на основе наблюдений с  помощью микроскопа, изобретенного  незадолго до этого. Монада Лейбница не только подобие атома, но также  подобие микроорганизма. Это «малый мир», «сжатая Вселенная».

В теории развития Лейбниц  дает схему перехода от неорганического  мира к органическому. Монады представляют собой различные ступени развития, определяемые различием в способности  представления. На низшей ступени стоят  монады, обладающие темным представлением. Они не отличают представляемого  ни от себя, ни от всего остального. Ступенью выше стоят монады, обладающие смутным представлением: они отличают представляемое от всего остального, но не от себя. На высшей ступени монады обладают отчетливым представлением: они отличают представляемое и от себя, и от всего остального.³

Центральное понятие теории развития Лейбница — понятие о  «малых перцепциях», т. е. о бесконечно малых разностях между ступенями  развивающегося сознания. Переход от темного сознания к бессознательной  ясности происходит, по Лейбницу, непрерывно и через бесконечно малые различия. Отсюда Лейбниц выводит, что всякое настоящее состояние монады всегда: 1) чревато будущим и 2) обременено всем ее прошлым. Будущее каждой монады (так же как и ее прошлое) заключено  только в ней самой, и развитие может состоять только в последовательном развертывании ее изначального содержания. Воззрение это механистично. Лейбницу совершенно чужд взгляд, согласно которому развитие есть возникновение качественно  нового, ранее не существовавшего. 

2. Идея  «лучшего из миров» и её  эстетические следствия

Духовное, по Лейбницу, имеет свои особые законы, которые ставят души выше изменений, происходящих в материи.

Из того, что Единое Существо, т.е. Бог, является основанием сущности и  существования в мире и что  он действует "физически и свободно", вытекает, по Лейбницу, .кардинальное следствие: такое существо не могло сотворить  мира лучшего, чем тот, который уже  им сотворен. "Таким образом, —  заключает Лейбниц, — мир представляет не только удивительную машину, но —  поскольку он состоит из духов  — и наилучшее государство, где  обеспечены все возможное блаженство и всякая возможная радость, составляющая их физическое совершенство". Эта  концепция Лейбница вызвала и  у его современников, и у мыслителей следующих столетий множество резких возражений, а то и насмешек. Но Лейбниц  и сам предвидел возможные  критические аргументы и как  бы загодя полемизировал со своими противниками. А эти критики напоминали: люди часто бывают несчастны и  умирают в мучениях. Мир скорее похож на хаос, чем на стройный и  мудрый порядок. Лейбниц признает такие  взгляды отнюдь не беспочвенными. Но он призывает подойти к делу глубже. Его контраргументы достаточно интересны  и заслуживают внимания.⁴

Человеческий мир, рассуждает Лейбниц, — это мельчайшая часть универсума и кратчайший миг истории. Почему же, "обладая столь малым опытом, мы осмеливаемся судить о бесконечном  и вечном..."? К тому же люди под "лучшим из миров" неверно понимают мир, состоящий из одного благого, доброго, приятного и т.д. Между тем такой  мир был бы однообразным, а однообразие, монотонность не были бы достойны мудрого  Бога. Сплошные удовольствия, если бы только их люди получали от жизни, быстро бы утомили  и пресытили человеческие существа. Как люди, испытывающие несчастья, закаляются в испытаниях, так и природа, пребывающая  в напряженном противодействии  добра и зла, действия и страдания, красоты и уродства, как раз в целостности и разнообразии становится прекрасной и целесообразно устроенной.) "Брошенное в землю зерно страдает, прежде чем произвести плод. И можно утверждать, что бедствия, тягостные временно, в конечном счете благодетельны, поскольку они суть кратчайшие пути к совершенству". Человеческое бытие подчинено закону "красоты и общего совершенства божественных творений", ему же подчинен и весь универсум: "...совершается известный непрерывный и свободный прогресс, который все больше продвигает культуру (cultum). Так цивилизация (cultura) с каждым днем охватывает все большую и большую часть нашей земли". Правда, Лейбниц не отрицает ни одичания, ни разрушений и падений цивилизации и культуры. Но ведь и они — по закону различий, контрастов — толкуются как составные элементы замысла Бога и сотворенного лучшего из миров. Теологическая идея лучшего из миров имеет у Лейбница прямое этическое продолжение. Она должна внушить человеку жизненный оптимизм, моральную стойкость в преодолении невзгод и несчастий, дать ему облагораживающее и успокаивающее сознание причастности к общему божественному порядку Вселенной.

Следует помочь человеку активно бороться со злом, для чего нужно научить  людей встречать зло с открытыми  глазами, выделяя и различая виды зла.

Различие между моральным злом и добром, исходящее, разумеется, от Бога, чрезвычайно важно еще и  в том смысле, что оно оттеняет необходимость и величие человеческой свободы. "Все действия Бога спонтанны. Несомненно, что каждому человеку присуща свобода совершения любого поступка, т.е. того, что он сочтет наилучшим". Проблему свободы Лейбниц связывает  с вопросами о необходимости, возможности, случайности. "С древнейших времен, — пишет он, — человеческий род мучается над тем, как можно  совместить свободу и случайность  с цепью причинной зависимости  и провидением". Душа создана Богом  так, что она как бы является зодчим, свободно творящим мир человеческой жизни. Но наибольшая свобода открывается человеку тогда, когда он сознательно действует как разумное существо. Разум повелевает человеком в той же мере, в какой человек распоряжается своим разумом. "Детерминироваться разумом к лучшему — это и значит быть наиболее свободным... Выступать против разума — значит выступать против истиныл потому что разум есть система (enchainement) истин".

Таким образом, можно перейти к учению о познании, разуме, истине, т.е. к теории познания Лейбница.

3. Теория  познания Лейбница

Учение Лейбница о монадах  отразилось и на его теории познания. «Перцепция», по его мнению, есть бессознательное  состояние монады. Напротив, «апперцепция»  — это уже сознание собственного внутреннего состояния, или, иначе  говоря, есть «рефлексия». Появление  рефлексии означает переход к  познанию. Эта способность свойственна  не всем монадам, а лишь высшим из них  — душам.

Работа Лейбница построена в  форме живого философского диалога (что еще раз подчеркивает платонистические ориентации её автора). Некий Филалет, защищающий и развивающий философию  Локка на основе его «Опыта...», вступает в полемику с Теофилом, в свою очередь опирающимся на систему  Лейбница. Их философская полемика — острая, резкая, но по форме уважительная и по содержанию конструктивная —  следует проблематике и структуре  локковского «Опыта...». Разберем, в  чем состоят существенные стороны  лейбницевской критики.

Существуют ли принципы, врожденные человеческому духу? Этот вопрос, поставленный, что называется, ребром в первой главе Первой книги «Новых опытов...», вводит в самый центр уже знакомой нам полемики выдающихся мыслителей XVII в., где в одном лагере были "иннативисты" (сторонники концепции  врожденных идей) во главе с Декартом, а в другом — их критики: Гассенди, Локк и другие авторы. Лейбниц в  этом споре — в главном —  на стороне иннативистов, однако его  защита врожденного знания достаточно своеобразна. Лейбниц уже не принимает  натуралистического по сути, или реалистического, представления, согласно которому врожденные идеи физически, или "реально", наличны  где-то в мозгу или уме, душе человека. Разумеется, Лейбниц и его современники еще никак не могли обсуждать  эти проблемы в плоскости, родственной  изысканиям современной генетики; впрочем, и она до сих-пор не предложила по данному вопросу ничего ясного и определенного. Лейбниц склонен  отвергать как натуралистический  иннативизм, так и тяготеющий к  натуралистическому сенсуализму локковский символ души как tabula rasa., Более доказательным и перспективным ему кажется иннативизм, основывающийся на толковании необходимых идей разума как неких чистых возможностей, потенций: это своего рода "живые огни, вспышки света", "нечто божественное и вечное", что всегда предваряет столкновение наших чувств с окружающим миром."

Припомним, что Декарт причислял  к врожденным идеям необходимые  истины науки. Лейбниц согласен с  этим. Однако в ответ на недоуменные  утверждение и вопрос по-локковски  мыслящего Филалета: "Это покажется  очень многим странным. Неужели можно  утверждать, что самые сложные  и глубокие науки врождены?" —  Лейбниц разъясняет: "Их актуальное знание не врождено, но врождено то, что  можно назвать потенциальным (virtuelle) знанием, подобно тому как фигура, намеченная прожилками мрамора, заключается  в мраморе задолго до того, как  их открывают при обработке его".

В полемике с Локком Лейбниц обсуждает  и вопрос о врожденном характере  правил нравственности. Он согласен, что  есть такие практические нравственные правила, которые не врожденны и  обладают лишь относительной, временной, фактической значимостью. Однако необходимые  правила нравственности — те, которым  как истинам привержена большая  часть человечества, — все же существуют, и они врожденны. Их принимают, хотя и в разных формулировках, Библия и Коран.

Локковскую концепцию простых  идей, основанных якобы исключительно  на чувственных впечатлениях, Лейбниц  опровергает с помощью резонного  аргумента: "..эти чувственные  идеи просты лишь по видимости, так  как, будучи неотчетливыми, они не дают разуму возможности различить то, что они содержат в себе".⁵ Относительно таких идей, как пространство, протяжение, фигура, движение и покой, происхождение которых Локк возводит к комбинации различных чувств, Лейбниц (вслед за Декартом) резонно замечает, что "это идеи чистого разума, имеющие, однако, отношение к внешнему миру и осознаваемые нами при помощи чувств". В теории познания позиция Лейбница была, таким образом, вариантом рационализма, противопоставленного концепциям наиболее влиятельных сторонников эмпиризма и сенсуализма (Гассенди, Локк). Используемое Локком крылатое выражение, служившее принципом эмпиризма: "нет ничего в интеллекте, чего раньше не было бы в чувстве", — Лейбниц дополняет именно в духе рационализма: кроме самого интеллекта. Но ценно, что великий ученый и философ анализирует недостатки как эмпиризма, так и прежнего рационализма и пытается предложить новую концепцию познания и истины.

Лейбниц вовсе не отрицал важной роли ощущений, непосредственной интуиции, т.е. того, что в кантовской философии  будет впоследствии отнесено к способности  созерцания. Более того, Лейбниц  развивал далее теорию "чувственных  понятий", показав, что из-за неизбежного  вмешательства чувств существует и  порой даже образует опору познания смутное, приблизительное знание, а  также представление о вероятном. Такое знание он отличал от истинного. Лейбниц выстраивает следующую  схему понятий, имея в виду ясность  или смутность заключенного в  них знания. Эти критерии в принципе восходят к Декарту, но Лейбниц не считает их вполне надежными, полностью  применимыми к реальному знанию, в том числе и научному. Речь скорее может идти о своего рода логико-гносеологическом идеале. Понятия, по Лейбницу, бывают (см. работу 1684 г. «Размышления о познании, истине и идеях»):

Понятия, причисляемые к адекватным и интуитивным, характеризуют, по Лейбницу, высший вид познания. Однако добыть такое познание очень трудно, если вообще возможно. Эта классификация  также показывает, что Лейбниц  не был односторонним и жестким  рационалистом и что из честной  полемики с выдающимся философом  Локком он многое извлек для обогащения рационализма. Чувственно-символические, созерцательно-рефлективные, интуитивные, относящиеся к воображению аспекты  и формы познания играют в лейбницевской системе немалую роль. (Впрочем, то же можно сказать и о декартовом или спинозистском рационализме, если не сводить их концепции к упрощенным "учебниковым" схемам.) След воздействия эмпиризма можно найти и в знаменитом лейбницевском делении истин на истины факта и истины разума. Истины факта Лейбниц — в определенном согласии с Гоббсом или Гассенди — готов возвести к опыту. Как и весь опыт, выражающие его истины факта случайны, вероятностны. К ним ведет индукция. В обычной жизни и в естествознании часто строятся и фигурируют именно такие истины. Весьма важно, что даже законы естествознания, поскольку они не содержат в себе непререкаемых необходимости и всеобщности, могут быть, по Лейбницу, сочтены всего лишь истинами факта. Для их "добывания" достаточно опереться на закон достаточного обоснования.⁶

Иначе, разъясняет Лейбниц, обстоит  дело с истинами разума. Для их обоснования  нужны законы логики (например, закон  тождества, или закон противоречия), но не только они. Всеобщие истины —  а таковыми являются, по Лейбницу, основополагающие истины математики и логики — не могут быть выведены путем индукции из опыта. Эти истины суть конструкции  разума, его создания, но никак не произвольные, а подчиненные строгим  логическим и математическим правилам анализа (расчленения на элементы), их синтеза, приведения к единству.

Как именно осуществляется такое конструирование, опирающееся и на природу, но в  еще большей степени на сам  разум, — тому учат математика, логика, метафизика. Немалым подспорьем служат и те разделы естествознания, где  эмпиризм долгое время видел поле собственной деятельности — где  трактуются, например, такие понятия, как пространство, время, величина, фигура, движение. И оттуда исходят  если не сами истины разума, то новые  импульсы к их пониманию и построению.

В учении о познании Лейбниц  стремится преодолеть недостатки эмпиризма, а также декартовскую форму рационализма.  Критику обоих этих типов теории познания Лейбниц ведет с позиций  идеализма и априоризма. Лейбниц  принимает положение эмпирической теории познания, согласно которой  чувства необходимы для познания. Он заявляет о своем согласии с  философами, утверждавшими, что в  нашем уме нет ничего, чего раньше не было бы в ощущениях. Однако, по Лейбницу, опыт и, следовательно, ощущения не могут  объяснить в знании главное: необходимость  и всеобщность некоторых истин. Ни обобщение данных опыта, ни индукция не могут быть источником для таких  истин. Всеобщность и необходимость  — достояние ума, а не ощущений. Поэтому, принимая знаменитую формулу  эмпиризма, Лейбниц утверждает, что  в уме нет ничего, чего бы не было ранее в ощущениях, за исключением  только самого ума.

Признавая наличие в уме  некоторых врожденных идей, Лейбниц  стремился отмежеваться от крайней  рационалистической формы учения о  врожденных идеях. Такой формой ему  представлялась теория врожденных идей Декарта. Не зная всех разъяснений Декарта  по этому вопросу, Лейбниц ошибочно приписал Декарту взгляд, будто врожденные идеи даны нашему уму в совершенно готовом виде, изначально. Этот взгляд Лейбниц бтвергает. По его мысли, врожденные идеи не готовые понятия, а только задатки, предрасположения ума, возможности, которые еще должны быть реализованы. Поэтому человеческий ум похож, по Лейбницу, не столько на чистую доску, сколько на глыбу мрамора  с прожилками, намечающими очертания  будущей фигуры, которую может  изваять из нее скульптор.

В соответствии с этим учением  об источниках знания Лейбниц разработал и свое учение о двух видах истин: истинах факта и метафизических истинах (вечных). Вечные истины отыскиваются с помощью разума. Они не нуждаются  в оправдании при помощи опыта. Для  того чтобы признать их истинность, достаточно видеть невозможность того, что противоречит им. Истины факта, напротив, открываются нам только посредством опыта. Они не могут быть доказаны на основе одних лишь логических выводов. Они опираются на действительность наших представлений о предмете исследования. Однако действительность эта не исключает мысли о возможности противоположного им. Здесь мы ограничены пониманием одной лишь причинной связи, в которой одни факты нашего опыта находятся относительно других. Наивысшим законом для истин этого рода является, по Лейбницу, закон достаточного основания. Согласно этому закону, для каждого факта должно существовать достаточное основание того, почему он существует, и это основание всегда коренится в другом факте.

Наряду с вопросами  теории познания Лейбниц много занимался  разработкой вопросов логики. Он не только усовершенствовал и развил ряд  учений аристотелевской логики, но и был подлинным основателем  математической логики. Однако работы Лейбница по математической логике были опубликованы лишь на грани XIX и XX вв. и  непосредственного влияния на развитие этой отрасли логики не оказали.

Свои воззрения по разнообразным  вопросам науки и философии Лейбниц  излагал не в бесстрастной форме  академических и школьных сочинений, а в полемике и борьбе. В полемической форме изложил Лейбниц и свои взгляды по теории познания. Идеалист Лейбниц решил противопоставить Локку собственное учение, защитить идеализм и априоризм в теории познания. Широкую известность приобрела  развитая Лейбницем в этике теория оптимизма. В популярном обширном трактате «Теодицея» («Оправдание бога») Лейбниц  пытался доказать, что, несмотря на бесспорное наличие в мире несовершенства и морального зла, наш мир, созданный  богом, все же есть наилучший из всех возможных. Черты несовершенства и  явления зла — необходимое  условие гармонии мира в целом.⁷ 

Заключение

Лейбниц был убежденным противником  материализма. Для идеалиста Лейбница непреложно, что в рамках философии дух имеет первенство перед материей, дух, вернее души — перед телами. С помощью материального как принципа нельзя, по Лейбницу, удовлетворительно объяснить единство, универсальность, непрерывность мира: это значило бы свести дух, души к материи, к телесному. Между тем духовное, по Лейбницу, имеет свои особые законы, которые ставят души выше изменений, происходящих в материи. А вот благодаря имматериальной, духовной субстанции и принципу неосознанных восприятии универсум как бы собирается в прочное одухотворенное, значит, живое единство, которым легко управляет Высший и наисовершеннейший Дух, т.е. Бог.

С помощью такого рассуждения Лейбниц  мыслит преодолеть и дуализм, и материалистический монизм. Но тех, кто усомнился бы в найденном философско-методологическом способе их преодоления, Лейбниц  стремится убедить, ссылаясь в конечном счете на теологический и телеологический  принцип предустановленной гармонии, широко распространенный в философии  его времени.

Итак, Лейбниц, развивая уже упомянутую выше более общую идею "репрезентации", применительно к проблеме души и  тела обосновывает своего рода изоморфизм, т. е. мысль о том, что Богом  изначально предустановлено соответствие субстанций тел и душ. И подобно тому, как каждое тело затрагивается всем, что происходит во Вселенной, так и наша душа в конечном счете выражает Бога и Вселенную, все сущности и все существования. В силу чего "взаимное соотношение" субстанций выглядит как их "общение" — единственно в этом и состоит связь между душой и телом.

Источники и литература

1. Бердяев Н.А. Этическая проблема в сфере философии идеализма. СПб.: 1902 г., 57-67 стр.
2. Вундт В. Введение в философию. М.: КомКнига, 2007 г. – стр.98-100.
3. Лейбниц Г.В. Новые опыты о человеческом разумении автора системы предустановленной гармонии.
4. Реале Дж., Антисери Д. Западная философия от истоков до наших дней. От Возрождения до Канта. В переводе и под редакцией С. А. Мальцевой. С-Петербург, "Пневма", 2002г. – 875 с.
5. Флоренский П.А. Смысл идеализма. Сергиев Посад: 1914 г, - 185 с.
6. Цифровая библиотека философии. Теория познания Лейбница. «Новые опыты». (http://filosof.historic.ru)

¹ Флоренский П.А. Смысл идеализма. Сергиев Посад: 1914 г, - 134 стр.

² Вундт В. Введение в философию. М.: КомКнига, 2007 г. – стр.98-100.

³ Реале Дж., Антисери Д. Западная философия от истоков до наших дней. От Возрождения до Канта. В переводе и под редакцией С. А. Мальцевой. С-Петербург, "Пневма", 2002г, 678-679 стр.

⁴ Бердяев Н.А. Этическая проблема в сфере философии идеализма. СПб.: 1902 г., 57-67 стр.

⁵ Г.В. Лейбниц. Новые опыты о человеческом разумении автора системы предустановленной гармонии.

⁶ Цифровая библиотека философии. Теория познания Лейбница. «Новые опыты». (http://filosof.historic.ru)

⁷ Реале Дж., Антисери Д. Западная философия от истоков до наших дней. От Возрождения до Канта. В переводе и под редакцией С. А. Мальцевой. С-Петербург, "Пневма", 2002г, 790-798стр.