Образ казачки в художественной литературе

План

Введение 2

1. Образ казачки 5

1.1. Внешняя красота 5

1.2 Традиционный костюм 6

2. Внутренняя красота  казачки 10

3. Роль казачки 13

4. Образ казачки  в художественной  литературе 17

3.1 Казачка в романе М.А.Шолохова «Тихий Дон» 17

3.2 Образ казачки в стихотворениях 21

Заключение 23

Список  литературы 25 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Введение

В стародавние  времена казаки, исключительно воины, проводившие свой бранный век  в походах, были в подавляющем  большинстве бессемейные. Жизнь "на чеку" в постоянной опасности  и тревоге от набегов воинственных соседей, не располагала их к семейной жизни. Жена, семья была обузой и  помехой в их бранной жизни. Но проходили века, жизнь шла вперёд, время брало своё и казачество постепенно обзаводилось семьями. Но так  как девушек-казачек было мало по городкам, то они женились на "ясырках", т.е. пленницах, взятых в плен во время  набегов у других таких же, как  и они, вольных народов. Казаки, заклятые враги крепостного рабства, на женщинах тех народов, у которых существовало рабство, не женились, боясь этим передать своему поколению психологию раба. Вольный казак хотел, чтобы его  избранница и подруга жизни была также вольной. Отсюда пословица; "бери себе жинку с воли, а казака с  Дону и проживёшь без урону".  
Совершая набеги на Крым, Турцию, Персию и кавказские племена они привозили из похода с собой "ясырок" - красивых турчанок, черкешенок и т.д.  
"А жен себе красных /красивых/ и любимых водим и выбираем от тебя из Константинополя и тебя не спрашиваем" - так отписывали в своём "казачьем письме" султану донцы из Азова. Казаки, привозив из походов себе жен, ласковым обращением с ними, приохачивали их к совместному сожительству". Терцы женились на своих соседках чеченках и дагестанках и других горских женщинах, уральцы на ногайках и сартянках, сибирские "казаки - землепроходцы" - на туземках не женились и в челобитных к воеводам и братьям-донцам и яицким казакам писали: "шлите нам баб" и браты-казаки выручали сибирцев, слали им жинок.  
Пленницы-ясырки были почти исключительно мусульманки - "потурчанки". Большинство из них было из зажиточных, богатых, а нередко и благородных семейств и своим женским характером влияли на казака-воина в лучшую сторону и одновременно вносили в жизнь городков гуманность, культуру и цивилизацию своих стран. Женская рука в казачьих куренях наводила порядок, создавая уют. Казаки крестили своих жинок и вчерашняя мусульманка: Надора, Заира, Дайра становились православными: Надеждой, Зоей, Дарьей.  
В самом начале ХУ111 века, когда царь Пётр I запретил казакам совершать морские набеги на Турцию и Крым, казаки, совершая набеги на Кавказ, с тех пор привозили "ясырь", исключительно из горских красавиц.  
Путешественник Манштейн, побывавши тогда на Дону, описывает, как в один из набегов на Кавказ, бригадир Краснощёков -"гроза Кавказа", привёз десять тысяч "женского ясыря": кабардинок, чеченок и черкешенок, на которых донцы поженились.  
Немецкий путешественник Паллас, побывав на Дону в 1734 году пишет: "казачки городка Черкасск одеваются по восточному: спускающиеся до самой щиколотки широкие шаровары, сапожки или туфли из жёлтого сафьяна, рубашки их, обыкновенно из красной, жёлтой или синей материи". Облики и черты восточной женщины ещё долго сохранятся в чертах казачки. Через сто лет после Палласа историк Брюневский, посетивший Черкасск и другие городки в 1834 году писал: "Кавказские красавицы и теперь нередки на Дону". Известный поэт и декабрист Якубович, посетивший Дон, в своём стихотворении писал:  
Люблю я Дон, твои станицы,  
Твоих красавиц смуглы лица...  
" О чернобровых казачках" пел поэт Чулков и др. русские поэты...  
Жизнь в степи, в постоянной тревоге и опасности от набегов воинственных соседей, закаляли казачку быть бесстрашной и храброй. Она умела владеть ружьем и луком, как в хозяйстве кочергой и чаплей, чтобы в любой момент, за уходом казаков в поход, защитить свой городок от горцев и других степняков.  
В исторических актах мы находим описание подвигов казачек: как 800 женщин, наравне с казаками, отчаянно отбивались от турок в Азове в 1642г. Как наурские казачки одни отбили от черкесов свою Наурскую станицу /Терское войско/, а также моздокские казачки городков: Быстрянского, Раздорского отбились от татар, а амурские казачки - от китайцев.  
В XIX веке прекращаются набеги воинственных кавказцев и казачество начинает заниматься хлебопашеством, другими отраслями хозяйства и на казачку ложится тяжёлая работа.  
Казаки беспрерывно находятся на войне или службе от 10 до 15 лет, а она сама ведёт всё хозяйство. Атаман Платов, вернувшись из заграничного похода /1812-1815/, в обращении своём ко всем донским казачкам, благодарит их "земно кланяясь" за то, что они эти годы, когда всё мужское население находилось на войне - одни вели всю "домашность".  
Так было и в последующие годы, и если у кого тогда курень был в порядке, и хозяйство в достатке, и дети учились в школе - хвала казачке; старой "бабуне", матери и "жалмерке". Тяжёлым, упорным трудом они сберегали всё хозяйство, они воспитывали детей в вере в Бога и любви к родному краю, воспитывали их настоящими казаками. Достаточно для того прочесть прекрасное стихотворение знаменитого поэта Лермонтова - "Казачья колыбельная песня". Казак десятками лет находился бессменно на службе и казачка-мать воспитывала сама будущих героев: Краснощёкова, Платова, Бакланова, Бородина, Бескровного, Кухаренко, Головатого и других славных сынов казачества. Ни у одного народа женщина не играла в семье такую огромную роль, как казачка, и если писать биографию замечательного казака, необходимо помянуть о его матери и бабке.  
"Краса черкесских дочерей" - М.К. Ефремова, жена славного атамана С.Д. Ефремова, открывала женские школы, следила за воспитанием детей, строила обители-монастыри для вдов и одиноких стариц.  
Бабка Кудимовна по "часослову" учила грамоте в детстве героя Кавказа Бакланова. "Офицерши-казачки в станицах и городках, имея на дому частные пансионы-школы для детей, способствовали просвещению среди казачьей массы. Известны и исторические казачки: жена атамана Татаринова во главе казачек отстаивала Азов от турок.  
Полковница Стеха Абакумова отстояла с казачками городок от татар. Прабабка Гугниха и до сих пор чтится в памяти уральских казаков, а среди кубанцев - Мария Горбатка - героиня "Липкинского поста".  
"Бабы-георгиевские кавалеры" - героини кавказской войны, Мария Платова, известная даже в Европе по старинным гравюрам - "Казачка-невеста", Галина Булавина, Ульянка /героиня романа "Всё проходит" Краснов П.Н./.  
Особенно богата историческими именами украинская казачка, т.к. их очень много для сведения я приведу лишь несколько имен: Разумиха-родоначальница рода гр. Разумовских, Оболонская - "Кума" императрицы Елизаветы Петровны, Катерина Хмельницкая, Катерина Скоропадская, Мария Чурай - украинская поэтесса ХУII века и другие.  
Шли века, шла вперед жизнь и с ней культура и просвещение. Из бывших ясырок, казачек камышинных городков с саманными и глинобитными куренями, из страстных "кофейниц" - любительниц турецкого чёрного кофе с халвой, распивавших на рундуках низких станичных куреней, со временем появляются женщины высшего света - смуглолицые красавицы - первая графиня из казачьего рода Дарья Денисова, дочери графа Платова, львица петербургского высшего света, графиня А.П. Орлова-Денисова, фрейлины императриц: Себрякова, Ефремова, Жирова, Карпова и другие.  
Многие, очень многие оканчивают высшие учебные заведения, университеты, различные высшие женские курсы. Но что характерно, это то, что образованные казачки, унаследовав от своих прабабок "ясырок" психологию восточной женщины, оставались весьма консервативны и верны заветам старины. Ей были чужды модные учения "народников" и революционные идеи английских суфражисток и различные модные, по духу времени, демократические книжные теории. По восточному, её идеалом был: Бог, семья и "домашность". Среди казачек-курсисток и вообще образованных мы не знаем революционерок типа "бабушки русской революции" - Брешко-Брешковской, а тем более террористок вроде: Веры Фигнер, Засулич, Коноплянкиной, Спиридоновой, Перовской и т.д.  
На казачьей земле никогда не было крепостного права, "барщины", а посему среди них не было жестоких помещиц, истязательниц крестьян, известных по истории и литературе: "Людоедки-Салтычихи", истязательниц - Насти Минкиной, Марии Дуровой и т.д.  
В стихотворении "Косарь", поэта Кольцова, молодой воронежский парень мечтал, как он поедет на Дон и добрая казачка хорошо заплатит ему за работу. И не только у Кольцова, во всех произведениях писателей и поэтов, тип казачки выведен весьма привлекательный. Какой прелестный облик терской казачки -"'Дарьянки в повести Л. Толстого "Казаки", а любящая мать-казачка в "Тарасе Бульбе" - Гоголя, Мария Кочубей в "Полтаве" Пушкина, а также в произведениях: Тараса Шевченко, Данилевского, Мордовцева, Короленко и других. Даже "амператрицы" - жены"мужицкого царя" - Емельяна Пугачева: Устинья Кузнецова, Софья Недюжина, их "фрейлина" - Прасковья Ивановна в своей непосредственной, наивной простоте, располагают к себе читателя.  
Казачки, потомки азовских, наурских, моздокских героинь, остались такими же героинями в годы жестокой гражданской войны 1917-1920 г.  
Ряд героинь-участниц Степного, Корниловского, Уральского, Кубанского и др. походов. Партизанки: Чернецова, Галаева. В самые тяжёлые времена казачьей героической борьбы, когда всё мужское население было на фронте, казачки как и в старину, одни вели всю домашность, одновременно обслуживали фронт, сопровождали обозы с фуражом, снарядами, продуктами, а с фронта возили раненых и убитых в станицы. Были сестрами милосердия в станичных больницах и на фронте, сражались с оружием в руках наравне с казаками, отбивая свои станицы от красных. Казачки Кривянской станицы с вилами и топорами участвовали во взятии Новочеркасска в 1918 году.  
Ещё большую стойкость и героизм проявили они в жестокие годы раскулачивания казаков, известны были тогда "бабьи бунты" против коллективизации. Если несколько жен декабристов воспеты были Некрасовым за то, что они последовали за мужьями в Сибирь, то теперь сотни тысяч казачек последовали со своими мужьями в "гиблые места": Нарым, Соловки, Сибирь... на верную смерть.  
В произведениях писателей: П.Н. Краснова, М.А. Шолохова, Ф.Д. Крюкова и др. мы находим прекрасные образы героинь-казачек.  
И если тургеневские женщины были способны на жертву личной её жизни, то "красновская" казачка была способна не задумываясь идти на большой подвиг во имя родины.  
К выдающимся именам, ранее упомянутых, прибавим следующие имена:  
известная художница Е.В. Краснушкина, А.И. Менделеева /урожденная Попова/, артистки государственных театров: Е.П. Пашутина, Л.И. Елисеева, О.В. Суровецкая, балерины: Т. Степанова, 0,М. Смирнова, М.П. Филиппова, В,Я. Еланская / Поначевная/, "Звезда Голливуда"-Н. Цыганкова, поэтессы; А.И. Себрякова, М.И. Тушканова, Таисия Боженова, Мария Волкова, В.Г. Каргальская и др. Профессор Л.И. Косоногова и её сестра, выдающийся хирург М.И. Косоногова, писательницы: Л.К. Потанина, О.В. Омельченко и другие, наконец, единственная в своём роде О.Г. Каргина - депутатка всех войсковых кругов эпохи Каледина, и единственный случай в истории парламента, и кавалер ордена Св. Георгия в Великую войну, кубанская казачка, сестра милосердия - Римма Иванова.  
В советском "раю" и в эмиграции казачка осталась верна себе, воспитав, вырастив и сохранив своих детей, несмотря на тяжкие условия жизни, верующими в Бога и в любви к Родине...  
ХВАЛА ТЕБЕ, РОДНАЯ КАЗАЧКА

Целью данной работы является изучение роли казачки в  семье и быту, описание её внешности, традиционной одежды, черт характера, а также изучение жизни казачки  по художественной литературе. 

1. Образ казачки 

1.1. Внешняя красота

О красоте и  внешности женщины казачки авторы, не без основания, не скупились, да и  до сих пор не скупятся на комплименты, отмечая такие особенности во внешнем облике казачки, как стройность, гибкость, тонкий стан, прекрасные черты  лица, в которых славянские черты  смешиваются с чертами горско-степными.

Известный историк  Д. Сухоруков с восхищением описывал казачек: "Представьте красавиц роскошной  Азии, смешанные вместе черты черкешенок, турчанок, татарок, русских и тогда  получите общее понятие о красоте  казачек. Пламенные черные глаза, щеки, полные свежей жизни, величайшая опрятность и чистота в одежде. Они, как  и все женщины, любили наряды, румянились, когда выходили в гости или  в церьковь" 
А П.Н. Краснов в произведении "Домой" описывает казачку: " …казачка. Что может быть красивее? Высока, стройна как молодая раина… Грудь была очерчена желтоватым шелком легкой блузки. Английская суконная юбка цвета пыли легко облегала стройные длинные ноги. Совершенно черные громадные глаза, в них темно-коричневый агатовый раек с черным глубоким зрачком в темном обводе смуглых трепещущих век с длинными ресницами под широким размахом черных бровей. Под красным бархатом губ видны ровные белые зубы. Смуглые щеки обнаружили глубокие ямочки у рта." /"Казачкам"/

Вся внешность  казачки дышит изяществом и сознанием  своей очаровательности, и что  первое видится в казачке –  это быстрота и проворность в  действиях и поступках.

Наиболее выразительно отражен облик (образ) казачки в  общеказачьей молодежной песни далекого прошлого:

Кто вечернею порою 
За водой бежит к реке 
С распущенной косою 
С коромыслом на руке? 
Ясно вижу взор казачки, 
Брови лоснятся дугой, 
На груди неугомонной 
Кудри стелятся волной, 
Стан роскошный к упоенью 
За собой манит во след. 
Вот мелькнул и в отдалении 
Скрылся шелковый бешмет. 
Раздалася огневая 
Песня звучная родная, 
Песня Родины святой. 
Это ты, моя землячка, 
Узнаю твои черты, 
Черноокая казачка 
Чудо нежной красоты.

1.2. Традиционный костюм

Основой женского костюма была рубаха, которая  являлась, так же как у русских  и украинцев, нательной и верхней  домашней одеждой. Наиболее старым типом  была рубаха с прямыми поликами, характерная как для русских, так и для украинцев и белорусов. Общераспространенной была рубаха на кокетке - талейке, появившаяся под влиянием города.

Традиционная  кубанская женская рубаха была длинной, с длинными же прямыми рукавами, е круглым, немного присборенным воротом, иногда с воротником, прямым разрезом и застежкой на пуговицу или с завязками. В старину прямой рукав сшивался со станом по основе при помощи квадратной или ромбовой ластовицы. Даже в более позднее время, после появления кокеток, рукава рубахи некоторое время продолжали вшивать с ластовицами, и только позже они стали выкраиваться и вшиваться в круглую пройму. Рукав или сужался к кисти, либо заканчивался манжетом или рюшью. В восточных районах Кубани помнят еще и другой способ вшивания рукавов, встречавшийся также в южнорусских губерниях, при котором рукав срезался острым углом и этот угол вшивался в плечевой шов кокетки. Обычно рубаха состояла из двух частей: верхняя часть - стан и нижняя часть - подстава. Местные названия рубахи и ее частей в разных районах Кубани различные; в западных районах и среди жителей быв. Лабинского и Баталпашинского отделов, например в станицах Бесскорбной и Бекешевской, кроме русского названия рубаха был широко распространен украинский термин сорочка, а для нижней части рубахи - пидтuчка. Верхнюю часть рубахи шили обычно из фабричных тканей - ситца, сатина и др., а иногда даже из шелка; при этом часто нижняя часть рубахи была холщовой -- из трех полотнищ домотканого холста. Старинные, целиком холщовые рубахи (скрозные, додольные) надевались во время летних полевых работ и, по всей вероятности, были в прошлом основным видом одежды.

Почти до 30-х  годов ХХ в. рубаха была основной одеждой  казачек, и иногородних. В рубахе и юбке женщины выполняли все  домашние работы. Девочки в одной рубашке, подпоясанной поясом или бечевой, ходили до 10-12 лет, а в старину - до самого замужества. В бельевую часть одежды рубаха превратилась только в 900-х годах и то главным образом у молодежи. В праздники и другие торжественные дни под платья стали надевать рубахи с выкатом или вырезные, т. е. с низким круглым вырезом ворота и без рукавов.

В станице Родниковской (быв. Лабинский отдел) носили черный шерстяной косоклинный сарафан с низким круглым вырезом. Однако эту одежду местные жители связывают с позднейшими переселенцами из Воронежской губ., где такой сарафан в качестве девичьего был действительно распространен до конца XIX в.

Старинной одеждой казачек, надевавшейся на рубаху, была юбка, более характерная для народного костюма украинцев и белорусов, чем для русских. Юбки шили из покупного материала широкие, в пять-шесть полотнищ (полок,), на вздернутом шнуре - учкуре. Холщовые юбки на Кубани носили, как правило, в качестве нижних, :и назывались они по-русски подол, по-украински спидница. Нижние юбки поддевали под ситцевые, сатиновые и другие юбки, иногда даже по две-три одна на другую. Самая нижняя была обязательно белой.

Передник, фартук,  завеска не был у кубанских женщин такой обязательной частью костюма, как у женщин других районов России. Его надевали главным образом для работы. У населения сохранилось воспоминание о старинных передниках с грудинкой, характерных главным образ ом для южных великорусов. К концу XIX - началу ХХ в. распространяется передник из холста или других хлопчатобумажных тканей, укреплявшийся на талии. Появление его было связанно с городским влиянием.

Со второй половины прошлого века среди кубанских женщин распространяется городская одежда - юбки и кофты из покупных: тканей (парочка, если они шились из одного материала). В богатых семьях парочку шили из шелковых и шерстяных тканей, в бедных - ив ситца. Кофточки были разнообразных фасонов, в зависимости от моды. Особенным разнообразием отличались они в начале ХХ в. Чаще всего их шили с выкройными спинками, до талии по фигуре, у талии пришивалась косая баска, рукав был длинный, у плеча гладкий или сильно присборенный, сужающийся к кисти, воротник стоячий или отложной. Такие кофты назывались киpacы. Гycapкa шилась короткой - немного ниже талии и на груди имела широкоеое украшение из шнуров. Шили кофты и более свободного покроя: гейши, различные матене (местные названия широких кофт, носимых поверх юбки) с прямыми спинками и полами, с широкими рукавами и отложным воротником. Очень разнообразны были кофты и по отделкам: кружево, оборка, тесьма, шнур, стеклярус и пр. В западных районах, особенно вблизи крупных городов, имела распространение домашняя одежда (кaпoт) покроя «принцесс».

В начале ХХ в. на Кубани вошли в моду юбки нового покроя, так называемые кошеные, шившиеся из трех пол: передней прямой и двух сильно скошенных. Верх такой юбки плотно облегал фигуру, поэтому ее шили на пришивном пояске и на застежке. Эти юбки, как и все модное и новое, начинали носить женщины в иногородних семьях. Косые юбки часто шили целиком на подкладке или подшивали широкой подшивкой (до 50 СМ). Верхние и нижние юбки, так же как и кофты, украшались тесьмой, шнуром и кружевом. В богатых семьях юбки, особенно :праздничные (например, венчальные), шились с треном.

Старинной и  общераспространенной раньше на Кубани верхней женской одеждой был зипун, по покрою такой же, как и мужской. Однако во второй половине XIX в. казачки носили его уже сравнительно редко и далеко не везде (например, на р. Лабе). Верхней одеждой казачек была кохта - прямоспинная одежда, немного ниже колен, с широкими косыми полами, образующими глубокий запах, без воротника, с застежкой на одну пуговицу у горла. Она шилась на стеганой подкладке из разнообразных материалов, в зависимости от достатка. Эта одежда считалась очень удобной, так как давала возможность выносить ребенка на улицу, не завертывая в одеяло. Женщины из иногородних семей наряду с зипунами также носили кохты, однако они первыми перешли к ношению различных пальто, называвшихся саками, полусаками, жакетами, распространившимися в начале ХХ в. Верхняя женская одежда на меху - шуба, тулуп, кожух - отличалась от такой же мужской  только отделкой.

В 900-х годах  богатые казачки стали носить так называемые шубкu, крытые бархатом, шелком и атласом, на лисьем или другом меху: они тоже были с прямой спиной и большим запахом, но с воротником и, по-видимому, являлись поздним вариантом знаменитых донских шуб, заимствованных у богатого низового донского казачества.

На Кубани, как  и почти везде в России, женщины заплетали волосы в косы и укладывали их на затылке в пучок. Однако здесь не было принято полностью закрывать волосы - весьма тщательно закрывался только пучок. «У хорошей свекрухи сноха без шлычки и на двор не выйдет»,- говорили на Кубани. Шлычка - род маленькой шапочки, состоявшей из круглого донышка и узкого бортика, надевалась на пучок и затягивалась шнурком. Возможно, что шлычка представляет собой видоизмененную часть какого-то сложного головного убора, характерного в прошлом для донских казаков Усть-Медведидского округа. На западе Кубани, в южных районах на р. Лабе, в местах, где сильнее прослеживаются украинские традиции, бытовал другой покрой шлычки - в виде :маленького украинского очuпка, надевавшегося совершенно так же, как и шлычка. На шлычку женщины летом надевали легкие ситцевые или шелковые платки, зимой - теплые вязаные платки или шали. В самом конце XIX и в начале ХХ в. в связи С проникновением в сельский быт промышленных товаров особенно среди женщин из зажиточных семей распространились различные чепчики, наколки, фальшонки, шарфы и косынки, равно как и другие принадлежности женщин-горожанок - перчатки, веера, зонтики.

Девушки зимой  носили такие же платки, как и замужние женщины, а летом могли ходить с открытой головой и со спущенной на спину косой, перевязанной лентой. В западных районах пожилые женщины вспоминают о девичьих венках украинского типа из живых и искусственных цветов, которые они носили в дни своей юности.

Из украшений  самыми распространенными были дешевые бусы и особенно серьги и кольца. В бывших черноморских станицах бусы называли намисто.

Рабочей обувью у женщин, как и у мужчин, были чирики, башмаки, башмаки с ушками, в западных районах края и в бассейне р. Лабы ­ черевички, в предгорьях - чувяки. В этих же районах среди женщин было принято носить сапоги. Причем особенно ценились сапоги из цветного сафьяна на каблучках, как у украинок. В 900-х годах праздничной обувью были различного вида фабричные туфли, ботинки на шнурках, полусапожки. Чулки женщины носили в основном домашней вязки, нитяные и шерстяные; богатые носили покупные бумажные и фильдекосовые. В названиях обуви прослеживается украинское влияние, очень распространены, напримеp, названия: черевики, чоботы, ходаки.

Необходимо отметить возрастные различия в одежде XIX - начала ХХ в. Самым красочным и лучшим по качеству материала был костюм девушек-невест и молодых женщин. К 30-35 годам женщины начинали одеваться в более темную однотонную одежду упрощенного покроя. Девочки, как уже было сказано выше, часто ограничивались одной рубахой, а старухи надевали на нее только юбку.

Обеспеченность  одеждой членов семьи, независимо от материального состояния, была различной. В первую очередь получали одежду мужчины, особенно служилые казаки, затем - женщины. Девушкам-невестам справляли наряды и приданое, замужние же женщины, особенно в бедных семьях, иногда в продолжение всей жизни ограничивались своим приданым. Дети получали минимум одежды, в бедных семьях они донашивали старую одежду родителей и старших братьев и сестер.

Некоторые отличия имела обрядовая одежда. «Крестильная рубашка» шилась по образцу рубашек взрослых, только из более тонкого материала. Специального свадебного женского платья не было; шилась обычная одежда, но из лучших материалов. С конца XIX - начала ХХ в. начинают в богатых семьях шить белые венчальные платья с треном по моде того времени. Казаки на свадьбу надевали казачью форму, обычно новую, мужчины-иногородние - городские костюмы, а более состоятельные - тройки.

Женская одежда «на смерть» в некоторых станицах сохраняла архаичный покроЙ. Например, смертные рубахи почти всегда кроились целиком из холста, с кокеткой без плечевого шва, юбки и кофточки были более упрощенных фасонов. При этом чем моложе была покойница, тем светлее и даже ярче была ее одежда. Девушек-невест обычно хоронили в нарядных праздничных платьях с различными украшениями, а молодых замужних женщин - в тех платьях, в которых они венчались.

2. Внутренняя красота  казачки

Века постоянных боевых тревог военно-полукочевого образа жизни, бытия в прошлом, выработали в казачке бесстрашную решительность  и способность сохранять присутствие  духа в моменты неожиданной опасности.

Она сумела достойно встать вместе с казаками с оружием  в руках на защиту своих детей, куреня и станицы. И, несмотря на все  это, она не теряла основных черт, присущих слабому полу: женственности, сердечности, кокетства, любви к нарядам. Наверное, как ни к кому больше, к казачке  относится изречение древних, что  «Женщина приходит в мир, чтобы возвеличить  его своей красотой, материнской  добротой и любовью». 

Всем известно, как казачки гордились своим  происхождением – «не боли болячка  – я казачка», как они избегали браков с иногородними, и с чужестранцами  были неприветливы. Казаки упорно берегли  свое племенное лицо, больше всего  при помощи женщин, ревнивых хранительниц древних обычаев и чистоты  крови.

Казаки ценили семейную жизнь, и к женщинам относились с большим уважением, и только постоянные походы и обычай взятия обета на безбрачие, заставляли многих быть холостяками.

Развратников  казаки холостые в своей среде  не терпели, и, как повествуют прошлые  предания, – развратники наказывались смертью.

Рожденного младенца холостые казаки (принявшие обет на безбрачие) нянчили все, и когда  у него появлялся первый зуб, все  непременно приходили с подарками  смотреть его, и восторгам этих закаленных в боях воинах не было предела.

Казачка – свободная, воспитанная в среде не знавшей  ни рабства, ни крепостных господ, закрытых теремов и гаремов, она сознательно, как полноправный член семьи отдавала свои силы, а часто и кровь, для  благосостояния и благополучия.

Девушка-казачка  была свободна в личной жизни. Родители не посягали на ее волю и не выдавали замуж помимо ее согласия. В случае неудачного брака, она могла добиться поддержки общества о разводе.

Оберегая вдов и сирот от нищеты, общественное Право позаботилось о них, существовал социальный земельный надел «вдовий» и «сиротский». Обычай не разрешал казачке идти в услужение (в работницы к богачу). Казачка скорее позволит себе, в исключительных случаях, тайком попросить милостыню Христа Ради, чем идти в услужение прислугой.

Когда казаки долгие годы были на службе, на войне, в боевых походах, их жены вели свое хозяйство  в одиночестве, не зная барщины. В  свободном труде казачка привыкла к аккуратной и добросовестной работе. И если казак содержал в холле  своего коня, то она с любовью  чистила и мыла свой курень (хату).

Иностранцы, посещавшие казачьи станицы, писали: «Дом и, особенно, стены содержатся в такой чистоте, в какой бывает посуда».

Английский автор  Марк Ферлен, в 1847 году посетивший казачьи  селении в Турции эмиграции «первых» Кубанцев – Донских казаков, переселившихся с Дона при царе Алексее Михайловиче  на тогда еще турецкую Кубань, в  своих воспоминаниях отметил  следующее: «Селение колонии расположено  на берегу Майносского озера. На краю озера мы встретили несколько  очень белокурых детей, аккуратно, опрятно и хорошо одетых, а потом  двух или трех рослых и стройных казачек в коротких юбках. Все  они казались очень застенчивыми. Атаман пригласил нас в свой дом, самый опрятный и, бесспорно, самый  красивый, какой мы только видели в  Малой Азии, стены были хорошо отштукатурены  и выбелены, и на них не было ни одного пятна и ни малейшей пыли. Семейства казаков были вообще очень  многочисленны и дети их очень  сильны и здоровы. Вид не только детей, но и всех взрослых казачек, которых  мы видели – все они отличались здоровьем, свежестью, силой. Каждая женщина-казачка, казалось, как бы рождена быть матерью  гренадера. Они чрезвычайно трудолюбивы, расторопны и ловки, все они обладали удивительной сноровкой. Одна из женщин-казачек  принесла какую-то жалобу Атаману. Она  стояла прямо посреди горницы  в позиции древнего витязя и одно мгновение точно имела позу дивной греческой статуи, слывущей под именем Аристида Праведного. Она говорила с важностью и силой, без крика  и площадных манер. Я желал  бы, чтобы иные из ораторов нашей  нижней палаты присутствовали при этом, чтобы взять назидательный урок у этой казачьей дамы. 
Характерно, когда мы беседовали с Атаманом в его доме, женщины дома входили и выходили по своим домашним делам без всякого замешательства. Они, казалось, вовсе не замечали нас, и нисколько не смущались нашим присутствием, а, между тем, иностранцы для них диковинка».

Л.Н. Толстой  в повести «Казаки», отмечая особенности  красоты казачки, подчеркивает, что  щегольство и изящество в одежде и убранстве хат составляет привычку и необходимость в их жизни. Казак, который при посторонних, как  того требовал этикет, считал неприличным  ласково и праздно говорить со своей женой, невольно чувствовал ее превосходство, оставаясь с ней  с глазу на глаз.

Весь дом, все  имущество, все хозяйство приобретено  и держится только ее трудами и  заботами.

Постоянный труд и заботы, легшие на ее руки, дали особенно самостоятельный мужественный характер и поразительно развили в ней  физическую силу, здравый смысл, решительность  и стойкость характера.

Женщина-казачка  отличается большею частию от казака: она и сильнее, и умнее, и развитее, и красивее казака.

За внешней  ее застенчивостью, как отмечают многие авторы, зачастую скрывается сильный и неукротимый нрав, сознание хранительницы семейного очага и хозяйки дома.

Женщина в казачьем обществе пользовалась вниманием и  исключительным уважением. Недаром, в  некоторых казачьих областях даже девочек  называли «родительницы». Казак был  уверен, что его вольные и невольные  грехи замолят Родительницы (мать и жена).

В своих воспоминаниях  о казачьем быте Георги писал: «У казаков  мужья обходятся с женами ласковее, чем обыкновенно в России, и  поэтому они веселее, живее, благоразумнее  и пригожее».

Казачке были чужды  модные по духу времени демократические  книжные теории. Среди казачек, в  прошлом не было курсисток, комиссаров в юбке, активисток раскулачивания, расказачивания. Внутренним идеалом  казачки были Бог, семья, подворье –  это, прежде всего, послушные дети, уважающие  родителей, исправное подворье, чувства  своей ответственности перед  Богом по поддержанию в семье  православно-нравственных устоев и, особенно, как сейчас ни покажется странным – это пресечение распутства.

В отношении  с мужчинами, женщина-казачка и, особенно, девушка пользовалась совершенной  свободой. В некоторых казачьих областях, в частности, и на Кубани, бытовали традиции по совместному проведению молодых казаков и казачек  летней ночи на сеновале. Но горе тому казаку, кто пытался осквернить эту  народную традицию проявлением похоти и ее домогательства. За это виновника  ожидала тяжелая плата, вплоть до пролива крови.

«Недоступность» казачки проявлялась во всех случаях  и была основой в оценке достоинства  как самой казачки, так и ее родителей, и, как раньше выражались, «рода-племени» (какого рода-племени, такова она и есть). Это являлось главным  критерием при выборе невесты  – подруги жизни. Женщина-казачка, потерявшая «недоступность», теряла в  общественной среде понятие порядочности, а среди мужчин-казаков слыла, как принадлежность для удовлетворения похотей и ни на что большее  рассчитывать уже не могла.

Казаки издавна  умели сохранять тайну рождения ребенка до невестиного и женихового возраста, предпочитали игры отдельно девочки от мальчиков, в казачьих школах, как школы, так и классы были раздельные. Даже при совместных помывках в бане детей и взрослых употреблялись фартуки. «Недоступность»  составляла нравственную гордость казачки.

Нередко, казачка  с достоинством произносила: «Мне мать не разрешает даже мужу показывать свое тело выше колен». Надо сказать, «недоступность»  способствовала возведению женщины-казачки  на высоту недосягаемости и поддержанию  у мужчины чувства постоянного  тяготения и влечения к ней. У  многих, вероятно, сейчас это вызывает «жалкую ухмылку». А, может, кто-то и  задумался над целью земной жизни  человека – для чего она дана ему, в отличие от всего другого  животного мира. Но не грешно и нелишне  вспомнить изречение древних, что  «человек до тех пор человек, пока он сохраняет интим, при утере  интима он превращается в животного  и в поведении, и действии и  поступках».

Дикость, назовем  мы случай, имевший место в прошлом  на Кавказе – отец заколол дочь и зятя, застав их в поцелуе за час до свадьбы. Но, это то, что  отделяет человечество от публичного дома. Наличие постороннего взгляда, не место для излияния любовных чувств. Сама природа, в отличие от животного мира, отвела человеку для этого время и место, только для двоих, без постороннего присутствия.

У казаков в  прошлом, даже в Великий Светлый  праздник Христово Воскресения –  Пасху, приветствие друг друга целованием дозволялось лишь мужчине с мужчиной, женщине с женщиной.

Чужды были казачки  и т.н. организации и общества, в которые вовлекали и приобщали  женщин к мужским заботам, выступлениям с заявлениями, решениями, протестами и пр. Не было никаких союзов, советов  казачек общественной направленности, были веками сложившие устои оказания взаимопомощи и содействие своего хутора, станицы, родственника, соседа.

Приехал к соседу гость, старались чем-то помочь ему  принять его. Заболела казачка или  увезли как роженицу, родственники, а чаще ближайшие соседи, добровольно  брали заботу о присмотре за детьми и хозяйством. «Обносились» у кого-то малообеспеченных или многодетных  дети, старались без просьб помочь. Ушел от хутора цыганский табор, как  повествует одно из казачьих преданий, а пятерых детишек «забыли» взять  – без всякого совета, совещания  и обсуждения, по зову сердца разобрали  их по своим семьям. На добровольной основе казачки ходили на уборку церкви, на оказания помощи, при постройке  хат, а в далеком прошлом и  на изготовление самана и кизяка –  и во всех случаях, когда кому-то требовалась посторонняя помощь. Никто не неволил, не обязывал, не организовывал, а каждый знал, если я не приду, то и ко мне не придут.

Все казачки  хутора и станицы знали друг друга  с малых лет, знали и в чем  у них «нужда», и без всякой какой-либо подсказки, исходя из своих  возможностей и достатка помогали.

Образ казачки в художественной литературе