ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ  ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ  УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО  ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО  ОБРАЗОВАНИЯ СИБИРСКАЯ  АКАДЕМИЯ ГОСУДАРСТВЕННОЙ  СЛУЖБЫ

(СибАГС) 

Кафедра гуманитарных основ государственной  службы 
 
 
 
 
 
 

Контрольная работа

Платон  и его учение о душе. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Выполнила:

Студентка I курса гр. 08113

Мецгер  Я.В. 

Проверил:

Антипов Г.А. 
 
 
 
 
 
 
 

Новосибирск

2009

Содержание

Введение

       Мне кажется, что Душа – есть очень  важное в каждом человеке. И в  рассмотрении сущности ее существования мне очень понравилось именно учение Платона, так как я согласна со многими его рассуждениями по этому поводу.

       В современном мире Душе, в целом, уделяется  очень мало внимания, люди постепенно забывают – что есть Душа, что  она в себе таит. Мы перешли в мир материальный и о моральном задумываемся очень редко. О душе помнят только люди, посвященные в религию. Мне кажется все это неправильным. Будь ты религиозный человек или нет, все же ты должен помнить о душе, она есть у каждого, просто кто то ее «закопал» далеко внутри себя, и просто не хочет раскрыть, «вспомнить».

       Исходя  из всего этого, пусть моя тема может и не так актуальна в  современном мире, как хотелось бы, но в первую очередь, я хочу подчеркнуть  ее важность. Очень важно, чтобы человек совсем не забыл о том, что у него «внутри» и знал как это претворять в жизнь.

       Задачей моей работы, соответственно, является вспомнить о Платоне, который  создал очень интересное учение о  Душе, раскрыть его глубокую философию  и сделать выводы, в первую очередь для себя.

1. Биография Платона

       Платон (42827 — 347 гг. до н.э.) — античный философ, основатель философской школы, получившей имя Академия, а также платонизма как философского, философско-религиозного и культурного течения.

       Учителями Платона считают Сократа и гераклитовца Кратила. После смерти Сократа Платон отправляется в путешествие; по полулегендарным сообщениям он побывал в Кирене и Египте, а затем прибыл в Италию. Здесь он читал пифагорейские трактаты и беседовал с пифагорейцами, в частности — со знаменитым Архитом.

       По  возвращении в Афины, где спустя десятилетие после смерти Сократа  отношение к ученикам последнего с подозрительностью стало меняться на диаметрально противоположное, Платон в роще, посвященной герою Академу, основал школу, позже названную Академией (38887 гг. до н.э.). В 367 и 361 гг. совершил поездки в Сицилию, как философский советник тирана Дионисия Младшего и знаменитого сиракузского политического деятеля Диона.

       Перу  Платона принадлежит ряд диалогов, из которых — 23 подлинных, 19 сомнительных или определенно не подлинных, 13 писем, а также речь «Апология Сократа». Есть свидетельства (Аристотель, Элиан) о лекции, прочитанной Платоном афинским гражданам. Лекция была посвящена Благу и основывалась на математических аналогиях. Главным персонажем большей части диалогов является Сократ, который описывается Платоном как идеальный нравственный и философский учитель, к тому же — как человек, показавший новый, подлинный образ жизни, которому должен следовать любой «любитель истины».

       Тексты  Платона вполне определенно делятся на сократические и зрелые (т.н. «поздние диалоги» предпочитают не выделять в особую подгруппу). В первых ставятся сократовские проблемы этоса, практической значимости добродетельной жизни, выявляются границы истинного мнения и продолжается разработка сократовского метода приведения при определении общих понятий. Переходными являются диалоги «Менон» и «Кратил», где формулируется концепция знания как припоминания, а также выясняются границы языковой стихии как носительницы истины вещей.

       Нельзя  сказать, что в зрелых диалогах обнаруживается систематическое учение Платона. Вообще систематизирующее мышление не свойственно античной мысли. Скорее в этих диалогах мы видим раскрытие (и далеко не всегда решения) определенного ряда проблем, сводимых к достаточно четко выявляемому проблематическому узлу. Этот проблематический узел и является стержнем платонизма как метафизики.

       Здесь имеется в виду проблема эйдетического (или «чистого») бытия, то есть того устойчивого, что выступает основанием как для всего становящегося, чувственно данного, так и для нашего мышления, которое не различает и выделяет понятия, в их отличии от чувственно данной реальности. Прежде всего данная проблема возникает для Платона тогда, когда он выясняет природу истинного суждения и правильных форм познания. Как известно, в это время элеатская (Парменидова) парадигма правильной формы мышления («путь истины») оказывается раскритикована, и возникает необходимость создания новой логической парадигмы.

       Вслед за Сократом Платон показывает, что в познании чувственно данная реальность выступает как нечто закономерное и устойчивое, причем отличающееся от непосредственной текучей и становящейся реальности единичных вещей. Данное как умозримый образ, предмет интеллектуального созерцания, это нечто является эйдосом («видом», подлинной вещью). Данное как нечто родовое, единое в группе вещей (родовое определение), это идея, обобщение. Познание закономерного выводит познающего за рамки чувственного восприятия, приводит к выводу о неистинности последнего и формирует собственную предметную реальность, которая кажется парадигмой для чувственной (а чувственная — ее отражением). Учение Платона о познавательных способностях («Государство») имеет выводом оппозицию знания и мнения, каждое из которых направлено на особую реальность.

       Впрочем, Платон не формулирует учения о двух различных, внеположных друг другу  мирах (идеальном и материальном). Некоторые образы, используемые им в таких диалогах, как «Федон», «Федр», «Тимей», т.н. «наивная теория идей» из «Парменида» не должны вводить нас в заблуждение. Данные образы показывают истинное мнение, но не знание. Для мнения же, внутренняя структура которого основывается на топологических атрибутах верха-низа, внутреннего-внешнего, отнесение лучшего к высшему является закономерным жестом, но не указанием на особую, в особом месте пребывающую сверхнебесную реальность.

       К тому же у Платона содержится убедительная критика подобного, «топологического»  мышления, критика, предвосхитившая  подобную же критику Аристотеля. И в диаде знание-мнение, первое в форме рассудка выступает основанием второго. Обе этих способности не внеположны друг другу; знание есть истина мнения и, будучи фундаментом способности суждения вообще, оно присутствует в мнении как рассудок («Государство», «Тимей»).

       Таким образом, эйдетическое или чистое бытие, являясь бытием как таковым, выступает  в суждении как определение (данная формулировка встречается у Аристотеля), дано же оно либо через умопостижение, либо в мнении, то есть или ноэтическим, или чувственным образом. В суждении эйдосы-идеи являются предикатами.

       Проблематика  эйдетического подводит к теме основания-к-бытию, то есть единого, или блага. Первое рассматривается в «Пармениде» как некий абсолютный денотат предикаций, не сводимый к субъекту в субъектно-предикативной структуре суждения. Второе — в диалогах «Филеб» и «Государство» является нерефлектируемым условием как мышления, так и бытия; тем, что позволяет наличествовать и первому, и второму. Учение о Едином-Благе как трансцендентном начале будет развиваться в позднейшем платонизме.

       В учении о душе Платон исходит из представлений о последней как о смешении принципов тождественного и иного, чьим существенным определением является вечное движение, имеющее источник в себе.

       В натурфилософии Платон рассуждает о телесном бытии как о результате оформления демиургом (умом-создателем мира) «матери-кормилицы, восприемницы сущего», то есть некой безвидной материи, получающей благодаря рассудочно-геометрической деятельности бога телесный облик и качественную выраженность.

       В этике основатель Академии акцентирует внимание на недостаточности понимания блага как прагматической цели, а также сведения его к совокупности удовольствий (как это делали киренаики). Чистота умозрения, лишенного практического приложения знаний — также односторонность. Поэтому совокупность добродетелей по Платону дает нам богоподобного мудреца, олицетворяющего собой справедливость — то есть мудрого правителя государства. Основанием к нравственному образу жизни является и искомое состояние мудрости, то есть своего рода превращение во всеобщее существо, и концепция бессмертия души, получающей в загробном существовании воздаяние за совершенные ею поступки. К этому следует добавить идею реинкарнации, то есть обретение новой судьбы тела согласно полученному в прошлых жизнях опыту.

       В учении о государстве Платон считает политический организм как бы Большим человеком, реализующим благодаря наличию трех сословий три добродетели (которым соответствуют особые склады души) — послушание, мужество, мудрость. Все вместе это дает эйдос справедливости, каковым и выступает идеальное государство. Не следует думать, что Платон предполагал реализацию своего проекта, ибо как в диалоге «Государство», так и в диалоге «Законы» речь идет об идее справедливости и политического закона как реализации закона всекосмического. Реальными формами государственного устройства являются, по Платону, политии, выстраиваемые в иерархию согласно удаленности от идеальной парадигмы: от монархии до демократии и тирании.

2. Философия Платона «О душе»

1. Бессмертие  души.

       Смертна или бессмертна человеческая душа? Задать этот вопрос – значит спросить о смысле существования человека, о его природе, долге и надеждах. Ответ, который избирает человек  – интуитивно, поскольку по-другому  нам не дано выбирать, – предопределяет в дальнейшем его образ мышления и отношение к жизни. Поэтому вопрос о природе души является основным для каждого. Занимая ту или иную позицию, человек тем самым избирает формулу своего существования, ибо все, что с нами происходит, коренится в нашем мировоззрении, в представлении о том, что должно и ценно. Это также определяет его отношение к смерти как таковой. Во времена Платона, как и сегодня, существовали две основные точки зрения на этот счет. «Смерть – это одно из двух: либо умереть, значит стать ничем… либо, если верить преданиям, это какая-то перемена для души, ее переселение из здешних мест в другое место».

       Если  смерть – это конец всего, то, как говорит Сократ, она не страшна, ибо то, что следует за ней, подобно  глубокому, крепкому сну без сновидений, когда никто и ничто не беспокоит человека. Если же душа бессмертна, то смерть является лишь переходом из этого мира в какой-то иной мир. Именно этой идеи придерживается Платон, и исходя из нее он ставит новые вопросы. Если душа бессмертна, если она имеет божественное происхождение, тогда почему она впала в зарождение? Каким является иной мир и что происходит там с душой?

2. Мир иной.

       Представления Платона о потустороннем мире оформлены в целостную и стройную картину, различные аспекты которой представлены в сочинениях «Горгий», «Федон», «Федр» и «Государство». Описывая иной мир, он опирается на произведения Гомера, Гесиода, Пиндара и Эсхила, на орфические учения и на древнейшие традиции.

       «Аид  – это незримый мир, куда душа уходит после смерти в сопровождении своего гения. Дорога, которая ведет туда, не простая и не единственная, и на ней должны иметься многие распутья и перекрестки» («Федон», 108a).

       Иной  мир – это мир, в котором  над душой происходит суд, и судят  ее сыновья Зевса Минос, Радамант и Эак, которые, оценивая ее образ жизни на земле с точки зрения божественного закона, выносят свой вердикт, тем самым определяя дальнейшую судьбу души. Это мир воздаяний, следовательно, там есть области, соответствующие чистой и духовной жизни, и области, в которых душа расплачивается за все свои прегрешения. Там душа проводит около тысячи лет, так что и награда и наказание в десятикратном размере превышают вызвавшие их причины. В ином мире время как бы удлиняется, течет более медленно, чем в мире проявленном. Этот мир многообразен и делится на уровни, а движение, которое там осуществляет душа, является движением по вертикальной оси, на одном конце которой находится Тартар, а на другом – Олимп.

       Иной  мир имеет и свой ландшафт: горы, реки, озера, огненные области и пустыни. Там протекают реки, среди которых особо выделяются четыре, соответствующие четырем стихиям и сторонам света: Ахеронт, Перифлегетонт, Кокит и Океан. Там же находятся и озеро Мнемосины и река забвения – Лета. Есть и границы, отделяющие мир иной от мира видимого. В мифе об Эре, которым Платон завершает «Государство», невидимый мир четко разделен на правое верхнее пространство – небесное – и левое нижнее – подземное. В одном душа очищается от всего телесного и чувственного, в другом она вознаграждается согласно ее заслугам (созерцает истину). Таким образом, посмертное существование является процессом очищения от прошлого опыта и возобновления сил для того, чтобы, вернувшись снова на землю, продолжить долгий путь узнавания самого себя, своей подлинной природы.

       По  истечении назначенного срока души выбирают свою следующую жизнь, и  при этом выборе большинство душ  исходит из опыта и привычек предыдущей жизни; этот выбор, утвержденный Мойрами  – богинями судьбы, после нисхождения  души в тело становится для нее реальностью.

       В каком-то смысле география потустороннего мира – это география самой  души. Сколько людей – столько  и незримых миров. И в каждом из этих миров есть свое нижнее и верхнее  небо: пространство четырех стихий личного опыта и эфирное пространство духа. В это духовное пространство душа поднимается окрыленная вдохновением, чтобы, пользуясь внутренним зрением, созерцать высшую реальность, которая не имеет ничего общего с чувственными переживаниями и интересами преходящей личности.

       После смерти душа должна снова пройти по тем же дорогам, по которым ходила в течение своего земного существования. Знание, как говорит Платон, есть воспоминание о том, что душа видела раньше (в Аиде), а ее земная жизнь – результат выбора, который она совершила в ином мире до своего рождения. Подобно этому, все, что происходит с душой после смерти, должно быть воспоминанием о прожитой жизни, беспристрастной оценкой и судом над всеми выборами, которые были сделаны здесь, в этом мире. Выбор судьбы – это свободный выбор. Но если в течение земной жизни человек имеет возможность воздействовать на себя, меняться, делаться лучше, то после смерти на душу воздействует только правосудие. Мы не выбираем сны, они нам просто снятся, являясь следствием прошлого опыта. Подобно этому, переживания души, когда она уже находится в потустороннем мире, уже не выбираются, их выбор осуществлялся в течение всей земной жизни. Каждый человек создает и несет внутри себя свой Тартар и свой Олимп. Первый соответствует чувственному аспекту жизни, а второй – результат его духовных исканий.

       Жизнь – это развертывание души изнутри  наружу; посмертные переживания являются ее свертыванием. Свободная от тела душа встречает в ином мире себя и свои деяния.

3. Смерть  – обнажение души.

       По  преданию, в древние времена суд над душой осуществлялся в последний день жизни человека, перед его смертью. Одни люди приходили на этот суд в лучших одеждах, украшенные своим знатным происхождением, славой, властью и богатством, и, к тому же, приводили с собой свидетелей, подтверждающих правдивость всех их слов. Другие, не имея таких возможностей, приходили такими, какие есть, – не нарядные, некрасивые. Были и те, которые многим не нравились и против которых могли быть обвинительные выступления. Все это создало путаницу, поскольку внешний вид часто обманывал судей, и те, кого по заслугам должны были отправить в Тартар, попадали на Острова Блаженных, и наоборот.

       Чтобы решить проблему, Зевс приказал вершить  суд над душой после смерти, чтобы на суде она представала  обнаженной. С тех пор люди не знают день своего ухода и приговор над душой выносится на основании не внешних признаков, а ее внутренних качеств.

       После смерти «делаются заметными все  природные свойства души и все  следы, которые человек оставил  на душе каждым из своих занятий» («Горгий», 524d).

       Значит, смерть обнажает душу, отделяет от нее  все, что человек имел, с чем  отождествлял себя в течение жизни: от имущества до положения в обществе. Она убирает все ложные опоры  и все то, что по своей природе  не является частью самой души.

       Смерть  оставляет человека наедине с  самим собой – таким, каким  он себя сделал при жизни, и для  него, как и для судей, становятся видимыми все достоинства и недостатки, которыми он наделил свою душу. Они  и есть нами приобретенное имущество, то, что всегда несем с собой.

       Если  человек жил несправедливо, его  душа покрыта рубцами ложных клятв  и поступков, искривлена самолюбием, и в ней нет ничего прямого, потому что она не стремилась к  истине и не знала истины. А справедливой душе присуща красота. Оставаясь равнодушной ко всему тому, что ценит большинство людей, стремясь найти истину и делаться лучше, человек, думающий о смерти, живет жизнью, которая будет полезна не только здесь, но и в Аиде («Горгий», 525а–526а).

       Суд над душой является своего рода психостазией, которая включает в себя разделение всего, что прожили, по двум признакам; все, что с нами происходит, мы психологически воспринимаем как единое, неделимое целое, как одну жизнь, хотя на самом деле она является смешением двух форм существования человека. Этим формам соответствуют две дороги, которые от распутья, где происходит суд над душой, ведут к двум областям иного мира. Распутье напоминает священную для пифагорейцев букву Y, символизирующую весы, на которых взвешивается душа. Одной из дорог, ведущих от распутья, соответствуют титанические деяния, а другой – дионисийские. Одна удаляет душу от Блага, другая приближает. Одна является дорогой Венеры земной, а другая Венеры небесной. Все, что происходит с душой, либо наносит ей раны, либо очищает и возвышает ее. В пифагорейской школе психостазия практиковалась ежедневно. Перед сном ученики оценивали прожитый день, отвечая на вопросы: «В чем согрешил сегодня?», «Что сделал?», «Что должного не исполнил?»

       Как говорит Платон, на душу надо смотреть глазами судей мира иного, и это значит вести внутренний диалог со своей совестью, не оправдывая и не обманывая себя. Лишь возвысившись над собой, мы обретаем это ясное видение, дающее ответ на вопрос: стали ли мы сегодняшние лучше нас вчерашних?

4. Воспоминание.

       Прежде чем покинуть невидимый мир, после длинного и изнурительного путешествия душа приходит на равнину, где нет никакой растительности, и там пьет воду из реки Леты, которая приносит ей забвение всего, что происходило с ней в ином мире. После этого она отправляется в новое тело в сопровождении своего гения судьбы, который должен сопровождать ее в новой жизни.

       В ином мире находится также озеро  Мнемосины – матери муз и всего  того, что возобновляет и укрепляет воспоминания о Небе. Воды этого озера по праву могут пить лишь души героев-философов, родственные Эросу и движимые им в их страстном стремлении к божественному образу жизни.

       Павсаний  пишет, что, приходя к пещере Трофония, которого считали сыном Аполлона, паломник, желавший услышать совет  или узнать свое будущее, сначала пил воду из источника Леты, а потом, когда выходил, из источника памяти. Обращаясь к божественному, он должен был забыть все земные заботы и волнения, мучающие душу, а уходя от него, закрепить в своей памяти все, что видел и созерцал в пещере.

       Но  в пещеру можно войти не только забыв все, что отягощает душу; можно забыть также все, что связывает  ее с небом. Это символическое  значение она принимает в «Государстве», где Платон чувственный мир сравнивает с пещерой, в которой живут  люди, прикованные цепями к своему месту. Они не могут двигаться, и все, что они видят и изучают, – это тени вещей, которые отражаются на стенах. При этом они не догадываются, что их знание является знанием теней, а не подлинной реальности, которая находится снаружи и является причиной существования иллюзорного мира.

       Как узнать эту другую реальность, если она недоступна чувствам? Как научить  добродетели, если она относится  к этому другому, сверхчувственному  знанию? Отвечая на этот вопрос, Платон отождествляет знание с воспоминанием. Познание идей возможно потому, что истина изначально существует в душе, она созерцала ее еще до своего нисхождения в круг необходимости и в той или иной мере помнит истину, и настолько, насколько ее помнит, является мудрой, а значит – свободной.

       В «Федре» Платон сравнивает душу с крылатой колесницей. Если в случае богов и кони, и возничие благородного происхождения, то у смертных один из коней прекрасен, добр и послушен, а другой наделен противоположными качествами: он тяжел и тянется к земле. Совершая путешествие по небесному своду, души богов и души людей созерцают мир идей и истину, которая является амброзией, пропитанием души. В силу своего несовершенства человеческие души то поднимаются, то опускаются, и в конечном итоге их крылья ломаются и они входят в цикл перерождений. Те из них, которые видели больше, больше и помнят, им легче восстановить утраченную способность летать. Находясь в теле, душа посредством вещей чувственного мира, являющегося отражением мира идей, может вспомнить то, что раньше созерцала. Пребывание в чувственном мире имеет задачу восстановить те знания, которыми она обладала, а не превратить ее в своего узника. Говоря иначе, чувственный мир должен для души играть роль символа или знамения другой реальности, быть для нее посредником и мостом, который от видимого, известного ведет в невидимое, неизвестное.

       В душе изначально заложено все, что находится  в мире идей, хотя в меньшей степени  и в непроявленном виде – так  же, как в семени заложено знание того, чем оно может и должно стать. Рост и проявление скрытых потенциалов и есть процесс припоминания. А это значит, что душа может вспомнить ясно лишь то, чем она уже стала, и интуитивно предчувствовать то, чем может стать в дальнейшем. Способности, которыми мы уже владеем, это те знания, которые приобрели раньше – в течение предыдущих воплощений. В той мере, в какой мы ими владеем, они предшествуют опыту, являются тем, что знаем априори. Подобное мы встречаем в глубинной психологии, где архетипы обозначают врожденную способность души расти в определенном направлении, они подобны имеющим один и тот же исток руслам рек, по которым движется душа в процессе своего роста, и в своей сумме являются суммой всех потенциальных возможностей человеческой психики.

       Подлинное знание – это умение выбрать подлинное благо, и этим оно отличается от неведения, которое, выбирая, не знает природу того, что выбирает. Именно поэтому при выборе образа жизни душа выбирает худшее, считая его лучшим.

       Вспомнить значит, подобно Зевсу, родить в душе Афину во всем ее боевом облачении, это значит прозреть и видеть то, чего раньше не видели, и это прозрение приходит внезапно, подобно вспышке света, которая делает видимыми те слои души, которые раньше находились в темноте самозабвения.

5. Забота  о душе.

       Принимая  идею бессмертности души и понимая, что в таком случае смерть отнимает у человека все, кроме души, Платон приводит нас к мысли о том, что основной заботой человека в жизни должна быть забота о душе.

       Эта забота означает очищение души, освобождение от чувственного в стремлении соединения с духовным – умопостигаемым миром.

       Объясняя  природу души, то, какова душа сейчас и какой была до своего нисхождения  в мир чувственный, Платон символически отождествляет ее с морским божеством  Главком, к телу которого за долгое время пребыванияв морских глубинах прикрепилось много грязи. Он весь покрыт ракушками, водорослями и песком, а тело его изломано и изуродовано волнами, так что он больше похож на чудовище, чем на божество. Душа пребывает в подобном состоянии, и она должна стряхнуть с себя все лишнее – все, что, делая ее тяжелой и бесформенной, не позволяет ей узнать самое себя. Она нуждается в очищении от всего, с чем срослась в течение многих перевоплощений.

       К душе прикрепилось много «землистого  и дикого», ее терзают внутренние противоречия. Платон говорит, что внешне душа кажется одним существом, но на самом деле она является соединением троих: человека, льва и химеры, которые накрепко срослись друг с другом. Неразумный человек кормит своего многоголового зверя, а внутреннего человека морит голодом; разумный, напротив, стремится в своей душе наладить справедливость. Он укрощает льва, облагораживает в химере все кроткое и препятствует развитию ее диких качеств, которые губят душу. Каждой из трех частей души присущ свой тип совершенства, своя добродетель: разумному началу – мудрость, яростному – храбрость, а вожделеющему – умеренность.

       Платон  неоднократно подчеркивает, что душу портят несправедливость, невоздержанность, трусость и невежество и другие пороки, делающие ее узником тела. Ко всему этому нужно добавить эгоизм или чрезмерное себялюбие, которое ослепляет душу человека, так что ему собственное невежество кажется мудростью, свои представления об истинном он считает истиной. Такой человек слишком горд и самоуверен, чтобы учиться у более мудрых людей («Законы», 732 а).

       Очищение  души у Платона связано с телесной и умственной дисциплиной, которая  внутренне трансформирует человека и уподобляет его божеству. «Благоразумие, справедливость, мужество и мудрость являются средствами такого очищения» («Федон», 69 с). Все эти достоинства являются целью философского поиска, и по мере очищения мы открываем их внутри себя.