Реферат: Отечественная
культура 14-15 веков
Содержание:
Введение.
1. Архитектура.
2. Изобразительное
искусство.
3. Декоративно –
прикладное искусство.
Заключение
Список использованной
литературы
Введение.
Тема «Отечественная
культура XIV-XV веков» прежде всего
очень интересна тем, что именно
к периоду XIV-XV века относится
формирование русской национальной
культуры. Национальные элементы
отдельных культур, возникнув
почти одновременно по всей
Европе, в России получают реальную
опору в организации собственного
национального Русского государства.
Национальное
своеобразие своеобразие русской
культуры XIV-XV веков выражено особенно
отчетливо. На всей территории
государства происходят однородные
явления, вызванные возрождением
Руси и усилением культурного
общения стран.
Многие черты
этого предвозрожденческого движения
сказались на
Руси с большей
силою, чем где бы то ни
было. Русская культура XIV-XV веков
несет в себе, с одной стороны
черты уравновешенной, уверенной
в себе древней культуры, опирающейся
на сложную культуру древнего Киева
и старого города Владимира, а с другой
поражает гибким подчинением насущным
задачам своего времени.
1. Архитектура
После монголо-татарского
нашествия долгое время летописи
упоминают лишь о строительстве
недошедших до нас деревянных
сооружений. С конца
XIII в. в избежавшей
разорения Северо-западной Руси
возрождается и каменное зодчество,
прежде всего военное. Возводятся
каменные городские укрепления
Новгорода и Пскова, крепости
на приречных мысах (Копорье)
или на островах, порой с дополнительной
стеной у въезда, образующей вместе
с основной защитный коридор
– «захаб» (Изборск, Порхов). С
середины XIV в. стены усиливаются
могучими башнями, в начале
над воротами, а затем и по
всему периметру укреплений, получающих
в XV веке планировку, близкую к
регулярной. Неровная кладка из
грубо отесанного известняка
и валунов наделяло сооружение
живописью и усиливало их пластическую
выразительность. Такой же была
кладка стен небольших однокупольных
четырехстолпных храмов конца
XIII – 1-й половины XIV вв., которым
обмазка фасадов придавала монолитный
облик. Храмы строились на средства
бояр, богатых купцов. Становясь
архитектурными доминантами отдельных
районов города, они обогащали
его силуэт и создавали постепенный
переход представительного каменного
кремля к нерегулярной деревянной
жилой застройке, следующей естественному
рельефу. В ней преобладали
1-2 этажные дома на подклетах,
иногда трехчастные, с сенями
посередине.[1]
В Новгороде
развивалось его прежняя планировка,
прибавилось улиц, ведущих к Волхову.
Каменные стены Детинца и Окольного
города, а так же церкви построенные
на средства отдельных бояр, купцов,
и групп горожан, изменили облик
Новгорода. В XIII-XIV вв. зодчие переходят
в завершениях фасадов церквей
от полукружий-«закомар» к более
динамичным фронтонам –
«щипцам» или
чаще к трехлопастным кривым,
отвечавшим форме сводов, более
низких над углами храма. Величественны
и нарядны храмы 2-й половины
XIV в. – поры расцвета новгородской
республики, - полнее отражавшее
мировоззрение и вкусы горожан.
Стройные, удлиненных пропорций,
с покрытием на восемь скатов
по трехлопастным кривым, которое
позднее часто переделывалось
на пощипцовое, они совмещают
живописность и пластическое
богатство архитектурного декора
(уступчатые лопатки на фасадах,
декоративные аркады на апсидах,
узорная кирпичная кладка, рельефные
«бровки» над окнами, стрельчатые
завершения перспективных порталов)
с тектонической ясностью и
компактностью устремленной вверх
композиции.
Широкая расстановка
столбов внутри делала просторнее
интерьеры. В XV в. Новгородских
храмах появляются паперти, крыльца,
кладовые в подцерковье. С XIV-XV
вв. в Новгороде появляются каменные
жилые дома с подклетками и
крыльцами. Одностолпная «Грановитая
палата» двора архиепископа Евфимия,
построенные при участии западных
мастеров, имеет готические нервюрные
своды. В других палатах стены
членились лопатками и горизонтальными
поясками, что перешло в монастырские
трапезные XVI в.
В Пскове, ставшем
в 1348 г. независимым от Новгорода,
главный,
Троицкий собор
имел, судя по рисунку XVII в., закомары,
расположенные на разных уровнях,
три притвора и декоративные
детали, близкие новгородским. Поставленный
в кремле (Кром) на высоком мысу
при слиянии
Псковы и Великой,
собор господствовал над городом,
который рос к югу, образуя
новые, огражденные каменными
стенами части, прорезанные улицами,
ведущими к кремлю.
В дальнейшем
псковичи разрабатывали тип четырехстолпной
трехапсидной приходской церкви
с позакомарным, а позднее и
восьмискатным пощипцовым покрытием.
Галереи, приделы, крыльца с
толстыми круглыми столбами и
звонницы придавали этим, словно
вылепленным от руки приземистым
постройкам, возводившимся вне кремля,
особую живописность. В псковских
церквях XVI в. барабан с куполом
опирался на пересекающиеся цилиндрические
своды или на ступенчато расположенные
арки. В Пскове, как и в Новгороде
улицы, имели бревенчатые мостовые
и были так же застроены
деревянными домами.
С началом возрождения
Москвы в ней в 1320-1330-х гг.
Появляются первые белокаменные
храмы. Не сохранившийся Успенский
собор и собор
Спаса на Бору
с поясами резного орнамента
на фасадах восходили по типу
к четырехстолпным с тремя
апсидами владимирским храмом
домонгольской поры.
Во второй половине
XIV в. строятся первые каменные
стены Кремля на треугольном
в плане холме при впадении
Неглинной в Москву-реку.
На востоке
от Кремля расстилался посад
с параллельной Москве-реке главной
улицей. Схожие по плану с более
ранними, храмы конца XIV – начала
XV вв. благодаря применению дополнительных
кокошников в основании барабана,
приподнятого на подпружных арках,
получили ярусную композицию верхов.
Это придавало зданиям живописный и праздничный
характер, усиливавшийся килевидными
очертаниями закомар и верхов порталов,
резными поясками и тонкими полуколонками
на фасадах. В соборе московского
Андроникова монастыря
угловые части основного объема
сильно понижены, а композиция
верха особенно динамична. В
бесстолпных церквах московской
школы XIV- начала XV вв. каждый фасад
иногда увенчивался тремя кокошниками.
В формировании к концу XV в.
централизованного государства
выдвинуло задачу широко развернуть
строительство крепостных сооружений
в городах и монастырях, а в
его столице – Москве –
возводить храмы и дворцы, отвечающие
ее значению. Для этого были
приглашены в столицу зодчие
и каменщики из других русских
городов, итальянские архитекторы
и инженеры по фортификации. Основным
строительным материалом стал
кирпич.
Московский Кремль,
вмещавший резиденции великого
князя, митрополита, соборы, боярские
дворы, монастыри, был во второй
половине XV в. расширен до нынешних
размеров, а посад охватил его
с трех сторон и был прорезан
радиальными улицами. На востоке
от Кремля возникла Красная
площадь, часть посада была
окружена в 1530-х гг. каменной
стеной, а затем каменная стена
Белого города и деревоземляная
стена Земляного города окружили
столицу двумя кольцами, что и
определило радиально - кольцевую
планировку Москвы. Монастыри-крепости,
защищавшие подступы к городу
и созвучные Кремлю по своему
силуэту, со временем стали
композиционными центрами окраин
Москвы.
Радиальные улицы
с бревенчатыми мостовыми вели
к центру через увенчанные
башнями ворота Земляного и
Белого городов. Жилая застройка
городских улиц состояла в
основном из деревянных домов,
имевших два – три этажа
на подклетах, отдельные крыши
над каждой частью дома, средние
сени и крыльцо.[2] Кремли других
городов, как и в Москве, следовали
в своих планах рельефу местности,
а на ровных местах имели
правильные прямоугольные планы.
Крепостные стены стали выше
и толще. Навесные бойницы и
зубцы в виде ласточкина хвоста
примененные итальянскими архитекторами
в Московском Кремле, появились
и в кремлях Новгорода,
Нижнего Новгорода,
Тулы и др. Позднее башни стали
декорироваться лопатками и горизонтальными
тягами, а бойницы – наличниками.
Свободнее от новых влияний
были крепости дальних Кирилло-Белозерского
и
Соловецкого монастырей,
с мощными стенами и башнями,
сложенными из крупных валунов
и почти лишенными украшений.
Сохранившаяся
часть великокняжеского кремлевского
дворца в Москве с огромным
одностолпным залом наделена
чертами западной архитектуры
(граненый руст, парные
окна, ренессансный карниз), но вся
композиция дворца, слагавшаяся
из отдельных зданий с переходами
и крыльцами, близка к композиции
деревянных хором.
В архитектуре
Успенского собора Московского
Кремля, который было предложено
строить наподобие одноименного
собора XII в. во Владимире, традиции
владимиро-суздальского зодчества
подверглись существенному переосмыслению.
Величественный пятикупольный храм
с редкими щелевидными окнами,
прорезанными в могучих барабанах
и в глади стен, опоясанных
аркатурным фризом, мощнее по
пропорциям и монументальнее
своего прототипа. Впечатляющим
контрастом несколько суровым
фасадам собора служит интерьер
с шестью равномерно расставленными
высокими тонкими столбами, придающими
ему вид парадного зала. Храм-колокольня
Ивана
Великого, господствовавший
не только не только над
Кремлем, но и над всей Москвой,
стал традиционным образцом для
подобных высотных доминант и
в других русских городах. Попытка
перенести в русский храм мотивы
раннего венецианского Возрождения
привела к несоответствию ярусных
членений фасада. В других храмах
второй половины XV-XVI в. встречаются
свойственные Московской архитектуре
XIV-XV вв. ярусы килевидных закомар,
но их ритм менее динамичен,
а размеренные членения фасадов,
украшенных аркатурными фризами
узорной кладкой с терракотовыми
деталями, делают храмы нарядно-величавыми.
Терракотовые детали встречаются
в Белозерье и
Верхнем Поволжье,
например, в дворцовой палате
в Угличе, где венчающие щипцы
над гладкими стенами заполнены
узорной кирпичной кладкой с
терракотовыми вставками.
От XIV-XVI вв. сохранилось
несколько деревянных церквей.
Более ранние
– «клетские»,
напоминающие избу с двухскатной
крышей и пристройками.
Церкви XVI в. –
высокие, восьмигранные, крыты
шатром, а пристройки с двух
или с четырех сторон имеют
криволинейные кры-ши – «бочки».
Их стройные пропорции, контрасты
фигурных «бочек» и строгого
шатра, суровых рубленых стен
и резьбы галереи и крылец,
их неразрывная связь с окружающим
пейзажем – свидетельства высокого
мастерства народных мастеров
– «древоделей», работавших артелями.
Рост Русского
государства и национального
самосознания после свержения
татарского ига отразился в
каменных храмах-памятниках XVI в.
Являя собой
высокое достижение московского
зодчества, эти величественные
постройки, посвященные важным
событиям, как бы соединяли в
себе динамичность деревянных
шатровых церквей и ярусных
завершений храмов XIV
– XV вв. с монументальностью
соборов XVI в. В каменных церквах-башнях
ведущими стали формы, присущие
камню, - ярусы закомар и кокошники
вокруг прорезанного окнами шатра.
Иногда и шатер заменялся барабаном
с куполом или же башни с
куполами окружали центральную,
крытую шатром башню.
Преобладание
вертикалей наделяло ликующей
динамичностью устремленную в
высь композицию храма, как
бы вырастающего из окружающего
его открытых
«гульбищ», а
нарядный декор придавал сооружению
праздничную торжественность
В храмах конца
XV и XVI вв. применение так называемого
крестчатого свода, опиравшегося
на стены, избавляло интерьер
от опорных столбов и позволяло
разнообразить фасады, которые получали
то трехлопастное, то имитирующее
закомары завершение, то увенчивались
ярусами кокошников.
Наряду с этим
продолжали строить четырехстолпные
пятикупольные храмы, иногда с
галереями и приделами. Каменные
одностолпные трапезные и жилые
монастырские постройки XVI в. имеют
гладкие стены, увенчанные простым
карнизом или пояском узорной
кладки. В жилой архитектуре господствовало
дерево, из которого строились
и дома в 1-2 этажа, и боярские
и епископские дворцы, состоявшие
из связанных переходами многосрубных
групп на подклетах.
В XVI в. переход
к товарному хозяйству, развитие
внутренней и внешней торговли,
усиление центральной власти
и расширение границ страны
привели к росту старых городов
и возникновению новых на юге
и востоке, к постройке гостиных
дворов и административных зданий,
каменных жилых домов бояр
и купцов. Развитие старых городов
шло в рамках уже сложившейся
планировки, а в новых городах-крепостях
пытались внести регулярность
в планировку улиц и форму
кварталов. В связи с развитием
артиллерии, города окружались земляными
валами с бастионами. На юге
и в
Сибири строились
и деревянные стены с земляной
засыпкой, имевшие башни с навесным
боем и низкими шатровыми крышами.
Каменные стены среднерусских
монастырей в то же время
теряли свои старые оборонительные
устройства, становились более нарядными.
Планы монастырей стали регулярнее.
Укрупнение масштабов
Москвы вызвало надстройку ряда
кремлевских сооружений. При этом
больше думали выразительности
силуэта и нарядности убранства,
чем об улучшении оборонительных
качеств укреплений. Сложный силуэт
и богатую белокаменную резьбу
карнизов, крылец и фигурных наличников
получил теремной дворец, построенный
в Кремле. Возрастает число каменных
жилых зданий. B XVI в. они обычно
строились по трехчастной схеме
(с сенями посередине), имели подсобные
помещения в нижнем этаже и
наружное крыльцо. Третий этаж
в деревянных зданиях часто
был каркасным, а в каменных
– с деревянным потолком вместо
сводов. Порой верхние этажи каменных
домов были деревянными. В Пскове
дома XVI в. почти лишены декоративного
убранства, и лишь в редких
случаях окна обрамлялись наличниками.
Среднерусские кирпичные дома, часто
асимметричные, с разными по
высоте и форме крышами, имели
карнизы, междуэтажные пояса,
рельефные наличники окон из
профильного кирпича и украшались
раскраской и изразцовыми вставками.
Иногда применялась крестообразная
схема плана, соединение под
прямым углом трехчастных зданий,
внутренние лестницы вместо наружных.
Дворцы в XVI
в. эволюционировали от живописной
разбросанности к компактности
и симметрии. Это видно из
сравнения деревянного дворца
в селе Коломенском с Лефортовским
дворцом в Москве. Дворцы церковных
владык включали церковь, а
иногда, состоя из ряда зданий,
окружались стеной с башнями
и имели вид кремля или монастыря.
Монастырские
кельи часто состояли из трехчастных
секций, образующих длинные корпуса.
Административные здания XVI в. походили
на жилые дома.
Гостиный двор
в Архангельске, имевший 2-этажные
корпуса с жильем наверху и
складами внизу, был в то
же время и крепостью с башнями,
господствовавшей над окружающей
застройкой. Расширение культурных
связей
России с Западом
содействовало появлению на фасадах
домов и дворцов ордерных форм
и поливных изразцов, в распространении
которых известную роль сыграли
белорусские керамисты, работавшие
у патриарха Никона на постройке
Ново-Иерусалимского монастыря в
Истре. Убранству патриаршего
собора стали подражать и даже
стремились превзойти его нарядностью.
В конце XVI в. ордерные формы
выполнялись в белом камне.
В церквах на
протяжении XVI в. происходила та
же эволюция от сложных и
асимметричных композиций к ясным
и уравновешенным, от живописного
кирпичного «узорочья» фасадов
к четко размещенному на них
ордерному убранству. Для второй
половины XVI в. типичны бесстолпные
с сомкнутым сводом «узорочные»
церкви с трапезной, приделами
и колокольней. Они имеют пять
глав, главки над приделами, шатры
над крыльцами и колокольней,
ярусы кокошников и навеянные
жилой архитектурой карнизы, наличники,
филированные пояски. Своим дробным
декором, живописным силуэтом
и сложностью объема эти церкви
напоминают многосрубные богатые
хоромы, отражая проникновение в
церковное зодчество светского
начала и утрачивая монументальную
ясность композиции.
2. Живопись
В первые десятилетия
после монголо-татарского нашествия
возрождается живопись. В иконах
и в миниатюрах рукописей Новгорода
уже со 2-ой половины XIII в. определяются
чисто местные черты, сложившиеся
здесь в росписях XII в.: ясный образ
не осложненный аллегориями, несколько
элементарный крупный рисунок,
декоративная яркость цвета. На
исполненной
Алексой Петровым
храмовой иконе церкви Николы
на Липне Николай чудотворец
представлен как внимательный
наставник и помощник людям.
Округлые линии,
нарядная орнаментация отразили
воздействие декоративных тенденций
народного творчества.[3]
В городах Северо-восточной
Руси, уцелевших от нашествия
живопись долгое время развивалась
на домонгольской основе. Художественные
мастерские были сосредоточены
на архиерейских и княжеских
дворах, и их произведения имеют
церковный, либо кастовый княжеский
характер.
Ростовские иконы
XIII-XIV вв. характеризуются просвечивающимися
красками, нежным и теплым колоритом.
Большой популярностью пользовались
житийные иконы, в которых ярко
выражено литературное повествовательно
начало. С Ярославлем связано
несколько выдающихся икон и
лицевых рукописей XIII-XIV вв. Торжественной
красотой выделяется икона «Борис
и
Глеб», но место
ее написание точно не установлено.
В 70-80-х годах
XIII в. возникла тверская школа
живописи. Росписи
Спасо-Преображенского
собора в Твери, исполненные
местными мастерами, были первой
попыткой обращения к монументальной
живописи после татарского нашествия.
Для не очень высоких по
качеству тверских икон и рукописей
характерны белесые высветления
и декоративные сочетания белого,
красного, голубого. Несколько позже
тверской возникла московская
школа, ранние памятники которой
свидетельствуют о тесных ее
связях с
Ростовом и
Ярославлем.
В XIV в. с
началом широкого строительства
каменных храмов возрождается
фресковая живопись. Фрески собора
Снетогорского монастыря близ
Пскова по стилю еще близки
к росписям Новгорода типа
нередицких.
Новгородские
росписи 2-й половины XIV в. более
свободны по характеру.
Одни из них
исполнены выходцами из Византии:
фрески церквей Спаса на
Ильине улице
и Успения на Волотовом поле.
Другие написаны южными славянами:
фрески церквей Спаса на Ковалеве
и Рождества на кладбище и
церкви Михаила Архангела Сковородского
монастыря.
Наиболее впечатляющи
фрески церкви Спаса на Ильине
улице, исполненные
Феофаном Греком,
а так же фрески Волотова, поразительные
по одухотворенной патетике образов
и артистизму. Росписи Феофана
по их суровой выразительности,
исключительной свободе композиции
и письма не имеют себе равных
не только на Руси, но и в
Византии. Хорошо сохранились фрески
угловой камеры на хорах: образы,
воплощающие аскетические идеалы,
отличаются психологической напряженностью,
техника письма – динамикой
и оригинальностью приемов, колорит
предельной сдержанностью. Божество
и святые предстают у Феофана
в виде грозной силы, предназначенной
управлять человеком и напоминать
ему о подвигах во имя высшей
идеи. Их темные лики с бегло
положенными белыми бликами, по
контрасту с которыми приобретают
особую звучность разбеленные
желтые, малиновые, синие тона
одежд, оказывают на зрителя
непосредственное и глубокое
воздействие.
Фрески церкви
Федора Стратилата стилистически
близки к росписям Спаса на
Ильине улице.
Возможно, что в их исполнении
участвовали русские мастера,
учившиеся у греков.
Фреска повлияла
и на стиль новгородских икон
XIV в., сделавшийся более свободным
и живописным. Произведения Псковских
иконописцев XIV в. выделяются смелой
цветовой лепкой и необычным
колоритом, основанным на сочетании
оранжево-красных, зеленых, коричневых
и желтых тонов.
Сумрачная выразительность
образов святых не псковских
иконах обнаруживает их известную
близость к работам Феофана
Грека.
На севере в
XIV в. сложилась вологодская школа
живописи. Ее известный представитель
– иконописец Дионисий Глушицкий.
В вологодских иконах преобладают
темные, несколько приглушенные
тона. Стойкие на севере архаические
традиции делают иконы северного
письма XIV-XV вв. нередко похожими
по стилю на памятники более
раннего периода.
Расцвет новгородской
живописи произошел в XV в. На
новгородских иконах – специфический
подбор святых: Илья, Василий, Флор
и Лавр,
Параскева Пятница,
Анастасия, Никола, Георгий. Они
ассоциировались в народном сознании
с силами природы и были
призваны охранять человека, его
дом и хозяйство. Иконография
обнаруживает следы воздействия
языческих пережитков, фольклора,
местных исторических событий,
быта.
Необычайная активность
и известный демократизм общественной
жизни
Новгорода способствовали
сложению в местной живописи
особого идеала человека –
решительного, энергичного, сильного.
Новгородским иконам свойственны
уверенный жестковатый рисунок,
симметрические композиции, яркие
холодные тона.
С конца XIV –
начала XV вв. усиливается художественная
роль Москвы.
Здесь работали
Феофан Грек, Прохор с Городца,
Андрей Рублев, Даниил
Черный. В иконостасе
Благовещенского собора Московского
Кремля, Феофан немного увеличил
размеры икон Христа, богоматери
и святых и достиг четкой
выразительности силуэта («деисусный
чин»). Этот чин имел большое
значение для последующего развития
русского высокого иконостаса.
Созданная Феофаном
в Москве школа стимулировала
развитие местных мастеров, выработавших,
однако, отличный от феофановского
стиль. В 1408 году Андрей Рублев
и Даниил Черный исполнили
новую роспись Успенского собора
во Владимире. Эти фрески в
традиционных иконографических
образах раскрывают глубокий
духовный мир и мысли современников.
Просветленные благожелательные
лица апостолов, ведущих за
собой народ, мягкие гармоничные
тона живописи пронизаны чувством
умиротворения. Написанные несколько
позже Рублевым иконы звенигородского
чина – чисто русская интерпретация
темы деисуса. Образ благословляющего
Христа полон внутренней силы
и мудрого спокойствия. Рублев
обладал редким даром воплощать
в искусстве светлые стороны
жизни и душевного состояния
человека. В его работах не
смену внутреннему смятению аскетической
отрешенности образов Феофана
приходят красота душевного равновесия
и сила осознанной нравственной
правоты. [4]
Произведения
Рублева, являясь вершиной московской
школы живописи, выражают идеи
более широкого, общенационального
характера. В замечательной иконе
«Троица», написанной для собора
Троице-Сергиева монастыря, Рублев
создал образы, далеко перерастающие
узкие рамки разработанного им
богословского сюжета, воплотив
идеи любви и духовного единства.
Фигуры ангелов, сидящих, склонив
головы друг к другу в безмолвной
беседе, образуют круг – символ
вечности, а плавные, гармоничные
линии навевают настроение светлой
сосредоточенной задумчивости. Нежные,
тонко согласованные тона, среди
которых преобладают золотистый
и звонкий голубой, внутренняя
свобода точно найденной композиции
с ее выразительным ритмом
находятся в тесной взаимосвязи
с глубоко человечным замыслом
этого гениального произведения.[5]
В последней
трети XV в. начинает свою художественную
деятельность
Дионисий. В иконах
и фресках Дионисия и его
школы, создававшихся в период
образования русского централизованного
государства во главе с
Москвой, возрастают
известное единообразие приемов,
внимание мастеров к художественной
форме, черты праздничности и
декоративности. Тонкий рисунок
и изысканный колорит икон
Дионисия, с сильно вытянутыми
грациозными фигурами, полны нарядной
торжественности. Но в психологическом
плане его образы уступают
Рублевским. Созданные
Дионисием и
его сыновьями Феодосием и
Владимиром росписи собора
Ферапонтова монастыря
близ Кириллова отмечены особой
мягкостью колорита, красотой подчиненных
плоскости стены композиций с
как бы скользящими изящными
фигурами. Многочисленные работы
Дионисия и художников его
школы вызвали повсеместные раздражения
им. В конце XV в. московские
художники выезжают в Новгород,
Псков, на Север, в города
Поволжья, а лучшие мастера этих
художественных центров выезжают
для работы в Москву, где они
знакомятся с творческими приемами
столичных живописцев. Московское
искусство постепенно нивелирует
местные школы и подчиняет
их общему образцу.
В XVI в. укрепление
государства и церкви сопровождалось
теоретической разработкой вопросов
о царской власти, об отношении
к ней церкви, о роли искусства
в богослужении, о способах воплощения
церковных сюжетов.