Особенности современного нравственного сознания

Содержание

Введение

В последнее время общество все чаще задумывается над проблемой морали и нравственности – связанные с этой проблемой вопросы звучат на телевидении, в прессе, в литературе. Достигнув впечатляющих высот в научно-технической сфере, человечество оказалось перед угрозой духовного оскудевания и потери гуманистической составляющей своего развития. Отсюда происходит страх перед недавно появившимися в нашей жизни проблемами – от СПИДа до виртуальной реальности, от наркотиков до детского эгоизма – корень которых, в общем-то, лежит в общем падении нравственности человечества.

Мораль Современного общества — это мораль, основанная на разуме. Такая мораль эффективнее морали на основе эмоций: эмоции работают автоматически, тогда как разум позволяет действовать более тонко в зависимости от ситуации (при условии, разумеется, что разум наличествует). Точно также как человеческое поведение на основе эмоциональной нравственности эффективнее животного поведения на основе врожденных инстинктов.

1. ПРОБЛЕМА МОРАЛИ

2. Понятие морали и ее особенности

Из такого понимания морали вытекает ряд ее особенностей как действенного фактора жизнедеятельности человека и общества. Во первых, она выступает как практическое, деятельное сознание. В морали идеальное и реальное совпадают, образуют неразрывное целое. Мораль есть идеальное, но такое идеальное, которое вместе с тем есть реальное начало сознательной жизни человека. Эту мысль Л.Н. Толстой выразил следующим образом. Подобно тому, как нельзя двигаться без того, чтобы это движение не было движением в определенном направлении, нельзя жить без того, чтобы жизнь не имела какого-либо смысла. Смысл жизни, совпадающий с самим сознанием жизни, и есть мораль.

Нравственные утверждения необходимо воспринимать в их обязывающем значении. Конечно, морали не существует вне того, что человек говорит, но еще меньше она сводится к этому. Когда кто-то говорит “не лжесвидетельствуй”, а сам лжесвидетельствует, то он говорит не о том, о чем он говорит. Это так же невозможно и нелепо, как если бы человек загреб голыми руками горящие угли, хорошо зная, чем ему такое действие грозит, утверждение “не лжесвидетельствуй” в этом случае имеет превращенную форму, за ним скрыто что-то другое. Нравственные утверждения можно считать нравственными и принимать в их прямом значении только тогда, когда тот, кто формулирует эти утверждения, формулирует их для того, чтобы примерить на самом себе. Истинность морали совпадает с ее действенностью. Мораль - такая игра, в которой человек ставит на кон самого себя. Обыденное сознание формулирует эту же мысль, когда оно отождествляет моральную цель со святым, священным. Святое не допускает попрания и, как частный случай этого, оно не допускает суесловия. От святого человек не может отказаться без того, чтобы он не отказался от самого себя. По поводу святого нельзя просто умствовать, острить и т.д.; слова, в которые облекается святое, высекаются в сердце.

Во-вторых, мораль не замкнута на какую-то особую сферу или особый аспект человеческой и общественной жизни - скажем, на трудовые отношения, на сексуальные отношения, на пограничные жизненные ситуации и т.д. Она охватывает все многообразие человеческого бытия. Мораль вездесуща, повсюду - имеет право голоса везде и всюду, где человек действует как человек, как свободное разумное существо.

В-третьих, будучи предельным основанием человеческого бытия, мораль существует не как состояние, а как вектор сознательной жизни. Она обретает реальность как долженствование. Долженствование нельзя противопоставлять бытию. Оно есть особая - сугубо человеческая - форма бытия. В долженствовании фиксируется не тот момент, что мораль никогда не может осуществиться. В нем фиксируется непрерывность усилий по ее осуществлению. Долженствование и есть специфический способ существования морали. Оно означает необходимость постоянного морального бодрствования. Иначе говоря, мораль потому существует в форме долженствования, что ни в какой другой форме не может обрести реальность та цель, на которую нацелена мораль.

В-четвертых, мораль не может уместиться в каком бы то ни было содержательно конкретном, позитивном требовании, она не может уместиться также в их совокупности, сколь бы полной эта совокупность ни была. Поскольку мораль рассматривает жизнь человека как конечного существа в перспективе бесконечного совершенства, поскольку, далее, сама эта перспектива также является бесконечной (ибо на какой бы ступени лестницы, ведущей в бесконечность, человек ни находился, расстояние от этой ступени до бесконечности будет бесконечным), то ее опробования могут лишь фиксировать несовершенство человека. Поэтому моральные требования в собственном смысле как требования, претендующие на абсолютность, безусловность, могут быть только негативными. Они суть запреты. Состоявшаяся мораль, пусть даже в форме требований, есть логическое противоречие, наподобие сосчитанной бесконечности. Отождествить мораль с позитивным требованием - все равно, что назвать число, которым завершается бесконечный ряд.

2. оСОБЕННОСТИ СОВРЕМЕННОГО НРАВСТВЕННОГО СОЗНАНИЯ

1. Нравственные принципы и их проблемы

Конкретные нравственные принципы не имеют абсолютного значения, исходя из которого, мы могли бы судить всех и вся. В силу конечности человеческого духа эти принципы всегда ограничены, особенно тогда, когда они определяют достижимую цель нравственной деятельности. Роняет ли это их ценность для нас, да и в глазах Бога? Никоим образом, потому что без нравственных принципов, без ясной цели нравственной деятельности мы перестаем быть людьми, изменяем самим себе и своей богоподобной сущности.

А во-вторых, если конкретные цели нравственной деятельности не имеют того абсолютного значения, которое имеет самое различие добра и зла, то эти цели вовсе не должны быть тождественными дли всех людей. Люди не только фактически имеют различные нравственные идеалы, если брать их в конкретном, а не отвлеченном виде, но так и должно быть по существу дела.

Основным вопросом этики является вопрос о конечной цели нравственной деятельности, или вопрос: "в чём состоит высшее благо?", поскольку понятия “высшего блага” (summum bonum) и верховной, или конечной цели являются, по существу, синонимами.

Рассматривая различные этические учения, можно определить, что их наиболее распространенный недостаток - уклонение от конкретизации верховной цели; поэтому они, в сущности, ни к чему не обязывают своих сторонников, хотя и снабжают их возвышенно звучащими фразами.

Такова, например, этика Канта с её совершенно формальным требованием: "поступай так, чтобы ты всегда относился к человеку и в своём лице, и в лице всякого другого так же, как к цели, и никогда не относился бы к нему только как к средству".

Стоит внимательно вчитаться в эти знаменитые слова, чтобы увидеть, что здесь ничего не сказано о главном - о том, как именно надо поступать и к чему конкретно надо стремиться. Ведь если человек есть цель нравственной деятельности, то требование Канта звучит, фактически, так: относись к цели, как к цели. А это, мягко говоря, не слишком содержательный совет.

Конечно, только человек как свободно-разумное существо "может быть субъектом нравственного действия. Но следует ли отсюда, что только оно составляет и цель этого действия?". Куда более естественно видеть в человеке именно средство осуществления нравственного закона, и это отнюдь не роняет достоинства человека, потому что без его сознательного волевого усилия никакая нравственность невозможна. Понятие человека "указывают лишь область господства нравственных интересов, но не верховную их цель".

Немногим лучше обстоит дело с формулировкой верховной цели у философов после Канта. Фихте – старший перенёс центр тяжести с человека на его свободу, и в том же ключе Гегель определил цель исторического развития, как "прогресс в сознании свободы". Но и эти формулировки, при несомненно содержащейся в них доле истины, в сущности, бесплодны и вращаются в порочном круге. Действительно, "свобода есть самоопределение духа", но задача нравственной философии как раз и заключается в том, чтобы раскрыть, "к чему же самоопределяется осознавший свою свободу дух". Сказать же, что свобода нужна человеку ради неё самой - значит утверждать "деятельность ради деятельности", то есть, по существу, бесцельную деятельность.

Впрочем, Гегель, в отличие от своих предшественников, понял, что нравственный закон "наполняется содержанием из объективной действительности, данной не в само заключённом и отрешённом от мира субъекте, а в объемлющем его действительном союзе с другими субъектами - в семье, в гражданском обществе, в государстве".

Но довести это понимание до содержательной концепции высшего блага Гегель не сумел - во многом из-за своего крайнего универсализма, связанного со слиянием духа человеческого и Духа Божьего в едином "мировом духе".

Итогом явилось "отождествление высшей цели с целью мировой", а такое отождествление "неминуемо убивает нравственную оценку". Действительно, "основою всякой нравственности служит стремление к добру и уклонение от зла. Следовательно, как бы человек не определял добро и зло, безусловная противоположность этих понятий есть первая посылка нравственного учения, и всякое учение, которое снимает эту противоположность, тем самым отрицает и нравственные цели". Но так называемый "мировой процесс" совершается с участием всех факторов, как тех, которые человек считает добром, так и тех, в которых он видит зло. А тогда остается только сделать вывод, что "все в этом развитии, как добро, так и зло, ведет к благу", и, следовательно, различие добра и зла не имеет принципиального значения.

Итогом является нравственный индифферентизм, а то и прямая "софистика в пользу зла", характерная далеко не для одного Гегеля.

Совершенно ясно, что эти замечания направлены против весьма распространенного типа мировоззрения, связанного с претензией на знание "замыслов Бога" о цели мирового развития, о характере "богоугодного мирового порядка" и т.п. Такой тип мировоззрения весьма ярко обрисован в Ветхом Завете и бесповоротно осуждён в Новом, что не мешает попыткам выдавать его за "христианское понимание истории" - со стороны римских пап, американских президентов, да и иных "православных" идеологов. 

Философское осмысление нравственной деятельности человека должно начаться с исследования понятия "верховной цели" и определения её несомненных признаков. И, прежде всего, надо ответить на вопрос: возможна ли такая цель вообще? Ведь каждый человек преследует весьма различные цели - и по сравнению с другими людьми, и даже по сравнению с самим собой, в различных жизненных ситуациях.

Не имеем ли мы здесь некий хаос, приговор которому вынесен в рассуждениях ветхозаветного "Экклезиаста" о тщетности всего земного или в аналогичных, пусть метафизически и более тонких, размышлениях основателя буддизма? Существует устойчивая тенденция выдавать эти рассуждения пресыщенных земными благами владык за нечто близкое к христианству, забывая, что Основатель последнего прожил земную жизнь простого человека - и благословил эту жизнь, во всех се естественных проявлениях. Впрочем, нелишне отметить еще раз - христианство даёт земной жизни человека именно религиозную санкцию, а не религиозную регламентацию, освящает эту жизнь, но не сливается с нею. И такая санкция была бы невозможна, если бы в хаосе человеческих стремлений отсутствовало их основное нравственное ядро.

Осмысленный и притом нравственный характер человеческой деятельности проявляется, прежде всего, в том, что вся эта деятельность определяется и регулируется специфическим актом предпочтения одних целей по отношению к другим. Заметим, что в отличие от близкой по смыслу категории "выбора" категория "предпочтения" ясно указывает на неравноценность целей, на их различное достоинство ("честь"). Поэтому предпочтение не может быть произвольным и немотивированным, оно должно иметь основание, определяющее преимущество одних целей перед другими. Но здесь учение о нравственности сталкивается с первым "подводным камнем".

А именно, очень велик соблазн считать, что одни цели являются "сами по себе хорошими, а другие сами по себе дурными, независимо от их отношения к прочим целям". На этом камне постоянно разбивались и т.н. "материальные" системы этики, стремившиеся указать конкретное содержание понятий добра и зла; именно по причине явной условности этих противопоставлений расцвёл т.н. "формализм" в этике, избегающий конкретизации высшего блага, содержательной формулировки нравственного императива.

Бесплодным разногласиям о "хороших" и "дурных" целях необходимо положить конец, то есть "признать, что все цели сами по себе "хороши" и, однако, "не все равно хороши, но одни имеют преимущество перед другими".

2. Нравственность Современного общества

 Нравственность  Современного общества основана  на простых принципах:

1) Разрешено  все, что не нарушает непосредственно прав других людей;

2) Права всех  людей равны.

Поскольку главный лозунг Современного общества — «максимум счастья для максимального числа людей», то моральные нормы не должны быть препятствием для реализации желаний того или иного человека — даже если кому-то эти желания не нравятся. Но только до тех пор, пока они не наносят ущерба другим людям.

Необходимо заметить, что из этих двух принципов проистекает третий: «Будь энергичен, добивайся успеха своими силами». Ведь каждый человек стремится к личному успеху, а наибольшая свобода дает максимум возможностей для этого.

Очевидно, что из этих принципов следует и необходимость порядочности. Например, обман другого человека — это, как правило, причинение ему ущерба, а значит осуждается Современной нравственностью.

Если человек расхаживает голым по улице или занимается сексом в общественном месте, то, с точки зрения современности, он аморален. А с точки зрения завтрашнего дня, аморален тот, кто пристает к нему с требованием «вести себя прилично». Голый человек непосредственно не покушается ни на чьи интересы, он просто идет по своим делам, то есть он в своем праве. Вот если бы он насильно раздевал других, то непосредственно покушался бы на их интересы. А то, что вам неприятно видеть голого человека на улице — это проблема ваших комплексов, боритесь с ними. Он же не приказывает вам раздеться, почему же вы к нему пристаете с требованием одеться?

Нельзя непосредственно покушаться на чужое: жизнь, здоровье, имущество, свободу — вот минимум требований.

Живи, как знаешь, и не суйся в чужую жизнь, если не просят — вот главное правило морали завтрашнего дня. Его можно еще сформулировать так: «Нельзя решать за других. Решай за себя». Это во многом работает в самых прогрессивных странах уже сейчас. Где-то это правило крайнего индивидуализма работает больше (Нидерланды, Дания, Швеция), где-то меньше. В продвинутых странах разрешены «аморальные» браки между гомосексуалистами, легализованы проституция, курение марихуаны и пр. Там человек имеет право распоряжаться собственной жизнью, как ему заблагорассудится. В этом же направлении развивается и юриспруденция. Законы дрейфуют в направлении, который указывает тезис «нет пострадавших — нет преступления».

 «А если человек идет голым по улице, нарушая общественную мораль, он непосредственно воздействует на мои глаза, а мне это не нравится!»

Не суйтесь в чужую личную жизнь, даже если она вам активно не нравится. И не делайте другим того, чего не желаете себе. А если вы вдруг захотите сделать что-то такое, что, по вашему мнению, улучшит жизнь человека, сначала узнайте у него, совпадают ли ваши мнения о жизни и ее улучшениях. И никогда не апеллируйте в своих рассуждениях к морали: представления о морали у каждого свои.

Например, если общество признает гомосексуальную семью нормальной, то часть людей, которые ныне скрывают свою сексуальную ориентацию и имеют гетеросексуальные семьи, перестанут это делать, что может отрицательно повлиять на рождаемость. Если мы перестанем осуждать употребление наркотиков, то количество наркоманов может увеличиться за счет тех, кто ныне избегает наркотиков из страха наказания. И т.д.

Свобода людей самостоятельно выбирать себе сексуальных партнеров, создавать и расторгать браки также может приводить к негативным последствиям, например, рост независимости женщины отрицательно сказывается на рождаемости.

Концепция Современного общества исходит из того, что в подобных вопросах нужно не допускать несправедливости и дискриминации. Например, если мы хотим бороться с низкой рождаемостью, то порицанию и наказанию должны подвергаться все бездетные люди, а не только гомосексуалисты…

Свобода слова приводит к тому, что начинает публиковаться порнография и сцены жестокости. Многие люди считают, что это, в свою очередь, отрицательно влияет на семейные ценности и поощряет к насилию. С другой стороны, по словам основателя организации Internet Freedom Криса Эванса, «60 лет исследований влияния СМИ на общество не обнаружили связи между жестокими изображениями и жестокими действиями». В 1969 году Дания отменила все ограничения на порнографию, и количество преступлений на сексуальной почве сразу пошло вниз. Так, с 1965 по 1982 год число таких преступлений в отношении детей сократилось с 30 на 100 тысяч жителей до 5 на 100 тысяч. Аналогичная ситуация наблюдается и в том, что касается изнасилований.

Есть основания полагать, что дедовщина в армии в гораздо большей степени воспитывает в человеке привычку к насилию, чем самые кровавые кинобоевики.

Изменение моральных норм интерпретируется некоторыми людьми как «разложение» и «загнивание», которое приведет к «краху нашей цивилизации». Исторический опыт показывает, что крах ожидает как раз тех, кто застыл на месте и не меняется.

3. Баланс позитива и негатива

Следует ли бороться с негативными явлениями путем введения запретов и применения насилия в случае их нарушения? Как показывает исторический опыт, бороться с объективными закономерностями развития общества бессмысленно. Как правило, негативные и позитивные результаты развития взаимосвязаны и невозможно бороться с негативом без разрушения позитива. Поэтому в тех случаях, когда такая борьба оказывается успешной, общество платит за это отставанием в развитии — причем негативные тенденции просто переносятся на будущее.

Более конструктивным представляется иной подход. Необходимо без эмоций изучить закономерности общественных изменений и понять, к каким положительным и отрицательным последствиям они ведут. После чего общество должно предпринять действия, направленные на усиление положительных сторон имеющихся тенденций и ослабление отрицательных.

Увеличение свободы всегда приводит к тому, что некоторые люди употребляют ее себе во вред. Например, возможность приобретать водку ведет к появлению алкоголиков, свобода выбирать образ жизни приводит к появлению бомжей, сексуальная свобода увеличивает число заболевших венерическими болезнями. Поэтому более свободные общества всегда обвиняются в «загнивании», «нравственном разложении» и т.п. Однако большинство людей достаточно рациональны и употребляют свободу себе во благо. В результате общество становится более эффективным, развивается быстрее.

Когда говорят о «здоровье» и «нездоровье» общества, то забывают о том, что состояние общества не может быть описано в терминах здоров/нездоров/третьего не дано. Несвободные общества гораздо более «здоровы» в смысле отсутствия маргиналов (к примеру, в фашистской Германии даже душевнобольных уничтожили). Но они гораздо менее здоровы в смысле отсутствия людей, нацеленных на развитие. Поэтому несвободные, чрезмерно зарегулированные общества (в т.ч. зарегулированные слишком жесткими моральными нормами) неизбежно проигрывают. Да и запреты, как правило, не слишком эффективны — сухой закон, к примеру, не столько борется с алкоголизмом, сколько порождает мафию. Наилучший выбор — максимум свободы при жестком подавлении агрессивных маргиналов (в т.ч. уничтожении преступников).

Современная нравственность пробивает себе дорогу и в России. Новое поколение значительно индивидуалистичнее и свободнее. От предпринимателей приходилось слышать, что нанимать молодежь на работу выгодно — молодые честнее, энергичнее и реже воруют. В то же время, в переходный период наблюдаются кризисные явления, в т.ч. и в сфере нравственности. Так было, например, при переходе от аграрного к индустриальному обществу, в частности, Англия начала-середины XIX века испытывала серьезный кризис, сопровождавшийся ростом алкоголизма, распадом семей, беспризорностью и т.д.

Следует упомянуть об одном распространенном мифе. Древний Рим рухнул не в результате «нравственного разложения», а потому что перестал развиваться. Главное преимущество Рима заключалось в наличии правового государства и эффективного гражданского общества. С переходом от республики к имперской диктатуре эти общественные институты были постепенно подорваны, развитие прекратилось, и в результате Рим превратился в типичную нестабильную империю, не имеющую фундаментальных общественных преимуществ по сравнению с варварским окружением. С этого момента его гибель стала лишь вопросом времени.

Но общество ждет гибель и в том случае, если свобода перешагнет определенные рамки и у одних людей появится безнаказанная свобода причинять ущерб другим. Фактически это означает, что свобода одних урезается за счет увеличения прав других, т.е. свобода уничтожается. Именно поэтому мораль Современного общества заключается в полной свободе, за исключением права на причинение непосредственного ущерба другому человеку. Более того, Современное общество должно быть нетерпимым к любым попыткам причинять такой ущерб, т.е. ограничивать свободу кого-либо. В этом Современное общество должно быть бескомпромиссно и даже жестоко: как показывает опыт, основные проблемы наиболее Современных стран заключаются именно в чрезмерном гуманизме по отношению к нетерпимым и агрессивным людям.

4. О «моральном разложении»

Человек переходного периода (переход от индустриального общества — к постиндустриальному, Современному) неосознанно испытывает чувство вины из-за продолжающегося действия традиционных моральных установок. Религиозные деятели все еще обладают высоким моральным авторитетом и они осуждают Современное общество (например, новый Папа Римский Бенедикт XVI заявил, что «современная формирующаяся культура противостоит не только христианству, но вере в Бога вообще, всем традиционным религиям»; аналогичные заявления делают православные иерархи и исламские авторитеты).

Отсюда и все разговоры о якобы имеющейся «гнилости» и «разложении», хотя в действительности безнравственности стало гораздо меньше (более того, носителями наивысшей формы безнравственности — насилия и агрессивности — являются как раз люди традиционных культур, особенно фундаменталисты).

Религиозные деятели, осуждая нравственность Современного общества, обычно рассуждают так: отход от религиозной нравственности приводит к отмене нравственных установок вообще, в результате чего люди начнут воровать, убивать и т.д. Они не хотят замечать, что нравственность Современных людей движется в прямо противоположном направлении: в сторону осуждения насилия и агрессии в любой форме (и, к примеру, в сторону осуждения воровства, ведь Современные люди — это, как правило, зажиточный средний класс).

Как показывают исследования, наименьшая степень как религиозности, так и преступности наблюдается среди высокообразованных людей. Т.е. отход от традиционной нравственности вовсе не приводит к падению нравственности вообще. Но для традиционного, малообразованного человека рассуждения религиозных деятелей полностью оправданы. Для этих людей нужна «наказывающая дубинка» в виде ада; впрочем, зато они легко идут на насилие «во имя Бога».

Господствующая в переходном обществе мораль некомфортна для человека, потому что она противоречива, а значит не дает ему силы. Она пытается совместить несовместимое: либеральное право человека на выбор и традиционные корни, которые такое право отрицали. Решая это противоречие, одни уходят в фундаментализм, другие бросаются в эгоистическую «жизнь ради развлечений». И то, и другое не способствует развитию и, следовательно, бесперспективно.

Поэтому нужна непротиворечивая мораль, следование которой обеспечивает успех как отдельному человеку, так и всему обществу.

5. «Заповеди» Современного общества

Нравственные ценности Современного общества заметно отличаются от традиционных. Например, из 10 библейских заповедей не работают пять: три, посвященные Богу (т.к. вступают в противоречие со свободой совести), о субботе (противоречие со свободой распоряжаться своим временем), и «не прелюбодействуй» (противоречие со свободой личной жизни). И наоборот, некоторые необходимые заповеди в религии отсутствуют. Аналогичная картина не только с Библией, но и с установками других религий.

У Современного общества есть свои важнейшие ценности, которые в традиционных обществах были далеко не на первом месте (и даже рассматривались как отрицательные):

- «не  ленись, будь энергичен, всегда стремись  к большему»;

- «саморазвивайся, учись, становись умнее — тем самым ты содействуешь прогрессу человечества»;

- «добивайся  личного успеха, достигай богатства, живи в достатке — тем самым  ты содействуешь процветанию  и развитию общества»;

- «не  доставляй другим неудобств, не  лезь в чужую жизнь, уважай  личность другого и частную  собственность».

Основной акцент делается на саморазвитии, что приводит, с одной стороны, к достижению личных целей (например, карьерному росту), а с другой стороны, — к «непотребительскому» отношению к другим людям (т.к. главный ресурс — свои способности — за счет других увеличить невозможно).

Разумеется, сохраняются (а точнее — усиливаются) все классические нравственные императивы: «не убивай», «не воруй», «не лги», «сочувствуй и помогай другим людям». И эти базовые установки уже не будут нарушаться во имя Бога, чем грешат большинство религий (особенно по отношению к «иноверцам»).

Причем в наибольшей степени усилится самая проблемная заповедь — «не лги» — что радикально повысит уровень доверия в обществе, а значит и эффективность общественных механизмов, включая уничтожение коррупции. Ведь человек, который постоянно развивает себя, всегда уверен в собственных силах и ему незачем лгать. Ложь ему не выгодна — она может подорвать его репутацию профессионала. Более того, ложь не нужна, потому что многие вещи перестают быть «стыдными» и их не нужно скрывать. Кроме того, установка на саморазвитие означает, что свой главный ресурс человек видит внутри себя и ему незачем эксплуатировать других.