Петровское барокко

    Содержание 

1. Введение................................................................................................................3
2. Основные черты петербургского стиля..............................................................5
3. Д. Трезини – создатель стиля «петровского барокко»......................................7
4. Роль «петровского барокко» и Петра I в русской архитектуре........................9
5. Заключение..........................................................................................................11
6. Литература...........................................................................................................12

    I. Введение 

    Итальянское barocco(причудливый) - художественный стиль, преобладающий с конца XVI до середины XVIII вв. в искусстве Европы. Этот стиль зародился в Италии и распространился в других странах после эпохи Ренессанса. Основные черты барокко  - парадность, торжественность, пышность, динамичность, жизнеутверждающий характер. Искусству барокко  свойственны смелые контрасты масштабов, света и тени, цвета, совмещение реальности и фантазии. Особенно необходимо отметить в стиле барокко  слияние различных искусств в едином ансамбле, большую степень взаимопроникновения архитектуры, скульптуры, живописи и декоративного искусства. Это стремление к синтезу искусств - основополагающая черта барокко.

    Стиль барокко  был призван прославлять и пропагандировать могущество власти, знати и церкви, но вместе с тем он выразил прогрессивные идеи о сложности мироздания, безграничности и многообразии мира, его изменчивости. Человек в искусстве барокко  воспринимается как часть мира, как сложная личность, переживающая драматические конфликты.

    Особенность барокко  - не соблюдение ренессансной гармонии ради более эмоционального контакта со зрителем. Архитектура барокко  отличается пространственным размахом, текучестью криволинейных форм, слиянием объемов в динамическую массу, богатым скульптурным декором, связью с окружающим пространством.      На рубеже XVII и XVIII вв. в России закончилось Средневековье и началось Новое время. Если в западноевропейских странах этот исторический переход растягивался на целые столетия, то в России он произошёл стремительно - в течение жизни одного поколения.

    Русскому  искусству XVIII в. всего за несколько десятилетий суждено было превратиться из религиозного в светское, освоить новые жанры (например, портрет, натюрморт и пейзаж) и открыть совершенно новые для себя темы (в частности, мифологическую и историческую). Поэтому стили в искусстве, которые в Европе последовательно сменяли друг друга на протяжении веков, существовали в России XVIII столетия одновременно или же с разрывом всего в несколько лет.

    Реформы, проведенные Петром I (1689—1725 гг.), затронули не только политику, экономику, но также искусство. Целью молодого царя было поставить русское искусство в один ряд с европейским, просветить отечественную публику и окружить свой двор архитекторами, скульпторами и живописцами. В то время крупных русских мастеров почти не было. Пётр I приглашал иностранных художников в Россию и одновременно посылал самых талантливых молодых людей обучаться "художествам" за границу, в основном в Голландию и Италию. Во второй четверти XVIII в. "петровские пенсионеры" (ученики, содержавшиеся за счёт государственных средств — пенсиона) стали возвращаться в Россию, привозя с собой новый художественный опыт и приобретённое мастерство.

    XVIII столетие в истории русского искусства было периодом ученичества. Но если в первой половине XVIII в. учителями русских художников были иностранные мастера, то во второй они могли учиться уже у своих соотечественников и работать с иностранцами на равных.

    По  прошествии всего ста лет Россия предстала в обновлённом виде - с новой столицей, в которой была открыта Академия художеств со множеством художественных собраний, которые не уступали старейшим европейским коллекциям размахом и роскошью. Самобытность архитектуры русского барокко проявилась в органичном сочетании четкой фундаментальности и простоты плановых решений с живописностью силуэтов и фасадов, щедростью и  фантазией декоративных форм, их многоцветием, традиционно развивающими присущие искусству России мажорность и нарядность. В середине 18 века возрождается исконно русское пятиглавие при постройке храмов, причем оно обогащается новыми самостоятельными решениями, повсеместно сменяя тип храма начала столетия, увенчанного куполами во флорентийском духе.

    Стремление  архитектурными средствами выразить господство человека над природой и стихией, неиссякаемость его творческих возможностей – находит убедительное выражение в контрастном сочетании геометризма окружающих дворцы регулярных садов и парков с огромной протяженностью пластичных фасадов и пышных анфилад парадных помещений. В интерьерах – обилие проемов, зеркал, орнамента, сплошь покрывающие стены, живописные плафоны.

    Все это создает иллюзию безграничности пространства.

    История искусства не знает более крутого  поворота от средневековья к Новому времени, чем в России начала 18 столетия. Вплоть до начала царствования Петра I могло казаться, что позднесредневековая художественная система на Руси прочно властвует, а чужеземные  «фряжские затеи» растворяются в ней, как ручьи в море. И вдруг это море ушло под землю и на обнажившемся дне стали со сказочной быстротой произрастать совершенно новые побеги, так же как на берегах Невы «из тьмы лесов, из топи блат» встала новая русская столица, вскоре ставшая одним из красивейших городов мира».

    В своем реферате я  проследил за начальным  этапом строительства города Петербурга, и возникновение в связи с этим нового петербургского стиля, который проявился во всех видах искусства и являл собой отражение личных вкусов Петра I.

    II. Основные черты петербургского стиля 

    Петровское  время – петровские реформы - явилось переломным для всей русской жизни, обозначило переход от средневековья к новому времени. При этом ориентация на Западную Европу стала определяющей и даже принудительной. Под влиянием Запада, а также по велению времени искусство постепенно все более принимало светский характер, освобождаясь от уз религии.

    Основы  нового искусства закладывались  в Москве. Церковь в Дубровицах, церковь Архангела Гавриила (Меньшикова башня), Сухарева башня, Лефортовский дворец были своеобразными предтечами нового, петербургского стиля. Этот уникальный художественный стиль, сложившийся в особых исторических, географических и климатических условиях, был отражением личных вкусов Петра.

    Город, заложенный в дельте реки Невы самим  императором и названный им Петербургом  в честь своего небесного покровителя, святого апостола Петра, должен был воплотить мечту о новом идеальном городе. Петр замыслил его как вариант любимой им Голландии, как портовый город- крепость. Но, по словам русского художника и историка искусства А. Н. Бенуа, только намерение было сделать из Петербурга что-то голландское, а вышло свое, особенное... Петербургский стиль – это особенное ощущение пространства и исторического времени. Внешний облик Петербурга – это, прежде всего сочетание низкого северного неба, свинцово-серой шири Невы и взмывающих ввысь вертикалей позолоченных шпилей. Нева, «ее дрожащее теченье», является главным «проспектом» города, ее главной «площадью». Этот «пафос шири»- преобладание горизонтальной линии над вертикальной – определяется своеобразием ландшафта – водными пространствами Большой Невы, Малой Невы, Большой Невки, Малой Невки, Фонтанки, Мойки, Екатерининского канала, Крюкова канала и т.д. Соединение воды и суши дает идеальные горизонтальные линии. Над горизонталями воды и набережных возвышается полоса приставленных друг к другу домов почти одного уровня в силу сложившегося требования строить не выше Зимнего.

    Эта зубчатая, как бы дрожащая линия  домов на фоне неба создает впечатление  призрачности, эфемерности городской  застройки, которое усиливается игрой света и красочной гаммой лимонно-белых зданий, мрамора и гранита. Сплошная застройка улиц типична для Петербурга, при этом улицы, в силу отсутствия подъемов и спусков, становятся как бы интерьером города. Сады и площади «встраивали» в плотные линии домов, что служит еще одним выражением горизонтального города.

    Характерные элементы городского пейзажа – шпили  Петропавловской крепости, Адмиралтейства и Михайловского замка. Уникальность петербургского стиля определилась и тем, что город поднялся по воле одного человека, сразу и на пустом месте. Москва, живописно раскинувшаяся «на семи холмах», росла стихийно вокруг своего исторического цента в течение многих веков. Петербург же был воздвигнут за какую-то четверть столетия и почти сразу же в камне.

    Пожалуй, несколько непривычна для русского города растянутость вдоль реки, которую  получило левобережное поселение. Впрочем, и это встречалось на берегах  крупных судоходных рек. На первом этапе  строительства Петербурга новое, пожалуй, - лишь та целеустремленная энергия, с которой ресурсы всей страны направлены на создание нового города.

    Даже  при Иване Грозном и Борисе Годунове градостроительная деятельность не имела подобного размаха и  организованности. Знамением Бремени  стало изменение ценностей, отраженное в городских структурах. Центральную позицию в левобережной части города занял не храм или дворец, а утилитарная постройка, Адмиралтейская верфь. Подобные здания вместе с жильем стали "жанром" архитектуры, ведущим в процессах стилеобразования. Н.Ф.Гуляницкий отметил, что панорама обеих частей Петербурга за первые полтора десятилетия его существования сохраняла вполне традиционный характер. Шпили Адмиралтейства и Петропавловского собора были вехами, выделявшими центры главных частей города, второстепенные узлы отмечались меньшими вертикалями, которыми дополнялась система ориентации54. Тяготение к планообразующему центру подчиняло себе уличную сеть, живописную, вопреки попыткам размечать их "линии" и подчинять им застройку.

    Все изменилось, когда постепенно вызревавшая у Петра -I мысль - перенести в Петербург столицу - превратилась в 1714г. в твердое решение. Для столицы стихийно сложившаяся двухчастность была неприемлема. Создание импозантного центра, которому подчинен весь город, стало вопросом престижа российского государства, а к этому Петр относился с обостренной чувствительностью. Начался поиск объединяющей идеи.

    Встал, несомненно, и вопрос о том образе, который должно нести новое. Размышления  Петра об этом отражали мифологический канон, которому подчинялось самоосмысление эпохи, - миф о полном и совершенном перерождении страны, о том, что распалась связь времен, старое стало противостоять новому и молодому, прошлое - будущему. Насильственно бритые бороды утверждали ориентацию на молодость. Новым стал с конца XVII столетия сам отсчет времени - 20 декабря 1699г. вышел Указ о введении нового летосчисления и праздновании новолетия 1 января. Новое на Руси исстари связывала с необычным, "иным", иностранным. Петр поэтому переодел высшие сословия в венгерское, потом немецкое платье. Но что должно было обозначить новизну и энергичную молодость северной столицы?

    Петр I не должен был опираться на сведения, полученные из третьих рук. Первым среди русских государей он выезжал за пределы своей страны, видел многие города Европы. Самыми яркими воспоминаниями остались деловитый Амстердам с его ровными рядами кирпичных домов над спокойной водой каналов и символ абсолютного единовластия - Версаль, с бесконечными прямыми перспективами его "огорода", ставшего символом вселенной, подчиненной воле абсолютного монарха.

    III. Д. Трезини – создатель стиля «петровского барокко». 

    ТРЕЗИНИ ДОМЕНИКО АНДРЕА (Трезини Андрей Якимович) (ок. 1670–1734), архитектор, один из основоположников петровского барокко.

    Родился в швейцарском городке Астано (близ Лугано, в италоязычном кантоне Тичино) ок. 1670г. в небогатой дворянской семье. Учился в Венеции. В поисках заработка приехал в Копенгаген. Заказов при датском королевском дворе не получил, но здешний русский посол А.Измайлов пригласил его в Россию – «служить в городовом и палатном строении» (1703).

    В том же году приехал к месту  строительства новой российской столицы через Архангельск. Первым его крупным сооружением был форт Кроншлот (будущий Кронштадт), успешно выдержавший атаку шведской эскадры (впрочем, кронштадтские укрепления этого времени не сохранились и известны лишь по гравюрам). В 1704 обновлял поврежденные фортификации Нарвы. Наконец, в 1706 приступил к главному своему труду – строительству Петропавловской крепости, которую из земляной предстояло сделать каменной. К 1718 крепость как таковая – с массивными приземистыми стенами, бастионами и Петровскими воротами (украшенными рельефными атрибутами воинской доблести и аллегорической композицией Низвержение Симона-волхва апостолом Петром работы скульптора К.Оснера) – была в значительной своей части уже построена. В 1712–1733 над ней вознесся Петропавловский собор – трехнефная базилика со стройной колокольней, увенчанной грандиозным золоченым шпилем (в целом вся высота колокольни со шпилем 112 м, на 32 м больше «Ивана Великого» в Московском Кремле). Этот собор стал самым масштабным из тех стилистически рубежных памятников петровского времени, что как бы развернули православное церковное строительство лицом к Западу, преобразив в нем не только внешнее декоративное убранство (как это было в «московском» или «нарышкинском» барокко), но всю архитектонику, размеченную здесь декоративно-скупым, но мощным ритмом пилястр и волют.

    Трезини был первый иностранный зодчий, приехавший работать в Петербург (он прибыл сюда уже в 1706 г. из Копенгагена; где работал при дворе короля Фридриха IV). Умелый профессионал, не отличавшийся дерзкой фантазией, но обладавший безошибочным вкусом, подчиненным трезвой рассудительности, он оказался хорошим исполнителем архитектурных идей, которые обуревали Петра I (в 1709 г. писал Трезини Петру о своей работе в Петропавловской крепости: "... я со всяким радением рад трудиться против чертежа вашего ..."). Вкусы и идеальные представления заказчика соединялись в композиции собора с тем, что шло от профессионального опыта архитектора, выступавшего исполнителем его "художественной воли".

    Петербургское здание, однако, отнюдь не было повторением  московского прообраза. Его общие  очертания более динамичны, решительны и жестки, что подчеркивает и квадратное сечение башни, заменившее восьмигранник. Декор его скорее графичен, чем  объемен. Уже ясно ощутим трезвый рационализм, утверждавшийся в архитектуре Петербурга петровского времени. Главным отступлением от традиции стал "латинский" интерьер собора, подчиненный продольной оси, с тремя нефами, перекрытыми сводами одинаковой высоты (заметим, однако, что такая его структура позволила наиболее простым и эффектным приемом связать горизонтальный объем и колокольню в динамичной композиции). Место традиционных округлых апсид заняла прямоугольная пристройка, фасад которой, обращенный к главным воротам крепости, своим высоким барочным фронтоном как бы откликается на их архитектурную тему триумфальной арки. Соединение национальной традиции с иноземным, воспринимавшимся как новация, столь определенно намеченное в этом важнейшем монументальном здании молодой столицы, стало ключевым для характера архитектуры петровского Петербурга.

    «Канцелярия городских дел», созданная для  надзора над сооружением Петропавловской  крепости, вскоре стала архитектурным  штабом всей новой столицы (Трезини  же был правой рукой главы Канцелярии У.А.Сенявина). Здания и целые комплексы по проектам швейцарского мастера возводились в ключевых точках Петербурга. Из них сохранились: Летний дворец Петра в Летнем саду (1710–1714), Благовещенская церковь с Духовским корпусом в Александро-Невской лавре (1717–1722), здание 12 коллегий на стрелке Васильевского острова (ныне университет; 1722–1734), последнее выделяется своей особой протяженностью (фронтальная ширина 383 м). Внеся в зодчество совершенно новые для России параметры высоты и длины, Трезини в то же время тонко дифференцировал стилистику, исходя из назначения здания. Если его церковные образы, более «южные» по духу, подчеркнуто величавы и масштабны, то образы светские (Летний дворец и 12 коллегий), напротив, подчинены, прежде всего, принципу практического удобства и компактности, характерного для северного, голландского барокко. Постоянно работая по личным указаниям Петра, зодчий внес также решающий вклад в регулярную планировку города на Неве в целом (в первую очередь на Васильевском острове) и составил «образцовые» (типовые) проекты жилых домов для размещения разных слоев населения («именитых», «зажиточных» и «подлых»).

    Дом Трезини функционировал как домашняя школа: из числа его помощников - «гезелей» вышел целый ряд видных зодчих, в том числе архитекторы Петро Антонио Трезини (сын Доменико; р.1710 – год смерти неизвестен), строивший в Александро-Невской лавре, и М.Г.Земцов.

    Основные  работы:

    Крепостные  ворота в Нарве (1705); Петровские ворота Петропавловской крепости в Санкт-Петербурге (1717-1718); Петропавловский собор в Санкт-Петербурге (1712-1733); Колокольня Петропавловского собора в Санкт-Петербурге (1712-1733); собор св. Петра и Павла; дворцы Петра I - Летний (1710-1714) и Зимний (не сохранился); здание 12 коллегий (1722-1733, университет); госпиталь на Выборгской стороне (перестроен); собственный дом на Университетской наб.; проект застройки Васильевского острова; проекты "образцовых" домов.

    Умер  Трезини в Петербурге 19 февраля (2 марта) 1734.

    IV. Роль «петровского барокко» и Петра I в русской архитектуре.

    Все вместе складывалось в очень определенный, легко опознаваемый стиль, соединивший где-то заимствованное и свое, традиционное, но и то и другое - переработанным в соответствии с задачами, которые выдвигало время. Трезвый рационализм определял общую тональность петербургского варианта стиля петровского времени. Но - задает вопрос И.Грабарь: "как могло случиться, что участие в строительстве итальянских, немецких, французских, голландских и русских мастеров не привело в архитектуре Петербурга к стилистической анархии, к механическому собиранию воедино всех национальных стилей, властвовавших в начале XVIII в. в Европе? ... Почему Петербург... получил и до сих пор сохраняет свое собственное лицо, притом лицо вовсе не чужеземное, а национальное русское?" И. Грабарь связывал это, прежде всего с огромной, решающей ролью личности Петра в создании облика Петербурга и с постепенно возраставшим участием русских мастеров, учившихся у иноземцев. Нет сомнения в значении того и другого. Однако главным была, конечно, жизнеспособность русской архитектурной традиции, открытой к развитию, гибкой, но вместе с тем имеющей прочную общекультурную основу. Многое из того, что определило новизну петровского барокко, созрело в процессах ее внутренних изменений, восприятие иного также было подготовлено ее саморазвитием. Традиция оказалась обновленной, но не разрушенной, не замененной, в обогащенной чужеземным опытом, который она ассимилировала.

    Русская традиция прорвалась к "всемирному и всечеловеческому", вошла в систему общеевропейской культуры, оставаясь ее ясно выделяющимся, своеобычным звеном. Не только трезвый рационализм целевых установок и его отражение в стилеобразовании (простота и ясная очерченность объемов, скупость декора и пр.), но и прочная традиционная основа, по-прежнему задававшая характер пространственных и ритмических структур, определяли своеобразие русского в рамках общих характеристик европейского зодчества XVIII в.. Важно и то, что новые ценности, воспринятые русским зодчеством, отбирались на основе критериев, связанных со специфически национальным восприятием пространства и массы, природного и рукотворного. Изменения отнюдь не были измышленными и искусственно навязанными; их с необходимостью определила логика развития историко-культурных процессов.

    Сама  значительность роли Петра I определялась тем, что он верно угадал не только необходимость перемен, но и их плодотворное направление. Сумев подняться над  замкнутостью русской культуры, он мог увидеть то, что, будучи привито  ей извне, обещало прижиться в ней и обогатить ее, связывая со всечеловеческим. Прагматик и реалист, в сфере синтеза культур Петр умел руководствоваться образными представлениями, которые рождала его интуиция. В этом он следовал логике и метопу художественного творчества. Любитель и мастер парадоксов Сальвадор Дали характеризовал первого российского императора, отметив: "По-моему, самым великим художником России был Петр I, который нарисовал в своем воображении замечательный город и создал его на огромном холсте природы".

    Петр, не будучи архитектором, был, пожалуй, первым, кто мог бы претендовать на личную принадлежность идей, осуществлявшихся в строительстве, то есть на роль автора в современном понимании. В его  время уже совершалась исторически  назревшая смена методов деятельности - проектирование обособлялось от строительства, его цикл завершался созданием чертежа. Чертеж, однако, воспринимался еще как "образец", допускавший достаточно свободное толкование (как и образец в старом понимании, здание-образец, или изображение в книге, со второй половины XVII в. расширившее сферу образцов). Такое отношение традиционно предполагало гибкую динамичность первоначального замысла и его анонимность, отчужденность от конкретной личности - участники строительного процесса по-прежнему считали себя вправе отступать от него или дополнять его, делая "как лучше".

    Не  случайно, что столь условно определяется авторство построек первой половины XVIII в., ответственность за которые  часто передавалась из одних рук  в другие. Начатое одним продолжал, изменяя по своему разумению, другой (так, па строительстве "Верхних палат" - Большого дворца в Петергофе - сменялись И.-Ф.Браунштейн, Ж.-Б.Леблон, Н.Микетти, М.Г.Земцов, Ф.Б.Растрелли; атрибуция других крупных построек того времени, как правило, не менее сложна). К тому же за сделанным архитекторами часто просматриваются идеи Петра I (вряд ли можно, например, в творчестве Д. Трезини уверенно отделить принадлежащее его индивидуальности от задуманного и предуказанного Петром). В этих условиях и у зарубежных зодчих, приехавших в Россию сложившимися творческими личностями, индивидуальность размывалась, оказывалась подчиненной "общепетербургским" процессам стилеобразования. Сохранявшаяся анонимность творчества была одним из свойств архитектуры петровского времени, отделявших её от последующих периодов развития зодчества.

    V. Заключение.

    Итак, как мы видим, этот великолепный и  пышный стиль барокко просуществовал недолго и уже во второй половине VIIIв. на смену ему приходит строгий и величественный классицизм, для которого характерна ясность форм, простота и в то же время монументальность, утверждавшие мощь и силу государства, ценность человеческой личности.

    Таким образом, культура барокко занимает огромное историческое пространство: рубеж XVI-XVIIвв - XVIIIв. Его появление было исторически закономерным процессом, подготовленным всем предшествующим развитием Мир барокко столь же безграничен, как и мир человеческой души. Пестрота жизни, переполняющая музыку этого времени, по законам барочной антиномии уживается с напряженными духовными исканиями. Чувственная красота искусства барокко - залог любви к нему. Но оно обращено не только к сердцу. Сердце и разум, любовь и познание - вот ряд антиномий, относящихся к сфере восприятия искусства.

Лети  душа, лети, долой пределы

Земного бытия, круг жизни разорви,

Отбрось утехи дальнего удела,

Тяжелое ярмо земной любви.

Душе  легко, открыты небеса,

Там обручились вечность и краса. 

фон Хоффмансвальдау “Мир”.

    VI. Литература

1. Культурология. История мировой культуры: Учебник для вузов/ Под ред. Проф. А. Н. Марковой. – 2-е изд., перераб. и доп. – М.: ЮНИТИ, 2000. – 600 с.; илл. цв.
2. Эскина Н. Барокко. В журнале “Музыкальная жизнь” 1991г. №1,2
3. Официальный сайт министерства культуры РФ: www.culture.mincult.ru (статья «Биография Трезини Доменико Андреа»).
4. Емохонова Л. Г. Мировая художественная культура. – М.: Издательский центр «Академия», 1998. – 448 с.