Особенности молодежных субкультур в России

ОСОБЕННОСТИ МОЛОДЕЖНЫХ СУБКУЛЬТУР В РОССИИ 

Изучение молодежных субкультур является важным направлением социологии молодежи. С 60-х годов XX в. к этой проблематике обращаются ведущие социологи разных стран

Мира. В России анализ молодежных субкультурных феноменов до

конца 80-х годов  велся в очень узких рамках. Это объяснялось тем, что

данные феномены в силу устоявшихся научных парадигм воспринимались как социальная патология, а такого рода тематика в основном носила закрытый характер и ее

разработка не могла свободно проводиться тем или иным исследователем или

исследовательским  коллективом. Сказывалось и то, что субкультуры, характерные Западу, были мало представлены в формах социальной и культурной активности молодого поколения.

С конца 80-х годов  возросло внимание исследователей к молодежным субкультурам как в России, так и за рубежом . Разделы по молодежной суб-

культуре выделялись в изданиях учебного характера. Так, в учебнике "Социология моло-

дежи" (СПб., 1996) в разделе, написанном З.В. Сикевич, под молодежной субкультурой

понимается "культура определенного молодого поколения, обладающего общностью стиля жизни, поведения, групповых норм, ценностей и стереотипов" [6, с. 335]. Автор настаивает на том, что молодежная субкультура - характеристика именно целого поколения, что «существует некое субкультурное "ядро", которое присуще в той или иной мере всему молодому поколению».Высказанная точка зрения имеет немало сторонников, о чем свидетельствует, например, воспроизведение цитированных положений в другом

учебном пособии [7, с. 165].

На мой взгляд, относить целое поколение к субкультурному движению нельзя, более реалистична позиция М.Фуко, который настаивал: во имя

методологической  строгости мы должны уяснить, что  можем иметь дело только с

общностью рассеянных событий. В применении к данным обстоятельствам совре-

менной России это тем вернее, что привычный для общества западного типа образ молодежной субкультуры здесь довольно слабо представлен - по большей части именно как рассеянные события, общность которых устанавливается исследовательским конструированием реальности. Если исходить из положения, что в России молодежные группы формируются как стремление к смене установок (своих и общества) и в поведении отражают тягу к общественному обновлению на основе философского осмысления социальных ценностей и особого образа жизни, то материалы исследований последних лет покажутся обескураживающими: субкультурные феномены в западном смысле едва заметны. Их известность в обществе во многом результат "эффекта Си-Эн-Эн": представления как особо значимых событий и явлений в средствах массовой информации.

Что же предопределяет российскую специфику субкультурных образований в молодежной среде, а точнее - их слабую развитость в традиционном для Запада понимании? Три

фактора, как нам  представляется, здесь играют основную роль.

Первый - социальная и экономическая неустойчивость российского общества на протяжении последних полутора десятилетий и обнищание основной части населения. В 2000 г. согласно данным Госкомстата России, молодежь (16-30 лет) составляла в численности населения с денежными доходами ниже величины прожиточного минимума 21,2%, а в своей возрастной группе доля бедных была 27,9%. Среди безработных молодежь в возрасте до 29 лет тогда же составила 37,7% . Хотя в последующие года

отмечался некоторый  экономический подъем, принципиально  картина не изменилась. Для

значительной  части молодежи проблема физического  выживания отодвигает на задний

план потребности, реализуемые в формах молодежных субкультур.

Второй фактор - особенности социальной мобильности в российском обществе. Каналы

восходящей социальной мобильности в 90-е годы претерпели коренные изменения, и моло-

дежь получила возможность достигать престижное социальное положение в очень короткие

сроки. Первоначально (в начале десятилетия) это привело  к оттоку молодежи из системы

образования, особенно высшего и послевузовского: для  быстрого успеха (понимаемого как

обогащение и  достигаемого в основном в сфере торговли и услуг) высокий уровень

образования был  скорее помехой, чем помощью. Но позже  вновь усилилась тяга к полу-

чению образования как гаранта личного жизненного успеха. Кроме того, действует фактор

уклонения юношей от службы в армии.

Возможность быстро достичь успеха, стать богатым, в  действительности слишком часто

основанная на криминале, является, тем не менее, основой для социальных установок и

ожиданий значительной части российской молодежи. Этим во многом вытесняется иденти-

фикация с субкультурными ценностями в западном смысле, поскольку такая идентификация

в российских социокультурных условиях противоречит реализации установок на мате-

риальное благополучие.

Третий фактор - аномия в российском обществе в дюркгеймовом смысле, т.е. утеря тех

нормативно-ценностных оснований, которые необходимы для  поддержания социальной

солидарности  и обеспечения приемлемой социальной идентичности. В молодежной среде

аномия ведет  к парадоксальному сочетанию  актуальных оценок и глубинных ценностных

предпочтений.

В плане актуальных оценок особенно значимо отношение  молодежи к органам госу-

дарственной власти и высшим должностным лицам. В  середине 90-х годов негативные

оценки повсеместно  преобладали, но и исследования последнего времени фиксируют отно-

сительно низкие показатели доверия молодежи к государственным структурам. Позитивный

сдвиг наметился  в отношении к Президенту России (по мониторингу ВЦИОМ, ноябрь

2001 г., В.В. Путин  вызывает доверие у 39,1% респондентов  в возрасте до 29 лет [10, с. 65]).

Но, во-первых, эта  тенденция слишком кратковременна, во-вторых, та или иная оценка

Президента не ведет автоматически к повышению  доверия к власти в целом или  ее отдель-

ным институтам. Важным итогом недоверия к власти является установка большинства

молодых россиян, что можно полагаться только на собственные  силы.

На фоне социальной аномии широчайшее распространение  приобретает преступность

среди российской молодежи. С 1990 г. по 2000 г. число лиц, совершивших преступления,

увеличилось почти  в два раза (с 897,3 тыс. до 1741,4 тыс. человек), а в возрастной группе 18—

24-летних в  2,5 раз (с 189,5 тыс. до 465,4 тыс.  человек). В 2000 г. к лицам, совершившим

преступления, были отнесены 932,8 тыс. молодых россиян (14-29 лет) - более половины

(53,6%) всех преступников [9, с. 273]. Что это означает для  современного состояния

молодежной среды  в России? Расчет показывает, что  число молодых россиян, хотя бы раз

совершивших преступление (по установленным фактам), в данный момент составляет

примерно 6 млн. человек, или одну пятую часть молодежи в возрасте 14-30 лет.

Эти обстоятельства имеют непосредственное отношение  к специфике молодежных суб-

культур в России. Если попытаться выявить черты, свойственные различным субкультур-

ным образованиям в молодежной среде, то (1 ) связь с субкультурами криминала окажется

одной из наиболее часто  представленных - наряду с (2) влиянием западной молодежной

моды, (3) феноменом романтической компенсации повседневной рутины, а также (

4) воспроизводством  некоторых черт  советского прошлого. Эти четыре характеристики

могут выступать  как основа типологизации молодежных субкультур в России, и в отборе

суб культурных феноменов для описания и анализа мы в основном ориентировались на них.

Криминализация  молодежных субкультур. Истоки этого процесса носят общесоциаль-

ный характер. Большое число молодых людей осуждены за преступления и отбывают

наказание в местах лишения свободы. Общее число  осужденных в возрасте до 30 лет в

период между 1990 и 2000 гг. составило 5576,3 тыс. человек [9, с. 274]. При суммировании

80

мы не учитывали  рецидивы, но все же ясны масштабы явления. Часть вернувшихся из мест

заключения активно  участвуют в формировании молодежных групп криминального

характера. В середине 90-х годов в России, по официальным  данным, насчитывалось более

5 тыс. таких  групп [11]. Подобного рода группировки,  а в еще большей мере носители  тю-

ремного опыта - важные каналы проникновения делинквентных субкультур в молодежную

среду, но все  же проблема этим не исчерпывается. Масштабы организованной преступности

в России таковы, что значительная часть молодежи оказывается прямо или косвенно свя-

занной с криминальными структурами, имеет контакты с ними в сферах бизнеса, политики,

развлечений и  т.д. Организованная преступность фактически составляет параллельную

реальность, и  принятые в ее среде социокультурные ориентиры приобретают ценностное

значение в  молодежной среде. Из этих ориентиров особое значение имеет культ физи-

ческой силы, ориентация на здоровый образ жизни как одну из высших жизненных

ценностей. В наших  исследованиях зафиксированы случаи, когда молодые люди добро-

вольно лечатся  от наркомании, мотивированные тем, что  это обязательное условие их

возвращения в  преступную группировку.

Сегодня криминализированы  многие молодежные сообщества, сформировавшиеся

вокруг спортивных комплексов и тренажерных залов, любительских объединений каратэ,

кикбоксинга, других видов единоборства, которые в определенных случаях используются

криминалом как  боевые отряды при "разборках", резерв охраны и телохранителей. В своем

большинстве такие  объединения имеют легальный  фасад спортивной организации, связь  с

криминалом может  быть не известна многим участникам. Субкультурными признаками

такого рода групп  становятся конкуренция накачанных мышц (искаженная форма

бодибилдинга), тренировочный  костюм как наиболее приемлемая в любых ситуациях

одежда, довольно часто - золотые перстни и другие знаки принадлежности к иерархии

преступного мира.

Нередко солидарность криминальной молодежной группы укрепляется  совместными

действиями по "оздоровлению" общества. В последнее  время здесь активно проявляют  себя

экстремистские  праворадикальные группы с более  высоким уровнем организации  и

субкультурной определенности (скинхеды, баркашевцы). Осенью 2001 г. особенно большую

тревогу общества вызвали погромы в Москве торговцев  с Кавказа, где ударной силой  стали

подростки (возможно, футбольные фанаты, но источник событий  находится в право-

экстремистской  части политического спектра  и в уголовном мире).

В настоящее время  все больше криминализация молодежных сообществ осуществляется

структурами организованной преступности на планомерной основе - как подготовка своего

кадрового резерва. Летом 2001 г., например, действовали десятки  палаточных лагерей для

подростков, созданные преступными группировками в разных регионах России под видом

легальных форм юношеского отдыха. Известны факты, когда преступные группировки с

той же целью берут  шефство над детскими домами.

Влияние западных молодежных субкультурных феноменов. По этому признаку охаракте-

ризовать российские молодежные субкультуры здесь сложно не столько из-за изобилия

быстро возникающих  и исчезающих форм, сколько из-за того, что в российской среде

некоторые из них  являются простым заимствованием, в  то время как другие могут отра-

жать скорее сходство мотивов действий. В самом деле, российские скинхеды, возникшие как

оформленное движение в начале 90-х годов XX века (всплеск  их численности относят к

периоду после  событий сентября-октября 1993 г.), хотя по форме близки к западным

аналогам, но порождены прежде всего внутренними проблемами страны. (Рассмотрение

скинхедов в рамках субкультурной проблематики упростило бы задачу анализа. Они

должны изучаться  в более широком социальном контексте  как одна из угроз безопасности

России, что выходит  за пределы данной статьи). В общем, существуют разные дистанции

российских субкультурных феноменов от западных образцов. Рассматриваемые ниже

субкультурные формы показывают эту разницу: от фактически "наших" футбольных

болельщиков, где  западное влияние не обозначается большинством участников, до рейве-

ров и хип-хоп культуры, где "нашего" (российского) довольно мало.

Футбольные  болельщики. Близкую к криминальным субкультурам группу составляют

фанаты (фаны) футбольных команд. Сообщества футбольных фанатов - одна из наиболее

распространенных  форм субкультурной молодежной активности в современной России,

имеющая давнее происхождение. Многие формы поддержки команд своими болельщиками

сложились еще  в 30-е годы, когда футбол был любительским в полном смысле слова и

футболисты работали в трудовых коллективах (иначе говоря, в среде своих болельщиков).

81

Позже, по мере профессионализации футбола в России, возникла современная  практика

организованных  выездов фанатов для поддержки  команды на играх в других городах.

Специфика этой субкультурной формы состоит в ситуативности идентификации, что тре-

бует от участников минимума усилий и не затрагивает глубоко образ жизни. Опрошенные

нами в мае 2000 г. фанаты футбольных команд (37 юношей-москвичей) не знали истории

этих спортивных коллективов, им достаточно было актуальных знаний о недавних и

предстоящих матчах. Разумеется, сама игра на футбольном поле их вдохновляет, но более

значимы (как можно  судить из интервью) моменты общей  эмоциональной разрядки, воз-

можности "оторваться", проявлять свои чувства в полной мере (орать, буянить). Порой их

действия, как  показали события 9 июня 2002 г. в Москве, носят прямо криминальный

характер.

Компенсаторное  назначение буйства на стадионе и  вандализма после матча очевидно. Но

субкультурный смысл футбольных фан-сообществ этим, разумеется, не исчерпывается.

Молодые болельщики получают возможность в кругу  своих сверстников моделировать свое

поведение как  групповое и в то же время не испытывающее давление основных социально-

контрольных инстанций (родители, школа и т.п.).

Футбольные фанаты - сложное по организации сообщество. В среде фанатов москов-

ского "Спартака" выделяются, в частности, такие группы, как "Ред-уайт хулигане", "Гладиа-

торы", "Восточный  фронт", "Северный фронт" и др. Группировка, удерживающая контроль

над всем сообществом, - "Правые". В нее входят в основном молодые люди, отслужившие в

армии. "Правые" выезжают на все матчи команды, их основная функция - заводить стадион,

организовывать  реакцию болельщиков ("волну" и  т.д.), но также и командовать "военными

действиями" - битвами с болельщиками враждебных команд и милицией. Выезды в другие

города очень  часто связаны с драками - нередко  уже на вокзальной площади. В целом  хули-

ганствующая масса молодых людей хорошо управляема вожаками (предводителями) из

"Правых".

В обозначениях "своих" также прослеживается иерархическая организационная струк-

тура. Основное средство отличия - шарф ("розетка", "роза"). Обычный шарф выдержан в

цветах футбольной команды (у спартаковских фанов - сочетание белого и красного) и

может иметь различные  надписи (у спартаковских болельщиков, например: "Let's go Spartak

Moscow"). Варианты "хулиганского" шарфа содержат оскорбление противника и вызов

(например, спартаковский  ромб, перекрещенный шпагами, внизу  надпись: "Смерть врагам!"

и изображение  непристойного жеста). Те, кто участвовал в более чем 10 выездах на матчи

команды в другие города, вправе носить особый - с индивидуальным номером - шарф,

который изготовляется по заказу в Великобритании. Иметь такой шарф - значит, отно-

ситься к элите (группе "Правых"). Потеря номерного шарфа (обычно в драке, стычке с

милицией) влечет за собой потерю права принадлежать к элитной группировке, вернуться  в

которую возможно после получения выполненного на заказ нового шарфа.

В рамках фановского движения сочетаются разные установки и стили жизни. Группа

спартаковских болельщиков "Гладиаторы" руководствуются  философией "чистого образа

жизни". Физически  хорошо развитые (ценности и практика бодибилдинга), ее участники из-

бегают драк, но защищают "маленьких" - самую юную часть фанатов, новичков. В то же

время среди фанатов  выделяется группа, которую "свои" презрительно называют "Колдырь

бой-фронт", - 17-18-летние и старше болельщики-алкоголики ("колдырь" на сленге - пьяни-

ца, пьет что попало).

В известном смысле сообщества футбольных фанатов восполняют недостатки социаль-

ного опыта межгруппового взаимодействия, включая и опыт масштабного противостояния.

В последнее время  такие сообщества при разных командах все активнее заключают

договоры о "ненападении" и совместных действиях против других сообществ (у спартаков-

ских, например, - договор с болельщиками за "коней" - ЦСКА, дружба с малочисленными

сообществами "торпедонов" - болельщиков команды "Торпедо", "паровозиками" - болель-

щиками команды "Локомотив", но враждебные отношения с болельщиками команды "мусо-

ров" - московского "Динамо"). Некоторые стороны общественного движения институцио-

нализируются, и, в частности, в официальных фан-клубах при спортивных обществах фаны

могут получать именные  карточки для покупки билетов  на матчи своей команды со

скидкой.

Экологисты. В целом экологическое сознание российской молодежи - и после Чернобы-

ля - не настолько  развито, чтобы реализовываться  в особых жизненных стилях на ориги-

нальной философской основе. Даже среди студенческой молодежи (наиболее культурной и

82

информированной в молодежной среде), по данным наших  исследований, испытывают

опасение относительно загрязнения окружающей среды, экологической  катастрофы менее

четверти опрошенных (19,7%; исследование МГСА "Молодежь-2002", N = 718). Экологически

ориентированные группы немногочисленны и в известной  мере являются подражанием

формам молодежной активности Запада. Акции российского "Гринписа", например, в

большей мере демонстративны, чем эффективны.

Некоторые молодежные объединения в своих официальных  материалах демонстрируют

четкую ориентацию на экологическую проблематику, но в действительности не она состав-

ляет основу группообразования. В подобных случаях очевидно использование популярных

субкультурных образов для имиджа организованных структур. Но здесь есть и другая

сторона: стихийным  группам, основанным на каком-либо общем  интересе, не слишком

принимаемом в  обществе, удобнее организовываться при официальных структурах и  под-

держивать их в той мере, в какой это не мешает реализовывать особое видение мира и

соответствующие социальные практики. В ином случае существование некоторых из таких

любительских  объединений было бы почти невозможным  из-за материальных трудностей и

правовых препятствий.

Байкеры versus мотоциклисты. Иногда спонтанные формы субкультурной активности

соотносят с некоторыми привычными западными стилями по ошибке, в одно целое соеди-

няются разные по природе явления. Такова ситуация в отношении байкерства. В России

есть некоторое  число байкерских группировок в привычном для Запада смысле. По своему

происхождению они - слепок с западных байкеров, но социальная подоплека здесь иная. В

России подражать  западным байкерам могут преимущественно состоятельные люди. Имея

особые мотоциклы (в России - недоступные по цене даже для "среднего класса") и другие

культовые знаки  байкерства, российские байкеры чаще всего лишь потребители опреде-

ленного культурного  ассортимента. По экспертным оценкам, большинство из них не спо-

собны исправить даже простые поломки в мотоцикле, по любому поводу обращаются на

станции технического обслуживания.

Иной характер носит связанный с мотоциклом стиль жизни, который начинает распро-

страняться в России. Молодые люди, придерживающиеся его, не имеют какой-либо идейной

платформы, идентификация  происходит в рамках небольших сообществ, у которых нет

знаковой системы  и даже самоназвания (пример из наших  интервью с 19-летним участником

одного из сообществ  мотоциклистов: "Как вы сами себя называете?" - "Никак. Мото-

циклистами - как еще?" - "Не байкерами?" - "Нет! Только не байкерами!"). Характерно,

что одна из черт самоидентификации участников движения - подчеркивание своего отличия

от байкеров ("они - тупые__________, пьянь"). На основе интервью с рядом юношей, участвовавших в

июне 2000 г. в ежегодном  мотофестивале в Малоярославце (город в Калужской области, в