Обеспечение безопасности границ России

СОДЕРЖАНИЕ

 

 

Введение…………………………………………………………………….…....3

1. Территориальные проблемы России с Польшей………………………..….5
2. Политические взаимоотношения между странами России и Польши…..12
3. Экономические взаимоотношения между странами России и Польши…21

Заключение……………………………………………………………………...24

Список литературы……………………………………………………………..26

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ВВЕДЕНИЕ

Современное всемирное  хозяйство представляет собой сложную  совокупность национальных хозяйств различных  стран, в том числе и России, связанных системой международных экономических отношений и участвующих в международном разделении труда.

Развитие международного транспорта и связи, всесторонняя интернационализация  хозяйств, формирование мировых рынков товаров и услуг, капиталов, рабочей  силы, возникновение и развитие международных валютных систем, рынков и ряд других обстоятельств являются условиями образования мирового хозяйства.

Глубокое и всестороннее понимание сущности и основных тенденций  его развития необходимо для выработки  правильного направления внешнеэкономической политики любой страны, успешного вхождения в мировое сообщество и обеспечения динамичного развития национальной экономики. Только познав тенденции, поняв закономерности возникновения мирового хозяйства, его основные, главные черты можно рассчитывать на успешное взаимодействие страны с мировым сообществом.

Место стран в современном  мире, их форму правления и государственного устройства отражает политическая карта  мира. Причем понятие «политическая  карта» очень ёмкое. Изучение всех её аспектов в динамике, исторической последовательности представляет особый интерес для историков, геополитиков и многих других специалистов.

Политической карте  мира свойственна высокая динамичность. Она отражает главные политико-географические изменения, в том числе: образование новых независимых государств, перемену их политического статуса, слияние одних государств с другими, утрату или обретение странами и территориями государственности, изменение площади государств и их столиц, перемену форм государственного правления и многие другое.

Путь человечества на пороге III тысячелетия – путь диалогов, международных контактов и мирного  урегулирования разнообразных, в том  числе территориальных споров.

Для яркого примера возьмем  такие страны, как Россия и Польша.

Целью написания данной работы является рассмотрение территориальные проблемы, а так же экономические и политические  взаимоотношения между странами России и Польши

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                

 

 

 

 

 

1. Территориальные проблемы России с Польшей

Российско-польские отношения –  сложная, драматическая и трагическая  часть европейской истории. В  этих взаимоотношениях решающую роль Восемь десятилетий прошло с момента  окончания войны между Советской  Россией и Польшей, которую чаще всего именуют русско-польской войной играли многие факторы, такие как географическое соседство, порождавшее войны и конфликты, разная конфессиональная ориентированность, различие в государственном устройстве и другие.

На протяжении двух веков Польша воспринималась в Российском государстве как Реальная угроза. В 1569 г. С подписанием Люблинской унии между Польшей и великим княжеством Литовским, вместе с принадлежавшими ему западными и южными русскими землями образовалась Речь Посполитая, которая стала третьей по размеру и четвёртой по населению державой, одним из богатейших государств Европы. Мощное военно-политическое образование – Речь Посполитая вела активную борьбу за преобладание на востоке и юге. Московия всё больше противостояла Речи Посполитой и боролась за спорные западные территории.

В XVIIIв., по мере укрепления Российского  государства и ослабления Речи Посполитой, Россия стала выигрывать конкуренцию  с Польшей. С 20-х годов XVIII в. эта  страна превращается в протекторат  России и Пруссии. Речь Посполитая ещё  сохраняет внутреннюю анатомию, но в европейской расстановке сил перестаёт играть прежнюю роль. В этот период ведущими европейскими державами являлись Великобритания, Франция, Пруссия, Габсбургская монархия и Россия.[2, c.391]

Начиная с XVIII в., на протяжении трех веков Россия являлась ключевым фактором европейской и моровой политики как военно-стратегическая и геополитическая сила. Со временем она стала оплотом самодержавия, абсолютной власти, в то время как Польское государство внутренне ослабело. Разделы Польши в конце XVIII в. Стали следствием сочетания внутреннего и внешнего факторов – внутреннего упадка Первой Речи Посполитой, а так же агрессивной политики соседних держав, в том числе в Российской Империи.

Историческая ответственность  за разделы Польши в 1772, 1793 и 1795 годы и ликвидацию Первой Речи Посполитой как независимого государства, за то, что Польша 123 года являлась лишь географическим и историческим понятием, несут Россия, Пруссия и Австрия. В ходе трёх разделов Первой Речи Посполитой к России пришло 62% территории бывшего польского государства и боле 45% его населения. Она вернула себе отторгнутые ранее Польшей земли, принадлежавшие Руси со времён Владимира Святого и Ярослава Мудрого – Правобережную Украину за исключением Галиции и Карпатской Руси, волынь, Белоруссию, Литву и часть Латвии – со значительной частью польского населения и преобладавших на многих территориях польской земельной собственностью.

Призрак возрождения Польши возник в начале XIX в., после победы Наполеона  над Пруссией и Россией. На основе мирного договора, подписанного Тильзите в июле 1807 г., было создано полусуверенное Герцогство Варшавское, объединявшее основные польские земли, вошедшие в результате разделов в состав Пруссии и Австрии. Это обеспечило поддержку поляками похода наполеоновской армии на Россию.

После поражения Наполеона судьба Польши решалась на венском конгрессе 1814-1815 гг., когда вместе с территориями, вошедшими в состав России в результате трёх разделов Польши, к России перешел 81% территории Первой Речи Посполитой , в том числе большая часть герцогства Варшавского под названием царства польского – на основе династической унии.[1, c.552]

Польша с тех пор стала  восприниматься не как внешняя угроза для России, но как угроза внутренняя, являлась источником смут в империи – интриг и заговоров против России, восстаний и революций. В российской политике и в сознании российского общества проявился польский вопрос. По мнению Л.Е. Горизонтова, а течение длительного времени польский вопрос являлся тяжелейшим бременем российской государственности, быть может, главной из имперских забот России.

XIX – начало XX в. –  время включения Царства польского  в состав Российской Империи  и его интеграции, борьбы поляков  за восстановление независимого  государства, попыток последовательной русификации поляков, возникновения таких устойчивых явлений, как польская русофобия и русская полонофобия. Вначале Царство Польское было своеобразным государством в государстве. Александр I наделил поляков большими свободами, чем те, что существовали в самой империи. Им была дарована либеральная конституция, более либеральная, чем наполеоновская конституция Герцога Варшавского.

Современная Польша ещё  более активна на территории бывшего  СССР, чем другие страны. Отнюдь не только потому, что до сих пор помнит себя жертвой Российской империи и СССР, лишивших её (формальной или фактической) независимости (об участии в этих разделах и аннексиях Пруссии, Австрии, Германии говорить не принято много), но и потому, что самой Польше хорошо знакомы имперский опыт, постимперское “чувство ответственности” за соседей, собственное понимание “ближнего зарубежья”.

Если северо-западные, немецкие границы были традиционной целью национального освобождения, то на свои литовские, белорусские и  украинские пределы Польша прямо  смотрела и смотрит как на утраченные в вековой борьбе с Россией и СССР колонии, “имперские” территории, в которых господство польской метрополии имело этническое, политическое, классовое, культурное и экономическое измерение. Если длить популярную сегодня аналогию, то для Польши Литва и особенно её столичный Виленский край - это уже 70 лет как утраченное Косово, часть государственной ойкумены - польско-литовской Речи Посполитой, там, где лежит сердце последнего польского абсолютного вождя Юзефа Пилсудского.

В видимом из России базисе современной польской идентичности лежат:[10, c.288]

1. Традиционный культурно-исторический мессианизм по отношению к “диким сарматам”;

2. Государственная идеология, построенная на исторических претензиях к соседям (”историческая политика”, возвращённая Адамом Михником в оборот и по неразумию подхваченная на Украине);

3. Философия мягкого империализма, твёрдо выраженного в имени “кресы” (kresy, окраины);

4. Под которым польская традиция понимает Литву, Белоруссию и Украину (на востоке), воссоединённую часть немецкой Польши (на севере и западе). Само сравнение восточных и западных “кресов” однозначно говорит о том, что “восточные окраины” понимаются как “недовоссоединённые” земли Польши;

5. В этом контексте красноречиво звучит эпизод переговоров министра иностранных дел Польши Юзефа Бека с Гитлером в январе 1939 года, когда одним из условий своего вступления в антисоветский союз с Германией Польша назвала приобретение Украины и выхода к Чёрному морю. Бек разъяснил Гитлеру: “”Украина” - это польское слово и означает “восточные пограничные земли”. Этим словом поляки вот уже на протяжении десятилетий обозначали земли, расположенные к востоку от их территории, вдоль Днепра”;

6. Создаётся впечатление, что и сегодня именно бывшие польские “кресы”, а не сама Россия, остаются в центре внимания российской политики Польши.

Один из недавних руководителей  МИД Польши (2000-2001) историк Владислав  Бартошевский адресовал России вполне откровенное пожелание: “существует  некий общий знаменатель: понимание стремлений соседа… На обогащение содержания наших отношений должно влиять беспристрастное, рациональное толкование… факта образования в непосредственном соседстве с Польшей новых государств: Беларуси, Украины и Литвы. Их независимость является неотъемлемой частью политического ландшафта Европы”

7. Очевидно, что историк-дипломат не столько удерживает Россию от отрицания независимости названных стран (что выглядит просто глупым подозрением), сколько обозначает особую роль Польши в качестве главного гаранта независимости и покровителя её бывших “кресов” (что выглядит постимперским экспансионизмом). Надо признать, что Бартошевский был очень прогрессивен, ибо его непосредственный предшественник во главе МИД Польши (1998-2000), историк Бронислав Геремек не ограничивал территорию польской миссии “кресами”. Он говорил: “Если Польша хочет выполнить свою роль и быть полезной для мира и Европы, она должна заботиться об определенном уровне знаний о России”. Удивительно: одно дело, когда национальные политики предлагают России себя в качестве “моста” между нею и Западом: Латвию, Украину, даже Эстонию. Но как географически объяснить предложения “моста” между Россией и Западом, звучащие со стороны, например, Литвы или Польши (или Молдавии) - непонятно. Непонятно, если не замечать, что посреднические функции традиционно понимаются ими как функции оценки и надзора. Их нерастраченное “бремя белого человека” ищет себе применения.[4, c.608]

В настоящее время  между Россией и Польшей нет  как таковых территориальных  проблем, наоборот, устанавливаются такие проекты как:

27 июля вступило в  силу межправительственное соглашение, упрощающее режим въезда и  пребывания жителей Калининградской  области в приграничных районах  Польши и наоборот.

 Со стороны России  безвизовой зоной (куда свободно могут въезжать поляки) объявлена вся территория Калининградской области. Со стороны Польши – аналогичная российскому региону территория, которая включает в себя большую часть Варминско-Мазурского воеводства, а также города Гдыня, Гданьск, Сопот и Мальборк.

 

 Для свободного  пересечения границы калининградцы  и поляки должны в консульствах  двух стран оформить специальное  разрешение, по которому они смогут  находиться на территории приграничной  территории соседнего государства  не более 30 дней, начиная с даты въезда. При этом в течение полугода суммарный срок пребывания не должен превышать 90 дней. Первое разрешение выдается жителю приграничной территории на двухлетний срок, а последующие – на 5 лет.

 Штраф для россиян  за нарушение сроков пребывания  в Польше составит от 20 до 500 злотых (5-100 евро). Также нарушители могут лишиться карточек, позволяющих посещать приграничную зону. Максимально суровым наказанием станет лишение права въезда на территорию стран-участниц Шенгенского союза.

 Интересно, что  незадолго до введения безвизового режима представитель МИД в Калининградской области заявил, что калининградцам сократят объем товаров и продуктов, которые они смогут беспошлинно ввозить в Польшу или вывозить оттуда (EUROMAG писал об этом).

 Впрочем, таможенные  органы опровергли эту информацию. В начале недели представитель Калининградской областной таможни Наталья Каданцева заверила, что нормы провоза через границу продуктов, алкоголя и табачных изделий для жителей Калининградской области, которые намерены воспользоваться безвизовым приграничным передвижением, останутся прежними.

 «Изменения в перемещении  граждан через государственную  границу не затронут действующих  в России таможенных правил, –  сообщила она. – Маловероятно, что какие-либо изменения на  сей счет последуют и в законодательстве Европейского союза».[13, c.96]

В настоящее время  в Калининградскую область (как  и в остальную Россию) можно  везти товары для личного пользования  на сумму не более 1 500 евро общим  весом до 50 килограммов, не более 5 кг продуктов, 3 л алкогольных напитков, 200 сигарет, наличные денежные средства не превышающую сумму в 10 000 долларов США.

 Упрощенный режим  пересечения границы помимо Польши  действует также между Россией  и Норвегией. Как уже писал  EUROMAG, с конца мая жители приграничной зоны (до 30 км) по обе стороны границы могут пересекать ее по спецразрешениям.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

2. Политические  взаимоотношение между странами  России и Финляндии

Ряд событий, произошедших с начала 2000-х годов и связанных  с Польшей — принятие в Евросоюз, безоговорочная поддержка ее руководством американо-британской компании в Ираке с посылкой собственных войск в выделенную «оккупационную зону», периодические «пикировки» с Германией — демонстрируют новое «политическое лицо» и геополитическую стратегию страны.

В этом же ряду располагается сделанное  в апреле 2008 года (и вскоре дезавуированное) заявление президента Польши Леха Качиньского  о том, что Польша предпримет все  необходимое для давления на Россию, Германию и Францию по вопросу  о вступлении Украины и Грузии в НАТО — как проявление ориентации на США в рамках общеевропейских амбиций. Последовавшее в конце заявление Качиньского о неприемлемости для Польши «Лиссабонского договора» также, на наш взгляд, подтверждает наличие у нее и собственного взгляда на евроинтеграцию.

Наконец, одним из ключевых событий 2008 года, демонстрирующих характер геополитического позиционирования Польши, стало подписание договора с США  о размещении на польской территории элементов ПРО, сопровождавшееся заявлением о том, что США способны и далее «выстраивать свою позицию как сильнейшая держава мира». В итоге «ракетный щит» и дальнейшая военная интеграция с США (равно, как и партнерство с Великобританией и Францией) рассматриваются как краеугольный камень системы государственной безопасности Польши, гарантия ее суверенитета и независимость[8, c.768].

Стремящейся интегрироваться в  европейские структуры России невозможно не принимать во внимание позиции Польши, что все последние свои достижения немалая часть польского политического истеблишмента склонна рассматривать как «торжество над чуждой Европе Москвой» и определенный реванш. В отношении Германии польские подходы и стереотипы, вырабатывавшиеся в течение нескольких последних веков и отразившие драматический опыт политической истории ХХ века, пока не претерпели достаточно глубоких изменений, отражающих современные реалии общеевропейского процесса. Несмотря на звучащие заявления польских дипломатов о понимании значимости «хороших и стабильных польско-германских отношений для успешного развития ЕС», подобные отношения должным образом пока не выстраиваются. Ибо современная польская политика во многом остается производной от традиционных идеологем и подходов, не подвергшихся до сегодняшнего дня сколько-нибудь существенной ревизии.[12, c.283]

Можно выделить ряд характерных  черт польской внешнеполитической стратегии, воспроизводившихся на протяжении веков.

1) Представление о  наличии у Польши религиозной  миссии, связанной с защитой ценностей  католицизма, способствовавшее на  протяжении многих веков созданию, сохранению и консолидации польской нации и одновременно затруднявшее выработку реалистической линии во внешней политике.

2) Активное утверждение  Польшей своей европейской миссии  при нередком отсутствии последовательного  стремления соответствовать европейским стандартам без принятия на себя доли ответственности за общеевропейские проблемы, что осложняло положение страны в общеевропейском процессе.

3) Масштабные геополитические проекты  Польши, предполагавшие экспансию  на Восток (до Днепра и Черного моря) и активное противостояние на Западе (Пруссии и далее Германии), зачастую не подкрепленные должным уровнем политического, экономического и военного потенциала — что создавало внешнеполитическое напряжение и угрозу для польской государственности;

 

4) Самоидентификация Польши как  «последнего европейского форпоста»,  нередко мешавшее ей поддерживать  полноценный и конструктивный  диалог с Россией, и стремление  к сдерживанию германского «натиска»  на Восток, затруднявшее и без  того непростые отношения с западным соседом (См.: Соловьев С. М. История падения Польши. М., 2003.)

Определенные изменения геополитических  ориентиров польской элиты все же происходили. Находившиеся в оппозиции  к режиму Пилсудского национал-демократы  в условиях нарастающего давления Германии после 1933 года видели гарантии безопасности Польши в союзе с Францией, Чехословакией и, с определенными оговорками, сталинским СССР. Однако в условиях, когда монопольным правом на формирование внешней политики обладал Пилсудский, сохранявший приверженность многовековой «ягеллонской идее», враждебность официального курса Польши в отношении СССР была предопределена.

Однако особенно значительным вес  «исторического прошлого» оказался для отношений между Россией  и Польшей. Варшава как официальном, так и на неофициальном уровне, все более невротически реагирует на обнаруженный ею призрак «имперского возрождения России». Еще большую настороженность вызывают любые разговоры о «стратегическом партнерстве» между Москвой и Берлином. Что неудивительно, ибо польская независимость — достаточно юный политический феномен, уязвимость которого явно ощутима. В этом отношении ее «естественными» союзниками оказываются восточно-европейские чены НАТО, страны Прибалтики, а также Украина в лице ее правящей элиты.

С начала 2000-х годов вместе с  растущей настороженностью в отношении  Германии и России, в польском общественном мнении крепло упорное убеждение, что  с русскими сотрудничают только европейские  «левые». В связи с этим большие  надежды возлагались на Ангелу Меркель, которая, в силу своего восточно-немецкого происхождения, должна была разорвать экономические соглашения с Путиным. Будучи прагматиком, Меркель, однако, дальше заявлений об озабоченности ситуацией в Чечне не пошла, что вызвало неудовольствие целого ряда политиков в Варшаве.

Стремление Германии руководствоваться  в отношениях с Россией принципами экономического прагматизма, рассмотрение ряда существующих политических и правовых проблем как «внутреннего дела России»  воспринимается многими в Варшаве  как проявление политической наивности либо цинизма[14, c. 91].

Однако едва ли не ключевым событием для польского политикума стала  тема строительства газопровода  по дну Балтийского моря в рамках проекта «Северный поток».

Новость о подписании договора, моментально прозванного «пактом Путин-Шрёдер», вызвала бурю в прессе и раздраженную реакцию руководства страны. Ибо потеря возможного влияния на поставки сырья в Европу воспринимается в Польше болезненно, поскольку ставит под сомнение роль Польши как «первой стены» Европы. Вместо торга с «первой стеной» русские пошли договариваться непосредственно с Германией. В итоге сам проект сравнивается частью польских элит с «новым изданием «пакта Риббентропа-Молотова» (как заявил нынешний министр иностранных дел Польши Радек Сикорский).

Польские элиты, надеявшиеся  определять европейскую политику на Востоке, после подписания этого договора начали активный «торг» с Брюсселем и Вашингтоном. Премьер-министр Польши Казимир Марцинкевич выступил в Давосе с планом создания «Энергетического НАТО» («Пакт мушкетёров») — организации в духе «Соглашения по углю и стали». Предполагалось, что эта организация должна управлять поставками газа на территории стран-членов, координировать и финан-сировать постройку газопроводов и заниматься диверсификацией поставок энерго-носителей. В ее состав также предлагается включить также Украину и Грузию.

Одновременно с этим возобновились дискуссии по поводу планов достройки нефтепровода Одесса — Броды — Плоцк — Гданьск  и снабжения Польши каспийской нефтью. Согласно этому плану, необходимо достроить  участок Броды — Плоцк и найти потребителей, согласных платить лишние деньги за «энергетическую безопастность». Экономическая состоятельность данного мероприятия сомнительна, и процесс создания «Энергетического НАТО» не вышел пока за рамки заключения «Соглашения о намерениях» на Пражском саммите в мае 2009 года[11, c.462].

Польским элитам тяжело смириться со своим политическим поражением и возможностью значительной утраты влияния. Главным опасением  является энергетический «шантаж» самой  Польши. Также пугает перспектива  утраты влияния на Украине, которая может пострадать от постройки газопровода значительно сильнее, чем Польша — тревожный симптом для польской элиты, мечтающей об увеличении международного «веса» через покровительство восточным соседям. Газопровод ставит крест на многих внешнеполитических проектах Польши, в которых она пыталась найти выход из своих экономических проблем. Выход из положения Польша, скорее всего, попытается найти в усилении сотрудничества с Северной Америкой — например, послать войска в Иран в случае вторжения. Однако масштабы американской помощи Варшаве остаются весьма ограниченными, как и «поле маневра» для польской элиты.

Последнее означает неизбежное подчинение Польши требованиям Realpolitik, что побуждает Варшаву к поиску реалистического компромисса с Берлином и Москвой. Однако польские элиты не спешили проявить готовность к подобной перемене «точки зрения». И определенный шанс на возвращение к «политическому мессианизму» и роли «бастиона Запада» дал им российско-грузинский конфликт в Южной Осетии, продемонстрировавший, в свою очередь, серьезные расхождения позиций Германии и Польши в отношении России.

 

В условиях неопределенности общих позиций и раскола во мнениях среди правящих элит «Старой  Европы» в свете российско-грузин-ского  военного конфликта Польша вместе со странами Прибалтики и Восточной Европы, а также в связке с Украиной (в лице президента В. Ющенко) сформировали своеобразный «антироссийский фронт», поставивший своей целью добиться показательного наказания для «империалистической России» посредством «отрыва» ее от стран Западной Европы с последующей изоляцией.

Именно Польша и ее единомышленники, публично обвинив  Россию в «агрессии против суверенной Грузии, добились проведения 1 сентября 2008 года «чрезвычайного саммита» ЕС, требуя жестких санкций в отношении Москвы. Однако руководство стран «Старой Европы» не поддалось призывам радикалов, приняв относительно мягкую для того момента резолюцию, содержащую осуждение Москвы за «непропорциональное применение силы», но все же не определявшую ее как «агрессора».

Таким образом, попытка  Польши и ряда связанных с ней  общими «геополитическими интересами»  бывших стран «Восточного блока» и советских республик выступить  в роли инициатора создания новой  версии «железного занавеса» не удалась. Но была весьма характерной и показательной.

В силу всего сказанного выше неслучайно место, которое уделяется  Польше в современных российских геополитических исследованиях. Авторы последних, стремясь сформулировать общую  российскую стратегию во взаимоотношениях Европой, обращаются к традиционному наследию российской геополитики, и, прежде всего, к евразийскому учению.

В радикальном ключе  трактует «евразийскую миссию» России известный российский неоконсервативный  философ и геополитик Александр  Дугин. Согласно ему, «Россия» — геополитический феномен, являющий себя как heartland, «географическая ось истории», Евразия или «Суша».

 

Согласно Дугину, Западная Европа — это rimland Евразии, законченное  и исторически идентифицируемое пространство. В отношении самой  России как heartland'а Запад в целом представляет собой главного планетарного противника, приняв на себя функцию талассократии и связав свою историческую судьбу с морем. Польша как часть западного rimland`a России входит в этот враждебный России «пояс».

Каковы же, по мнению Дугина, задачи России в отношении heartland в целом и Польши в частности? По его мнению, Евразия однозначно заинтересована в том, чтобы вывести Европу из-под контроля «атлантизма» и США.

Ибо дружественная Европа как стратегический союзник России может возникнуть только в том случае, если она будет единой. Поэтому Москва должна максимально способствовать европейскому объединению, поддерживая центрально-европейские государства, содержащие в себе мощный антиатлантиский потенциал, и, в первую очередь, Германию. Альянс Германии с Францией, ось Париж-Берлин, является, по мнению Дугина, тем самым «позвоночником», вокруг которого логичнее всего строить тело Новой Европы, которая сможет решить большинство технологических проблем России и Азии в обмен на ресурсы и стратегическое военное партнерство.

В рамках сценария этой борьбы, по Дугину, Польша изначально проявляет  себя как часть антлантистско-антироссийского  «санитарного кордона», разрывающего стратегический союз России с Германией. Речь идет о появлении «геополитической полосы» между Балтикой и Черным морем, состоящей из государств, не могущих полноценно интегрироваться в Европу, но усиленно отталкивающихся от Москвы и Евразии. Претенденты на участие в новом «санитарном кордоне» — прибалтийские народы (литовцы, латыши, эстонцы), Польша, Украина (особенно Западная униато-католическая), Венгрия, Румыния (также под влиянием униатов), Чехия и Словакия.

Задача России в этой ситуации, по Дугину — не допустить  объединения из подобных Польше «псевдогосударств». И главное средство такого «недопущения»— территориальный передел восточно-европейских государств, интегрируемых в крупные геополитические блоки (некоторый условный аналог знаменитого Grossraum).