Ирина Эланс

Автор который поможет с любыми образовательными и учебными заданиями

Политическая биография Андропова

Содержание:

Введение……………………………………………………………………..стр. 3

Образование…………………….…………………………………………..стр. 3

Комсомол…………………………………………………………………….стр. 4

Воспоминания Г.Н. Куприянова. Работа в Карелии....……………………стр. 6

МИД. Работа в посольстве Венгрии……………………………………….стр. 8

Возвращение в ЦК. Ступени карьеры. Председательство в КГБ………..стр. 11

Литература…………………………………………………………………..стр. 21

Введение

«Кто вы, мистер Андропов?» - вопрос, который задавали иностранные журналисты, когда правительство СССР внезапно для всех возглавил Председатель КГБ. Мы же хотим задать вопрос не только о том, «Кто Вы?», но и «Где Вы?», а также «Каково Вам там... после того как Вы здесь...»

У него была необычная биография для молодых партийных функционеров, заменивших в 1937 году своих старших товарищей. Вернее, у «Ю.В.» их было две. Первая - официальная и вымышленная, где чётко отслеживалось его пролетарское происхождение (без этого путь по комсомольско-партийной линии был бы закрыт!). А вторая - реальная и истинная, где о биологическом отце ничего не известно, кроме слухов о его службе в Белой армии во время Гражданской войны, где бабушка владела четырёхэтажным особняком в Москве, а мама до Октябрьской революции преподавала в элитной гимназии. С такой анкетой в Рыбинский техникум вряд ли приняли бы, не говоря уже о членстве в ВЛКСМ. Вот и пришлось «Ю.В.» задолго до того, как он начал взаимодействовать с органами госбезопасности, постигать искусство перевоплощения и конспирации.

Это была первая ложь Юрия Андропова, в результате которой он, благополучный выходец из московской буржуазной семьи, превратился в потомственного пролетария из Ставропольского края. Ложь первая, но не единственная!

Вот слова бывалого волжского боцмана, запавшие в память будущего политика, когда он ещё только становился на свой жизненный путь, выбрав профессию работника водного транспорта: «Жизнь, Юра, это мокрая палуба. Чтобы не поскользнуться - передвигайся не спеша. И каждый раз выбирай место, куда поставить ногу». И Юра, вняв совету, не спешил стать «матросом-речником» (как говорится, «поматросил и бросил») - видать, юношу «пролетарского происхождения» карьера рабочего в каком-то там Рыбинске не очень-то привлекала, но как стартовая площадка для подтверждения «этого происхождения» была наилучшей! Оно и понятно, по советским меркам Андропов со своим «сиротским прошлым» никак не смог бы сделать столь значимую партийную и политическую карьеру! Полезным оказалось и наставление старого боцмана, этот урок юный матрос-практикант усвоил прочно и навсегда - ступал по жизни медленно, неспешно, осмотрительно и осторожно, в результате чего дослужился до звания генерала армии, ни дня не служа в ней, а также занял высший пост советского партийного Олимпа, став очередным вождём пролетариата.

Отметим и другие примеры из жизни Юрия Андропова, связанные с его выбором между добром и злом, для чего, не давая никаких оценок (каждый сделает это сам), просто приведём факты из его рассекреченной биографии - без них рассмотрение политической карьеры этого человека немыслимо.

Окончив Рыбинский речной техникум в мае 1936 года, Андропов остался там же секретарём комитета комсомола.

--------------------------------------------------------

Рыбинский речной техникум - это единственное образование, которое получил будущий глава государства, если не считать его недолгое обучение в Петрозаводском университете (в 1940 году) и Высшую партийную школу, которую он окончил заочно и без сдачи экзаменов (1947 год: Ю.В. Андропов - 2-й секретарь ЦК компартии Карело-Финской ССР, без диплома о высшем образовании он чувствовал себя неуютно; Высшая партшкола создавалась для достигших немалых высот работников, не имеющих ни образования, ни времени, а чаще и желания его получить).

-------------------------------------------------------------

Спустя всего полгода (в ноябре 1936) его перевели комсоргом ЦК ВЛКСМ на Рыбинскую судоверфь. С тех самых пор и до конца своей жизни Юрий Владимирович находился исключительно на комсомольско-партийно-аппаратной работе с перерывом лишь однажды на посольскую деятельность и на председательство в КГБ. При этом он никогда не руководил ни реальным производством, ни регионом, не имел ни экономических познаний, ни финансовых, как и никакого опыта работы в промышленности или сельском хозяйстве.

Но, независимо от познаний и образования, карьера Ю.В. продвигались с ошеломительным успехом, особенно в злосчастные для всего советского народа годы репрессий:

• май 1937 - принят кандидатом в члены ВКП(б);

• сентябрь 1937 - член бюро Рыбинского горкома комсомола, зав. отделом пионеров и учащейся молодёжи;

• октябрь 1937 - переведён в Ярославский обком;

• ноябрь 1937 - назначен и.о. 3-го секретаря Ярославского обкома комсомола (и сразу же получил квартиру в доме для областного начальства);

• декабрь 1938 - 1-ый секретарь Ярославского обкома комсомола, причём был принят, даже не будучи партийным, то есть без всякого партийного стажа (а ведь на такую должность назначали только партийцев с 5-летним стажем!);

• февраль 1939 - принят в партию.

Рассекреченные материалы и написанные по ним книги говорят о том, что столь стремительной карьере Юрия Владимировича способствовали его высокие показатели в деле разоблачения «врагов народа».

Вот несколько цитат из выступлений комсомольца Андропова :

«ЦК ВКП(б) не раз предупреждали партийные и комсомольские организации о бдительности. Существовала теория, что в комсомоле нет, и не может быть врагов. А враги народа пытаются пролезть в каждую щель, используя слабые места. Враги народа свили себе гнездо в ЦК ВЛКСМ, они пытались разложить молодёжь, и на почве разложения отвлечь её от борьбы с врагами»;

«Наша областная комсомольская организация была засорена врагами народа. Всё бюро обкома, за исключением 1-го секретаря, посажено, т.к. развивало враждебную деятельность...» (спустя немного времени первого секретаря тоже арестовали и расстреляли, а в освободившееся кресло посадили не «врага народа» - комсомольца Андропова);

«Очистив свои ряды от врагов народа и их приспешников, комсомольская организация области под руководством партии идейно закалилась и окрепла...» (цитата из доклада на областной конференции комсомольца Андропова, которому массовые репрессии открыли дорогу наверх).

В июне 1940 года Андропова перебросили в Петрозаводск и утвердили 1-м секретарём ЦК комсомола недавно созданной Карело-Финской ССР, где постоянно шли «чистки».

А через год была война... Война, сложившая в официальных биографиях Юрия Владимировича новые легенды, на этот раз «о партизане Андропове» и его «активном участии в партизанском движении Карелии». Исследователи обращают внимание на тот факт, что по каким-то неведомым причинам партизан Андропов не был награждён даже медалями «За победу над Германией» или «Партизану Отечественной войны», которые раздавались всем участникам войны в массовом порядке. Почему? Считают, что «партизанская» строчка в биографии Юрия Андропова появилась лишь для того, чтобы украсить образ главного чекиста страны, ведь став председателем КГБ СССР, он получил погоны генерала армии, хотя ни дня не служил в Вооружённых силах.

Фронта Андропов избежал - четыре года войны возглавлял республиканский комсомол (оставшимся в тылу комсомольским секретарям поручали отбирать молодёжь для партизанских отрядов и разведывательно-диверсионных групп). То есть в то время, когда коммунисты и комсомольцы целыми организациями добровольно уходили на фронт защищать Родину, коммунист-комсомолец Андропов активно строчил в вышестоящие инстанции сообщения и рапорты о своей успешной работе «по их посылке».

По письменным дневникам-воспоминаниям Г.Н. Куприянова, в то время первого секретаря Карельского обкома партии, Юрий Андропов всеми силами стремился избегать отправки за линию фронта: «...Это было продиктовано исключительно большой хронической трусостью и удивительным даром приспособленчества, которыми обладает этот

человек, наряду со многими положительными качествами, которые он, несомненно, имеет. Я не хочу отрицать наличия у него этих положительных качеств. Но дар приспособленчества ему очень успешно позволяет использовать все остальные положительные качества в достижении личных целей карьериста... Этот дар быстрого перевоплощения, несомненно, является положительным для клоуна и артиста. Может быть, для дипломата. Партийный работник, обладающий этим даром и использующий его в целях личной карьеры, называется хамелеоном-приспособленцем. Или попросту политической мадам фюралле. Такова правда истории, правда жизни» .

В своих воспоминаниях Геннадий Куприянов от своего имени и коллег по партизанскому движению обвиняет Юрия Андропова «...в карьеризме и приспособленчестве, клевете и шкурничестве». В частности он пишет: «Мне бесконечно жаль И. В. Власова, этого честною, скромного труженика, настоящего коммуниста, ставшего жертвой властолюбия и карьеризма Андропова. Мне жаль тех товарищей, которые работали в тылу врага, переносили огромные трудности и лишения, рисковали жизнью во имя защиты Родины, но даже не получили никакой награды... В 1944 году Маленков отклонил наше представление к награде партизан и подпольщиков... Более того, после моего ареста некоторые из подпольщиков были арестованы, некоторые сняты с работы по инициативе Ю.В. Андропова. Их всех огульно подозревали. Андропов очень быстро приспособился к обстановке, получил большое доверие у Маленкова и Берии.

Сам же Геннадий Куприянов, как выходец из Ленинграда, был арестован по так называемому «ленинградскому делу», связанному с арестом многих руководителей-ленинградцев, которые могли составить конкуренцию Берии и Маленкову в борьбе за высшую власть. По словам В.Е. Семичастного, предшественника Андропова на посту председателя КГБ, в этом кровавом деле сыграл свою роль и Юрий Андропов.

Из выступления Андропова (25.01.1950): «Я признаю, что не проявил бдительность, партийную принципиальность, не сигнализируя вовремя в вышестоящие инстанции о недопустимом в ряде случаев поведении товарища Куприянова... Куприянов единолично решал важные хозяйственные вопросы республики, ни с кем не советуясь и не считаясь ни с чьим мнением. Теперь я понимаю: вести борьбу с недостатками в нашей республике - это значит вести борьбу с Куприяновым...». На эти слова из зала раздалась реплика Куприянова: «Юрий Владимирович, опомнитесь!»

Из дневников Геннадия Куприянова: «...И вот Андропов, работавший рядом со мной 10 лет, последние три года перед моим арестом бывший моим первым заместителем, получает повышение: его через год после моего ареста берут в аппарат ЦК КПСС, затем посылают на дипломатическую работу. За последний год «своей деятельности» в Карелии Андропов успел многое... именно в это время он начал «избивать кадры за связь с Куприяновым». Именно за это избиение кадров, «за решительное выкорчёвывание куприяновщины, ликвидацию вредительской деятельности Куприянова и разоблачение приверженцев Куприянова» Андропов получил исключительно большое доверие Маленкова, Берии, и через это он добрался до большой власти».

Далее по тексту Геннадий Куприянов перечисляет фамилии людей, которые были арестованы вскоре после него, говоря о том, что «дела их состряпаны Андроповым», как и о том, что все эти люди впоследствии были полностью реабилитированы. Со слов ещё одного председателя КГБ Шелепина, он лично видел донос на Куприянова, написанный Андроповым. Известно также, что Куприянов, в отличие от Андропова, не дал против него лживых показаний, и Юрий Владимирович благополучно пережил ту пору репрессий.

Из интервью журналистам председателя КГБ В.Е. Семичастного: «Был ещё вопрос по Андропову, по поводу его «работы» в Карелии, когда «ленинградское дело» началось, и ленинградцев в Карелии всех арестовали, и Куприянов, бывший первый секретарь Карельского обкома партии (которому 10 лет дали, и он их отсидел!), дал показания и письма по поводу того, что обращался и к Хрущёву, и к Брежневу, и в КПК, что это дело рук Андропова.

Куприянов написал две тетради - целое досье на Андропова, которое потом попало в распоряжение Брежнева...

Пришло время, и Брежнев этим воспользовался... На моё место поставили Андропова. Мало того, что он был из своих (секретарей ЦК), но и ещё в одном более важном отношении он был, так сказать, благонадёжнее меня. Если я, как говорится, слишком много знал о Брежневе, и из-за этого Брежнев предполагал какую-то зависимость от меня, то с Андроповым было всё как раз, наоборот: в распоряжении Брежнева находились две «тяжёлые карельские тетради» Куприянова об излишнем усердии Андропова в так называемом расстрельном «ленинградском деле»».

Многие петрозаводские авторы тоже считают, что во время «чистки» в Карелии перепуганный Юрий Владимирович «топил» своих товарищей, чтобы уцелеть самому. Похоже, занимать в тоталитарной системе высокий пост и не предавать время от времени своих друзей и коллег или просто ни в чём не повинных людей было невозможно. Здесь каждый сам делал свой выбор «в зависимости от оперения», и каждый сам искал оправдание своим прегрешениям.

По протекции первого секретаря ЦК Компартии Карело-Финской АССР Отто Куусинена, который долгие годы был для Андропова «доброй феей», Андропов стал 2-м секретарём этого ЦК, а в 1951 году - инспектором ЦК ВКП(б) по делам северо-западных областей СССР, что открыло перед ним новые возможности партийной карьеры. Однако после смерти Сталина и ареста Берии в правительстве началась большая кадровая перетряска, и Андропова перевели на работу в МИД. С 1954 года он служил в посольстве СССР в Венгерской Народной Республике: сначала советником посла, затем - непосредственно послом.

Именно в это время, осенью 1956 года, в Венгрии началось мощное движение за десталинизацию и возрождение национального государства - массовые демонстрации с требованиями демократизации, проведения свободных выборов, отмены цензуры, возвращения конфискованной собственности, выхода страны из системы Варшавского договора.

Демонстрация (около 200000 человек!) в первый же день превратилась в народное восстание. Растерянное правительство позвонило в Посольство СССР, и Юрий Владимирович, для которого демонстранты были «врагами социализма», охотно взялся привлечь для наведения порядка советских солдат, войдя в историю Венгрии, как дипломат-каратель. В свою очередь, Политбюро ЦК КПСС, контролировавшее все страны социалистического лагеря, решило подавить венгерскую революцию любой ценой, поручив Юрию Андропову, «послу доброй воли», в этом деле ключевую роль.

Отметим лишь несколько фактов из «венгерского дела», характеризующих Юрия Андропова, как человека и как политика, главным оружием которого всегда была... ЛОЖЬ:

• В ходе революции Андропов вёл активные переговоры с новым венгерским правительством Имре Надя, убеждая и заверяя всех в том, что СССР стоит за демократические преобразования в Венгрии и не планирует её оккупацию, тогда как в Ужгороде уже формировалось лояльное Москве правительство Яноша Кадара и активно готовилось военное вторжение советских войск на территорию этой страны;

• Венгерским военным Андропов предложил немедленно начать переговоры о выводе венгерских войск с советской военной базы в пригороде Будапешта; и венгры, получившие «слово чести» и личные гарантии советского посла, были предательски захвачены и арестованы офицерами КГБ;

• После подавления революции, для того чтобы выманить Имре Надя из югославского посольства, где тот скрывался от советской расправы, Андропов дал ему «честное слово», что выпустит его из страны, которое, разумеется, не сдержал: Надь был арестован советскими агентами, осужден «за измену Родине» и казнён. В 1989 году приговор был признан незаконным и Имре Надя посмертно реабилитировали;

• Аналогичным образом Андропов заманил в ловушку и арестовал одного из главных руководителей восстания, начальника будапештской полиции Шандора Копачи, который потом писал, что за несколько минут до ареста видел «добродушную улыбку» Андропова и вскоре понял, что тот «может, улыбаясь, убить вас - это ему ничего не стоит».

Всего же в ходе кровавой венгерской бойни погибло около 3000 венгров и почти 1000 советских солдат, 30000 венгров были осуждены к тюремному заключению, 130000 человек бежали за границу. Во всех этих смертях и разбитых судьбах немалая доля вины посла СССР Юрия Андропова, по мнению венгров - карателя и инквизитора.

Из воспоминаний коменданта Будапешта при правительстве Имре Надя, ветерана венгерской королевской армии, генерала Белы Кираи: «Андропов использовал дипломатическую неприкосновенность, чтобы... дезинформировать венгерское правительство. Его обманные заверения держали венгров до самой последней минуты в неведении... После того как советские войска подавили революцию, Андропов оставался в Венгрии ещё в течение года. Он был советским губернатором и руководил разгулом террора, не имеющим аналогии в новейшей истории... он являлся верховным инквизитором современного аутодафе».

Из воспоминаний командующего венгерской национальной гвардией, генерал-майора Белы Кираи: «Прошло четверть века, но и сейчас я отчётливо вижу фальшивую улыбку Андропова, его холодные серо-голубые глаза, в которых явно присутствует гипнотическая сила. Это были глаза инквизитора... он мог с одинаковым успехом и улыбаться вам, и уничтожить вас. Это был человек, который прекрасно понимал, что происходит на самом деле, однако до последнего момента прикидывался... что дела идут как обычно... даже пираты, перед тем как атаковать корабль, выбрасывают чёрный флаг. Андропов же был сплошной цинизм и расчёт. Андропов для венгров - символ террора, который последовал за советским вторжением. Он сделал Венгрию безмолвной - как кладбище. Он депортировал тысячи венгров в Россию. И отправил на виселицу сотни беззащитных юнцов».

Из воспоминаний шефа Будапештской полиции, полковника Шандора Копачи: «Андропов производил впечатление сторонника реформ... у него находились лестные слова для реформаторов... Он был, несомненно, человек благовоспитанный и располагающий к себе... но я неизменно чувствовал в нём что-то холодное и непроницаемое. Казалось, что его глаза меняли окраску, было в этих глазах ледяное пламя, скрытое за стеклами очков. Никогда не забуду последнюю встречу с этим страшным человеком. Она случилась в последний день нашей революции... прямо на улице нас задержали агенты КГБ и доставили в советское посольство. Встретил нас [Копачи с женой] Андропов радушный, приветливый, как будто мы званые дорогие гости... пригласил нас к столу «на чашку чая» и, улыбаясь, сказал, что Янош Кадар формирует новое правительство, и что он очень хотел видеть в нём полковника Копачи. Я поверил советскому послу. «Время тревожное - сказал он. - Если хотите, мы предоставим вам машину, и вы будете доставлены к главе нового венгерского правительства». Я согласился. К подъезду была подана бронемашина. Я на всю жизнь запомнил, никогда не забуду Андропова в последнюю минуту нашей последней встречи, он стоял на верхней площадке лестницы, улыбался мне, махал на прощание рукой... Советская бронемашина доставила меня прямиком в тюрьму, из которой я вышел по амнистии 7 лет спустя, в 1963 году».

Из воспоминаний Георга Хелтеи, заместителя министра иностранных дел в правительстве Имре Надя: «Ум и хладнокровие - вот что отличало Андропова, человека, который, безусловно, являлся высшей инстанцией, выносящей решения, кого именно и сколько должно быть казнено. Я уверен, что ему была дана абсолютная власть расправляться с революционерами. Так что царство террора в Венгрии было царством террора Юрия Андропова. Оно связано с его именем навеки...»

Главный урок, усвоенный Андроповым в Венгрии, был прост. Он увидел, с какой лёгкостью компартия может потерять власть над страной, если только она позволит ослабить идеологический контроль, цензуру, и если у людей исчезнет страх. Ничто другое подорвать власть партии не может - ни экономические трудности, ни политические, ни тем более, вражеские шпионы. Главное - не давать свободы!

А можно было бы извлечь и другой урок: если власть отстаёт от жизни, отказывается от реформ, не прислушивается к народу - начинается революция. Но Андропов сделал те выводы, которые соответствовали его представлениям.

Принято считать, что в знак благодарности за успешное подавление венгерского восстания Юрия Владимировича вернули в Москву, в родимое лоно - ЦК, да ещё и с повышением - завотделом, курирующим компартии соцстран.

С этого момента его карьера шла только по восходящей линии: в 1961 году он - член ЦК, в 1962-ом - секретарь ЦК, в 1967-ом стал председателем КГБ, а с 1982-го - снова в ЦК.

Председательство в КГБ (1967-1982) - весьма значимый период в жизни Андропова, ведь на этом посту он провёл целых 15 лет, поставив абсолютный рекорд среди хозяев Лубянки!

Известно, что назначил его на этот пост лично Леонид Ильич Брежнев, увидев в нём подходящего для себя человека. Вероятно, потому что Андропов для Брежнева не представлял никакой угрозы, так как не имел поддержки со стороны - у него не было своего «землячества», он был без корней и связей, к тому же у Брежнева был немалый компромат на Андропова, «в случае чего» позволявший Л.И. легко управлять Ю.В. Что же касается Юрия Владимировича, то он пошёл в этот «медвежий угол» очень неохотно, т.к. из КГБ было крайне сложно вернуться в ЦК, и даже не предполагал о том, что именно эта должность сделает его одним из самых влиятельных людей в стране и со временем приведёт в заветное кресло генерального секретаря ЦК КПСС.

Через месяц после назначения Андропова избрали кандидатом в члены Политбюро (это был «подарок» Брежнева и одновременно аванс на будущее), что обеспечило Андропову возможность постоянного присутствия на заседаниях Политбюро, - так он стал верным соратником Брежнева, никому не позволявшим усомниться в праведности и авторитете «дорогого Леонида Ильича».

Бывший член Политбюро ЦК КПСС Вадим Медведев писал, что Андропов верой и правдой служил Брежневу, отбивая малейшие попытки со стороны кого-либо высказывать самостоятельные суждения. По воспоминаниям В.Гришина, в те годы 1-го секретаря Московского обкома: «Ко всем и ко всему Андропов относился недоверчиво, подозрительно. Сугубо отрицательное отношение у него было к тем, к кому не питал симпатий Брежнев».

При этом Юрий Владимирович с удовольствием топтал тех, перед кем ещё недавно трепетал, используя свои старые проверенные методы выслуживания. Вот его записка от 25.12.1970, с которой он обратился в ЦК: «В последнее время в адрес Хрущева Н.С. направляется большое количество различной корреспонденции от частных лиц из капиталистических стран... корреспонденция представляет собой открытки с поздравлениями с Новым годом и Рождеством... Учитывая, что подобная корреспонденция... может инспирироваться зарубежными подрывными центрами, полагали бы целесообразным ограничить её поступление...»

Согласимся, есть в этой записке что-то уж совсем мелочное и гнусное, характеризующее Андропова с дурной стороны (тем более не юнца-комсомольца, а зрелого мужа!), который прекрасно понимал, что «враждебной акцией» здесь и не пахнет, но не упустил случая сделать хоть что-то неприятное бывшему вождю. А ведь ещё совсем недавно Андропов восхищённо говорил о Никите Сергеевиче Хрущёве: «Вот это настоящий коммунист с большой буквы!»

Известны также случаи, когда Андропов мог лично отдать приказ о снятии с должности человека, а потом разыграть перед ним целый спектакль, демонстрируя свою непричастность. Ну и, конечно же, он хотел знать всё обо всех, в связи с чем повсеместно устанавливались «прослушки» и находились «соглядатаи».

Возможно, это была мелочная месть Андропова Хрущёву за неверие в его возможности. Ф. Бурлацкий, зав. группой консультантов в отделе ЦК КПСС при Андропове, пишет: «Работая с Ю.В. и общаясь с ним каждый день, я убедился в том, что он вынашивает весьма серьёзные и амбициозные планы и замыслы. Однажды он вернулся с заседания Президиума ЦК расстроенный, обескураженный и произнёс: «Хрущёв обсуждал вопрос о возможных молодых преемниках руководства страной, упомянул и меня, но выразил сожаление, что я не знаю экономики». Значит, уже тогда, в 1963 году, у Ю.В. мелькали мысли о самой высокой должности в партии и государстве. В 1967-м, назначенный председателем КГБ, он, как мне рассказывали, не вполне осторожно заявил в прощальной речи перед коллективом отдела: «Я ухожу не навсегда, я ещё вернусь в ЦК»».

С приходом в КГБ Андропова началась усиленная борьба с «антисоветскими элементами», для чего было надумано множество врагов, в основном из числа интеллигенции, и на борьбу с ними было создано 15 отделов! Жесточайшей цензуре подвергались книги, фильмы, музыка. Особо преследовались журналы «Юность» и «Новый мир», якобы публиковавшие «сомнительную продукцию». Поносились спектакли Театра на Таганке и «Ленкома» - за «двусмысленность», за попытки в «аллегорической форме высмеять советскую действительность». Вот отрывок из одной служебной записки КГБ: «Вызывает серьёзные возражения разноречивое изображение на экране и в театре образа Ленина. В фильме «На одной планете», где роль Ленина исполняет артист Смоктуновский, Ленин выглядит весьма необычно: здесь нет Ленина-революционера, есть усталый интеллигент...».

А сколько было диссидентов, с которыми сражался огромный аппарат госбезопасности! В 1976 году в СССР отбывал наказание 851 политический заключённый, из них 261 человек сидели за антисоветскую пропаганду. В стране насчитывалось 68000 (!) «профилактированных», то есть тех, кого вызывали в КГБ и предупреждали, что в следующий раз их уже вызовет следователь и предъявит обвинение. Согласно докладу Андропова в ЦК, сотрудниками КГБ было предотвращено появление 1800 антисоветских групп и организаций.

Но что было самым страшным в деле борьбы с «инакомыслящими», так это то, что при Андропове обвиняемых не только отправляли в лагеря, но и подвергали принудительному психологическому лечению, ставя им диагноз «антисоветская идеология». Согласно «андроповской медэкспертизе» считалось, что нормальный человек не может быть противником советской власти и её идеологии, и принудительное лечение психотропными препаратами превращало здоровых людей в физически и душевно больных.

Собственно говоря, всё диссидентское движение Андропов мог разгромить втихаря и с лёгкостью. Зачем, к примеру, нужны были столь громкие «пиар акции» в отношении Солженицына, Галича, Сахарова? Вероятно, затем, чтобы подвести правительство к ответу на главный для Ю.В. вопрос - зачем стране столь огромный аппарат госбезопасности! То есть, если врагов нет, их надо создавать и с ними бороться, хотя бы для мотивации собственной бурной деятельности: во-первых, надо же хоть что-то докладывать о своей работе в ЦК партии, а во-вторых, следуя венгерскому опыту, неплохо для профилактики держать народ в страхе.

И «андроповская машина» работала во всю мощь: кого-то высылали за границу, кого-то сажали в лагеря, кого-то заталкивали в психушки, кого-то просто запугивали, с «безнадёжными» расправлялись иным способом,..