Опричнина Ивана Грозного. 11

МИНОБРНАУКИ РОССИИ

Федеральное государственное бюджетное  образовательное учреждение

Высшего профессионального образования

«Чувашский государственный университет  имени И.Н. Ульянова»

Химико-фармацевтический факультет

Кафедра отечественной истории имени А.В. Арсентьевой

РЕФЕРАТ

по дисциплине

ИСТОРИЯ

       на тему:

         Опричнина Ивана Грозного

Выполнил:

подпись___________________

2013

Содержание

Введение 3

1. Истоки  опричнины 4

2. Сущность  опричнины 8

3. Характер  опричнины 11

Заключение 16

Список литературы 17

Введение

Особенностью курса периода  феодализма является его необычайная  объемность, как по хронологической  протяженности, так и по многообразию проблем, подлежащих рассмотрению в  нем. Это вызывает необходимость  отбора проблем, требующих более глубокого, тщательного изучения. Одной из них является проблема, связанная с начальной историей русского самодержавия. Специального обращения к ней требует недостаточная изученность именно начальной истории самодержавия. В науке нет единства взглядов по такому вопросу, как время возникновения самодержавного строя в России. Одни исследователи относят установление самодержавной монархии к концу XV в., другие – ко второй половине XVII в., некоторые усматривают ее начало в XVI в.

Наиболее спорными и противоречивыми  суждениями изобилует историография эпохи Ивана Грозного и особенно опричнина. До сих пор нет единого мнения о смысле ее учреждения, сроках существования, ее роли и значении в истории Русского централизованного государства.

Приступать к изучению опричнины следует, учитывая результаты реформ середины 50-х гг. в области центрального и местного управления, организацию армии, их социальную сущность, их значение в деле укрепления централизованного государства

К решению вопроса об обстоятельствах  и причинах учреждения опричнины ученые подходили с разных позиций. В дворянской историографии сложилось представление об опричнине как бессмысленном порождении личной прихоти царя. Оно восходит к сочинениям А.М. Курбского и публицистов начала XVII в., либо к прямым потомкам казненных, либо к людям, выросшим в среде, живо и болезненно помнившей опричный террор (И.М. Катырев-Ростовский, И. Тимофеев).

1. Истоки опричнины

Причины, породившие опричнину, уходят в XIV–XV вв., в ордынскую эпоху  — «Крот Истории роет медленно» (К. Маркс). Превращение русских князей в улусников Золотой Орды принципиально изменило конфликты в среде русской знати, их вектор. Если в домонгольскую эпоху они по своей логике мало чем отличались от западноевропейских, то под владычеством Орды они стали иными. Поскольку княжества боролись за место под «ордынским солнцем» (или под «ордынским зонтиком») и от этого зависела судьба не только князя, но и бояр, последние, чтобы взять верх над соперниками, т.е. другими княжествами, должны были поддерживать своего князя, а не бороться с ним, не раскачивать лодку. В результате побеждали те княжества, в которых отношения князя и боярства приобретали характер симбиоза, превращаясь в «княжебоярский комбайн», штуку вполне олигархическую.

Больше и быстрее всех в создании «комбайна» преуспела  Москва, и это стало залогом  её побед. Именно настырные московские бояре в 1359–1363 гг., когда ярлык  на правление был отдан Ордой  суздальскому князю Дмитрию Константиновичу, постоянно ездили в Сарай и не нытьём, так катаньем (и взятками, конечно) выторговали-выклянчили у хана и его «турз-мурз» ярлык для своего князя.

Именно московские бояре  во главе с И. Всеволожским в 1432 г. окончательно добились у Улу Мухаммеда ярлыка Василию II, а затем, сохраняя «комбайн» во время «великой замятни», уходили вместе со своим князем в Коломну (1433г.), Вологду (1446г.), Тверь (1446г.), а не оставались в Москве с победителями — Юрием Дмитриевичем и Дмитрием Юрьевичем (Шемякой). Московским боярам нужна была победа, но только «одна на всех», и они, бояре, готовы были не стоять за ценой, поскольку знали: их сила - в князе, а сила князя - в них, поскольку нет у него иной опоры, кроме них.

Разумеется, всё это не исключало конфликтов между князем и боярами. Так, в 1379 г. в Москве был  казнён боярин, сын последнего московского  тысяцкого И. В. Вельяминов — то была первая публичная казнь в Москве и, что символично, первым казнённым был боярин. Были и другие случаи. И, тем не менее, до конца XV в., до тех пор, пока была Орда, княжебоярский «комбайн» работал.

Всё изменилось на рубеже XV–XVI вв., когда совпали «уход» Орды, присоединение  Москвой огромного массива новгородских земель и женитьба Ивана III на Софье  Палеолог. Наличие Орды цементировало  княжебоярский «комбайн» перед лицом хана. Теперь, с исчезновением Орды, сам великий князь становился «ханом» (православным), намечая, пока пунктиром, отделение от боярства. При этом внешнее, формальное отделение обгоняло внутреннее, содержательное. Дело в том, что новая (вторая) супруга Ивана III Софья Палеолог сделала всё, чтобы установить при московском великокняжеском дворе новые порядки. При Иване III это не очень-то удалось: хотя Софья и попыталась завести при дворе новый пышный и строгий церемониал по византийскому образцу, отношения князя и бояр в целом оставались «по старине», патриархально-домашними. Однако с началом княжения в 1505 г. Василия III всё изменилось — новый князь, потомок не только Рюриковичей, но уже и Палеологов, повёл себя с боярами как самодержец: практически перестал советоваться с ними, открыто наказывал несогласных, и урезание языка было одним из наиболее мягких наказаний. Так византийская форма обрамила автосубъектное, наведённое Ордой, содержание, и на эту-то форму и «ловятся» историки, не замечая содержание и разглагольствуя о «византийском влиянии».

Однако наиболее важным фактором подрыва княжебоярского «комбайна», заложенной под него бомбой замедленного действия был массив новгородских земель, прихваченный Москвой в 1470-е годы. Этот массив позволил московскому князю начать в невиданном доселе масштабе раздавать земли в качестве поместий, т.е. реально развивать поместную систему. И хотя первый русский помещик (Бориско Ворков) упоминается ещё в 1328 г., реальное развитие поместной системы стартовало в конце XV в. Получали поместные земли в массе своей «дети боярские» (т.е. дворяне). Впрочем, поместьями наделялись и представители боярских родов, однако, прежде всего, поместья были средством существования массы мелкого и среднего служилого люда. В результате появился огромный слой, который численно превосходил князей и бояр, слой, чьё обладание вещественной субстанцией полностью зависело от великого князя (после 1547г. - царя). Последний был единственным, кто мог оградить их от произвола богатых и знатных. Ну а великий князь получил, наконец, иную, чем боярство, социальную опору, что объективно улучшало его властную позицию внутри княжебоярского «комбайна».

Глубокие душевные потрясения, испытанные в детстве, на всю жизнь  лишили царя Ивана доверия к подданным. Человек сложный, противоречивый и неуравновешенный, он в периоды крайнего внутреннего напряжения, когда его необузданные страсти выходили за нормы разумного, творил правый и неправый суд над своими действительными и мнимыми противниками.

Политика Избранной рады не удовлетворяла московскую элиту. Бояре были недовольны отменой кормлений  и других привилегий, а дворяне - тем, что не получили новых поместий за счет вотчинников и монастырей. Положение усугублялось неудачами во внешней политике.

Первый кризис, оставивший глубокий след в сознании Ивана IV, был  связан с его тяжелой болезнью после возвращения из Казанского похода и составлением в марте  1553 г. завещания в пользу младенца Дмитрия (первого сына от царицы Анастасии). Царь потребовал принесения присяги наследнику, но у некоторых бояр появились сомнения, и они, сказавшись больными, уклонились от присяги. Ходили слухи, что они собирались передать корону старицкому удельному князю - Владимиру Андреевичу, двоюродному брату Ивана IV.

Второй кризис наступил в  августе 1560 г., когда внезапно умерла царица Анастасия. Ее смерть потрясла царя. Он любил ее, как самого близкого человека. Окружение Ивана IV стало распускать слухи, что царицу отравили Сильвестр и Адашев. Этого оказалось достаточно, Церковный собор осудил Сильвестра на заточение на Соловки (по-видимому, он там и умер). Алексея Адашева взяли под стражу, перевезли в Юрьев (Дерпт, Тарту), где он умер. Начались массовые казни. Сторонники Сильвестра и Адашева, их близкие и дальние родственники, многие знатные бояре и князья, их семьи, включая детей-подростков, были либо физически уничтожены, либо отправлены в заточение.

У царя появились новые  любимцы. Среди них выделялись боярин Алексей Данилович Басманов, его сын Федор, князь Афанасий Иванович Вяземский и незнатный дворянин Григорий Лукьянович Малюта Скуратов-Бельский, ведавший у Ивана Грозного сыском и пытками.

Массовые казни вызвали  бегство многих московских бояр и  дворян за рубеж. Ивана Грозного особенно поразила измена (бегство в Литву  и вступление в польскую армию, участвовавшую в войне против России) князя Андрея Курбского, которого он ценил не только как заслуженного воеводу и ближайшего государственного деятеля, но и как личного и доверенного друга. Сам Курбский впоследствии писал, что бежал, опасаясь расправы. В письме к царю он осуждал его за разгон Избранной рады, за самовластие. В ответе Курбскому Иван IV изложил свое кредо самодержца: неограниченность воли монарха, власть которого санкционирована церковью и богом, полное подчинение воле монарха всех подданных.

Проводимые реформы, ограничивающие власть феодалов стали встречать их сопротивление, несогласие с царской политикой, неподчинение воле царя. Проблемы централизации и укрепления власти, борьбы с оппозицией требовали от царя решения об установлении в стране диктатуры и сокрушения оппозиции с помощью террора и насилия. Но в Русском государстве «ни одно крупное политическое решение не могло быть принято без утверждения в Боярской думе».

Между тем позиция думы и церковного руководства была известна и не сулила успеха предприятию. По этой причине царь вынужден был избрать  совершенно необычный способ действия. Стремясь навязать свою волю совету крупных феодалов, он объявил об отречении от престола. Таким путем он рассчитывал «вырвать у думы согласие на введение в стране чрезвычайного положения».

Отречению Грозного предшествовали события самого драматического свойства. Вначале декабря 1564г. царская семья  стала готовиться к отъезду из Москвы. Иван IV посещал столичные церкви и монастыри и усердно молился в них.

К величайшему неудовольствию церковных властей он велел забрать  и свести в Кремль самые почитаемые иконы. В воскресенье, 3 декабря, Грозный присутствовал на богослужении в кремлевском Успенском соборе. После окончания службы он трогательно простился с митрополитом, членами Боярской думы, дьяками, дворянами и столичными гостями. На площади перед Кремлем уже стояли «сотни нагруженных повозок под охраной нескольких сот вооруженных дворян. Царская семья покинула столицу, увозя с собой всю московскую "святость" и всю государственную казну, которые стали своего рода залогом в руках Грозного».

2. Сущность опричнины

Как известно, в России конца XV–XVI вв. имел место процесс становления самодержавия, а затем его развития уже в качестве сложившегося общественного института. Естественно, он проходил через определённые этапы, важнейший из которых пришёлся на царствование Ивана IV Грозного. Суть данного этапа, даже безотносительно к особенностям этого царствования, заключалась в оформлении самодержавного правления как реализации неограниченной власти монарха. Однако при Грозном речь шла не столько о её институциональном выражении, организационном структурировании или даже конкретном содержании, сколько о её качественной определённости.

Проще говоря, Грозный призван  был показать своим подданным, в  чём же состоит режим неограниченной власти в его практическом применении. Выстраивалась довольно очевидная  последовательность действий: 1) осознание сущности этого режима власть предержащими (с той или иной степенью полноты); 2) его утверждение в виде определённой совокупности мероприятий; 3) создание какой-то более или менее работоспособной модели в качестве образца. Разумеется, всё это подкреплялось различными предпосылками и т. п.

Между тем эта кажущаяся  простота оставляет за скобками некоторые  трудности «предмета», включая объект, цель реформирования и т. д. Дело в  том, что искомое состояние власти не может быть именно на практике действительно неограниченным. Очевидно, что всякого рода ограничения неизбежны и существуют всегда.

Таким образом, цена вопроса  сводится к степени «неограниченности» в данном случае самодержавия. Применительно  к эпохе Грозного это означало её повышение, а конкретнее говоря, устранение имеющихся ограничений, что могло происходить ровно  до того предела, за которым данная операция была бы уже невозможной. Значит, одни ограничения власти московского  государя поддавались устранению. По крайней мере, обстановка позволяла  это сделать. Другие же неизбежно  сохранялись либо в силу их объективного характера, либо по причине отсутствия в данную эпоху достаточных средств, инструментов и тому подобного для  их ликвидации.

Мы видим, что перед Грозным задача стояла ясная, но трудная для исполнения. Укажем одну причину: в условиях XVI в. вряд ли было возможно её планомерное осуществление. Впрочем, в ходе реализации  указанного «проекта»,  так или иначе,  вырисовывались  общие контуры нового  режима неограниченной власти и создавался механизм его самовоспроизводства, являвшийся, в сущности, механизмом воспроизводства самодержавно-монархической государственности в целом. Приходится  констатировать, что опричнина немало сделала для решения этой  задачи, хотя и не завершила его. В этом смысле претензии к  опричнине, да и ко  всей политике Грозного,  обычно идут по  линии её эффективности и т. п.

Цепь событий, приведших  к опричнине, началась задолго до середины XVI в. Историки дружно отмечают соответствующие тенденции в  русской истории от Ивана III включительно. Однако Иван III просто не мог приступить к непосредственному внедрению режима неограниченной власти самодержца независимо от своих личных устремлений. Ведь перед ним стояла масштабная задача складывания и первоначального обустройства единого государства, перед грандиозностью которой отступало на второй план, терялось всё остальное. Впрочем, и при нём ограничители самодержавия ослабевали, правда, не столько в результате реформ или некоего аналога опричнины, а, так сказать, естественным «ходом вещей», как бы попутно: ликвидация ига, перестройка феодальной иерархии и т. п.

При Василии III здесь появилось  больше определённости, но на уровне намерений  и отдельных действий. С другой стороны, и общая атмосфера его  правления, последнего десятилетия  в особенности, проникнута намёками, веяниями, указывающими на эпоху Грозного. «Правительство» Глинской попыталось придать данному процессу сколько-нибудь системный характер. При «боярском правлении» он был приостановлен, но не ревизован, что указывает на отсутствие глубинного антагонизма между княжеско-боярской аристократией и потенциальным самодержцем. Знаменитые реформы 1550-х гг., усовершенствовавшие старомосковское общество, заодно укрепили и самодержавие. Так что при введении опричнины Грозному было от чего отталкиваться. Думается, без предварительно созданной реформами базы опричнина была бы невозможна, по крайней мере, в её классическом исполнении.

Предшествующее воцарению  Грозного боярское правление показало отсутствие у сословий русского общества каких-либо притязаний на корректировку общей линии эволюции монархической государственности в стране. Ведь бояре в этот период не озаботились не только проблемой ограничения (сдерживания) самодержавия (кстати, очевидной едва ли не для всех русских публицистов XVI в.), но и расширением своих сословных прав и привилегий. Аристократия больше стремилась к удовлетворению своих властных амбиций и корыстных интересов. Это отмечал и В.О. Ключевский, правда, полагая, что опричнина была направлена против боярской крамолы, а не против боярства, в силу ошибочного понимания Грозным общественных противоречий своей эпохи. Впрочем, историк обратил внимание на многоплановый характер опричнины, выводящий опричнину за рамки обнаруженной им же её бесцельности: своеобразная форма договора государя с народом; дворцовое хозяйственно-административное учреждение; частное владение царя, выделенное из состава государства; высшая полиция, обеспечивавшая безопасность государя; структура, подготавливающая замену одного правительственного класса другим. Следовательно, у самодержавия не могло возникнуть необходимости в сословной «революции» ко времени опричнины. Нужно было лишь допустить в правящий слой новые свежие силы, к которым охотно примкнули бы многие представители аристократии, преданно служившие Грозному в опричнине. Кстати, выращенные в опричнине управленческие кадры стояли у власти в России многие десятилетия вплоть до Смуты, доказав тем самым свою конкурентоспособность по отношению к представителям другой политической культуры.

Опричнина представляла собой  территорию, в рамках которой действовали особые правила, особый порядок управления. Всё это до известной степени исключало опричнину из общего порядка вещей. Опричная политика не имела строго определённой, конкретной цели, так как её функционирование критически зависело от воли государя, инструментом которой это учреждение выступало. Предназначением опричнины была та цель, которая на каждый данный момент предполагалась (или могла предполагаться) для неё государем. «Правила игры» в рамках опричнины устанавливались и изменялись произвольно, поэтому так много споров вызывает её отмена.

Она предстаёт перед исследователями  как граница одного из этапов эволюции опричного режима. Если смотреть на действия Грозного сквозь призму его цели – достижения личной власти, то мы найдём в них совсем немного ошибок. Даже некоторые, казалось бы, бессмысленные акции обретают тогда смысл.

3. Характер опричнины

Исследователи давно обратили внимание на то, что опричнина в  отдельных своих проявлениях выходит за традиционно отводимые ей хронологические рамки 1565–1572 гг. Ещё английский посланник Дж. Флетчер, побывавший в России в 1588–1589 гг., полагал опричнину частью политики более общего характера, направленной на ослабление наиболее влиятельных сословий. Эта цель была вполне достигнута Грозным: их представители теперь в отношении власти, собственности, жизни «зависят от воли царя наравне с другими подданными». Политические «средства» Грозного были взяты на вооружение Годуновыми.

Опричнина здесь выступает  как эксцесс, крайнее выражение  господствующей тенденции. Конечно, в том виде, который она приняла в этот период, она более не существовала. Но было бы опрометчиво отделять опричнину от предшествующего и последующего периодов истории России слишком резкими границами. В истории самодержавия регулярно проявляли себя «опричные методы управления.

Вряд ли её можно считать  началом новой исторической эпохи. В своё время К.Д.Кавелин резонно отмечал: «Всё, что защищали современники Иоанна, уничтожилось, исчезло; всё то, что защищал Иоанн IV, развивалось и осуществлено; его мысль так была живуча, что пережила не только его самого, но века, и с каждым возрастала и захватывала больше и больше места».

Заметим от себя, что последствия  были не только у «дела Иоанна», но и у его «ужасов». Если мы не признаём их преимущественно индивидуального характера, а достаточно жёстко «объективируем», приходится согласиться с тем, что он действительно был «выше своих противников» Необходимо в контексте обсуждения опричнины отметить не только формирование (усиление) самодержавия в XVI в., но и утверждение царской власти с середины этого века как своеобразного этапа истории самодержавной России и фазы этого процесса.

В «концентрированном» виде это излагается примерно так: «Современные историки единодушны в оценке опричнины: она была опорой царского режима, она располагала властью, которой ранее не обладало ни одно московское правительство, она решительно укрепило аппарат самодержавия; именно с опричнины Ивана Грозного начался исторический путь царизма», который и трактуется как самодержавие с неограниченной властью монарха. Этому предшествовали представления о таком самодержавии, должно быть, у Ивана Грозного, которые он и воплотил в опричнине, соединив их с определённой социальной средой. В этом контексте выделяются два этапа в развитии самодержавия-царизма: 1547–1564 гг. и собственно опричный период. Правда, в более широком смысле самодержавие вообще не позиционировалось как монархия ограниченная. Поэтому с конца XV в.

В реформах Грозного  и  опричнине заключён момент качественного  роста самодержавия. Принятие царского титула Грозным и последующие  политические мероприятия должны были перевести страну в новое состояние Московского царства. Не случайно Иван IV усматривал в своей власти нечто заметно отличающееся от власти предшественников. Применительно к опричнине это выразилось в том, что Грозный на различных уровнях всячески стремился подчеркнуть отличие опричников от других служилых людей и, шире, от остальных жителей страны Утверждение опричнины понимается не только в контексте общества (сословный строй и т. п.), но и в пространстве власти.

В этой парадигме утверждение  самодержавия понимается как своего рода «гомогенизация» власти. Иными словами, имела место ситуация, когда существовала не только власть самодержца, но и какие-то другие общественно-политические «власти», да и сама верховная власть состояла как бы из нескольких «фракций», «взаимообусловленных» на неформальном уровне (факт «единства князя и боярства»). Опричнина и должна была привести к тому, чтобы в России не было никакой другой власти, кроме царской, а эта последняя возможно более сведена к моносубъекту. «Главный результат опричнины –государев двор превратился в единственно значимый аппарат, воля царя – в единственный источник внутренней и внешней политики». «Уже в начале 1570-х гг. царский аппарат настолько подчинил себе всё остальное, что потребность в опричнине отпала». То, что было исключением, стало правилом. Дворянство изначально не обладало политической субъектностью. За плату в виде населённых крестьянами земель оно избавило самодержавие от тех социальных сил, которые претендовали или хотя бы могли претендовать на такую субъектность. Это положение перекликается с тезисом о множественности «врагов» опричнины, когда ограничить власть самодержца стремились знать, церковь, верхи посада и даже в некоторых редакциях само дворянство с добавлением в региональном аспекте остатков удельного строя и Новгорода

Не исключено, что Грозный  видел в творимой им самодержавной  грозе своё исходящее свыше религиозно-нравственное предназначение, которое он не властен изменить («повинуйтесь не только добрым, но и злым, не только за страх, но и за совесть»). Причём он должен был выполнить данную миссию наилучшим образом. Отсюда жуткие «картины Страшного суда» в репрессивной практике Грозного, обозначаемые современным понятием «террор», и экстатические приступы покаяния. Здесь была ещё одна «сложность». Не исключено, что кара, ниспосылаемая в виде самодержавной грозы, не носила персонифицированного характера, а адресовалась некоей общности или даже стране в целом. «Иван Грозный избрал себе образом Саваофа – Бога карающего Ветхозаветного, действительно грозного», который «карает, не разбираясь с каждым конкретным человеком. Он карает общее зло мира». Если так, то жертвой этой грозы и должна была стать данная общность. При этом отдельная персона искупала грехи более высокого социального порядка. Следовательно, наказание неизбежно адресовалось не только грешникам, но и праведникам, которые, согласно христианской традиции, также несвободны от страдания и искупления. Иван Грозный искренне недоумевал, что если А. Курбский, по его же собственным словам, «праведен и благочестив, почему не пожелал от меня, строптивого владыки, пострадать и получить венец вечной жизни?» «На это уже воля господня, если придётся пострадать, творя добро.

Заключение

Полярные оценки роли Ивана  Грозного имеют длительную историю. Историография данной проблемы может  быть темой отдельной обширной монографии. И это вполне закономерно. Иван Грозный- слишком крупная и противоречивая фигура, и каждый из историков, писавший о нем, оценивал государя с позиций своих социальных, классовых, этических и иных взглядов. Он привлек пристальное внимание современников и потомков. О нем писали историки, поэты, писатели, драматурги. Его образ пытались воплотить в музыке, в живописи, в скульптуре, в театре и кино.

Однако, до сих пор так  и не была найдена адекватная оценка деятельности как самого царя, так и его любимого детища - опричнины

Особый статус царской  власти, с точки зрения Грозного, не предусматривал снисхождения, наоборот, скорее максимизировал предстоящее возмездие. Следовательно, в политическом смысле опричнина должна была стать институтом эффективно функционирующего самодержавия, а неотделимо от этого в общественном сознании той эпохи, в религиозном смысле – мистерией веры, образом будущего на земной тверди

Опричнина, являясь прообразом политической полиции, была  в  руках  царя  мощной   военно-карательной  организацией. В системе централизованного государства Иван Васильевич выделил «опричь» всей земли  значительные территории на западе, севере и юге страны, которые  и составили  его особое  личное владение – государев  удел, или  опричнину. В число обвиняемых по делу о «измене» попадали многие из руководителей самих опричников. Опричнина оказалась страшной аномалией в жизни страны, зловеще переплетя новое со старым. В конечном счете опричнина ликвидировала политическую раздробленность, но вызвала в стране еще большее обострение противоречий.

Список литературы

1. Ключевский В.О. Русская история. Полный курс лекций в трех книгах. Книга первая. -М., 2007.
2. Кобрин В.Б. Иван Грозный. -М., 2009.
3. Кобрин В.Б. Иван Грозный: Избранная Рада или опричнина? // История Отечества: люди, идеи, решения IX – начала XX в. М., 2007.
4. Скрынников Р.Г. Великий государь Иоанн Васильевич Грозный. Том II-. Смоленск, 2006.
5. Соловьёв С.М. История России с древнейших времён. Т. 5–6 // Соловь- ев С.М. Сочинения.-М., 2008.