Парадигмы мышления и типы текста

      Министерство  образования Российской Федерации

Институт  Гуманитарного образования

      и информационных технологий 
 
 
 
 

ПАРАДИГМЫ МЫШЛЕНИЯ И ТИПЫ ТЕКСТА 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

      Реферат

      студентки 4 курса факультета журналистики

      заочного  отделения

      Выполнил: Бакланова О.С.

      Проверил: Котов Л.Н. 
 
 

      Москва, 2009 
 

      ОГЛАВЛЕНИЕ 

      Введение………………………………………………………………………3

      Основная  часть…………………..……………………………………………4

      Глава 1. Понятие «парадигма»………………………………….....................4

      Глава 2. Типы текста в зависимости от парадигм мышления…………..…6

      Заключение……………………………………………………………….….17

      Список  литературы………………………………………………………….18 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

      ВВЕДЕНИЕ 

      Актуальность  темы данного реферата самоочевидна, так как выбор коммуникативного стиля очень важен для журналиста, поскольку от правильности этого выбора зависит многое: жизненная перспектива, творческое долголетие и психическое здоровье самого автора.

      Определяющую  роль в выборе коммуникативного стиля играют базовые ментальные модели, иначе говоря, парадигмы мышления. По мнению известного футуролога Дж. Баркера [1, С. 12], именно парадигмы задают логику отсчета, систему координат, «используя которые мы объясняем, интерпретируем мир».

      Таким образом, базовая парадигма мышления предопределяет и стиль творчества журналиста. Например, магическому мышлению будет соответствовать мифологический текст, а драйв-мышлению – гедонистический и т.д.

      Цель  реферирования – получить более полное, всестороннее определение понятия «парадигма мышления» и рассмотреть процесс эволюции мышления и творчества журналиста в связи с развитием технологий массовой коммуникации.

      Метод исследования – аксиоматический, на основе некоторых из теоретических и практических исследований, представленных в реферируемых изданиях. 
 
 

      ОСНОВНАЯ  ЧАСТЬ 

      Глава 1. Понятие «парадигма»

      В понятиях и терминах раскрывается предмет изучения любой дисциплины. Ниже даются определения основного для данного реферата понятия – «парадигма» в интерпретации различных ученых. Исходя из проанализированных источников, представляется возможным дать следующие определения.

      Российский  гуманитарный энциклопедический словарь  дает такое определение:

      Парадигма – понятие, играющее весьма существенную роль в современном философском сознании, главным образом культурологической направленности. Обозначает характерную для определенной эпохи, социальной и национальной общности либо сферы культуры (науки, искусства, философии) совокупность или систему фундаментальных установок и стереотипов мышления [5].

      В других источниках представлены следующие определения:

      Парадигма (от греч. paradeigma – пример, образец) – 1) ключевая идея, лежащая в основе построения концепции; 2) исходная позиция (понятие, модель) в постановке проблем, их объяснении и решении; 3) пример из истории, взятый для доказательства (Экономический словарь, [5]).

      Парадигма (от греч. paradeigma – пример, образец) – 1) строго научная теория, воплощенная в системе понятий, выражающих существенные черты действительности; 2) исходная концептуальная схема, модель постановки проблем и их решения (энциклопедия «Безопасность», [5]).

      Парадигма, греч., грамматический пример (Брокгауз и Эфрон, [5]).

      Парадигма (от греч. paradeigma – пример, образец) – 1) понятие античной и средневековой философии, характеризующее сферу вечных идей как первообраз, образец, в соответствии с которым бог-демиург создает мир сущего (Философский словарь, [5]).

      В философии науки XX века получило широкое распространение понятие парадигмы, предложенное американским исследователем Т. Куном для характеристики «нормальной» науки. Согласно такому пониманию, парадигма – это совокупность теоретических представлений, определений и терминов, методологических и технологических предписаний и ценностных установок, принимаемых и разделяемых членами научного сообщества, а следовательно, консолидирующих последнее и обеспечивающих преемственность научного творчества и развитие науки.

      Анализируя  вышеперечисленные определения, приходим к выводу, что, независимо от сферы  научного сознания – парадигма –  это всегда некий образец, лежащий  в основе чего-либо.

      Известный футуролог Дж. Баркер отмечает, что концепция парадигм применима не только в науке, но в бизнесе, политике, культуре, а также в обычной жизни [1, С. 13].

      Автор акцентирует внимание на том, что  «парадигма – система взглядов, представлений, в рамках которых  мы воспринимаем окружающий мир и предсказываем его поведение в будущем. Однако мир постоянно меняется и правила, которые хорошо работали в прошлом, могут стать тормозом к развитию» [1, С. 12]. Поэтому понимание сути парадигм, умение распознать зарождение новой парадигмы и вовремя найти ей применение очень важно, по мнению Дж. Баркера это является «искусством, овладеть которым должен каждый современный человек», [1, С. 12].

      Парадигмы дают возможность выделять и устанавливать  связь между фактами, выстраивать  «объективные тенденции».

      Разные  парадигмы выводят людей, организации, страны на различные жизненные траектории, обеспечивают разную эффективность, дают различные шансы на выживание  и успех. Людям, действующим в различных парадигмах, трудно понять смысл действий, поступков друг друга.

      Дж. Баркер считает, что парадигмы «защищают себя… борются за умы и сердца людей, возводя психологические барьеры для новых представлений»   [1, С. 12].  
 

      Глава 2. Типы текста в зависимости от парадигм мышления

      Различные виды мышления обуславливают появление различных типов журналистских текстов. Не даром мышление называют «королем» познавательных процессов» [2, С. 37].

      Исследователи выделяют следующие типы текстов  в зависимости от вида мышления: мифологический, убеждающий, прагматический, гедонистический, смысловыявляющий и сетевой тексты.

      В рамках данного реферата целесообразно  рассмотреть каждый из вышеперечисленных  типов текста (в соответствии с  порождающей их моделью мышления) более подробно.

      Магическое  мышление и мифологический текст

      По мнению исследователя Е.Е. Прониной, такой вид мышления восходит к первобытному, к «жизни-на-грани-смерти» [3, С. 53]. Это коммуникация особого типа, когда «конкретный первобытный человек жил в радостном предощущении победы над грозящей ему насильственной смертью». И эта коммуникация нагнетала в нем чувство братской общности, защищенности, личной значимости и могущества, доводя обыденное самоощущение до эйфории вплоть до экстатической готовности к самопожертвованию. По словам автора Е.Е. Прониной, «в сущности, это [был] психологический рай на земле» [3, С. 53].

      В чем же специфика данной парадигмы  мышления?

      Один  из первых исследователей первобытного мышления Э. Тайлор считал, что основой  характерных черт первобытной культуры является одушевление природы. То есть речь идет об аниматизме – особом состоянии веры во всеобъемлющую безличную одушевленность природы, соединяющую все и всех в единую мировую душу. На стадии аниматизма физическое и психическое как бы не разделяется. Все и вся – это одновременно и реалии внешнего мира, и проявления единой одушевленности природы, переживаемые как движения собственной души.

      Э. Тайлор в своем труде «Первобытная культура» отмечает, что «если, однако, взглянуть на мифологию с более  рациональной точки зрения, становится ясным, что анимистическое объяснение мифов поддается еще более обширному обобщению. Объяснение процессов природы и ее изменений жизненными явлениями, похожими на жизнь созерцающего ее мыслящего человека, составляет только часть гораздо более обширного умственного процесса. Объяснение это принадлежит к той великой теории аналогии, которой мы обязаны столь значительной частью нашего понимания окружающего нас мира. <…> Аналогии, которые для нас не что иное, как вымысел, были действительностью в глазах людей прошлого времени» [4, С. 136-137]. Далее автор констатирует «то, что мы называем поэзией, было для них действительной жизнью, а не маскарадом богов и героев…» [4, С. 137].

      По  мнению Е.Е. Прониной, все виды магии  и волшебства являются выражением данного  уровня мышления [3, С. 55].

      Еще психоаналитическая практика З. Фрейда показала, что в сновидении сгущается  множество идей, а чувство, вызываемое одним предметом, смещается на другой, смежный, подчас не относящийся к  делу. Позже другой гигант психоанализа К.-Г. Юнг распознал в психике человека так называемые «архетипы коллективного бессознательного», которые не вырабатываются людьми лично, а передаются генетически и служат источником общечеловеческой символики, в том числе мифов и сновидений.

      «Магическое мышление как ассоциирование идей и по сходству и по смежности может породить столь длинные цепочки метафорических и метонимических переносов значений, что собственное содержание итоговых представлений утратит очевидную связь с предшествовавшими переходами и обретет совершенно самостоятельное значение, превратится в самодостаточный символ», – утверждает автор Е.Е. Пронина [3, С. 58].

      Культуролог-структуралист  К. Леви-Строс описал четыре обязательных момента, свойственных смыслообразующей единице первобытного мышления – мифеме:

1. во-первых, мифемой предрекалось в полном смысле абсолютное, тотальное и вместе с тем конкретное возмездие. И только в случае соблюдения предписания индивид сохранял право на пребывание в общине. В случае нарушения под угрозой оказывалась целиком вся община. На более ранних этапах развития цивилизации это было то, что называется «табу». Таким образом, явное или скрытое табуирование – есть необходимый момент мифемы.
2. во-вторых, поступательное развитие мысли в мифеме детально не отслеживалось, поскольку обоснования и доказательства опускались, словно это была коллективная внутренняя речь. Мысль как бы «выныривала» из непроглядной бессмысленности, чтобы затем снова нырнуть и снова всплыть в новом четком утверждении и т.д. То есть применялся прием так называемой трансдукции, когда «какое-либо определение приписывается предмету в силу того, что это же самое определение принадлежит другому предмету» [3, С. 60]. Е.Е. Пронина отмечает, «получается, что сведение к самоочевидности, провоцирующее «Ага-переживание» - тоже необходимый момент мифемы» [3, С. 62].
3. в-третьих, то, что мифема предписывала делать, всегда было элементарно: «не видеть», «явиться» и т.п. Элементарно не значит легко. Выполняемое действие должно быть наблюдаемо, то есть подконтрольно общине. Получается, что магическое мышление не только авторитарно, но и публично.
4. четвертый необходимый момент – мистическая непроницаемость смысла мифемы.

       Мифологический текст ориентируется прежде всего на иррациональную сторону человеческой психики: когда ищут не информации, а надежды, не фактов, а оценок, не логики, а исхода чувствам и т.д.

       Чтобы подготовить мифологический текст, журналисту приходится самому погружаться  в магическое мышление, смешивая реальность и символику; догадки, которые придают  желаемый смысл событиям и факты; логику науки и директивы идеологии.

       Любая мифема изначально амбивалентна. Ее предельное повеление несет в себе предельное самоотрицание. Но современная мифема – особо хрупкий психологический  феномен. Она мгновенно мутирует, как только изменяются интеллектуально-нравственные основания политики.

       Хотя  мифологический текст может быть создан и использован с откровенно манипулятивными целями, это не отменяет его значимости в контексте массовой коммуникации и журналистского творчества. Мифологический текст также может быть ориентирован на позитивные ценности, а поэтизация действительности – характерная черта такого текста. Исследователь Е.Е. Пронина по этому поводу отмечает, что «и читатель, и журналист, соскальзывая в пралогическое мышление, испытывают облегчение и даже удовольствие» [3, С. 91]. Ведь ситуация в таком случае воспринимается красочнее, эмоции обостряются. Словом, следовать за коллективным бессознательным – самое приятное из того, в чем состоит творчество-в-процессе-коммуницирования.

       Тем не менее психика развивалась дальше, и это приводило к иным парадигмам мышления и порождало иные стили творчества и иные типы текста. 

       Рационалистическое  мышление и убеждающий текст

       Исследователь Е.Е. Пронина в качестве примера  убеждающего текста приводит проповедь архиепископа Саратовского и Волгоградского Пимена     [3, С. 99]. Этот текст еще духовный, но уже не мифологический, а именно убеждающий. Так как в нем «звучат предупреждения свыше, но не прямо и непосредственно, как в двухпалатном сознании грека, а как мнение наставника» [3, С. 101]. И основное отличие данного текста от мифологического в том, что он звучит не в коллективном бессознательном в качестве неотчуждаемой мифемы, а в индивидуальном сознании, как цитата из Учения.

       Рационалистическое  мышление, в сущности, родилось в недрах монотеизма как теология, то есть наука о сущности Бога, Божественном промысле и мире Божием. Теология претендовала на научность, прежде всего в смысле систематической рефлексии постулатов богословия, приведения их в согласие с логическими законами умозаключения и догматами веры. Е.Е. Пронина отмечает, что «наиболее отчетливо это просматривается в структуре «Проповеди», где заключительный наказ выводится с неизбежностью и последовательностью логического следствия из ограниченного числа посылок, которые представляют собой догматы веры и сами по себе, конечно, не требуют доказательств, подобно аксиомам математики» [3, С. 106].

       Показательна  в данном случае и структура религиозной  проповеди как жанра, в котором  формируются сразу две идеи: опорная, то есть излагающая богоустановленные нормы отношения к миру, и рабочая, то есть рекомендующая оптимальный способ действия в реальных обстоятельствах мирской жизни.

       Таким образом, автор Е.Е. Пронина приходит к выводу, «что рационалистическое мышление было результатом естественного поступательного развития психики и фактически основывалось на тех же потенциях и глубинных механизмах, что и магическое мышление» [3, С. 110].

       Далее автор отмечает, что логический механизм так называемого «притчевого мышления» доказал свою конструктивность и жизнестойкость в интеллектуальной практике человечества. В качестве примера приводятся басни Эзопа, Лафонтена, Крылова [3, С. 124].

       В практике современной журналистики техника рационалистического подхода и технология подготовки убеждающих текстов разработаны до тонкости. Но журналистам не стоит обольщаться своей способностью сводить концы с концами в любом комментарии. Поскольку в таком типе мышления присутствует не только «действительность и мощь» идеологем, но и некая логическая ущербность. Следует также помнить и о том, что доверие аудитории небезгранично – читатели способны различать логические ловушки убеждающего воздействия.

       Довольно  скоро рационализм обнаружил  те же слабости, за которые критиковали схоластику: логика слишком легко становилась казуистикой, аксиомы превращались в догмы. Рационалистическая картина мира не совпадала с иррациональностью общественного бытия.

       Позитивистское  мышление и прагматический текст

       Огюст Конт был первым, кто произнес новое слово – позитивизм. В противовес дедуктивному подходу рационалистов родоначальники позитивизма считали, что только индукция (восхождение от частного к общему) может дать новое знание. Разновидностью позитивизма является прагматизм. Сторонники данного учения считали, что философия как особая наука, претендующая на умозрительное познание реальности и стоящая над естественными науками, просто не нужна.

       Прагматизм  вызывал вполне понятное раздражение  многих мыслителей и моралистов, но, тем не менее позитивистская парадигма мышления расширяла возможности интеллекта, увеличивала степень свободы как по отношению к внешнему миру, так и по отношению к самому субъекту.

       Переход к новой парадигме означал  существенные перемены в категориальном аппарате мышления. По мнению автора Е.Е. Прониной «такая структура сознания как нельзя лучше подходила для эпохи капиталистической экспансии, бурного развития массового производства и научно-технического бума» [3, С. 139].

       Новый тип текста складывался в русле  литературной традиции. Самый массовый и самый информативный жанр американской журналистики “story” (англ.): 1) повесть, новелла, анекдот; 2) предание, сказка; 3) фабула, сюжет – имеет очевидные фольклорные и искусствоведческие корни и до сих пор рассматривается художественной критикой как «литературный материал среднего достоинства». Но на этом сходство и заканчивается. В газете “story” – это четкий ответ на шесть практически значимых вопросов: Что? Где? Когда? Кто? Почему? и Как? – а также броский заголовок, чтобы привлечь внимание.

       В основе прагматического текста –  стремление помочь в разрешении конкретной жизненной ситуации, а не растолковать глобальную проблему. Ему чужды просветительский пафос учительства и духовное наставничество, характерные для  убеждающего текста. Он говорит не о том, как правильно, а о том, как полезно. Такому тексту не свойственна тщательность в проработке логической канвы изложения, ведь он не претендует на абсолютную истину. Благодаря своей оперативности, бесперебойности и системности поток прагматических текстов способен структурировать и даже регулировать общественное мнение.

       Чистота отработки текстов прагматического  типа – необходимый и достаточный показатель профессионализма в журналистике. Не нужно возлагать на них слишком большие надежды. Есть проблемы, которых они не решают. Есть жанры, которые не терпят прагматики. Но это самое доступное, очень надежное и вполне достойное средство, если речь идет о консолидации самосознания социальной группы, об активизации общественного мнения либо о повседневной ориентации людей в коловращении событий и решении ими житейских проблем.

       Драйв-мышление и гедонистический  текст

       Исследователь Е.Е. Пронина предлагает следующее  определение понятия «драйв-мышление»:

       Драйв-мышление – это осознанное следование принципу удовольствия как единственному ориентиру поведения вследствие отрицания социальных запретов и предписаний, табу и идеалов, долга и ответственности [3, С. 183].

       С чисто научной точки зрения парадигма  собственно драйв-мышления исторически  бесперспективна. В качестве самодовлеющего умонастроения драйв-мышление приводит к безграничному гедонизму (сексуальной распущенности, наркомании, анархии) и самоуничтожению. Но как преходящее состояние в момент релаксации, стресса, подросткового созревания, «карнавала», кризиса, революции – оно способствует смене идентичности, сбросу невыносимого напряжения через кратковременный возврат к собственной биологической природе.

       В настоящее время в гедонистическом  тексте появился коронный признак –  глумливость. Но следует понимать, что глум не изначальное качество гедонистического текста, а свойство специальное, придаваемое сознательно для достижения манипулятивных эффектов. Также данному типу текста присущи приемы применения десакрализации , сюжетно выстраиваемые по принципу нарушения табу. Энергетическую подпитку обеспечивает принцип актуализации инстинктивных влечений путем непосредственного называния или картинной демонстрации предметов и действий, способных вызывать рефлекторное возбуждение. Актуализация инстинктивных влечений плавно переходит на уровень провоцирования витальных страхов.

       Предметом рассмотрения гедонистического текста могут быть не только развлечения, конкурсы и риск. Предметом может быть все, что угодно: религия, политика, право, торговля, образование и т.д. Гедонистический текст – это способ осмысления реальности, подобно мифологическому, убеждающему и прагматическим текстам. Отдельные элементы гедонистического текста могут быть использованы в рамках и убеждающего и прагматического текстов, для придания зрелищности и подключения энергии влечений к переживанию отвлеченных ситуаций. Тут важен не сам по себе аттракцион, а его способность возбудить в бессознательном определенный жизненный импульс. Поэтому интегральную единицу гедонистического общения, аналог «мифемы», «идеологемы», или «конструкта», следует обозначить как «инстигат» (от англ. instigate – провоцировать, подстрекать).

       Гуманистическое мышление и смысловыявляющий текст

       Гуманистическая парадигма мышления прежде всего  укрепилась в психологии. Практически все основные направления психотерапии: гештальт-психология, психодрама, арт-терапия, телесно-ориентированная терапия и даже современный психоанализ – своей главной целью ставят формирование духовно зрелой, независимой и ответственной личности. Широкое применение нашли такие подходы и в практической организации массовых коммуникаций, в журналистике, PR, рекламе. «К сожалению, – отмечает исследователь Е.Е. Пронина, – не обошлось и без злоупотреблений достижениями гуманистической мысли… если говорить о развитии умственной сферы, то можно сказать, что вместе с экзистенциализмом получили дальнейшее развитие тенденции к индивидуализации и сепарации личности от социума и коллективного сознания» [3, С. 229]. Далее автор приходит к выводу, что проблема эмансипации со стадии инфантильного негативизма и тотального отрицания перешла на степень осознанного нонконформизма и твердого сопротивления массовизации и унификации.

       Борьба  за переустройство мира и богоборчество  переросли в духовное самоопределение, высшей формой которого стала верность себе и собственным идеалам. Человек ощутил право выбирать или создавать свои ценности. Вместе с этим возникла необходимость в осмыслении собственной ответственности за выбранные ценности и за предпринятые действия. Не претендуя на религиозное откровение, экзистенциализм тем не менее санкционировал ценности. Но не через табу (сакральное и пралогическое), а через индивидуальный смысл (психическое и осознаваемое). При этом психическое (смысл) выступало как источник сакрального. Трансцендентность была помещена в самом человеке как исходное условие существования и основная потребность личности. Современный человек может прочувствовать духовную автономию, но вместе с этим ощутить космическое одиночество и невозможность найти опору нигде, кроме как в себе самом.

       «Экзистенциальный выбор совершается в глубине  души», – утверждает Е.Е. Пронина. А споспешествовать ему извне можно только, представляя тексты, «проясняющие бытийный смысл актуальных событий» [3, С. 231].

       Гуманистическая парадигма мышления задает принципиально новую интегральную единицу общения – трансцензус (перенос за пределы опыта, в иные сферы бытия). Коммуникативная функция трансцензуса реализуется как интеллектуальное проникновение в суть вещей и событий, за которым – миг самоактуализации или пренебрежения ею.

       Для гуманистической модели трансцензус  является сознательным требованием  стиля и творческим приемом, задающим тип текста.

       Смысловыявляющий  текст дает читателю возможность  делать самостоятельный, прямой и ответственный выбор и позволяет журналисту выйти на такой профессиональный уровень, где никто не рискнет подвергнуть сомнению ни его адекватность, ни его порядочность.

       Далее целесообразно перейти к рассмотрению следующей – новейшей парадигмы мышления.

       Net-мышление и сетевой текст

       Потрясающие технические достижения вызывают тектонические  прорывы в психике человека и  порождают новые парадигмы мышления.

       Теперь  в массовой коммуникации доминируют хаотические процессы. Но это не означает полного отсутствия системы. Просто параметров системы так много и они так сложны, что могут быть описаны только в критериях случайности, стохастичности, хаотичности и типичности.

       Сеть  и в самом деле формируется  стихийно, путем подсоединения все  новых и новых индивидуальных пользователей, реализующих свои собственные цели и потребности. Вместе с тем Интернет обладает всеми свойствами системы – целостностью и единством. Интернет напоминает функционирование нейронной сети, только функцию нейрона выполняет самостоятельный пользователь с приданным ему компьютером.

       Современному  журналисту, чтобы достичь профессионального  мастерства и жизненного успеха, нужно  уверенно ориентироваться в роении сетевых текстов, уметь свободно и творчески работать в парадигме Net-мышления. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

ЗАКЛЮЧЕНИЕ 

      Парадигма – это всегда некий первообраз, образец, лежащий в основе чего-либо. В настоящее время не утрачена ни одна из парадигм, сложившихся в процессе исторического развития общества.

      Зачастую индивидуумы, сообщества, представители тех или иных социально-культурных парадигм могут годами, веками жить рядом и не понимать друг друга. Ведь подчас различия в базовых ментальных моделях бывают настолько велики, что заставляют отвергать, презирать, ненавидеть и бояться «чужих».

      Таким образом, мировоззрение играет ключевую роль в поведении людей, и журналисты в этом плане не исключение. И именно от мировоззрения автора зависит, какой текст выйдет из-под пера. Профессиональный журналист должен свободно владеть любым стилем. А класс журналиста определяется глубиной понимания, какой из стилей будет адекватен реальному психоисторическому состоянию общества.