Основные направления деятельности М.Б. Барклая де Толли на посту военного министра

Содержание

Введение……………………………………………………………………..

§1. Основные направления деятельности М.Б. Барклая де Толли на посту военного министра……………………………………………………..

§ 2. М.Б. Барклай де Толли в период Отечественной войны…………..

§ 3. Причины, послужившие основанием для фактического устранения М.Б. Барклая де Толли от управления русскими войсками……………………….

Заключение…………………………………………………………………………

Список литературы……………………………………………………………..

Введение.

БАРКЛАЙ ДЕ ТОЛЛИ Михаил Богданович (1761-1818). Родился в обедневшей дворянской семье. Воспитывался у родственников в Петербурге, получил домашнее образование.

Опала, постигшая М. Б. Барклая  де Толли в 1812 году, трагически отозвалась на всей его дальнейшей судьбе - прижизненной и посмертной. Вероятно, ни один другой крупный русский полководец нового времени не был окружен таким  плотным туманом пристрастных и  противоречивых мнений, слухов, стереотипных суждений. Стоит ли удивляться, что, при столь пристрастном на протяжении полутора столетий восприятии Барклая  русским общественным сознанием, его  жизнь и военная деятельность не получили должного освещения в  историографии. В XIX - начале XX вв. вышло  в свет немало его жизнеописаний, публикаций и исторических сочинений, однако в целом «труды и дни» полководца не стали предметом самостоятельного изучения, растворяясь в общих  работах по истории войн начала XIX в. и царствования Александра I. В  результате фигура Барклая и сама по себе, и особенно в сравнении  с другими прославленными военачальниками 1812 г., такими, как, М. И. Кутузов или  П. И. Багратион, была как бы затененной и непрестижной.

§ 1. Деятельность М.Б. Барклая де Толли на посту военного министра.

Реформирование  военного министерства.

В январе 1810 он стал военным министром. Мирный договор с Наполеоном, заключенный в Тильзите, представлялся лишь временным явлением, которое лишь отдаляло конфликт с наполеоновской Францией. Правящие круги России сознавали необходимость подготовки к новой войне. Предстояло осуществить большую программу реформ в армии, для чего было необходимо реорганизовать центральное военное управление и его главный орган - военное министерство. Александр I не мог не сознавать, что в предстоящей схватке с могущественным противником от главы военного ведомства требуется широкий кругозор, стратегическое мышление, знание противника, чего не было у военного министра Аракчеева. Выбор царя пал на Барклая де Толли. В январе 1810 г. Барклай был назначен военным министром.

М. Б. Барклай де Толли был одним из передовых  офицеров своего времени, понимающих необходимость  преобразований в военном деле России. Так, еще в августе 1805 г. он, вместе с жалобой на небрежно составленную диспозицию, записал в своем дневнике: «Желал бы, чтобы государь не пожалел издержек на приведение генерального штаба, этой важной отрасли армии, в более цветущее состояние, и для пополнения его способными и деятельными людьми».

Вступив на пост военного министра, Барклай с первых же дней своей деятельности считал главной задачей подготовку вооруженных сил России к неминуемой, по его мнению, войне с Наполеоном. Любое крупное мероприятие, важное дело, административное распоряжение по своему ведомству Барклай рассматривал с точки зрения его возможного влияния на грядущую войну с наполеоновской Францией. «Военный историк и биограф Барклая Ф. Веймарн писал: «Сам Барклай считал стоявшую перед ним задачу троякой: во-первых, реорганизовать само министерство; во-вторых, разработать учреждение для армии и, в-третьих, увеличить и преобразовать вооруженные силы России, имея в виду отражение грозящей ей агрессии со стороны Наполеона».

     Одной из кардинальных мер стала реорганизация военного министерства. Уже 5 сентября 1810 г. Александр I потребовал от своего нового министра через два месяца представить проект военных преобразований. Барклай еще более ужесточил сроки и дал задание чиновникам своего ведомства составить проект подробного образования военно-сухопутного министерства к 26 октября» Поручение это выполнял Комитет для изыскания способов к кратчайшему делопроизводству в экспедициях, однако он с ним не справился и в марте 1811 г. был ликвидирован. Вместо него была образована Комиссия по составлению военных уставов и уложений, которая и продолжила работу. Комиссию возглавил статс-секретарь действительный статский советник Михаил Леонтьевич Магницкий - один из образованнейших людей своего времени, правая рука М.М. Сперанского.

В феврале «Учреждение военного министерства» было утверждено Александром I: военная коллегия упразднялась, и в руках военного министра сосредоточивалась вся полнота исполнительной власти. В состав министерства входило семь департаментов: артиллерийский, инженерный, инспекторский, аудиторский, комиссариатский, провиантский и медицинский.

Кроме департаментов, в состав министерства входили еще военный  ученый комитет, военное топографическое  депо, типография и особенная канцелярия, занимавшаяся разведкой, контрразведкой и секретным делопроизводством. Все эти структурные подразделения министерства постоянно находились в поле зрения военного министра и выполняли множество его поручений. Военный ученый комитет должен был следить за издаваемыми за рубежом сочинениями о военном искусстве и назначать лучшие из них для перевода на русский язык. Военное топографическое депо было организовано под непосредственным начальством военного министра для сбора, составления и хранения карт, планов, чертежей, топографических и статистических описаний журналов и донесений о военных действиях, проектов и диспозиций наступательной и оборонительной войны.

Особое внимание Барклай де Толли уделил реорганизации  русской разведки, сознавая всю важность обладания точными сведениями о  состоянии иностранных армий, военных приготовлениях.  Поэтому Барклай де Толли впервые учредил должности военных агентов при русских посольствах. А с утверждением 27 января 1812 г. «Образования высшей воинской полиции при армии» был создан орган управления русской армейской разведкой и контрразведкой, подчинявшийся непосредственно начальнику главного штаба.

Реорганизация военного министерства явилась несомненным  шагом вперед, хотя, стоит отметить, что новое устройство имело ряд  недостатков: не была создана квартирмейстерская часть; комиссариатский и провиантский департаменты существовали раздельно, что значительно замедляло хозяйственную деятельность в армии. Кроме того, действия ведомств затруднялись излишней централизацией.

                       Реорганизация русских сухопутных сил.

Перемены в армейской  жизни, произошедшие до 1810 г., затронули  в основном только внешнюю сторону. В организации русских войск  до 1806 г. господствовала старая феодальная система, полевое управление войсками до 1812 г. осуществлялось на основании  положения «Устава воинского 1716 г.» и нуждалось в коренной реформе. Между тем, опыт боевых действий 1805 г. настойчиво требовал пересмотра внутренней организации войск, уставов и наставлений, введения боевого порядка, сочетавшего действия рассыпного строя с колонным, обучения войск прицельной стрельбе. Передавая дела Барклаю, Аракчеев сообщил, что «у армии нет никаких запасов, а в арсеналах нет в достаточности исправных ружей».

Потому в начале 1812 г. Комиссией по составлению воинских уставов и положений под председательством  Барклая де Толли было разработано  «Учреждение для управления большой  действующей армии». Приступая к работе над данным документом, его создатели понимали, что в нем должен быть обобщен не только передовой отечественный, но и мировой военный опыт. «Особенно внимательно были изучены французские законоположения. Комиссию отнюдь не смущало то обстоятельство, что они были созданы в буржуазной Франции. Она старалась поставить на службу все, что могло быть полезным и применимым в России».

«Учреждение для управления большой действующей армией»  состояло из четырех частей. В первой определялись функции главнокомандующего, корпусных и дивизионных начальников  и их штабов, вторая устанавливала  состав и функции различных органов  управления армии, третья посвящалась  интендантскому управлению, а четвертая - инженерному и артиллерийскому  управлениям и канцелярии главнокомандующего.

Главной задачей  нового документа являлось придание всем сухопутным силам России такой  структуры и такого порядка, которые  оказались бы оптимальными в случае начала большой войны, требующей  введения в бой огромной действующей  армии.

Отныне управление действующей  армией сосредоточивалось в четырех  отделах: Главном штабе и главных управлениях - Инженерном, Артиллерийском и Интендантском. Соответственно были организованы корпусные и дивизионные штабы. Часть I «О главнокомандующем, корпусных и дивизионных начальниках и их штабах» определяла круг их нрав и обязанностей, а также меру ответственности. Приказы и распоряжения главнокомандующего объявлялись обязательными как для армии, так и для гражданских чиновников и приравнивались к повелениям императора. Главнокомандующий назначал и смещал всех начальников, кроме командующих армиями, его власть распространялась и на членов императорской фамилии, если они прибыли в армию. Даже если сам император находился в армии, верховная власть переходила к нему только в том случае, когда он издавал специальный приказ об этом. Тем самым «была учтена одна из причин неудачного исхода Аустерлицкого сражения». Однако и ответственность главнокомандующего соразмерялась с его властью. Он отвечал за состояние армия в целом, за порядок в войсках. В случае бездействия, он нес ответственность вплоть до предания суду.

До вступления в силу «Учреждения для большой  действующей армии» высшим тактическим  соединением была дивизия, включавшая пехоту, кавалерию, артиллерию и саперов.  Барклай же ввел важное новшество: свел дивизии в пехотные и кавалерийские корпуса, а уже корпусам придавались артиллерия и саперы.

С начала 1811 г. все новые  формирования стали получать одинаковое устройство, а старые полки и дивизии  переформировываться по новой организации: пехотный полк отныне состоял из двух батальонов, а каждый батальон - из четырех  рот. В кавалерии полки гвардейские, кирасирские и драгунские состояли из пяти эскадронов, а гусарские  и уланские - из десяти. Артиллерийские бригады имели по три роты. Четкую единообразную структуру получили инженерные войска. Пионерные (саперные) батальоны состояли из четырех рот - двух понтонных, одной саперной и  одной минерной. Императорским рескриптом устанавливалось, что отныне в каждом полку будут три гренадерские роты, в которые должны отбираться лучшие и храбрейшие солдаты и  офицеры.

Таким образом, устанавливался строгий порядок и единообразие во всей армии. Одинаковой должна была быть и численность частей и подразделений. «По разработанным тогда же штатам, гвардейские пехотные батальоны  насчитывали 764 солдата, унтер-, обер- и штаб-офицера; армейские пехотные батальоны - 738; гвардейские эскадроны -160 и армейские эскадроны - 150 строевых чинов; артиллерийские роты имели от 250 до 300 человек в зависимости от типов орудий, входивших в их состав». Были созданы также два пионерных (саперных) полка, трехбатальонного состава каждый. Пехотная дивизия состояла из трех бригад двухполкового состава.

«Учреждение для  управления большой действующей армии» закрепляло реформу полевого управления войсками и отражало достижение передовой военной системы. Главнокомандующий получил всю полноту власти, ограниченную только властью царя. Тем самым в русской армии учреждалось почти такое же единоначалие, как и в армии Наполеона. «Учреждение для управления большой действующей армией» обобщало боевой опыт, накопленный русской армией, упорядочивало управление войсками «как по вертикали - от царя до младшего офицера, - так и по горизонтали - между различными ведомствами и службами», между офицерами и генералами, занимавшими равные должности. Оно должно было устранить ненужное дублирование приказов и действий, повысить оперативность и четкость руководства войсками во всех звеньях, ввести единообразие в структуре частей и подразделений, строго определить круг вопросов и обязанностей, находящихся в компетенции различных служб.

Важной проблемой  для Барклая было также увеличение численности войск и планирование их дислокации. В начале 1810 г. общая численность русских сухопутных сил составляла около 200 тыс. солдат и офицеров. Войска были дислоцированы главным образом в трех районах: в Финляндии, на Кавказе и в Молдавии и Валахии, где все еще шла война с турками, начавшаяся осенью 1806 г. Крупные контингенты войск на русско-турецком фронте поглощали наибольшее количество средств, не говоря уже о весьма ощутимых потерях личного состава. Барклай остался недоволен теми войсками, которые уже видел и, в первую очередь, это было обусловлено тем, что  в некоторых полках весьма малое число в строю людей, так что не более 16 и 17 рядов во взводе находилось. 21 мая 1812 г. Барклай указал, что «сие происходит частию от ненужных командировок или неумения в свое время людей возвращать из оных, частию же от недовольного сбережения людей».

Выход из положения  можно было найти, лишь проводя регулярные рекрутские наборы. Поэтому по настоянию  Барклая в 1810, 1811 и 1812 гг. было проведено  три рекрутских набора. В феврале 1810 г. Барклай разослал для сведения всем воинским приемщикам приказ, в котором обязывал офицеров, занятых отбором рекрутов, более внимательно относиться к порученному им делу. 26 июля после представления Государственному совету доклада Барклая последовал указ о наказании гражданских, военных и медицинских чиновников денежным штрафом в 500 рублей за прием на военную службу низкорослых, больных, старых или же слишком молодых рекрутов.

«28 сентября 1810 г. был подписан указ о дополнительном призыве трех из каждых 500 душ мужского населения  России. По набору 1811 г, было призвано еще  по четыре рекрута из того же числа  мужчин, и, наконец, 10 апреля 1812 г, призвали еще по два рекрута». Таким образом, за три набора было взято в армию  и флот по девять человек из каждых 500 крепостных крестьян. Всего в вооруженные  силы России было призвано около 350 тыс., солдат. Их обучение происходило в  рекрутских депо. В марте 1811 г. их было 40, причем 36 из них были организованы в областях, расположенных вблизи западной границы. Подготовке рекрутов, их обучению Барклай придавал большое значение. 25 января 1811 г. было утверждено написанное им Наставление о смотре рекрутских депо. Оно пронизано заботой о рекрутах и обязывало инспектирующих прежде всего узнавать, не терпят ли рекруты каких-либо притеснений, и в случае обнаружения нарушений доносить об этом лично военному министру. «Искусный начальник ласковым обращением легко может возбудить в рекрутах бодрость духа и охоту к службе, побуждая примером своим и других обходиться с рекрутами кротко и снисходительно».

В результате принятых мер, общая численность русских  регулярных войск к лету 1812 г. составила 490 тыс. человек. Наиболее многочисленным видом войск была пехота. Ее численность достигала 380 тыс. солдат и офицеров, входивших в 6 полков гвардии, 14 гренадерских, 50 егерских а 100 линейных пехотных полков (всего 514 батальонов). Одновременно с мерами по увеличению численного состава войск Барклай де Толли неуклонно совершенствовал выучку армии. В последние предгрозовые месяцы проводились учения по полкам и батальонам, инспекционные смотры и парады. «Приказом от 10 мая предписывалось проводить учения не иначе как по утрам и учить не более 2-х часов, кроме того, людей... пред учением задолго не выводить, и как только оные прибудут на учебное место, то в то же время и начальники там должны быть». Увеличение численности армии сопровождалось разработкой и совершенствованием ее организации и структуры.

                Реконструкция старых и строительство новых крепостей.

Крупным мероприятием по подготовке России к войне, осуществленным Барклаем, было создание плана реконструкции  старых и строительства новых  инженерных сооружений на рубежах страны. Западная русская граница (без Финляндии) простиралась более чем на 1100 верст, а всюду проходила по плоской и ровной местности. Лишь несколько приграничных рек да небольшие пространства болот были естественными преградами, не столь трудными для преодоления неприятелем.

Барклай ликвидировал на северо-западе крепости Кексгольмскую, Вильманстрандскую и Шлиссельбургскую, ставшие ненужными из-за того, что русская граница отодвинулась на пятьсот верст. На юге по этой же причине были ликвидированы крепости Черноярская, Енотаевская и Азовская. Высвободившаяся крепостная артиллерия и другие боевые и инженерные средства были переброшены на запад в целях усиления крепостей этого сектора. Однако этих мер было явно недостаточно. Исходя из общего материального, технического и финансового состояния армии, Барклай не смог отдать львиную долю средств на строительство и модернизацию крепостей. По его подсчетам, получалось, что приведение в должное состояние всех фортификационных сооружений на западе России потребует не менее 25 лет. Планом Барклая предусматривалось создание защитного барьера вдоль линии: нижнее течение Западной Двины - верховья Днепра. Кроме того в планах Барклая было строительство еще одной выдвинутой вперед оперативной линии - между Вильно и Пинском, однако недостаток средств не позволил сколько-нибудь серьезно продвинуть дело.

Вследствие того, что усиление западных границ инженерными сооружениями представлялось Барклаю чрезвычайно  важным, новый военный министр  представил царю докладную записку  «О защите западных рубежей России», датируемую 2 марта 1810 года. В этом документе  сообщается, что первое сопротивление  должно быть оказано захватчику на линиях Двины и Днепра, поэтому  «для прикрытия <...> крепостями пространных  и открытых границ от Балтийского  моря до Дуная потребны издержки необычайно большие и по крайней мере четверть столетия. Итак, соображая сии обстоятельства, должны избрать главную оборонительную линию, углубляясь внутрь края по Западной Двине и по Днепру, а в местах, прилегающих к сием рекам, иметь ужо все в готовности: крепости в лучшем оборонительном состоянии, укрепленные лагери, большие запасы провиантские, артиллерийские, комиссариатские и все нужное к военным действиям». Прежде всего, начались картографические и топографические работы, которые производились офицерами квартирмеистерской части. Была составлена карта западных приграничных районов России, множество планов позиций и подробные рекогносцировки местностей. Летом 1811 г. Барклай дал личное указание флигель-адъютанту - барону Людвигу Вольцогену найти между Бобруйском и Динабургом подходящее место для создания укрепления, которое прикрыло бы путь на Оршу и Смоленск. Обследовав обширнейшие пространства, было решено заложить две новые крепости у Бобруйска и Динабурга и произвести фортификационные работы в Киеве и Риге. Одной из первых стала укрепляться и модернизироваться Рижская крепость. «На инженерные работы в Риге было ассигновано 480 тыс. рублей, и для производства работ ежедневно отряжалось 380 солдат-плотников, 130 возчиков, 300 дерноукладчиков и 3000 землекопов».

В сентябре 1811 г. Барклай приказал срочно начать работы и по укреплению Борисова. Кроме того, развернулось строительство двух укрепленных лагерей: у Дриссы, и у Киева, куда армия могла прийти в случае отступления от Варшавы. Лагерь у Дриссы обязан своим возникновением генералу Карлу Пфулю, до своего появления в России служившему в прусском генеральном штабе. Барклай с самого начала был против стратегии Пфуля. Более того, его возмущало, что расходы на строительство лагеря на Дриссе отнимало у армии массу средств, более необходимых для строительства других полевых и иных укреплений. А так как идея Пфуля о создании лагеря на Дриссе была поддержана царем, то Барклаю не оставалось ничего иного, как приказать начать строительство и этого лагеря. Лагерь начали сооружать в апреле 1812 г. между городом Дриссой и деревней Шатрово. Лагерь имел в тылу многоводную Двину, огибавшую его с трех сторон. «По фронту лагеря тянулся лесной массив, что перечеркивало все преимущества позиции. Лес помогал неприятелю скрытно и безопасно сосредоточивать силы, а река в случае отступления становилась труднопреодолимой». Генерал А. П. Ермолов, известный военачальник, в автобиографических «Записках», сделанных им после Отечественной войны 1812 г., более всего критиковал Дрисский лагерь: «Профили укреплений вообще слабы, - отмечал Ермолов.- Три мостовые укрепления чрезмерно стеснены, профили так худо соображены, что с ближайшего возвышения видно в них движение каждого человека. Все описанные недостатки не изображают еще всех грубых погрешностей, ощутительных для каждого, разумеющего это дело».

Кроме того, Барклай предусмотрел строительство нескольких укрепленных  лагерей для размещения там крупных  воинских контингентов от 10 до 50 тыс. человек  и создания в них продовольственных  и фуражных запасов, достаточных  для обеспечения их гарнизонов в  течение двух-трех месяцев. Вследствие чего была развернута сеть магазинов (складов  продовольствия и фуража), однако большая  часть запасов была сосредоточена  в намеченном для обороны и  маневра треугольнике: Двина - Березина - Днепр.

Генерал А. П. Ермолов давал  следующую оценку укреплениям и  крепостям, возведенным и модернизированным  перед началом наполеоновского  нашествия: «В Риге мостовое укрепление распространено и прибавлены некоторые  вновь; крепость приведена в оборонительное состояние. Крепость Динабургская, на реке Двине, строилась более года, сделано мостовое необширное укрепление, пороховой погреб и караульня.<…> На правом берегу Березины, против города Борисова, устроено укрепление, дабы не допустить неприятеля овладеть мостом <…> Крепость Бобруйская, на реке Березине, хотя непродолжительное время строившаяся, в такое, однако же, приведена состояние, что требовала бы осады, для произведения которой недоставало средств у неприятеля, и он ограничился обложением. При Киевской крепости, на горе, называемой Зверинецкою, вновь построена небольшая крепостца, при работах которой находился я сам с отрядом войск от резервной». В целом давая позитивную оценку деятельности военного министра по вопросу возведения крепостей, генерал выделяет некоторые изъяны фортификационной системы, возникшие по причине ограниченности временных ресурсов.

Вывод:  успешная и плодотворная работа по рекогносцировке и картографированию огромных площадей на западе России, реконструкция и строительство фортификационных сооружений, организация рекрутских наборов, создание основополагающих документов «Учреждение военного министерства» и «Учреждение для управления большой действующей армией», а также ряда инструкций и наставлений по реорганизации войск все эти мероприятия, осуществленные Барклаем, были направлены на подготовку России к возможной тяжелой и длительной войне с сильным и опытным противником.

§ 2. М.Б. Барклай де Толли-главнокомандующий русских войск до Отечественной войны и в ее период.

Свою службу начал в 1776 году в рядах Псковского карабинерного полка, в 1778 году был произведён в корнеты, и только через восемь лет — в следующий офицерский чин поручика.

С 1788 г. Барклай-де-Толли  принял участие в русско-турецкой войне 1787 - 1791 гг., доблестно проявил  себя в армии Г.Потемкина при штурме и взятии Очакова, удостоен ордена святого Владимира 4-й степени. В походе армии к Вендорам состоял в отряде М.Платова, отличился в боях под Каушанами и Аккерманом, участвовал во взятии Бендер. В 1790 г. отправился в Финляндию, где в составе русской армии сражался против шведов. По окончании русско-шведской войны командовал батальоном гренадерского полка в Петербурге, вместе с ним действовал в Польше против повстанцев (1794 г.), произведен в подполковники, награжден орденом святого Георгия 4-й степени. С 1798 г. полковник, командир егерского полка, за отличную подготовку которого в. 1799 г. награжден чином генерал-майора.

В период русско-прусско-французской  войны 1806 - 1807 гг., действуя в составе  корпуса Л.Беннигсена, Барклай-де-Толли отличился в сражении под Пултуском (декабрь 1806 г.), где командовал передовым отрядом из пяти полков. Затем при Янкове и Ландсберге он один выдержал напор почти всей французской армии, дав возможность русской армии собраться под Прейсиш-Эйлау. В кровопролитном сражении у Прейсиш-Эйлау (январь 1807 г.) его полки действовали на передовой позиции, отбили атаку корпуса французского маршала Сульта, но сам Барклай получил тяжелое ранение в руку. Награжден орденом святого Владимира 3-й степени и чином генерал-лейтенанта. Лечился в Мемеле, где его, как героя войны, посетил Александр 1, на которого он произвел большое впечатление своими взглядами на военное дело и военную политику России.

В русско-шведскую войну 1808 - 1809 гг. Михаил Богданович вступил  начальником 6-й пехотной дивизии, из-за разногласий с главнокомандующим  Буксгевденом покинул армию, но после смены Буксгевдена Кноррингом вернулся в Финляндию. Во главе корпуса ему было поручено совершить переход по льду Ботнического залива, через пролив Кваркен, в Швецию, чтобы быстрее закончить войну. Войска Барклая за двое суток преодолели около 100 верст пути по ледяным торосам и глубокому снегу и 10 марта 1809 г. заняли г. Умео. Ледяная экспедиция к берегам Швеции, писал Барклай в Петербург, "по трудности только русскому человеку под силу". Вскоре Швеция капитулировала. Этот поход войск Барклая-де-Толли и двух других русских корпусов через морские льды, решивший исход войны, ставят в один ряд с переходом Суворова через Альпы 1799 г. и походом войск Гурко через Балканы в декабре 1877 г.

После подписания победного мира со Швецией Михаил Богданович был назначен генерал-губернатором Финляндии и командующим Финляндской  армией с производством в генералы от инфантерии.

Стратегический  план Барклая де Толли - его теоретическое  обоснование и воплощение в военных  действиях.

В Отечественной  войне 1812 года Барклай-де-Толли командовал 1-й Западной армией, размещённой  на границе Российской империи в  Литве.

 Стоит заметить, что в цепи подготовительных мероприятий одно из звеньев было весьма слабым: русское командование не смогло выработать единого стратегического плана. Александр I и его военные советники время от времени рассматривали различные планы ведения войны с Наполеоном, но «остановиться на чем-то одном у царя не хватало решимости, как следствие единого плана-директивы даже вначале 1812 г. выработано не было». Тем не менее, дислокация войск, организация и размещение складов боеприпасов, амуниции, продовольствия и фуража, пункты сосредоточения резервов в самых общих чертах проясняли контуры предполагаемого театра предстоящих военных действий. А поскольку всей подготовкой к войне руководил Барклай, то практически все приготовления происходили в согласии с его собственным планом отступательной войны.

Весной 1807 г. Барклай жил  в Мемеле, где лечился от тяжелой  раны, полученной в сражении при  Прейсиш-Эйлау, где его посетил знаменитый в будущем историк римской античности Бартольд Георг Нибур, служивший финансовым советником при главе прусского правительства К. А. Гарденберге. Пруссия была союзницей России, и в беседе с Нибуром у Барклая не было оснований скрывать свои стратегические соображения: «Если бы мне пришлось действовать против Наполеона, я вел бы отступательную борьбу, увлек бы грозную французскую армию в сердце России, даже на Москву, истощил бы и расстроил ее и, наконец, воспользовавшись суровым климатом, заставил бы Наполеона на берегах Волги найти вторую Полтаву». Примерно в то же время посетил Барклая в Мемеле Александр I. Несмотря на малое количество сохранившихся свидетельств, есть основание предполагать, что тогда Барклай довел и до сведения императора свои мысли о характере будущей войны с Наполеоном в случае вторжения в Россию и что они произвели на Александра I сильное впечатление. Спустя два месяца после вступления на пост военного министра Барклай представил Александру I записку «О защите западных пределов России», раскрывая идеи своего, так называемого скифского плана 1807 г. Он предвидит, что из-за неограниченного честолюбия императора французов, России придется для существования своего, вести кровопролитнейшую войну, и только одни решительные меры отвратить могут великие несчастья. Громадная протяженность границы - от Балтийского моря и до Дуная побуждает избрать оборонительную линию, углубляясь внутрь края по западной Двине и Днепру, имея Москву «главным хранилищем, из которого истекают действительные к войне способы и силы. Отступая, таким образом, в центр страны и оставляя неприятелю, удаляющемуся от своих магазинов, «все места опустошенные, без хлеба, скота и средств, русская армия по истощении и раздроблении его войск сможет перейти в наступление». Одобренная царем 2 марта 1810 г., записка Барклая легла в основу всей последующей подготовки России к войне с Францией. В политически наиболее просвещенных военно-дворянских кругах идея Барклая получила поддержку. В армии идея «отступательной» войны разрабатывалась самой образованной в военно-ученом отношении частью штабного офицерства и военной разведки. Особое значение придавалось при этом бескрайним пространствам страны, суровому, непривычному для французов климату, русскому бездорожью. Своеобразным итогом всех этих проектов явился датированный 2 апреля 1812 г. трактат «Патриотические мысли, или Политические я военные рассуждения о предстоящей войне между Россией и Францией». Автором его был военный писатель и историк, ближайший сотрудник военного министра подполковник П. А. Чуйкевич. «Патриотические мысли», составленные на третий день после приезда Барклая в армию и явно санкционированные им, призваны были, очевидно, служить военно-теоретическим обоснованием позиции Барклая в отстаивании отступательной линии: «Борясь за целостность своих владений и собственную свою независимость Россия должна прибегнуть к средствам необыкновенным<…>таким как уклонение от генеральных сражений, партизанская война летучими отрядами, решительность в продолжении войны. <…> следует оставлять большое пространство земли до базиса наших продовольствий, щадить армию до важных случаев, когда настанет момент оборонительную войну переменить в наступательную. Потеря нескольких областей не должна нас устрашать, ибо целость Государства состоит в целости его армии». В данном документе ясно выражена сама суть замысла Барклая, которым он и руководствовался, отводя 1-ю армию в глубь страны, иначе просто нельзя объяснить разительное совпадение установок трактата с направленностью и мотивациями его полководческих усилий летом 1812 г. Основные положения своего стратегического плана Барклай де Толли сформулировал в инструкциях П. X. Витгенштейну 5 мая, П. И. Багратиону 1 июня, А. П. Тормасову 5 июня 1812 г.. Наиболее полно он изложил свои взгляды на предстоящие действия в проекте инструкций Э. Ф. Сен-При. Эта инструкция имела наступательную и оборонительную часть, которые, однако, строились на одних и тех же принципах: «занимать сколько можно более пространства земли, дабы продовольствовать армию за счет оной отнимать у неприятеля все способы, которые он в сем крае находить может отступая перед превосходящими силами противника, вести малую войну, наносить ему удары во фланг и тыл; избегать решительных сражений; затягивать войну по возможности». Таким образом, исходя из реального соотношения сил, обе части плана предусматривали активную оборону на заранее подготовленном пространстве, наступление же мыслилось как тактическая мера, направленная на расширение этого плацдарма за счет территории неприятеля.

При всех колебаниях Александра I, «склонявшегося то к надеждам на превентивную войну, то к частичному одобрению  нелепого и кабинетного Дрисского плана К. Фуля», император вполне понимал, что в войне с Наполеоном не будет иного выхода, как углубиться вовнутрь страны. В итоге Александр I не только разделял отступательный замысел Барклая, но и утвердил его перед войной в качестве официального плана. «Правда, как и в других случаях, он и здесь тоже не проявил должной последовательности: план был одобрен не в виде письменно оформленного документа, а лишь словесно». 5 июля 1812 г. накануне отъезда из армии Александр I предписывал Барклаю «выиграть время и вести войну сколь можно продолжительную».

Касаясь вопроса практической реализации стратегического плана, можно отметить, что в конце 1811 г. русские войска были распределены следующим образом: «8 дивизий - в  Молдавии, 3 дивизия - в Новороссийске, 2 дивизии - на Кавказе , 3 дивизии - в  Финляндии, 3 дивизии находились в  резерве и состояли из рекрутов». Высочайшим повелением от 31 марта были образованы 1-я и 2-я Западные армии. В 1-й армии было 6 пехотных и 3 кавалерийских корпуса, во 2-й - 4 пехотных и один кавалерийский корпус. 3-я армия - обсервационная.

В соответствии с планом Барклая шла подготовка прифронтовой полосы. Так, в начале мая Барклай предписал обратить собранный в приграничных районах казенный провиант и сборный хлеб на продовольствие и фураж для армии, оставив его в магазинах столько, чтобы фуража хватило «до нового урожая сена и овса, а провианта - до поступления второй половины податного на сей год». 3 мая командующий утвердил встречные предложения генерал-интенданта Е. Ф. Канкрина о сокращении пропорции провианта и фуража для войск так, чтобы запаса хватило на один или два месяца, а также пункты вывоза излишков.

Барклай основную свою стратегическую цель усматривал в достижении решающего  перевеса сил над противником  путем изматывания его в ходе арьергардных боев, он провел арьергардные бои под Витебском и Смоленском. 

Витебск. Русские армии Багратиона и Барклая де Толли с боями отступали, планируя соединиться в районе Витебска. Однако  Багратион принял решение двигаться на Смоленск. Не зная об этом и отступая из Полоцка, Барклай де Толли 23 июля  достиг Витебска и стал ожидать Багратиона. К Витебску также последовал Наполеон с главными силами. Барклай оказался перед выбором: либо отступать дальше на Смоленск, отдавая без боя российскую землю, либо оставаться на месте и по мере сил задержать продвижение французов, пока не подойдет Багратион. Барклай решил, по возможности не вступая в генеральное сражение, затягивать время частными боями, пользуясь лесистой и пересечённой местностью. Такому решению способствовала раздробленность сил Наполеона, корпуса которого шли разбросанным фронтом и испытывали большие трудности в снабжении.