Отечественная культура 14-15 веков

Реферат: Отечественная  культура 14-15 веков 

 Содержание: 

 Введение. 

1. Архитектура. 

2. Изобразительное  искусство. 

3. Декоративно –  прикладное искусство. 

 Заключение 

 Список использованной  литературы 

 Введение. 

 Тема «Отечественная  культура XIV-XV веков» прежде всего  очень интересна тем, что именно  к периоду XIV-XV века относится  формирование русской национальной  культуры. Национальные элементы  отдельных культур, возникнув  почти одновременно по всей  Европе, в России получают реальную  опору в организации собственного  национального Русского государства. 

 Национальное  своеобразие своеобразие русской  культуры XIV-XV веков выражено особенно  отчетливо. На всей территории  государства происходят однородные  явления, вызванные возрождением  Руси и усилением культурного  общения стран. 

 Многие черты  этого предвозрожденческого движения  сказались на 

 Руси с большей  силою, чем где бы то ни  было. Русская культура XIV-XV веков  несет в себе, с одной стороны  черты уравновешенной, уверенной  в себе древней культуры, опирающейся  на сложную культуру древнего Киева и старого города Владимира, а с другой поражает гибким подчинением насущным задачам своего времени. 

1. Архитектура 

 После монголо-татарского  нашествия долгое время летописи  упоминают лишь о строительстве  недошедших до нас деревянных  сооружений. С конца 

XIII в. в избежавшей  разорения Северо-западной Руси  возрождается и каменное зодчество,  прежде всего военное. Возводятся  каменные городские укрепления  Новгорода и Пскова, крепости  на приречных мысах (Копорье)  или на островах, порой с дополнительной  стеной у въезда, образующей вместе  с основной защитный коридор  – «захаб» (Изборск, Порхов). С  середины XIV в. стены усиливаются  могучими башнями, в начале  над воротами, а затем и по  всему периметру укреплений, получающих  в XV веке планировку, близкую к  регулярной. Неровная кладка из  грубо отесанного известняка  и валунов наделяло сооружение  живописью и усиливало их пластическую  выразительность. Такой же была  кладка стен небольших однокупольных  четырехстолпных храмов конца  XIII – 1-й половины XIV вв., которым  обмазка фасадов придавала монолитный  облик. Храмы строились на средства  бояр, богатых купцов. Становясь  архитектурными доминантами отдельных  районов города, они обогащали  его силуэт и создавали постепенный  переход представительного каменного  кремля к нерегулярной деревянной  жилой застройке, следующей естественному  рельефу. В ней преобладали  1-2 этажные дома на подклетах,  иногда трехчастные, с сенями  посередине.[1] 

 В Новгороде  развивалось его прежняя планировка, прибавилось улиц, ведущих к Волхову.  Каменные стены Детинца и Окольного  города, а так же церкви построенные  на средства отдельных бояр, купцов, и групп горожан, изменили облик  Новгорода. В XIII-XIV вв. зодчие переходят  в завершениях фасадов церквей  от полукружий-«закомар» к более  динамичным фронтонам – 

 «щипцам» или  чаще к трехлопастным кривым, отвечавшим форме сводов, более  низких над углами храма. Величественны  и нарядны храмы 2-й половины XIV в. – поры расцвета новгородской  республики, - полнее отражавшее  мировоззрение и вкусы горожан.  Стройные, удлиненных пропорций,  с покрытием на восемь скатов  по трехлопастным кривым, которое  позднее часто переделывалось  на пощипцовое, они совмещают  живописность и пластическое  богатство архитектурного декора (уступчатые лопатки на фасадах,  декоративные аркады на апсидах,  узорная кирпичная кладка, рельефные  «бровки» над окнами, стрельчатые  завершения перспективных порталов) с тектонической ясностью и  компактностью устремленной вверх  композиции. 

 Широкая расстановка  столбов внутри делала просторнее  интерьеры. В XV в. Новгородских  храмах появляются паперти, крыльца,  кладовые в подцерковье. С XIV-XV вв. в Новгороде появляются каменные  жилые дома с подклетками и  крыльцами. Одностолпная «Грановитая  палата» двора архиепископа Евфимия,  построенные при участии западных  мастеров, имеет готические нервюрные  своды. В других палатах стены  членились лопатками и горизонтальными  поясками, что перешло в монастырские  трапезные XVI в. 

 В Пскове, ставшем  в 1348 г. независимым от Новгорода,  главный, 

 Троицкий собор  имел, судя по рисунку XVII в., закомары, расположенные на разных уровнях,  три притвора и декоративные  детали, близкие новгородским. Поставленный  в кремле (Кром) на высоком мысу  при слиянии 

 Псковы и Великой,  собор господствовал над городом,  который рос к югу, образуя  новые, огражденные каменными  стенами части, прорезанные улицами,  ведущими к кремлю. 

 В дальнейшем  псковичи разрабатывали тип четырехстолпной  трехапсидной приходской церкви  с позакомарным, а позднее и  восьмискатным пощипцовым покрытием.  Галереи, приделы, крыльца с  толстыми круглыми столбами и  звонницы придавали этим, словно  вылепленным от руки приземистым  постройкам, возводившимся вне кремля, особую живописность. В псковских  церквях XVI в. барабан с куполом  опирался на пересекающиеся цилиндрические  своды или на ступенчато расположенные  арки. В Пскове, как и в Новгороде  улицы, имели бревенчатые мостовые  и были так же застроены  деревянными домами. 

 С началом возрождения  Москвы в ней в 1320-1330-х гг. Появляются первые белокаменные  храмы. Не сохранившийся Успенский  собор и собор 

 Спаса на Бору  с поясами резного орнамента  на фасадах восходили по типу  к четырехстолпным с тремя  апсидами владимирским храмом  домонгольской поры. 

 Во второй половине XIV в. строятся первые каменные  стены Кремля на треугольном  в плане холме при впадении  Неглинной в Москву-реку. 

 На востоке  от Кремля расстилался посад  с параллельной Москве-реке главной  улицей. Схожие по плану с более  ранними, храмы конца XIV – начала XV вв. благодаря применению дополнительных  кокошников в основании барабана, приподнятого на подпружных арках,  получили ярусную композицию верхов. Это придавало зданиям живописный и праздничный характер, усиливавшийся килевидными очертаниями закомар и верхов порталов, резными поясками и тонкими полуколонками на фасадах. В соборе московского 

 Андроникова монастыря  угловые части основного объема  сильно понижены, а композиция  верха особенно динамична. В  бесстолпных церквах московской  школы XIV- начала XV вв. каждый фасад  иногда увенчивался тремя кокошниками.  В формировании к концу XV в.  централизованного государства  выдвинуло задачу широко развернуть  строительство крепостных сооружений  в городах и монастырях, а в  его столице – Москве –  возводить храмы и дворцы, отвечающие  ее значению. Для этого были  приглашены в столицу зодчие  и каменщики из других русских  городов, итальянские архитекторы  и инженеры по фортификации. Основным  строительным материалом стал  кирпич. 

 Московский Кремль, вмещавший резиденции великого  князя, митрополита, соборы, боярские  дворы, монастыри, был во второй  половине XV в. расширен до нынешних  размеров, а посад охватил его  с трех сторон и был прорезан  радиальными улицами. На востоке  от Кремля возникла Красная  площадь, часть посада была  окружена в 1530-х гг. каменной  стеной, а затем каменная стена  Белого города и деревоземляная  стена Земляного города окружили  столицу двумя кольцами, что и  определило радиально - кольцевую  планировку Москвы. Монастыри-крепости, защищавшие подступы к городу  и созвучные Кремлю по своему  силуэту, со временем стали  композиционными центрами окраин  Москвы. 

 Радиальные улицы  с бревенчатыми мостовыми вели  к центру через увенчанные  башнями ворота Земляного и  Белого городов. Жилая застройка  городских улиц состояла в  основном из деревянных домов,  имевших два – три этажа  на подклетах, отдельные крыши  над каждой частью дома, средние  сени и крыльцо.[2] Кремли других  городов, как и в Москве, следовали  в своих планах рельефу местности,  а на ровных местах имели  правильные прямоугольные планы.  Крепостные стены стали выше  и толще. Навесные бойницы и  зубцы в виде ласточкина хвоста  примененные итальянскими архитекторами  в Московском Кремле, появились  и в кремлях Новгорода, 

 Нижнего Новгорода,  Тулы и др. Позднее башни стали  декорироваться лопатками и горизонтальными  тягами, а бойницы – наличниками.  Свободнее от новых влияний  были крепости дальних Кирилло-Белозерского  и 

 Соловецкого монастырей, с мощными стенами и башнями,  сложенными из крупных валунов  и почти лишенными украшений. 

 Сохранившаяся  часть великокняжеского кремлевского  дворца в Москве с огромным  одностолпным залом наделена  чертами западной архитектуры 

(граненый руст, парные  окна, ренессансный карниз), но вся  композиция дворца, слагавшаяся  из отдельных зданий с переходами  и крыльцами, близка к композиции  деревянных хором. 

 В архитектуре  Успенского собора Московского  Кремля, который было предложено  строить наподобие одноименного  собора XII в. во Владимире, традиции  владимиро-суздальского зодчества  подверглись существенному переосмыслению. Величественный пятикупольный храм  с редкими щелевидными окнами, прорезанными в могучих барабанах  и в глади стен, опоясанных  аркатурным фризом, мощнее по  пропорциям и монументальнее  своего прототипа. Впечатляющим  контрастом несколько суровым  фасадам собора служит интерьер  с шестью равномерно расставленными  высокими тонкими столбами, придающими  ему вид парадного зала. Храм-колокольня  Ивана 

 Великого, господствовавший  не только не только над  Кремлем, но и над всей Москвой,  стал традиционным образцом для  подобных высотных доминант и  в других русских городах. Попытка  перенести в русский храм мотивы  раннего венецианского Возрождения  привела к несоответствию ярусных  членений фасада. В других храмах  второй половины XV-XVI в. встречаются  свойственные Московской архитектуре  XIV-XV вв. ярусы килевидных закомар,  но их ритм менее динамичен,  а размеренные членения фасадов,  украшенных аркатурными фризами  узорной кладкой с терракотовыми  деталями, делают храмы нарядно-величавыми. Терракотовые детали встречаются  в Белозерье и 

 Верхнем Поволжье, например, в дворцовой палате  в Угличе, где венчающие щипцы  над гладкими стенами заполнены  узорной кирпичной кладкой с  терракотовыми вставками. 

 От XIV-XVI вв. сохранилось  несколько деревянных церквей.  Более ранние 

 – «клетские», напоминающие избу с двухскатной  крышей и пристройками. 

 Церкви XVI в. –  высокие, восьмигранные, крыты  шатром, а пристройки с двух  или с четырех сторон имеют  криволинейные кры-ши – «бочки».  Их стройные пропорции, контрасты  фигурных «бочек» и строгого  шатра, суровых рубленых стен  и резьбы галереи и крылец, их неразрывная связь с окружающим  пейзажем – свидетельства высокого  мастерства народных мастеров  – «древоделей», работавших артелями. 

 Рост Русского  государства и национального  самосознания после свержения  татарского ига отразился в  каменных храмах-памятниках XVI в. 

 Являя собой  высокое достижение московского  зодчества, эти величественные  постройки, посвященные важным  событиям, как бы соединяли в  себе динамичность деревянных  шатровых церквей и ярусных  завершений храмов XIV 

 – XV вв. с монументальностью  соборов XVI в. В каменных церквах-башнях  ведущими стали формы, присущие  камню, - ярусы закомар и кокошники  вокруг прорезанного окнами шатра.  Иногда и шатер заменялся барабаном  с куполом или же башни с  куполами окружали центральную,  крытую шатром башню. 

 Преобладание  вертикалей наделяло ликующей  динамичностью устремленную в  высь композицию храма, как  бы вырастающего из окружающего  его открытых 

 «гульбищ», а  нарядный декор придавал сооружению  праздничную торжественность 

 В храмах конца  XV и XVI вв. применение так называемого  крестчатого свода, опиравшегося  на стены, избавляло интерьер  от опорных столбов и позволяло  разнообразить фасады, которые получали  то трехлопастное, то имитирующее  закомары завершение, то увенчивались  ярусами кокошников. 

 Наряду с этим  продолжали строить четырехстолпные  пятикупольные храмы, иногда с  галереями и приделами. Каменные  одностолпные трапезные и жилые  монастырские постройки XVI в. имеют  гладкие стены, увенчанные простым  карнизом или пояском узорной  кладки. В жилой архитектуре господствовало  дерево, из которого строились  и дома в 1-2 этажа, и боярские  и епископские дворцы, состоявшие  из связанных переходами многосрубных  групп на подклетах. 

 В XVI в. переход  к товарному хозяйству, развитие  внутренней и внешней торговли, усиление центральной власти  и расширение границ страны  привели к росту старых городов  и возникновению новых на юге  и востоке, к постройке гостиных  дворов и административных зданий, каменных жилых домов бояр  и купцов. Развитие старых городов  шло в рамках уже сложившейся  планировки, а в новых городах-крепостях  пытались внести регулярность  в планировку улиц и форму  кварталов. В связи с развитием  артиллерии, города окружались земляными  валами с бастионами. На юге  и в 

 Сибири строились  и деревянные стены с земляной  засыпкой, имевшие башни с навесным  боем и низкими шатровыми крышами.  Каменные стены среднерусских  монастырей в то же время  теряли свои старые оборонительные  устройства, становились более нарядными.  Планы монастырей стали регулярнее. 

 Укрупнение масштабов  Москвы вызвало надстройку ряда  кремлевских сооружений. При этом  больше думали выразительности  силуэта и нарядности убранства,  чем об улучшении оборонительных  качеств укреплений. Сложный силуэт  и богатую белокаменную резьбу  карнизов, крылец и фигурных наличников  получил теремной дворец, построенный  в Кремле. Возрастает число каменных  жилых зданий. B XVI в. они обычно  строились по трехчастной схеме  (с сенями посередине), имели подсобные  помещения в нижнем этаже и  наружное крыльцо. Третий этаж  в деревянных зданиях часто  был каркасным, а в каменных  – с деревянным потолком вместо  сводов. Порой верхние этажи каменных  домов были деревянными. В Пскове  дома XVI в. почти лишены декоративного  убранства, и лишь в редких  случаях окна обрамлялись наличниками.  Среднерусские кирпичные дома, часто  асимметричные, с разными по  высоте и форме крышами, имели  карнизы, междуэтажные пояса,  рельефные наличники окон из  профильного кирпича и украшались  раскраской и изразцовыми вставками.  Иногда применялась крестообразная  схема плана, соединение под  прямым углом трехчастных зданий, внутренние лестницы вместо наружных. 

 Дворцы в XVI в. эволюционировали от живописной  разбросанности к компактности  и симметрии. Это видно из  сравнения деревянного дворца  в селе Коломенском с Лефортовским  дворцом в Москве. Дворцы церковных  владык включали церковь, а  иногда, состоя из ряда зданий, окружались стеной с башнями  и имели вид кремля или монастыря. 

 Монастырские  кельи часто состояли из трехчастных  секций, образующих длинные корпуса.  Административные здания XVI в. походили  на жилые дома. 

 Гостиный двор  в Архангельске, имевший 2-этажные  корпуса с жильем наверху и  складами внизу, был в то  же время и крепостью с башнями,  господствовавшей над окружающей  застройкой. Расширение культурных  связей 

 России с Западом  содействовало появлению на фасадах  домов и дворцов ордерных форм  и поливных изразцов, в распространении  которых известную роль сыграли  белорусские керамисты, работавшие  у патриарха Никона на постройке  Ново-Иерусалимского монастыря в  Истре. Убранству патриаршего  собора стали подражать и даже  стремились превзойти его нарядностью.  В конце XVI в. ордерные формы  выполнялись в белом камне. 

 В церквах на  протяжении XVI в. происходила та  же эволюция от сложных и  асимметричных композиций к ясным  и уравновешенным, от живописного  кирпичного «узорочья» фасадов  к четко размещенному на них  ордерному убранству. Для второй  половины XVI в. типичны бесстолпные  с сомкнутым сводом «узорочные»  церкви с трапезной, приделами  и колокольней. Они имеют пять  глав, главки над приделами, шатры  над крыльцами и колокольней,  ярусы кокошников и навеянные  жилой архитектурой карнизы, наличники,  филированные пояски. Своим дробным  декором, живописным силуэтом  и сложностью объема эти церкви  напоминают многосрубные богатые  хоромы, отражая проникновение в  церковное зодчество светского  начала и утрачивая монументальную  ясность композиции. 

2. Живопись 

 В первые десятилетия  после монголо-татарского нашествия  возрождается живопись. В иконах  и в миниатюрах рукописей Новгорода  уже со 2-ой половины XIII в. определяются  чисто местные черты, сложившиеся  здесь в росписях XII в.: ясный образ  не осложненный аллегориями, несколько  элементарный крупный рисунок,  декоративная яркость цвета. На  исполненной 

 Алексой Петровым  храмовой иконе церкви Николы  на Липне Николай чудотворец  представлен как внимательный  наставник и помощник людям. 

 Округлые линии,  нарядная орнаментация отразили  воздействие декоративных тенденций  народного творчества.[3] 

 В городах Северо-восточной  Руси, уцелевших от нашествия  живопись долгое время развивалась  на домонгольской основе. Художественные  мастерские были сосредоточены  на архиерейских и княжеских  дворах, и их произведения имеют  церковный, либо кастовый княжеский  характер. 

 Ростовские иконы  XIII-XIV вв. характеризуются просвечивающимися  красками, нежным и теплым колоритом.  Большой популярностью пользовались  житийные иконы, в которых ярко  выражено литературное повествовательно  начало. С Ярославлем связано  несколько выдающихся икон и  лицевых рукописей XIII-XIV вв. Торжественной  красотой выделяется икона «Борис  и 

 Глеб», но место  ее написание точно не установлено. 

 В 70-80-х годах  XIII в. возникла тверская школа  живописи. Росписи 

 Спасо-Преображенского  собора в Твери, исполненные  местными мастерами, были первой  попыткой обращения к монументальной  живописи после татарского нашествия.  Для не очень высоких по  качеству тверских икон и рукописей  характерны белесые высветления  и декоративные сочетания белого, красного, голубого. Несколько позже  тверской возникла московская  школа, ранние памятники которой  свидетельствуют о тесных ее  связях с 

 Ростовом и  Ярославлем. 

 В XIV в. с  началом широкого строительства  каменных храмов возрождается  фресковая живопись. Фрески собора  Снетогорского монастыря близ  Пскова по стилю еще близки  к росписям Новгорода типа  нередицких. 

 Новгородские  росписи 2-й половины XIV в. более  свободны по характеру. 

 Одни из них  исполнены выходцами из Византии: фрески церквей Спаса на 

 Ильине улице  и Успения на Волотовом поле. Другие написаны южными славянами:  фрески церквей Спаса на Ковалеве  и Рождества на кладбище и  церкви Михаила Архангела Сковородского  монастыря. 

 Наиболее впечатляющи  фрески церкви Спаса на Ильине  улице, исполненные 

 Феофаном Греком, а так же фрески Волотова, поразительные  по одухотворенной патетике образов  и артистизму. Росписи Феофана  по их суровой выразительности,  исключительной свободе композиции  и письма не имеют себе равных  не только на Руси, но и в  Византии. Хорошо сохранились фрески  угловой камеры на хорах: образы, воплощающие аскетические идеалы, отличаются психологической напряженностью, техника письма – динамикой  и оригинальностью приемов, колорит  предельной сдержанностью. Божество  и святые предстают у Феофана  в виде грозной силы, предназначенной  управлять человеком и напоминать  ему о подвигах во имя высшей  идеи. Их темные лики с бегло  положенными белыми бликами, по  контрасту с которыми приобретают  особую звучность разбеленные  желтые, малиновые, синие тона  одежд, оказывают на зрителя  непосредственное и глубокое  воздействие. 

 Фрески церкви  Федора Стратилата стилистически  близки к росписям Спаса на 

 Ильине улице.  Возможно, что в их исполнении  участвовали русские мастера,  учившиеся у греков. 

 Фреска повлияла  и на стиль новгородских икон XIV в., сделавшийся более свободным  и живописным. Произведения Псковских  иконописцев XIV в. выделяются смелой  цветовой лепкой и необычным  колоритом, основанным на сочетании  оранжево-красных, зеленых, коричневых  и желтых тонов. 

 Сумрачная выразительность  образов святых не псковских  иконах обнаруживает их известную  близость к работам Феофана  Грека. 

 На севере в  XIV в. сложилась вологодская школа  живописи. Ее известный представитель  – иконописец Дионисий Глушицкий.  В вологодских иконах преобладают  темные, несколько приглушенные  тона. Стойкие на севере архаические  традиции делают иконы северного  письма XIV-XV вв. нередко похожими  по стилю на памятники более  раннего периода. 

 Расцвет новгородской  живописи произошел в XV в. На  новгородских иконах – специфический  подбор святых: Илья, Василий, Флор  и Лавр, 

 Параскева Пятница,  Анастасия, Никола, Георгий. Они  ассоциировались в народном сознании  с силами природы и были  призваны охранять человека, его  дом и хозяйство. Иконография  обнаруживает следы воздействия  языческих пережитков, фольклора,  местных исторических событий,  быта. 

 Необычайная активность  и известный демократизм общественной  жизни 

 Новгорода способствовали  сложению в местной живописи  особого идеала человека –  решительного, энергичного, сильного. Новгородским иконам свойственны  уверенный жестковатый рисунок,  симметрические композиции, яркие  холодные тона. 

 С конца XIV –  начала XV вв. усиливается художественная  роль Москвы. 

 Здесь работали  Феофан Грек, Прохор с Городца,  Андрей Рублев, Даниил 

 Черный. В иконостасе  Благовещенского собора Московского  Кремля, Феофан немного увеличил  размеры икон Христа, богоматери  и святых и достиг четкой  выразительности силуэта («деисусный  чин»). Этот чин имел большое  значение для последующего развития  русского высокого иконостаса. 

 Созданная Феофаном  в Москве школа стимулировала  развитие местных мастеров, выработавших, однако, отличный от феофановского  стиль. В 1408 году Андрей Рублев  и Даниил Черный исполнили  новую роспись Успенского собора  во Владимире. Эти фрески в  традиционных иконографических  образах раскрывают глубокий  духовный мир и мысли современников.  Просветленные благожелательные  лица апостолов, ведущих за  собой народ, мягкие гармоничные  тона живописи пронизаны чувством  умиротворения. Написанные несколько  позже Рублевым иконы звенигородского  чина – чисто русская интерпретация  темы деисуса. Образ благословляющего  Христа полон внутренней силы  и мудрого спокойствия. Рублев  обладал редким даром воплощать  в искусстве светлые стороны  жизни и душевного состояния  человека. В его работах не  смену внутреннему смятению аскетической  отрешенности образов Феофана  приходят красота душевного равновесия  и сила осознанной нравственной  правоты. [4] 

 Произведения  Рублева, являясь вершиной московской  школы живописи, выражают идеи  более широкого, общенационального  характера. В замечательной иконе  «Троица», написанной для собора  Троице-Сергиева монастыря, Рублев  создал образы, далеко перерастающие  узкие рамки разработанного им  богословского сюжета, воплотив  идеи любви и духовного единства. Фигуры ангелов, сидящих, склонив  головы друг к другу в безмолвной  беседе, образуют круг – символ  вечности, а плавные, гармоничные  линии навевают настроение светлой  сосредоточенной задумчивости. Нежные, тонко согласованные тона, среди  которых преобладают золотистый  и звонкий голубой, внутренняя  свобода точно найденной композиции  с ее выразительным ритмом  находятся в тесной взаимосвязи  с глубоко человечным замыслом  этого гениального произведения.[5] 

 В последней  трети XV в. начинает свою художественную  деятельность 

 Дионисий. В иконах  и фресках Дионисия и его  школы, создававшихся в период  образования русского централизованного  государства во главе с 

 Москвой, возрастают  известное единообразие приемов,  внимание мастеров к художественной  форме, черты праздничности и  декоративности. Тонкий рисунок  и изысканный колорит икон  Дионисия, с сильно вытянутыми  грациозными фигурами, полны нарядной  торжественности. Но в психологическом  плане его образы уступают  Рублевским. Созданные 

 Дионисием и  его сыновьями Феодосием и  Владимиром росписи собора 

 Ферапонтова монастыря  близ Кириллова отмечены особой  мягкостью колорита, красотой подчиненных  плоскости стены композиций с  как бы скользящими изящными  фигурами. Многочисленные работы  Дионисия и художников его  школы вызвали повсеместные раздражения  им. В конце XV в. московские  художники выезжают в Новгород, Псков, на Север, в города  Поволжья, а лучшие мастера этих  художественных центров выезжают  для работы в Москву, где они  знакомятся с творческими приемами  столичных живописцев. Московское  искусство постепенно нивелирует  местные школы и подчиняет  их общему образцу. 

 В XVI в. укрепление  государства и церкви сопровождалось  теоретической разработкой вопросов  о царской власти, об отношении  к ней церкви, о роли искусства  в богослужении, о способах воплощения  церковных сюжетов. 

Отечественная культура 14-15 веков