Реф_ поэзия русского символизма

Содержание

     Введение 2

     1.«Серебряный век»: модернистский период развития русской поэзии. 3

     2. Русские  поэты – символисты 7

     Заключение 18

     Список литературы 19

     Введение

     В последние десятилетия XIX века мир  русской поэзии переживал кризис жанра. Пушкинский период — Золотой век, как будто исчерпал весь творческий потенциал России, русская поэзия утратила былую высоту* напряженность и силу. «Поэтов нет... Не стало светлых песен, Будивших мир, как предрассветный звон»,— писал в 90-х годах Н. Минский.

     Вся поэзия того времени проникнута мотивами усталости, опустошения, глубокого уныния. Немало этому способствовала политическая жизнь России того времени — кризис существовавшего общественного строя, классовые противоречия, режим реакции, наступивший после разгрома революционного народничества — все это не самым лучшим образом сказывалось на состоянии русской литературы. Именно этот период и стал началом зарождения нового поэтического течения — символизма. Это движение возникло как протест против оскудения русской поэзии, как надежда на ее возрождение, стремление придать ей былую силу и значимость. Но вместе с этим поэты-символисты отличались полной своей аполитичностью, стремясь уйти от общественных проблем и, ставя во главу своего творчества идеализм и религию. Значительное влияние на русских символистов оказывала и западная поэзия, где символизм возник десятилетием раньше, хотя сами поэты и не признавали принципиальной зависимости от западного течения, утверждая, что основы данного явления заложены Тютчевым, Фетом и даже Пушкиным. К поэтам символистам относили себя К. Бальмонт, Д. Мережковский, 3. Гиппиус, И. Анненский и многие другие. 
 
 
 

     1.«Серебряный век»: модернистский период развития русской поэзии.

     На  изломе ХIХ-ХХ ст. русская поэзия, как и западная, тоже переживает бушующее развитие. В ней доминируют авангардистские и модернистские тенденции. Модернистский период развития русской поэзии конца XIX - начала XX ст. называют «серебряным веком», русским поэтическим ренессансом. Идейной подпочвой развития новой русской поэзии, стал расцвет религиозно-философской мысли, который происходит в России на границе ХІХ-ХХ ст. Новая философия возникает как критическая реакция на позитивизм второй половины XIX ст. с его рациональным отношением к жизни как к факту бытия исключительно материального. Новая русская философия, наоборот, была идеалистической, обращалась к иррациональным сторонам человеческого бытия и старалась синтезировать опыт науки, философии и религии.

     К основным ее представителям принадлежат  Федоров, Бердяев, Флоренский, Лосский, Франк и другие, среди которых наибольшее непосредственное влияние на формирование идейной основы русского поэтического модернизма оказал выдающийся русский мыслитель и поэт Владимир Сергеевич Соловьев.

     Его философские идеи и художественные образы стоят возле истоков русского поэтического символизма. На протяжении «серебряного века» в русской  поэзии ярко проявили себя четыре поколения  поэтов: бальмонтовское (которое родилось в 60-е и в начале 70-х годов ХIX ст.), блоковское (около 1880-го года), гумилевское (около 1886 года) и поколение 90-х годов, представленное именами Иванова, Адамовича, М. Цвєтаевой, Ивнева, С. Есенина, В. Маяковского, Оцупа, Шершеневича и многих других. Значительное количество русских писателей вынуждено было эмигрировать за границу (К. Бальмонт, И. Бунин, А. Куприн, Д. Мережковский, 3. Гиппиус, Саша Черный и много других). Разгром русской культуры и поэзии «серебряного века» был окончательно завершен осенью 1922 г. принудительной высылкой из советской России за границу 160 известных ученых, писателей, философов, журналистов, общественных деятелей, что положило начало формированию мощной эмиграционной ветви русской литературы и культуры.

     Русская поэзия «серебряного века» стала  своеобразным подведением итогов двухсотлетнего развития новой русской поэзии. Она  подхватила и продолжила лучшие традиции предыдущих исторических этапов развития и вместе с тем обратилась к  существенной переоценке ценностей  художественных и культурологических приоритетов, которые направили  ее развитие.

     В истории развития русской поэзии «серебряного века» наиболее ярко проявили себя три направления: символизм, акмеизм, футуризм. Отдельное место в русском поэтическом модернизме начала XX ст. занимают так называемые «новые крестьянские» поэты, а также поэты, творчествокоторых четко не соотносится с определенным художественным направлением.

     Первым  из новых направлений появился символизм, который и положил начало «серебряному веку» русской поэзии.

     Символизм (греч. условный знак, примета) - литературное направление конца XIX - начала XX столетия, основной чертой которого является то, что конкретный художественный образ превращается в многозначный символ. Символизм рождается во Франции.

     Теперь  попытаемся сформулировать наиболее общие  доктрины символизма:

• Искусство есть интуитивное постижение мирового единства через символическое обнаружение соответствий и аналогий;
• Музыкальная стихия - праоснова жизни и искусства;
• Господство лирико-стихотворного начала, основывающееся на вере в близость внутренней жизни поэта к абсолютному и в надреальную или иррационально-магическую силу поэтической речи;
• Обращение к древнему и средневековому искусству в поисках генеалогического родства.
• В основе же основ - платонические и христианские концепции мира и культуры.

     Символизм противопоставил свои эстетичные принципы и поэтику реализму и натурализму - направлениям, которые он решительно возражал. Символисты не заинтересованы в воспроизведении реальной действительности, конкретного и предметного мира, в простом изображении фактов повседневной жизни, как это делали натуралисты. Именно в своей оторванности от реальности художники-символисты и  видели свое преимущество над представителями  других направлений. Символ является фундаментом  всего направления.

     Символ  помогает художнику отыскать «соответствия» между явлениями, между реальным и таинственным мирами. Точкой отсчета русского символизма стала деятельность двух литературных кружков, которые возникли почти одновременно в Москве и Петербурге на почве общей заинтересованности философией Шопенгауэра, Ницше, а также творчеством европейских символистов. В конце 90-х годов XIX ст. обе группы символистов объединились, создав таким образом единое литературное направление символизма.

     Тогда же в Москве возникает и издательство «Скорпион» (1899-1916), вокруг которого группируются русские символисты. Русских символистов  принято разделять на старших  и младших (согласно времени их вступления в литературу и через некоторое  расхождение в теоретических  позициях). К старшим символистам, которые пришли в литературу в 1890- е годы относятся Дмитрий Мережковский (их главный идеолог), Валерий Брюсов, Константин Бальмонт, Федор Сологуб  и другие. Идейную подпочву своих  взглядов старшие символисты выводили преимущественно из установок французского символизма, на который главным образом и ориентировались, хотя полностью не отбрасывали и достижений русской идеалистической мысли.

     Молодые символисты, которые вступали в литературу уже в начале XX ст. (Андрей Белый, Александр Блок, Вячеслав Иванов и другие), больше ориентировались на философские поиски собственно русской идеалистической мысли и традиции национальной поэзии, называя своими источниками поэзию В. Жуковского, Ф. Тютчева и А. Фета. Свою деятельность поэты-символисты сравнивали с теургией (жречеством), а своим стихам часто старались придать признаки ритуально-магического текста, похожего на заклинание.

     Содержание  символических образов прежде всего рассчитано на то, чтобы возбуждать в воображении слушателя сложную игру ассоциаций, связанных с соответствующим эмоциональным настроением и лишенных четко очерченной предметной основы. Особое значение символисты придавали звучанию стиха, его мелодике и звуку, а также малоупотребительной поэтической лексике. Звук стиха они сравнивали с музыкой, а последняя ассоциировалась у них с вершиной искусства и оптимальным средством для выражения определенного символического содержания. Символизм сыграл чрезвычайно важную роль в развитии русской поэзии «серебряного века». Он, во-первых, вернул поэзии ту значимость и тот авторитет, которые она потеряла в литературе реализма, сориентированной на прозу, и, во-вторых, заложил традиции, на которых выросли (принимая или отталкиваясь от них) другие направления развития русской поэзии начала XX ст. и прежде всего акмеизм и футуризм. 
 
 

     2. Русские  поэты  – символисты

     Русский символизм начался на рубеже 80-х - 90-х гг. поэзией Н. Минского, И. Коневского, Д. Мережковского, З. Гиппиус и ряда других авторов. Никто из них, за исключением, может быть, Зинаиды Гиппиус, не был выдающимся лириком. Всё это - зачинатели движения, создатели его литературно-критической, эстетической ауры, выразители больше даже общедекадентских тенденций, нежели собственно символистских, во всяком случае, в те годы. Короче говоря, все они - поэты кризиса либеральных и народнических идей.

     Двое  из них - чета Мережковский-Гиппиус - сыграют одни из главных ролей и в будущем символизме и в целом в общественно-литературном процессе вплоть до начала 20-х гг. нового столетия, а затем - и в литературе эмиграции.  В этой паре оба были лидерами.

     Зинаида Николаевна Гиппиус также не ограничивала себя сочинением стихов, но публиковала художественную и - особенно яркую и всегда политически и идеологически резкую - критическую прозу. Сегодня, пожалуй, наиболее интересны ее мемуаристика, дневники и некоторые стихотворения, которые она писала под псевдонимом Антон Крайний и... от лица мужчины.

     Дмитрий Сергеевич Мережковский был замечательным мыслителем, критиком и публицистом (его перу принадлежат многочисленные статьи, книги очерков "Вечные спутники", трилогия "Толстой и Достоевский: литература, философия, религия и мн. др.). Помимо того, он писал стихи, пьесы ("Павел I"), сочинял перенасыщенные идеологическими, общекультурными, символическими подробностями романы (трилогия "Христос и антихрист" и др.).

     В. Ходасевич в статье "О Мережковском" справедливо указывает на то, что  романами произведения Мережковского по сути не являются, это более притчи, нежели романы, ибо автор имеет дело скорее не с художественными мирами, а с чистыми культурами идей, в чем равных ему в русской литературе начала века не было.  По мнению Ходасевича, тему всей жизни, всего творчества Мережковского лучше всех определил В.В. Розанов: это христианство до Христа и язычество после язычества.   В заключение Ходасевич утверждает: Мережковский апокалипсичен, а не историчен. И это не противоречит, но лишь подтверждает сказанное нами о роли первых декадентов в отражении кризиса либерализма и народничества

     Вторая  волна русских символистов пришлась на конец 90-х годов. Это прежде всего Брюсов, Бальмонт, Федор Сологуб. Именно они вкупе с Вяч. Ивановым, Блоком и Белым составляют золотой фонд русского символизма.   Третья волна, младосимволисты - это уже начало ХХ века, поименно: Иннокентий Анненский, Вячеслав Иванов, Александр Блок, Андрей Белый, Юргис Балтрушайтис, Юрий Верховский, Эллис.

     Организационными  центрами русских символистов стали  издательства "Скорпион", "Гриф" и "Мусагет", журналы "Весы", "Золотое руно", "Мир искусств".  В этих журналах и издательствах печатались символисты: поэты, прозаики, критики, художники. Из художественной прозы особо следует отметить многочисленные повести и рассказы Алексея Михайловича Ремизова ("Пруд", "Крестовые сестры", "Часы", "Канава" и др.), романы Федора Кузьмича Сологуба (особенно "Мелкий бес" и "Творимая легенда"), романы Дмитрия Сергеевича Мережковского ("Юлиан отступник", "Петр и Алексей", "Леонардо да Винчи"), повести, рассказы и особенно романы "Огненный ангел" и "Алтарь Победы" Валерия Яковлевича Брюсова.

     Разумеется, это далеко не всё. Был и знаменитый декадент-натуралист Михаил Арцыбашев  с его мрачновато-эротическим  романом "Санин", были и романы З.Н. Гиппиус, были несколько позднее "Петербург", "Москва", "Котик  Летаев" и многие другие романы и повести Андрея Белого...   В общем, корпус романной прозы символистов достаточно велик, охват современной русской и не только русской жизни весьма значителен. В целом следует сказать, что Россия предстает здесь как средоточие вселенского противоборства Бога и дьявола, разрешающегося в судьбах, поступках и помыслах множества персонажей романов, среди которых можно встретить и реальных, известнейших людей времени: от Ницше до Розанова.  В нашу задачу, однако, не входит рассмотрение символистской прозы, и потому вернемся к лирике.

     Один  из самых старших и самых ученых русских символистов, Вячеслав Иванович Иванов (1866 - 1949) - фигура настолько яркая, что нельзя не сказать о нем хотя бы нескольких слов. Иванов родился в Москве, получил экономическое (в частной школе знаменитого Туган-Барановского), затем филологическое и философское (в Московском и немецких университетах, в парижской Национальной библиотеке) образование. Особенно увлекался он учением Вл. Соловьева о мистической соборности, античной литературой и творчеством Фридриха Ницше, с которым впоследствии много полемизировал. После получения степени доктора истории жил в Петербурге, где и стал одним из столпов символизма, его теоретиком и практиком. С 1924 жил в эмиграции, большей частью в Италии, где и умер, приняв католицизм.

     Едва  ли не вся русская поэзия прошла через питерскую "башню" Иванова, его квартиру, где еженедельно  по средам устраивались обширные литературные собрания. Практически все русские  поэты символистского и близкого символистам круга с благодарностью вспоминали позже и саму "башню", и литературно-философские среды, и, конечно, их хозяина, человека блестящего ума и большого поэтического дара.

     Вячеслав  Иванов - автор многих критических  статей, философских, исторических, филологических, культурологических книг ("По звездам", "Родное и вселенское", "Борозды  и межи", "Дионис и прадионисийство"...), а также многочисленных сборников стихов и поэм, переводов из древнегреческих, итальянских, французских поэтов и драматургов.

     Имя Валерия Яковлевича Брюсова неразрывно связано со всей историей русского символизма. Брюсов считал своей целью создать в России новую поэтическую школу, опирающуюся на открытия французских символистов, и хотел стать ее вождем, чтобы войти хотя бы "двумя строчками в историю всемирной литературы" (его слова).

     В ранней брюсовской лирике  видно намерение эпатировать, озадачить читателя; экзотические образы связаны произвольно, порой алогично; усиливая музыкальность стиха, поэт стремится внушить свое настроение, заворожить им.

     Лирический  герой Брюсова - сильная личность, персонаж из истории или мифа - не просто навеян Ницше, он близок индивидуальности самого поэта мужественным началом.

     Автор скандально известного моностиха "О, закрой свои бледные ноги!" Брюсов, пройдя через улюлюканье критики, разрушил прежнюю поэтическую систему  и старое читательское восприятие. В споре сторонников "утилитарного" и "чистого" искусства Брюсов не причислял себя ни к тем, ни к другим, но настойчиво требовал права художника  на свободу. Поэт вне общественной, философской, религиозной борьбы, заявлял  Брюсов. Он не разделял взглядов на символизм  как на миропонимание ни с Мережковским, ни с Вяч. Ивановым, ни с А. Белым, ни с Блоком. Для Брюсова символизм только литературная школа, чья задача - утончить, изощрить поэтические средства, чтобы лучше выразить сложный мир современника.

     С появлением книг "Tertia vigilia" (M., 1900) и "Urbi et orbi" (M., 1903) начинается зрелость Брюсова. Теперь его привлекают классический стих, гармония и мера в искусстве, музыкальность сменяется скульптурностью формы: "поэтом мрамора и бронзы" назовет Брюсова А. Белый. Начинается признание: брюсовские сборники произвели сильное впечатление на столь разных читателей, как Горький, Бунин, Блок. Брюсов действительно сумел воссоздать противоречивый, трагический, но притягательный мир человека XX столетия на фоне контрастов современного города. Нередко поэт с его живым чувством истории передает драматизм своего времени и судьбы в образах прошлого - например, создает исповедальную лирику, преломляя мотивы античной мифологии ("Нить Ариадны", "Антоний").

     В последующих сборниках - "Stephanos" (M., 1906), "Все напевы" (M., 1909), "Зеркало теней" (M., 1912) - окончательно сложился поэтический мир Брюсова, принципиально всеохватный: "Мне сладки все мечты, мне дороги все речи,/И всем богам я посвящаю стих" - так передано приятие многообразия Вселенной. В свете этого закономерным стал, казалось бы неожиданный, отклик Брюсова на события революции 1905 г. (стихотворения "Кинжал", "Грядущие гунны", "Довольным" и др. из цикла гражданственной лирики "Современность"), где поэтизирован "океан народной страсти/В щепы дробящий утлый трон".

     Универсализм  личности Брюсова - заметное явление  даже в эпоху "русского Возрождения" начала века. Поэт завоевывает все новые области: прозу, критику, журналистику (возглавлял в 1904-1909 гг. журнал "Весы"); он переводчик, историк литературы, стиховед, пушкинист. С начала 1910-х годов Брюсов становится как бы живым классиком (Блок отмечал его "преемничество от Пушкина"). Из символистских "Весов" уходит в "солидную" "Русскую мысль", занимая позицию вне групп и направлений. Однако творческая воля поэта идет на спад, начинаются самоповторения, уход "вширь" в ущерб "глуби": последний предреволюционный сборник "Семь цветов радуги" (M., 1916) был сдержанно встречен критикой и читателями.

     Современники  высказывали несходные, порой взаимоисключающие  оценки творчества Брюсова. Гумилев считал, что "слова "брюсовская школа" звучат сегодня так же естественно и понятно, как школа парнасская или романтическая". Но "мастером без слуха" называла его Цветаева, а Ахматова - поэтом, который знал секреты ремесла, но не знал "тайны творчества". Тем не менее новаторство его было признано; действительно, во многих областях русской поэзии рубежа веков Брюсов был первым.

     Октябрьскую революцию Брюсов после короткого  периода внутренней оппозиции принял, и с середины 1918 г. он активный участник культурной жизни.

     Константину Дмитриевичу Бальмонту  предназначено было стать одним из лидеров русского символизма, зарождавшегося и оформлявшегося в 90е годы 19 столетия.

     От  своих ранних стихов с их темами сострадательного народолюбия поэт с легкостью целиком и полностью перешел в лоно мастеров, считавших себя рожденными "для звуков сладких и молитв".

     В 1900 году вышла в свет его замечательная  книга "Горящие здания", утвердившая  имя поэта и прославившая его. То был взлет Бальмонта и его  неповторимого творчества. Он был  укреплен "книгой символов" — "Будем  как солнце". Эпиграфом к книге  избраны строки из Анаксагора: "Я  в этот мир пришел, чтоб видеть Солнце".

     Красота ему видится и целью, и смыслом, и пафосом его жизни. Красота  как цель. Красота, царящая и над  добром, и над злом. Красота и  мечта — сущностная рифма для  Бальмонта. Верность мечте, преданность  мечте, самой далекой от реальности, были наиболее устойчивыми в поэте.

     Он  декларировал стихийность творчества, необузданность, произвольность, полную отрешенность от правил и предписаний, от классической меры. Мера поэта, полагал  он, — безмерность. Его мысль —  безумие. Романтически мятежный дух  поэзии Бальмонта отражается в его  стихах о природных стихиях. Серию  своих стихотворений он посвящает  Земле, Воде, Огню, Воздуху.

     Илья  Эренбург верно отметил, что, исколесив моря и материки, Бальмонт "ничего в мире не заметил, кроме своей души". Он был лириком во всем. В каждом своем движении, в каждом своем замысле. Такова его натура. Бальмонт жил, веря в свою исключительную многогранность и свое умение проникать во все окружающие миры.

     Мимолетность  возведена Бальмонтом в философский  принцип. Человек существует только в данное мгновенье. В данный миг  выявляется вся полнота его бытия. Слово, вещее слово, приходит только в этот миг и всего на миг. Большего не требуй. Живи этим мигом, ибо в  нем истина, он — источник радости  жизни и ее печали. Эту изменчивость, зыбкую радужность, игру запечатлевает  поэт в своих произведениях.

     Поэту удалось поставить своего рода рекорд: свыше полутораста его стихотворений  было положено на музыку. Танеев и Рахманинов, Прокофьев и Стравинский, Глиэр  и Мясковский создали романсы на слова Бальмонта. От него в этом смысле сильно "отстают" и Блок, и Брюсов, и Сологуб, и Ахматова.

     Разумеется, поэтическое слово важно и  своим звучанием, и своим значением. Смысл нуждается в слове, слово  нуждается в смысле. Романтика, возвышенная  речь в лучших творениях Бальмонта  проступают с убедительной силой.

     Белый Андрей - выдающийся русский филолог, философ, писатель, один из ведущих деятелей символизма. В конце 1890-х увлекается новейшей драматургией Г.Ибсена, Г.Гауптмана, М.Метерлинка, напряженно изучает оккультные науки и философию А.Шопенгауэра, интересуется буддизмом, но более всего проникается идеями Вл.Соловьева и Ф.Ницше. Ощущение острой кризисности настоящего и апокалиптические предчувствия Белого сказались в незаконченной мистерии 1898 "Антихрист".

       В 1895-1896 гг. сближается с семьей  М.С.Соловьева, брата философа, и в его доме позднее знакомится со "старшими" символистами - В.Брюсовым, Д.Мережковским, З.Гиппиус. Именно М.С.Соловьев предлагает начинающему писателю взять псевдоним "Андрей Белый" (белый - священный, утешительный цвет, представляющий собою гармоническое сочетание всех цветов - любимый цвет Владимира Соловьева), дабы скрыть от близких свои "декадентские увлечения".

     На 1898 приходится перелом в мирочувствовании Белого. На смену смутному пессимизму приходят чаяния мистического преображения всего сущего. Увлечения соловьевскими идеями эсхатологии, теократии, Вечной Женственности накладывались на ницшеанские ощущения катастрофичности жизни и раскрепощения "сверхчеловеческой" личности. А знакомство с книгой Ф.Ницше "Рождение трагедии из духа музыки" (1872) заставляет Белого в духе древних орфиков и пифагорейцев увидеть в музыке выражение универсальных закономерностей мироздания. В программной статье 1902г. "Формы искусства" Белый утверждает, что именно в музыкальном произведении снимается обманчивый внешний покров видимых явлений и открываются тайны сущности мира.

     В творчестве Андрея Белого выразилось ощущение тотального кризиса жизни  и мироустройства. Как писал его современник философ Ф.Степун, "творчество Белого - это единственное по силе и своеобразию воплощение небытия "рубежа двух столетий", это художественная конструкция всех тех деструкций, что совершались в нем и вокруг него; раньше, чем в какой бы то ни было другой душе, рушилось в душе Белого здание XIX века и протуманились очертания двадцатого".

     Творчество  Александра Блока, гениального поэта, “трагического тенора эпохи”, как назвала его А.Ахматова, во многом определилось эстетикой одного из модернистских литературных течений того времени — символизма. Именно с ним связаны основные темы, идеи и образы блоковской лирики, ее художественные средства и приемы. Для того чтобы проследить наличие и трансформацию символистских мотивов в творчестве поэта, необходимо остановиться на основных положениях эстетики и поэтики данного течения. 

     Особенно  велико было влияние русского философа и поэта Вл. Соловьева. Именно из его произведений Блок позаимствовал идею о близящейся мировой катастрофе и учение о Мировой Душе или Вечной Женственности, призванной обновить мир. Это влияние и в биографическом плане — любовь к Л. Д. Менделеевой и определили во многом мистико-элегическую направленность стихов Блока, их индивидуализм и отрешенность от мира.

     В наибольшей степени это относится  к циклу стихов о Прекрасной Даме. Хотя цикл этот в целом автобиографичен, но реальная основа событий тщательно зашифрована, переведена на особый, мистический язык. Так, ожидание невесты и встреча с ней преобразуются в следующие строки:  
 
Ты в белой вьюге, в снежном стоне  
Опять волшебницей всплыла,  
И в вечном свете, вечном звоне  
Церквей смешались купола. 

     Невесту, любимую девушку поэт изобразил  в стихах как земное воплощение Вечной Женственности. Образ Прекрасной Дамы — один из ключевых в поэзии Блока. Она — идеал духовной красоты, божество, символ гармонии и света. Поэт не дает ее портретов — ведь она почти бесплотна, как всякое видение, греза, сон. К тому же описать  — значит, определить, а определить — значит, ограничить. И образ  Прекрасной Дамы остается в блоковской поэзии нераскрытым, недосказанным, неопределенным. Он явлен нам только во множестве  имен: Прекрасная Дама, Вечная Женственность, Владычица Вселенной: 

О, Святая, как ласковы свечи,  
Как отрадны Твои черты!  
Мне не слышны ни вздохи, ни речи,  
Но я верю: Милая — Ты.  

     Лирический  герой цикла предстает несомненным  индивидуалистом, человеком не только одиноким, но жаждущим одиночества, живущим  своей внутренней жизнью, чуждым общественным интересам:

Что буря жизни, если розы  
Твои цветут мне и горят!  
Что человеческие слезы,  
Когда румянится закат! 

     Пейзажи стихов Блока полны отвлеченных  и усложненных образов, призванных передать символическое соответствие внешнего мира, мира природы и мира внутреннего: 

Я встал и трижды поднял руки.  
Ко мне по воздуху неслись  
Зари торжественные звуки,  
Багрянцем одевая высь. 

     Когда позднее в поэзии Блока появляются социальные мотивы, основной формой их выражения по-прежнему остается форма  символическая: реальные события даны автором условно, образы размыты, характеры  неопределенны. В стихотворении  “Фабрика” поэт рисует фигуру некоего  чудовища с “медным” голосом, согнутые спины рабочих, желтые окна, где смеются  над обманутыми. С развитием социальной тематики в творчестве Блока связано появление в нем новых многоплановых символов. Например, образ дороги и степи, поля как символ самой России, ее пути во времени, ее бескрайних просторов и неисчерпаемой красоты и силы.