Политическая преступность в России: прошлое и настоящее

Содержание.

ВВЕДЕНИЕ………………………………………………………….…………….3

1.Политическая преступность в России: прошлое и настоящее ……………...4

2. Политические преступления в криминологическом аспекте………………9

3. Личность политического преступника, типология и классификация…….11

4.Примеры за 2012 год…………………………………………………………22

ЗАКЛЮЧЕНИЕ…………………………………………………………………..25

Список использованной литературы…………………………………….…....27

ВВЕДЕНИЕ

      Политическая преступность представляет собой общественно опасные формы борьбы правящих или оппозиционных политических элит, партий, групп и отдельных лиц за власть или за ее неправомерное удержание. Политическая преступность существовала в прошлом нашей страны, распространена она и сейчас. Но по политическим причинам этот вид преступности ранее не рассматривался в криминологическом плане, хотя его общественная опасность намного превосходит тот вред, который наносит вульгарная уголовная преступность, фундаментально изучаемая криминологами.

В конце ХХ века отечественными специалистами, изучающими криминогенные процессы в политической сфере жизни общества были выделены основные формы и виды проявления преступности в сфере политики, проведены крупные научные исследования феномена политической преступности, опубликовано большое количество научных статей и сообщений, так или иначе связанных с рассмотрением отдельных аспектов взаимосвязи преступности и политики.

 В результате чего  политическая криминология, наравне  с экономической и семейной  криминологией, криминологией средств  массовой информации и виктимологией, была объявлена отраслью российской криминологической науки, внутри которой формируются собственные научные направления, составляющие ее основной предмет.

Основными целями данной работы являются теоретический  анализ проблемы политической преступности, выделение её самостоятельных типов и видов, определение криминологической характеристики политических преступников.

1.Политическая  преступность в России: прошлое  и настоящее.

Политическая  преступность представляет собой общественно  опасные формы борьбы правящих или оппозиционных политических элит, партий, групп и отдельных лиц за власть или за ее неправомерное удержание. Политическая преступность существовала в прошлом нашей страны, распространена она и сейчас. Но по политическим причинам этот вид преступности ранее не рассматривался в криминологическом плане, хотя его общественная опасность намного превосходит тот вред, который наносит вульгарная уголовная преступность, фундаментально изучаемая криминологами.

Первые попытки  криминологического осмысления политической преступности в нашей стране появились в начале 90-х годов. Актуальные аспекты проблемы (политический терроризм и политическая продажность) исследуются в научной иностранной криминологической и политологической литературе и в некоторых отечественных работах.

 Такое положение  в мировой криминологической  науке сложилось не только  в связи с политической невозможностью  подобных исследований, но и из-за  научно-практической неопределенности  юридического понимания политической  преступности. В качестве примера обратимся к одной из опасных и распространенных форм политической преступности политическому терроризму.

Генеральная Ассамблея  ООН приняла около десятка  резолюций о национальном, религиозном  и международном терроризме, но так  и не смогла дать его более или менее обобщенного юридического определения.

 Политический терроризм многолик. С одной стороны, он практикуется тоталитарными режимами для подавления воли народов, политических групп и их лидеров, с другой - используется этими подавляемыми (у некоторых часто не остается других средств) в борьбе за свои права, свободы, выживание и независимость, с третьей - применяется экстремистами различных мастей. Объединить эти диаметрально противоположные общественно опасные действия, совершаемые по политическим мотивам, в одно понятие трудно. Другие формы политической преступности еще более неопределенны.

 Но это не должно  служить основанием для замалчивания  существующей крупной криминологической  и политологической проблемы, актуальность  которой, как показывает политическая борьба в разных странах, в том числе и в России, не уменьшается, а возрастает. ¹

 В действующем  У К РФ, да и в законодательстве  большинства стран нет понятия  «политическая преступность» и  по другим причинам. Его правовое закрепление противоречит Всеобщей декларации прав человека (1948 г.). Международному пакту о гражданских и политических правах (1966 г.), провозглашающих права и свободы каждого человека на политические и иные убеждения. Данное положение конкретизировано и в других международных нормах. Например, в Типовом договоре о выдаче (экстрадиции), принятом Генеральной Ассамблеей ООН в 1990. году, прямо говорится, что выдача не разрешается, «если правонарушение, в отношении которого поступает просьба о выдаче, рассматривается запрашиваемым государством как правонарушение политического характера». Это, однако, не означает, что в современной жизни многих стран нет уголовных преследований по политическим мотивам, которые обычно камуфлируются под те или иные уголовные деяния.

 В СССР под политической преступностью понимались контрреволюционные преступления (1918-1958 гг.), а после принятия более цивилизованного уголовного законодательства (1958-1960 гг.), - некоторые государственные преступления, совершенные по антисоветским мотивам и целям. Их криминализация предполагала защиту «единственно верной идеологии» путем уголовных репрессий. Следственное и судебное доказывание антисоветской политической мотивации было невозможно без политических оценок, критерии которых неопределенны, ситуативны и зависят не от действующего закона (он в этом случае дает лишь карт-бланш), а от действующих политиков).

В действительности советская «политическая преступность», как можно теперь судить, представляла собой репрессивную политику властей против своего народа, который не разделял или противился политическим установкам коммунистической партии.

С этой точки зрения репрессированных лиц следует рассматривать не как субъектов преступлений, а  как жертв политического произвола.

По международным документам они приравниваются к жертвам преступлений. А под политическим произволом по Закону РФ «О реабилитации жертв политических репрессий» от 18 октября 1991 года понимаются «различные меры принуждения, применяемые государством по политическим мотивам, в виде лишения свободы, помещения на принудительное лечение в психиатрические учреждения, выдворения из страны и лишения гражданства, выселения групп населения из мест проживания, направление в ссылку, высылку и на спецпоселение, привлечение к принудительному труду в условиях ограничения свободы, а также лишение или ограничение прав и свобод лиц, признававшихся социально опасными для государства или политического строя по классовым, социальным, национальным, религиозным или иным признакам, осуществляющиеся по решениям судов и других органов, наделявшихся судебными функциями, либо в административном порядке органами исполнительной власти и должностными лицами».

Одной из форм политической преступности можно считать августовский путч 1991 года, организованный некоторыми представителями высшего руководства СССР с целью срыва подписания нежелательного для них Союзного договора между лидерами девяти республик (Россия, Белоруссия, Украина, Казахстан, Киргизия, Таджикистан, Туркменистан, Узбекистан, Азербайджан), которое было намечено на 20 августа 1991 года. 19 августа путчисты совершили попытку государственного переворота, организовали Государственный комитет по чрезвычайному положению (ГКЧП), изолировали Президента СССР М. Горбачева, установили контроль над средствами массовой информации ввели в Москву войска. Но в результате оказанного Б. Ельциным и другими руководителями России сопротивления путч был подавлен, а его организаторы арестованы . После этих событий коммунистическая партия была запрещена, а СССР фактически распался. И этот распад в декабре 1991 года был подтвержден нелегитимным «Беловежским соглашением» руководителей трех республик (Россия, Белоруссия, Украина).

В последние  годы политическая преступность в России проявляется в форме террористических актов, преследующих политические цели, массовых беспорядков (забастовок), вандализма, публичных призывов к

насильственному изменению  конституционного строя Российской Федерации, возбуждения национальной, расовой или религиозной вражды, раздувания антисемитизма, сепаратизма, русофобии и фашизма .

 Наличие  в стране многочисленных общероссийских  партий и политических общественных объединений существенно затрудняет борьбу с политической преступностью в правоприменительном плане.

Обратимся к  наиболее опасному политическому деянию - политическому терроризму. Как уже говорилось, он до сих пор не имеет четкого определения в мировой практике. Оценочно считается, что до 65% актов терроризма в мире совершается по политическим мотивам.

Еще одна составляющая политической преступности - политическая коррупция. Она не менее опасна, чем политический терроризм. В советское время ее расцвет падает на период застоя. Ее публичное признание состоялось в 80-е годы . Возможности советской политической коррупции были ограничены. Она позволяла лишь получить власть или удержать ее.

 В современной  России политическая коррупция распространена намного шире. Она позволяет конвертировать власть в капитал, а последний во власть. Но ее труднее «вылущить» из общей лавины коррупционных деяний. Во-первых, любая коррупционная деятельность выявляется в 1-2% случаев; во-вторых, при расследовании и судебном рассмотрении коррупционных преступлений далеко не всегда выясняется их политическая подоплека.

 Политическая  коррупция очень часто связана с финансовыми взносами на политические цели, на организацию выборной кампании, на покупку государственных должностей, на оплату лоббирования политических интересов, на покупку конфиденциальной государственной информации и т. д. В российском законодательстве эти вопросы почти не отрегулированы. Именно отсутствие правового контроля за политической коррупцией превращает проведение федеральных, региональных и местных выборов в битву тугих кошельков, в особо криминальные кампании. Подобные коррупционные действия, а также противозаконные лоббизм, фаворитизм, протекционизм и другие виды политической коррупции у нас вообще не криминализированы.

Политические  последствия любых форм коррупции  огромны: смещение целей политики от народа к олигархии, снижение доверия  к власти, падение престижа страны в мире, извращение политической конкуренции, риск крушения демократии. Коррупция расчищает путь диктатуре. Гитлер пришел к власти на эксплуатации лозунга борьбы с коррупцией в Веймарской республике. Но он не только не справился с коррумпированностью в рейхе, но превратил его в один из самых коррумпированных режимов.

 О политической  коррупции говорится на всех  уровнях власти. Сенсационные разоблачения  политических коррупционеров мы  слушаем и читаем ежедневно,  но адекватного правового регулирования этих процессов и правовой борьбы с реальной политической коррупцией пока не было. Ныне появилась надежда, что последние действия правительства РФ, объявившего борьбу с экономическими преступлениями и различными формами коррупции, помогут сдвинуть эту проблему с мертвой точки. Следует помнить лишь об одной опасности: надо чтобы эта борьба не стала политизироваться в целях перегруппировки политических элит, которая уже началась. Некоторые симптомы ее в той или иной мере проявляются как в центре, так и в отдельных регионах.

² 

2. Политические преступления в криминологическом аспекте.

Политические преступления в криминологическом аспекте можно выделить из всей массы преступлений по их мотивации. Политическими мотивами следует считать такие, которые связаны:

а) с борьбой  за государственную (политическую) власть ,

 б) с борьбой  против существующей власти.

 В советское  время к этому добавлялись  еще две группы деяний и  лиц:   

в) несогласие с  мероприятиями властей, хотя бы и  без какого-либо им противодействия и

 г) наличие потенциальных  противников власти (действительных  или вымышленных): лиц и групп,  которые не выражали даже своего  недовольства режимом, но могли  бы, как считалось, стать опасными  для него, например, в силу своего  социального происхождения.

 В современных условиях  двух последних групп нет, они  полностью декриминализированы.  Первые же две могут иметь  место, хотя направленность их  активности, разумеется, в корне  была бы противоположна тому, что происходило при советской  власти.

 Как пишет немецкий  криминолог Г. Шнайдер, «политическая преступность всегда возникает там, где предпринимаются попытки помешать или способствовать политическим изменениям... преступными средствами и методам»³. Это и происходит при борьбе за власть или против нее.

 Когда мы говорим  о борьбе за власть или против  власти, необходимо уяснить, каков  государственный уровень этих  действий, чтобы их можно было  признать политическими. В советское  время этот уровень был сильно  понижен. Недовольство действиями  не только центральных властей, но и местных, особенно партийных, расценивалось как политическое преступление. Более того, встречались, и нередко, дела о противодействии

конкретным мелким должностным  лицам (например, бригадиру колхоза), которые квалифицировались как контрреволюция. Говоря о борьбе за власть или против нее, надо иметь в виду лишь центральную политическую (государственную) власть, установленную Конституцией РФ. Это вытекает из толкования ряда статей главы 29 УК РФ ("Преступления против основ конституционного строя и безопасности государства"), в которых упоминаются интересы Российской Федерации в целом, но не регионов или местных учреждений.

 Борьба за власть  выражается в попытках ее насильственного  захвата или удержания, насильственного  изменения конституционного строя, в публичных призывах к этим преступлениям, в государственной измене и других деяниях, предусмотренных статьями главы 29 УК РФ. Что касается борьбы против власти, то это прежде всего терроризм, посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля в целях прекращения его политической деятельности, диверсия, вооруженный мятеж, захват заложников, массовые беспорядки и некоторые другие преступления.

3. Личность политического преступника, типология и классификация.

Общественные  науки, изучающие сложные социальные явления, связывают предмет своего познания в большей или меньшей  степени с проблемой человека. Не составляют исключения из этого  правила и юридические науки  криминального цикла, в том числе  и криминология. Значение личности преступника определяется тем, что преступление, будучи результатом сознательной волевой деятельности человека, не только не мыслимо вне лица, его совершившего, но и в большей мере обусловлено сущностью и особенностями этого лица. Кроме того, без изучения личности преступника не могут быть поняты ни причины отдельного преступления, ни причины преступности как массового социального явления.

При достаточной  изученности личности преступника  в целом в отечественной и  зарубежной криминологии следует отметить то обстоятельство, что личность отдельных категорий преступников описана и объяснена еще недостаточно полно и всесторонне. К числу таких малоизученных категорий личности преступника, в силу различных объективных и субъективных причин, относится и личность политического преступника и её различных видов или типов.

Для того чтобы обратиться к научному осмыслению и объяснению личности политического преступника, необходимо сначала определиться с  содержанием более общего термина  – "личность преступника". Традиционно в отечественной криминологической науке личность преступника рассматривалась как совокупность социально значимых свойств личности, образовавшихся в процессе взаимодействия с другими людьми и обуславливающих ее преступное поведение⁴.

Содержание этого определения позволяет раскрыть сущность данного понятия. Поэтому нам необходимо использовать общий подход и для выработки собственного операционного понятия "личность политического преступника". Здесь следует иметь в виду, что свойства человека, участвующего в политике, приобретаются в результате его общественной или политической деятельности, и именно эта деятельность, а точнее, прошлый политический или общественный опыт, подсказывает ему наиболее доступные и результативные способы приобретения, сохранения, распределения или утраты власти. При этом отдельные неоднократно апробированные из этой массы способов и приемов хотя и подтверждают свою эффективность, однако запрещены нормами национального и/или международного права. Поэтому выбор средств достижения власти – это всегда выбор лица, претендующего на эту власть. Это обстоятельство и делает личность политического преступника предметом научного криминологического интереса.

С учётом изложенного  можно предположить, что личность политического преступника – это совокупность социально значимых свойств личности, образовавшихся в процессе её общественной либо политической деятельности и обуславливающих использование ею для достижения политических целей средств, порицаемых с позиции действующего национального и/или международного уголовного законодательства.

При изучении личности политического  преступника целесообразно выяснять круг тех характеристик, которые  позволяют выявить ближайшие  к преступлению и преступности причинные  связи, причинные комплексы и цепочки.

Наиболее распространенным в общей теории отечественной  криминологии является выделение шести  групп признаков, которые относятся  к двум основным видам характеристик  преступников: "объективным" или  социальным, позициям и ролям; деятельности личности и "субъективным": потребностно-мотивационная сфера; ценностно-нормативная характеристика сознания. Такое деление следует позаимствовать и для исследования личности политического преступника, поскольку ее изучение невозможно без познания социальных позиций, ролей деятельности и мотивационной сферы деятельности человека или социальной группы.

При изучении личности политического  преступника необходимо обратить внимание в первую очередь на мотивацию  ее поведения, поскольку мотивационная  сфера является “центром внутренней структуры личности, интегрирующим ее активность”⁵, в том числе и криминальную политическую активность.

Для исследования личности политического преступника нам  необходимо выделить однородные группы целей и мотивов совершения политических преступлений, на которые указывается в некоторых работах, посвященных изучению личности политического преступника либо их отдельных видов.

Так, Салахова А.И., выделяет следующие из них:

1) приобретение власти; 2) сохранение власти; 3) укрепление  власти; 4) распределение власти; 5) утрата власти; 6) создание нового независимого государства или автономной территории в рамках того же государства; 7) изменение внешних или внутренних границ национального государства или группы государств; 8) национальная, расовая, этническая или религиозная нетерпимость; 9) нетерпимость к политическому инакомыслию; 10) изменение системы управления в государстве;

11) прекращение политической  деятельности.⁶

По  мнению профессора Дьякова С.В. и других криминологов, наиболее часто встречающимися мотивами политических преступлений являются недовольство проводимой действующим правительством политикой и обида на органы государственной власти за допущенную несправедливость (мнимую или реальную)⁷.

Как мы уже ранее  отмечали, личность политического преступника – сложный объект для научного исследования различными отраслями знаний. Это обусловлено как социальными стереотипами. Данное обстоятельство дополнительно усугубляется еще и тем, что при исследовании личности политического преступника и его противоправного поведения приходится сталкиваться с большим количеством смежных понятий и неоднозначно воспринимаемыми научными, публицистическими и бытовыми терминами. К числу таких терминов, словосочетаний и категорий относятся: "политический заключенный", "политэмигрант", "политкаторжанин", "политический ссыльный", "враг нации", "враг народа", "враг государства", "противник перестройки", "враг демократии". Эти термины несут в своем содержании негативный политический оттенок деятельности того или иного человека независимо от его правового или социально-политического статуса. Дать однозначную оценку содержания этой группе терминов практически невозможно, поскольку они появились на разных временных этапах развития общества и вводились порою различными субъектами политической деятельности, как для характеристики своих политических оппонентов, так и своих политических сторонников или союзников. В современном российском обществе одна часть понятий, такие как "политзаключенный",

"политэмигрант", "политкаторжанин", "политический  ссыльный" в большинстве случаев  отождествляются по своей смысловой  нагрузке с жертвами политических репрессий со стороны государства, его органов и должностных лиц. Другая часть, такие как "враг нации", "враг народа", "враг государства", "противник перестройки", "враг демократии" несут в себе ярко выраженную негативную социально-политическую, а не правовую оценку деятельности определенных людей, как правило, их политическими оппонентами.

Действительно, в большинстве случаев применительно  к деятельности советского тоталитарного  государства вторая категория лиц ("враги народа") – скорее жертвы политических репрессий, чем политические преступники. Это в первую очередь относится к лицам, судимым за антисоветскую агитацию и пропаганду, лично не поддерживавших большевистский политический режим и большевистскую (коммунистическую), а в последующем социалистическую, "единственно верную", идеологию.

Исследование  личности политического преступника  было бы не полным, если бы мы не рассмотрели  вопрос о соотношении этой категории  преступников с обще-уголовными преступниками. Для криминологии представляют интерес следующие характерные особенности личности политического преступника:

1) политический  преступник не скрывает свое  намерение совершить политическое  преступление и признается в  этом публично, тогда как обще-уголовный, как правило, скрывает свои намерения и отрицает совершение преступления;

2) политический  преступник оспаривает легитимность  нарушаемых им норм, в то время  как обычный преступник признает  это в принципе;

3) политический  преступник преследует цель изменения  установленных в государстве  и обществе норм права и морали, тогда как обычный преступник таких целей не преследует;

4) политический преступник  действует бескорыстно, а обычный  преступник преследует эгоистический  интерес.

Главным и обязательным признаком  политического преступника является политическое целеполагание преступной деятельности и(или) её политическая мотивация.

Принципиальная  разница заключается в том, что  в идеале "политический преступник" действует в интересах части  общества, покушаясь на интересы правящей политической элиты (политической партии, социальной группы или политического клана). Поэтому для одной части населения он – политический преступник, а для другой – жертва политического режима. Обще-уголовный преступник, как правило, совершает преступление, которое порицается всеми слоями общества и поэтому не вызывает у них сочувствия и сострадания.

Продолжая рассуждения  о личности политического преступника, следует иметь в виду, что не всегда и не у всех политических преступников проявляются указанные  признаки в полном объеме. У одних они проявляются частично, у других могут не проявляться вообще.

Существуют  переходные периоды в деятельности политических преступников из одного состояния в другое, из одного вида в другой. Возможны переходы из обще-уголовных преступников в политические и, наоборот, из политических – в обще-уголовные. "Перерождение" или превращение обще-уголовных преступников в политические может происходить по-разному и по различным причинам объективного и субъективного характера. Однако в большинстве случаев обще-уголовные преступники вначале строят свою преступную карьеру, приобретают капитал (финансовые, материальные, информационные и иные ресурсы), а уже потом легитимно или нелегитимно проникают в политическую сферу жизнедеятельности общества.

Укрепившись в данной сфере, они начинают ее реформировать с применением средств и методов, порицаемых с позиции уголовного законодательства в целях получения дополнительных полномочий либо доступа к распределению национальными или региональными ресурсами для реализации личных или корпоративных интересов.

В этих случаях  практически невозможно найти узкую  грань между политическими и  корыстными интересами. Они настолько  переплетаются между собой, усиливая и укрепляя друг друга, что и сами преступники их могут не видеть и  не различать.

Согласно общепринятой в отечественной криминологии типологизации и классификации преступников, вначале попытаемся рассмотреть и описать основные типы политических преступников, а уже затем произведем их классификацию. Как уже ранее отмечалось, типологизация преступников может происходить по трем основным критериям: по субъективному критерию – мотиву совершения преступления и объективным критериям – по характеру направленности преступной деятельности и степени общественной опасности лица, совершившего преступление, или степени его криминального заражения.

Типологизация политических преступников по субъективному  критерию – мотиву совершения преступления:

1) по убеждению  и

2) по ложно  усвоенному убеждению.

Первый тип  политических преступников обычно уверен, что совершаемые им преступления необходимы для блага общества и государства или каким-то образом оправданы их интересами. Он не считает себя преступником, представляя себя идеалистом, альтруистом, неким политическим пророком, мессией.

В отличие от политического преступника по убеждению, политический преступник по псевдоубеждению преследует в своей деятельности только личные цели; его “политические убеждения” служат лишь ширмой для саморекламы. Он совершает преступления из стремления установить или утвердить свою власть и влияние из авантюристических побуждений или ради собственной политической карьеры.

Разумеется, мотивационный  подход не исчерпывается указанной  типологией. По мнению С.М. Иншакова, весьма продуктивной выступает типология по характеру мотивации. По этому основанию он выделяет:

- идеологический  тип;

- религиозный  тип;

- корыстный  тип;

- властный тип  (стремящийся к обладанию властными  полномочиями);

- трусливый  тип (изменяющий родине по трусости).

По степени общественной опасности  или криминальной зараженности личности политического преступника можно выделить и предложить три типа политических преступников: