«Политическая» мифология ХХ-ХХI века

Содержание

Введение

1. Миф как форма общественного  сознания

2. Миф как политтехнология

3. Процессы мифотворчества современной  России

Заключение

Список используемой литературы

Введение

В любую историческую эпоху правящие, доминирующие классы и социально-политические группы в своих взаимоотношениях с массами, и в своей пропаганде, в той или иной степени, прибегают  к мифологизации.

Причем используют ее не только как  инструмент интерпретации исторических событий, но и современной действительности.

Миф является важнейшей частью нашей  жизни, нашего мироощущения. Мифологическое мышление сопровождает человечество на протяжении всей его истории и  никогда не будет вытеснено рациональным. При внимательном рассмотрении обыденное  сознание оказывается сотканным  из мифов. Этим пользуются политики, партии, крупные бизнес-корпорации для манипуляций общественным мнением. Обыватели, как правило, и не подозревают, что являются объектами манипуляций.

В наше время стремительного развития средств коммуникации резко возрастает опасность использования мифов  в целях узкой группы лиц, владеющей  необходимыми для производства и  распространения мифов ресурсами. Мифы являются эффективным инструментом конструирования реальности.

Мифология охватывает все сферы  общественной жизни. Однако наиболее активно  мифологизация массового сознания используется в политической сфере любого общества. Большинство идей, которые когда-либо выражали и выражают сегодня политические лидеры, управляемые ими партии, общественные движения, союзы, чаще всего, представляют собой не что иное, как политический миф. Целесообразно заметить, что в области политики, необходимость использования мифа особенно нарастает в условиях кризиса.

Современное общество, независимо от того, какие страны, территории, формации оно представляет, постоянно находится  в условиях вынужденной борьбы за существование, испытывает определенное социальное напряжение. В условиях постоянного напряжения усиливается чувство тревоги, ощущения нестабильности, неустойчивости достигнутого положения.

Таким образом, неизбежно возникает  потребность в уходе от действительности, в иллюзорный мир, принципиально  отличающийся от реального, в мир идей, которые помогают освободиться от тягот жизни, а потому легко становятся неизменным ориентиром.

Этим пользуются политические лидеры, партии для манипуляций общественным сознанием. Участвующие в политической борьбе политики, социально-политические группы и их лидеры, апеллируют к  разным мифологическим образам, в соответствии с теми социальными задачами, которые  они решают. Возникают условия  применения манипулятивных технологий путем мифологизации общественного сознания и политического мифотворчества.

Политические мифы современной  эпохи существенно отличаются от классических мифов ранних исторических эпох, они появляются не спонтанно, а имеют причину возникновения, связанную с социально-политическими  условиями существования. Политические мифы действуют в сфере политического  сознания. Широту их распространения  мы можем наблюдать в постоянных выступлениях политических деятелей. Эти политические мифы выступают  идеологическим основанием внутренней и внешней политики. Просматривается  их классовое содержание, за которым  стоит идеологическая группа.

1. Миф как форма общественного  сознания

В обыденном представлении миф -- это сказка, вымысел. Современный человек считает себя рациональным существом и ни за что не признает, что его поступки и образ мыслей могут определяться мифами. Однако, при ближайшем рассмотрении, наша рациональность оказывается всего лишь рационализацией, т.е. попыткой прикрыть рациональными доводами те мысли и поступки, которые продиктованы импульсами, исходящими из недр бессознательного. Наши представления об окружающем мире носят мифологический характер, хотя мы сами этого не осознаем. И это естественно -- для человека, живущего в мифе, мифология и есть единственно возможная реальность.

Политический миф -- это миф, используемый для реализации политических целей: борьбы за власть, легитимизации власти, осуществления политического господства. Используемые в качестве инструмента политической борьбы политические мифы оказывают колоссальное влияние на все общество. Политическую мифологию можно было бы назвать прикладной мифологией, поскольку за любым политическим мифом всегда скрыты вполне материальные интересы определенных лиц и групп.

Особенность политического мифа в  том, что он всегда стремится стать  реальностью. В этом крайне заинтересованы те лица и группы, которые данный миф эксплуатируют. Попытки подменить  реальность часто кончались трагически.

Миф формирует в человеке его  внутреннего мироощущения, «картины мира». Иными словами, миф не просто посредник, некое передаточное звено  между человеком и реальностью. Миф завладевает внутренним миром  человека, программирует его. Миф  управляет человеком, помещая его  в особую, мифологическую реальность.

Сегодня трудно говорить о существовании  какой-то «объективной реальности». Нескончаемые потоки самой различной информации, обилие символов, образов, «картинок» создают у людей ощущение, что  окружающий мир непрерывно и стремительно меняется прямо на глазах. Круговорот образов способствует мифологизации сознания современного человека, поскольку миф является устойчивой структурой и позволяет внести какую-то упорядоченность в хаотичную «картину мира». Миф оказывается той самой «реальностью», в которую человек искренне верит.

Миф создает особую, мифологическую реальность, которая воображается человеком  как истинная, объективная реальность. В мифе работают «структуры сознания, на основе которых в мире воображаются существующими такие предметы, которые одновременно и указывают на его осмысленность. В мифе мир освоен, причем так, что фактически любое происходящее событие уже может быть вписано в тот сюжет и в те события и приключения мифических существ, о которых в нем рассказывается. Миф есть рассказ, в который умещаются любые конкретные события; тогда они понятны и не представляют собой проблемы» Мамардашвили М. Введение в философию // Мой опыт нетипичен. СПб., 2000. С. 40.

В приведенной цитате фактически описана  технология создания мифологизированного  образа политика. Задав определенные рамки толкования той или иной политперсоны, можно в дальнейшем любые ее поступки и высказывания интерпретировать в рамках созданного мифа. Это делает его высокотехнологичным средством манипуляции общественным сознанием. Реальная политическая жизнь постоянно преподносит сюрпризы, в то время как миф позволяет упорядочивать «картину мира». Поэтому миф доступен обыденному сознанию, что делает его эффективным оружием в политической борьбе.

Политические мифы можно разделить  на два основных вида. Первый вид -- технологические мифы, которые создаются для реализации сиюминутных политических задач. Например, когда в СССР шел процесс суверенизации республик, демократы, чтобы оправдать «независимость» России, придумали миф о том, что Россия «кормит» союзные республики и поэтому живет плохо. «Стоит избавиться от этой ноши, и россияне заживут в достатке», -- утверждали сторонники «независимости». Сегодня об этом мифе мало кто помнит, но в те годы он сыграл свою роль.

Примеров таких мифов-однодневок можно привести множество. Жизнь  этих мифов коротка, поскольку они  базируются на конъюнктурных изменениях в общественном сознании, на эмоциональных  порывах, не затрагивая при этом глубинных  слоев подсознания. С технологическими мифами можно довольно эффективно бороться, разоблачая их на рациональном уровне, создавая контрмифы и т.д. В этом противостоянии побеждает тот, кто грамотней работает и обладает сопоставимыми или превосходящими противника ресурсами.

Есть мифы другого рода, которые  можно назвать «вечными». Они  основаны на архетипах, и их практически  невозможно уничтожить, поскольку эти  мифы глубоко укоренены в менталитете  народа. Их можно либо актуализировать, т.е. вызвать к жизни, либо загнать  обратно в глубины подсознания, поставив им мощный заслон. В России, например, миф о «светлом коммунистическом завтра» в конце 80-х -- начале 90-х годов сменился мифом о «капиталистическом изобилии», которое должно было наступить с началом рыночных реформ. В свою очередь, коммунистический миф является лишь переименованием древнего мифа о Золотом веке. Сходные «приключения» в ходе исторического развития претерпевают и другие «вечные» мифы.

Конструкция мифа действительно имеет  ряд универсальных черт, что позволяет  политтехнологам конструировать искусственные  технологические мифы. Однако дело не только в конструкции мифа. Технологический  миф по большому счету псевдомиф, поскольку не опирается на архетипы. Между тем именно они являются энергетической подпиткой мифа. У каждого народа свои архетипические особенности, т.к. архетипы формировались в начале его истории. Сформировавшись, они сопровождают народ на протяжении всего исторического пути. Поэтому политику, чтобы стать мифологическим персонажем, надо не просто создать некую конструкцию, но вписаться в какой-то национальный, «вечный» миф.

Важнейшая функция политического  мифа -- легитимизация властных институтов и носителей верховной власти в стране. Миф является основой легитимности власти и ее стражем одновременно. Поэтому покушение на основные политические мифы того или иного государства есть покушение на основы легитимности этого государства. Так, разрушение советской мифологии привело в конечном итоге к делегитимизации власти КПСС и распаду Советского Союза. Другими словами, мифы могут выступать не только хранителями легитимности, но и ее сокрушителями. В СССР советские мифы разбились о целую систему «демократических» контрмифов. Идеологами расправы с советской мифологией выступали «шестидесятники».

Глава 2. Миф как политтехнология

Одной из самых востребованных  политических  технологий XX – начала XXI века стало  мифотворчество.  В  политическом пространстве современной  России процесс конструирования  мифов необычайно насыщен: множатся попытки сформулировать национальную идею и укрепить легитимность существующего  режима,  конструируются различные  «партийные» мифы. При этом  в  мифах новой

России часто соединяются, казалось бы, плохо сочетаемые между собой  мифы СССР и мифы  западного мира, например,  мифологема о необходимости  наведения порядка посредством сильного авторитарного режима соединяется с мифологемой о необходимости обеспечения демократических прав и свобод.

Для более полного понимания  ситуации необходимо  обратиться к  концепции мифа в целом и кратко проследить развитие политических мифов  в XX веке.

Если для рационального типа мышления, свойственного Новому времени, миф представлялся сказкой,  вымыслом, фантазией, то в первобытных и  примитивных обществах миф  представлялся  как раз наоборот, описанием  подлинных, реальныхсобытий, и что еще важнее, событий сакральных, значительных, служащих образцом для подражания. Современные ученые рассматривают миф как способ существования в культуре «священной традиции»: миф есть иносказательная история, трактующая посредством символических образов, метафор и аналогий реальный, индуктивно обобщенный до архетипичности опыт реализации потребностей общества.

Современный миф может быть целенаправленным, предназначенным культивировать иллюзии, героику, величие вождя или какой-либо идеи и исходить от идеолога, представляющего  какую-либо политическую силу.

Традиционный и современный  политический мифы имеет несколько  общих черт: и те, и другие призваны не только объяснить существующее, но и создать образ новой реальности, которой еще предстоит воплотиться в действительность; основным объектом мифологизации в обоих случаях является прошлое данного социума, которое сохраняет свою актуальность для настоящего; и традиционные, и политические мифы являются действенной силой, которая организует поведение индивида и человеческих масс. Они реализуются в общественных ритуалах и укрепляют социальные связи, придают осмысленность человеческому существованию, выполняют функции психологической компенсации.

Однако политические мифы, в отличие  от мифов архаических, распространяются не устным или рукописным путем, а  преимущественно через средства массовой информации.

Стремительное развитие мифотворчества как политической технологии началось в XX веке. Иррациональная мифология XX века  пришла на смену рациональной идеологии  века XIX, так как лежащая в основе идеологии научная рациональность перестала быть образцом мышления  для масс. В отрыве от эмоционально насыщенных исторических фактов, от архетипов  коллективного бессознательного идеологическая рациональность оказалась бессильна.

После окончания Первой мировой войны тоталитарные государства (Германия и СССР), установив контроль над СМИ, приступили к построению новых государственных мифологем, пронизанных эмоциональными, внерациональными компонентами. Как в Германии, так и в СССР был разработан комплекс особых символов и ритуалов, легших в основу мировосприятия простых граждан, создан мистический культ политических лидеров, власть которых основывалась не на рациональных программах, а на харизматическом убеждении массы в правильности выбранного курса.

При этом  вера в иллюзии оказалась  столь основательной не просто в  силу природы человеческого сознания, а в силу постоянно меняющейся ситуации, в которой очутились  массы. В своем стремлении как-то устоять в быстро изменяющемся мире массы готовы были поверить всему  и не верить ничему. Более того, испытывая  невероятные бедствия, которые выпали на их долю во время и после Первой мировой войны, они не возражали быть обманутыми. Иллюзии, мифы явились терапевтическим средством, которое помогает массам избавиться от шоковых ситуаций.

Таким образом, политический миф как  средство управления массами с помощью  иррациональных мотивов содержит в  себе те иллюзии, в которые толпа  сама хочет верить. Политическое мифотворчество в этом смысле есть технология «подпитки» надежд масс на воплощение этих иллюзий  посредством конструирования и  внедрения в массовое сознание новых  иллюзорных образов.

Еще одним ярким примером политического  мифа  XX века является миф о демократии в США как о воплощении «вселенского добра». Идея исключительности возникла у американских колонистов еще в  XVII веке.  Из представлений о богоизбранности и исключительности (уникальный континент, уникальный народ, уникальный демократический политический строй) вытекало ощущение «особой миссии», возложенной на американцев. Первые переселенцы-пуритане истолковывали ее как спасение истинной христианской веры, спасение своей Церкви. Со временем, по мере обретения США мощи, особенно после Второй мировой войны, идея миссии приобрела светское  содержание и стала истолковываться как «спасение всего человечества». Поэтому  США в силу своей  миссии имеют моральное и фактическое право вмешиваться в дела «недемократических» государств.

В  России после падения коммунистической мифологии «вакуум» стал

заполняться либеральной политической мифологией, сакральным образом которой  стала фигура Б. Ельцина. Однако провал социально-политических реформ привел в массовом сознании к противоречию между мифическим образом власти и ее реальными делами. Это  привело к крушению либерального мифа и делегитимизации властных структур. Массы, дезориентированные экономической нестабильностью, запуганные террористическими актами, были готовы к принятию нового мифа.

Поэтому  новый президент в 2000 году  идентифицировался массовым сознанием как олицетворение  архетипа Чуда,  трансформировавшего  первоначальный Хаос в новый социальный порядок, в котором  новый лидер  – В. В. Путин – персонально  нес ответственность за всю нацию. Эта политическая реальность получила название «вертикаль власти».

Создание мифа подкреплялось новыми политическими ритуалами: ежегодными посланиями президента к Федеральному Собранию, регулярными телемостами с жителями страны, пресс-конференциями в Кремле. Была создана партия власти, своеобразным тотемом которой стала фигура «национального лидера». Проводимые «Единой Россией» мероприятия также стали скорее ритуальными, чем политическими, где эмоциональная компонента превалировала над рациональной.

Основой политической риторики стало  противопоставление  «стабильных нулевых» «лихим девяностым». При этом сам термин «лихие девяностые» было искусственно привнесен в обиход СМИ, придав противоречивому десятилетию реформ однозначно негативную окраску.

Миф о победе национального лидера над Хаосом  успешно просуществовал больше десяти лет. Однако после массовых недовольств результатами выборов  в Государственную Думу в декабре 2011 года стало очевидно, что мифологема, неплохо работавшая с начала 2000-х годов, стала утрачивать свою  действенность. В информационном пространстве сообщения о неудачах проводимой экономической и социальной политики, бессилия правоохранительной системы  стали входить в противоречие с постулатом о наведении порядка в стране.

В связи с угрозой разрушения существующей мифологемы,  перед  президентскими выборами  власти  оказалось необходимо объединить массы вокруг определенной центральной идеи. В качестве такой объединяющей идеи, очевидно, был выбран  концепт, построенный на  традиционном для России архетипическом образе внешнего врага, который стремится внести смуту в политическую жизнь страны и тем самым ослабить российскую государственность.

Важнейшая  функция  политического  мифа состоит в том, чтобы сплачивать «своих», противопоставляя их «чужим», иными словами, культивировать образ  внешней угрозы, гораздо более  значимой, нежели внутренние противоречия и проблемы.  В дореволюционной  России противопоставление России  и Запада происходило за счет противопоставления «истинной» православной веры католицизму, в СССР  – коммунистического  строя капиталистическому. В нынешней ситуации используются столетиями закрепленные в сознании  россиян мифы о  принципиальном противостоянии  России и Запада,  об особом пути России, обусловленном ее географическим положением между Западом и Востоком. При этом в настоящий момент  они актуализируются через прямые или косвенные сообщения о существующем заговоре «мировой закулисы», имеющий целью ослабить суверенитет России, отнять человеческие и природные ресурсы, посягнуть на территориальную целостность страны.

Оппозиционные митинги, начавшиеся в  конце 2011 года, посредством СМИ были представлены населению в аналогичном  ключе  – как попытка прозападных  активистов устроить очередную «оранжевую»  революцию.  Малопонятные большинству  населения России митинги, которые  организовывали и в которых принимали  участие в основном активные интернет-пользователи, были преподнесены как деструктивные начинания «пятой колонны» – соединились традиционный миф о враждебном Западе и относительно новый миф об угрозе возвращения к хаосу 90-х.

Ответом на протестные выступления  стала организация аналогичных митингов, но только в поддержку ключевого кандидата, и с привлечением большего количества участников.  Важной функцией  этих  митингов, широко освещенных центральными телеканалами, стало создание так называемого «воображаемого большинства», создание иллюзии коллективного единства, национальной солидарности, порождающей уверенность масс в отсутствии альтернативного выбора.

В современном российском обществе  горизонтальные коммуникации

ослаблены, информация подается централизованно, в основном посредством телевидения. Активное развитие горизонтальных коммуникаций можно наблюдать лишь в сети интернет. Поэтому развитие интернета и  социальных сетей в России может  стать основой для двустороннего  диалога общества и власти. Постепенное  ослабление одностороннего манипулятивного воздействия телевидения должно привести к преодолению существующей мифологии или существенному ее изменению. Однако интернет как медиасредство в России в настоящий момент еще во много раз уступает телевидению, и в ближайшей перспективе коренные изменения вряд ли произойдут.

3. Мифология настоящего

Поскольку общенациональной мифологии  прошлого и будущего в России сегодня  нет, то и мифология настоящего тоже как таковая отсутствует. Различные  политические силы ведут борьбу за свою интерпретацию действительности.

В настоящем правят СМИ. Они фиксируют  внимание только на том, что происходит в момент трансляции. Прошлое и  будущее также возможны только в  настоящем, транслируемом СМИ. Идет ковровая бомбардировка сознания. Человек  возможен только сейчас, в данный момент. Память не успевает обрабатывать потоки информации. Картинка сменяет картинку, информация информацию и т.д.

По мнению россиян, для того чтобы  страна считалась «великой», необходимо прежде всего обеспечить высокий  уровень благосостояния граждан  и обладать высокоразвитой промышленностью. Таким образом, по приведенным критериям  «величия» (благосостояние и промышленность) Россия не может считаться «великой державой». Такие традиционные показатели, как «ядерное оружие», «культура» и  «природные богатства», отошли на второй план. Но миф о том, что Россия -- «великая держава», остался.

Массовое сознание довольно точно  фиксирует реальное положение вещей. Но отказаться от мифа о «великой державе» россияне также не в состоянии. Признавать Россию слабой и второстепенной страной  общественное мнение отказывается. Оно  требует нового позитивного мифа, который позволил бы привести в соответствие существующие противоречия. Но такого мифа пока нет. Поэтому срабатывают  защитные механизмы коллективной психики -- старый миф пока уживается с новой «картиной мира».

Однако миф нуждается в постоянной энергетической подпитке. Политическое руководство страны периодически подбрасывает «дрова в топку», делая жесткие заявления по вопросам международной политики, пропагандируя укрепление государства и т.д.

Мифология страны складывается из мифологий  прошлого, будущего, настоящего и мифов  о народе. Рассмотрим мифы о России в привязке к различным ориентирам.

Наиболее распространенной является «привязка» к Западу. Здесь возникает  несколько конструкций: в России жизнь уже как на Западе, Россия нормальная страна; Россия еще далека от западного идеала; в России лучше, чем на Западе, и менять здесь  ничего не надо. Демократическая революция  завершена.

Слабость этой мифологической конструкции  заключается в том, что будущее  в ней слито с настоящим. Цель реформ достигнута. Мы добились того, к  чему стремились. Куда двигаться дальше? Ответа нет.

Вторая точка зрения распространена среди либералов. Их лозунг: «Нормальные  люди в ненормальной стране». В этой конструкции задается образ будущего -- западная демократия. Все происходящее в России рассматривается в сравнении с ней. Сравнение, естественно, не в пользу России. Вывод -- демократическая революция должна быть продолжена. Слабость этой конструкции в том, что западная демократия как цель уже малопривлекательна для широких слоев народа. По той простой причине, что понятие «демократия» сильно дискредитировано в стране и мало кто верит в достижимость «западного рая».

Наконец, третья точка зрения основана на убеждении, что в России ничего не меняется на протяжении веков. Все  трансформации носят поверхностный  характер, но не затрагивают глубины  народного сознания. Поэтому в  России ничего менять не надо, не нужны  стране революции. Здесь и так  лучше, чем на Западе: народ душевней, просторы шире, природа богаче и  т.д. В России, конечно, много недостатков, но ее надо любить такой, какая она  есть, и не пытаться ее изменить.

В данном мифе начисто отсутствует  идея прогресса. Время как бы останавливается. Настоящее, прошлое и будущее  не разделены, а пребывают в некоем единстве, сжаты в одну точку.

Другая распространенная «привязка» -- СССР. Здесь также три конструкции: В России лучше, чем в СССР; в России хуже, чем в СССР; в России ничего не изменилось после развала СССР.

Сравнение с СССР дает еще больше простора для мифотворчества, чем  сравнение с Западом. Мифотворцы могут использовать самые различные основания для того, чтобы обосновать, лучше или хуже в России, чем в СССР.

Если верить А. Чубайсу, то лучше, поскольку  благодаря реформам в России есть «нормальная работающая рыночная экономика».

Левые считают, что сейчас хуже, ссылаясь на социальные и экономические показатели. Вообще вся пропаганда левых держится на мифе о том, что в России все  хуже, чем в СССР.

Либеральная интеллигенция считает, что лучше, поскольку теперь есть свобода слова, самовыражения и  т.д.

Наконец, консерваторы считают, что  в стране ничего не изменилось, кроме  названия.

В России существует давняя традиция сравнивать Действующего главу государства  с предшественником. Поэтому следует  рассмотреть и привязку к Ельцину. Здесь также три конструкции: при Ельцине было лучше; было хуже; все осталось как было.

Первой точки зрения придерживаются либералы, у которых Путин отнял  демократический миф. Миф о наступлении  тоталитаризма является характерным  для этой группы.

Тех, кто считает, что при Ельцине  было хуже, -- большинство. Главный критерий -- стабильность.

Консерваторы не видят большой  разницы между Путиным-Медведевым и Ельциным. Режим не изменился, социальный уклад прежний, прорывов нет и  быть не может и т.д.

Тот факт, что разные слои населения, различные политические силы имеют  свою собственную мифологию страны, неудивителен. Однако в современной  России отсутствует официальная  мифология. Даже у Ельцина она  была. Первый президент России так  и не расстался с надеждами  демократа. Медведев же антимифологичен. Он разрушает старые мифы, но не предлагает новых.

В отсутствие новых созидательных  мифов старые делают свою разрушительную работу. В массовом сознании все еще присутствуют «остатки» советских мифов. Например, в некоторых слоях общества было популярно представление о Путине как о «Сталине сегодня»,и ему нужно время для того, чтобы разделаться с «врагами народа».

Старые мифы довлеют не только над  массовым сознанием. Ими охвачены и  элиты. Это ведет к очень серьезным  последствиям, поскольку именно элиты  распоряжаются ресурсами страны, принимают политические и экономические  решения, управляют обществом и  т.д. Мифологизированность элит, искаженное восприятие действительности ведет к серьезным политическим просчетам, принятию ошибочных решений. Зазор между мифом и реальностью иногда достигает просто чудовищных размеров, что приводит к глубоким провалам в экономической, социальной, информационной политике, ставит под вопрос саму возможность осуществления реформ в России.

Заключение

В современном состоянии социально-политический миф соответствует национальной идеологии, которая является политическим воплощением национальной мифологии  и выражается в концепции исторического  времени футуристического предвкушения грядущей национальной истории, идеальной  структуре пространства и сверхчеловека, осуществляющего национальной идеал. Политическая составляющая мифа нации - это охранительные, консервативные идеи: удержать территорию, восстановить демографический потенциал, сохранить  культуру, вернуть себе позиции в  мировой цивилизации.

Политические мифы проявляются  в ритуалах местного регионального  и общегосударственного уровня, государственных  праздниках, использовании мобилизующей символики политическими партиями, технологиях политической конкуренции. В деградированной форме политические мифы сводятся к безответственной политической рекламе и “черным” технологиям  в политике.