Политические системы диктаторского типа

План

Введение.                                                                                         2

I. Политические системы диктаторского типа.                          4

II. Термин и понятие тоталитаризма.                                            6

III. Различия тоталитарных режимов.                                          11

IV. Сходства тоталитарных режимов.                                          14

V. Политический и идеологический монизм.                              17

Заключение.                                                                                     22

Список литературы.                                                                       24

Введение

ХХ век одарил человечество значительным расширением горизонтов знания, достижениями научно-технического прогресса. Возможно, еще более важен уникальный опыт духовного и социального развития. В 20-30-е годы в группе государств - СССР, Германии, Италии, затем Испании, ряде стран Восточной Европы (а позднее и Азии) - сложились политические режимы, обладавшие целым комплексом сходных признаков.

Провозглашая разрыв с традициями прошлого, обещая построить  на его руинах новый мир, привести народы к процветанию и изобилию, эти режимы обрушили на них террор и репрессии, втянули мир в череду кровавых войн. Режимы, получившие название тоталитарных, постепенно сошли со сцены.

Важнейшими вехами крушения тоталитаризма были 1945 год, когда  потерпела крах такая его форма, как фашизм, и 1989-1991 годы, когда тоталитарные режимы в Восточной Европе, а затем и в СССР, постепенно претерпевавшие эрозию после смерти И. В. Сталина, рухнули окончательно. 
Что же представлял собой тоталитарный феномен? Как осуществлялась власть?

Почему эти режимы просуществовали так долго? Можно  ли найти модель тоталитарной системы? Однозначных ответов на эти вопросы современная политическая наука не дает.

I. Политические системы диктаторского типа

Суть политической системы  диктаторского типа выражается уже  самим термином «диктатура», который  происходит от латинского слова «dictator», означающего «неограниченная власть». Под ней понимается форма правления, при которой власть сконцентрирована в руках одного человека, группы лиц, клики или партии, монополизирующих ее, и отсутствует всякий контроль со стороны управляемых. Диктатура — это монократия, которая в важнейших аспектах политической самоорганизации общества является антиподом демократии. Диктаторские режимы при всех существующих между ними различиях едины в неприятии конституционных и плюралистических принципов демократии. Не допуская или существенно ограничивая оппозицию, они отвергают честные выборы, основанные на принципе конкуренции различных политических сил, либо заменяют их выборами плебисцитарного характера с одним безальтернативным кандидатом, где результаты заранее известны. Для них характерно отсутствие гарантий политических свобод, разделения властей, реальных правовых начал и т.д.

Диктатура, как и демократия, воплощается в жизнь в различных  формах, ее можно обнаружить во всех цивилизациях и исторических эпохах. Уже в древнейшие периоды истории, как на Востоке, так и на Западе существовали множество форм тирании, деспотии, олигархии, которые являлись различными формами диктатуры.

В наши дни различают  две формы политических систем диктаторского типа: авторитаризм и тоталитаризм. Под последним, как правило, подразумеваются те политические режимы, которые существовали до конца Второй мировой войны в гитлеровской Германии и Италии, а также вплоть до последнего времени в СССР и странах Восточной Европы, Китае и ряде других государств третьего мира.

Что касается авторитарных режимов, то диапазон их распространения  весьма широк, а число их в настоящее  время, особенно в третьем мире, весьма велико.

Разделяя важнейшие  характеристики диктатуры, авторитаризм и тоталитаризм в ряде аспектов существенно отличаются друг от друга. Так, для тоталитаризма характерны полное слияние в единое целое общества и государства: общества, государства и партии; их вместе и единой идеологии; экономики, политики и идеологии и т.д.

Авторитаризму также  присущи доминирование государства  над обществом, примат исполнительной власти над законодательной и  судебной ветвями. Но при этой форме  такое доминирование не приобретает  ту жесткость и всеохватность, которые  характерны для тоталитаризма. Авторитаризм использует слабость и неразвитость гражданского общества, но в отличие от тоталитаризма не уничтожает его. Экономика поддерживает значительную степень самостоятельности. Сохраняется плюрализм социальных сил. Авторитаризм может уживаться и сочетаться как с государственной, так и с рыночной экономикой. Допускается разграничение между светской и религиозной, личной и публичной сферами жизни. В ряде случаев формально функционирует парламент и политические партии, но их деятельность ограничена. Допускается «дозированное инакомыслие». Сохраняются классовые, сословные, клановые, племенные различия. Если средоточием власти в тоталитаризме служит партия, поглощающая государство, то в авторитаризме таким средоточием является государство. Таким образом, переход от авторитаризма к демократии нередко означает смену политического режима без радикального переустройства экономического строя. Переход же от тоталитаризма на рельсы демократизации предполагает коренное изменение всей общественной системы.

II. Термин и понятие тоталитаризма.

Термин «тоталитаризм» происходит от позднелатинского слова  «totalitas», означающего «цельность», «полнота». Он возник и получил распространение в 1920-1930-е гг. и применялся для обозначения политических систем в фашистской Италии, нацистской Германии и большевистском СССР. Одним из первых это понятие использовал итальянский автор левой ориентации Дж. Амендола, который в своей речи от 20 марта 1924г. заявил, что фашизм, как и коммунизм, представляют собой «тоталитарную реакцию на либерализм и демократию». Официальный фашистский теоретик Дж. Джентиле говорил о фашизме как о «тотальной концепции жизни». Часто повторял этот термин Б.Муссолини, который называл свой режим не иначе как «lo stato totalitario», т.е. «тоталитарное государство». Что касается А. Гитлера и его приспешников, то, во всяком случае первоначально, они при характеристике своего режима предпочитали использовать термин «авторитарный»¹.

Главной особенностью тоталитаризма  является то, что правящая элита управляет не только политической сферой, но всеми основными областями жизни: экономической, культурной, информационной, даже семейной. Это объясняется, с одной стороны, тем, что в XX в. на политическую арену вышли широкие массы населения (совершилось, по словам X. Ортега-и-Гассета, «восстание масс»), на которые элита должна воздействовать, чтобы политически подчинить себе, а с другой стороны, тем, что появились технологии влияния на СМИ, которые дали возможность элите эффективно воздействовать на массы. Эти же причины (особенно первая из них) способствовали становлению идеологий, и поэтому неудивительно, что тоталитаризм взял их на вооружение.

Итак, первая черта тоталитаризма  представляет собой широкое и  открытое использование идеологии. Ключевым здесь является слово «открытое». Дело в том, что и другие режимы широко используют идеологию, но делают это скрыто (как показал Р. Барт), так что требуется провести огромную исследовательскую работу, чтобы тайное сделать явным. Итак, именно открытый и навязчивый характер использования идеологии отличает тоталитарную систему. Далее. Если другие режимы обычно применяют либерально-капиталистическую идеологию, то тоталитарный использует другие идеологии националистическую и социалистическую, что дает основания по этому признаку различать националистический (правый) и коммунистический (левый) тоталитаризм.

Вторым признаком тоталитаризма  будет наличие политической системы, в которой реальная власть принадлежит  одной партии, занимающей господствующее положение и держащей в руках все нити управления государством (можно сказать, что это не партия как таковая, а верхняя часть государственного аппарата, как, например, КПСС в СССР). Положение партии не может быть поколеблено, так как хотя проводится голосование, оно оборачивается фикцией: это гонка с одним участником, победитель которой заранее известен. При тоталитарном режиме можно говорить не только о государстве-нации, которое обычно противопоставляли государству-полису, но и о государстве-партии.

Третья основная и  наиболее характерная черта тоталитарного режима - это контроль за всеми сторонами общественной жизни. Сюда входит, во-первых, контроль над экономикой. Тоталитарная экономика является государственно-регулируемой, что необязательно означает отказ от частной собственности на средства производства и их национализацию. В Германии и Италии этого не произошло, но экономика оставалась регулируемой государством. Во-вторых, контроль за СМИ. Все руководящие сотрудники СМИ входят в номенклатуру правящего класса и, по существу, становятся государственными чиновниками. Существует строгая цензура, и ни одно сообщение не публикуется и не выходит в эфир без одобрения соответствующих партийных или государственных (что, в сущности, одно и то же) органов, в ведении которых находятся СМИ. Тоталитарный режим следит не только за политической информацией, но и за любой другой - экономической, культурной, научной. Известны слова Ленина: «Из всех искусств для нас важнейшим является кино». Если слова «для нас» обозначают партию большевиков, то мысль понятна. Почему кино? Потому что это наиболее массовое искусство, влияющее на широкие слои населения, что как раз важно для тоталитарного режима. Не только кино, но музыка, казалось бы, далекий от политики вид искусства, также жестко регулируется государством, которое решает, какую музыку слушать, исполнять, под какую танцевать. Четверть века назад в СССР во время репортажа с чемпионата мира по фигурному катанию спортсмены танцевали на льду под одну музыку (скажем, рок-н-ролл), а советские зрители слушали по телевизору совсем другую музыку, которую включали специально для них. Постановлениями ЦК КПСС регламентировались не только музыка, живопись и литература, но сообщалось, какой наукой стоит заниматься, а какая является лженаукой (сюда попали две ведущие науки XX в. - генетика и кибернетика).

Контролировались тоталитарным режимом и запасы оружия, ношение  которого запрещалось простым гражданам. Милиция и органы государственной  безопасности были вездесущими. Практиковались пытки и репрессии, причем не только против инакомыслящих, но и без всяких оснований. Люди жили в атмосфере страха за свою жизнь и жизнь близких. Гражданские свободы - слова, печати, собраний, митингов и демонстраций, - хотя признавались Конституцией, но сводились на нет соответствующими добавлениями (разрешается, но в интересах «социалистического строя», т.е. фактически запрещается). В тоталитарных государствах действует принцип: все, что не разрешено, - запрещено. Человек не только имеет право на труд, но и обязан трудиться. Вообще его работа, поведение, жизнь подчинены интересам государства, а фактически интересам его правителей. Сбылось зловещее предвидение М. Штирнера: человеку в тоталитарном государстве не только не принадлежит материальная собственность, но и его собственная мысль, поскольку думать следует так, как желают правители. Все обязаны иметь одинаковые мысли, одно «духовное платье». Самостоятельно мыслящие люди преследуются, в какой бы области жизни они ни пытались проявить себя. Тем самым исчезает человек как независимая индивидуальность. Поскольку человек не может не думать, и люди различаются по своим взглядам, то в обществе, где приходится скрывать свои мысли, распространяется система тотальной лжи и двойной морали.

Жесткое подчинение правителям тоталитарного государства распространяется на все сферы общественной жизни - прежде всего производственную. Элементарная ячейка тоталитарного общества - «начальник - подчиненный», где каждый выполняет роль начальника для нижестоящего и роль подчиненного по отношению к вышестоящему. Двойственное отношение «начальник - подчиненный» проникает внутрь каждого человека, и ролевой социальный конфликт превращается во внутренний психологический, меняя структуру личности.

По Панарину, «тоталитаризм  связан с авангардом, с механизмами  модернизационной мобилизации и унификации (нивелирования), а вовсе не с пережитками традиционалистской культуры». «Тоталитаризм в XX в. выступает как судьба деятельных и амбициозных народов, энергетика которых перестала регулироваться изнутри, со стороны религии и совести, и потому перешла в сферу жесткого внешнего регулирования».

В тоталитарном государстве  может претвориться в жизнь то, что можно назвать социалистической демократией, т.е. относительное равенство  социальных условий жизни широких  слоев общества. Такое равенство существовало в СССР, что принципиально отличало советский строй от других. Это - право на труд, бесплатное образование (включая высшее) и медицинское обслуживание для всех. В этом отношении тоталитарный режим продвинулся по направлению к социальному государству дальше, чем западные демократии, и концепция государства всеобщего благоденствия базировалась на достижениях советской власти².

III. Различия тоталитарных режимов.

Ныне в серьезной научной  литературе большинство авторов  придерживаются тезиса, согласно которому в политической системе тоталитарного типа выделяются фашистский и национал-социалистический режимы в Италии и Германии на правом фланге идейно-политического спектра и большевистский в СССР - на его левом фланге. При этом необходимо отметить, что тоталитаризм отнюдь не является неким монолитом, между его отдельными режимами имелись существенные различия.

Такие различия прослеживаются как  между большевизмом и фашизмом, так  и внутри последнего. Современные  исследователи подчеркивают, что, хотя сами термины "тоталитаризм" и "тоталитарное государство" были рождены в Италии, по ряду параметров фашистская Италия не дотягивала до подлинной тоталитарности. Американская исследовательница Лиа Гринфелд вообще считает, что сам термин "фашизм" как синоним тоталитаризма может ввести в заблуждение, и предлагает другую дефиницию - "коллективистский этнический национализм". Национал-социализм представляется многим ученым гораздо более полным и адекватным воплощением сути тоталитаризма, чем фашизм; соответственно, нацистская Германия, а не фашистская Италия, выглядит подлинно правым тоталитарным государством.

Фашистский режим в Италии руководствовался теорией верховенства  государства, а национал-социалистический - теорией  верховенства нации или нации  государства. Итальянский режим  отличался стремлением сохранить традиционные структуры, показателем чего служат, например, так называемые Латеранские соглашения (1929 г.) заключенные между Б. Муссолини и Ватиканом и регулировавшие отношения между католической  церковью и фашистским режимом.

Для режима Муссолини были характерны меньшая концентрация и абсолютизация  власти. Сохранялась высокая степень  автономности таких институтов, как  церковь, монархия и армия. Продолжал  функционировать, правда, чисто формально, сенат. Парадокс состоит также в том, что Италия оставалась монархией. Более того, Муссолини время от времени направлял отчеты королю Виктору Эммануилу III.В гитлеровской Германии ничего подобного не было и не могло быть. Всем безраздельно владел, управлял и руководил возглавлявший как государство, так и партию, фюрер³.

При традиционной типологизации фашизм и марксизм-ленинизм располагаются  на двух крайних полюсах идейно-политического  спектра. Не случайно они вели между  собой борьбу не на жизнь, а на смерть. В этом контексте бросается в глаза изначальная несовместимость их идеологий, и здесь достаточно упомянуть такие разделительные пары, как интернационализм - национализм, теория классовой борьбы - национально-расовая идея, материализм - идеализм и т.д., с помощью которых определяются противостояние марксизма-ленинизма и фашизма.

Если в марксизме-ленинизме главным  теоретическим и аналитическим  инструментом трактовки мировой  истории считался класс, то в фашизме  в качестве такового служила нация. Первый отдавал моральный и теоретический приоритет концепции класса, а второй - концепции нации и даже расы. В результате вместо марксистских понятий «прибавочная стоимость» и «классовая борьба» в национал-социализме заняли понятия «кровь» и «раса». Если марксизм-ленинизм придерживался материалистической (а зачастую экономико-детерминистской) интерпретации истории, то для фашизма с этой точки зрения характерны антиматериализм, иррационализм, мистицизм и убеждение в том, что духовные начала, честь, слава и престиж составляют могущественные цели и мотивы человеческого поведения.

Фашисты и национал-социалисты, как  в теории, так и на практике придавая большое значение политике и идеологии, сохранили частную собственность  на средства производства и рыночные механизмы функционирования экономики. Большевики же, которые в теории определяющую роль отводили базису, или экономике, пошли по пути полного обобществления средств производства. Если большевики уничтожили рынок, то национал-социалисты приручили его. Если Гитлер считал более важным социализировать прежде всего человека, то большевики пошли по пути социализации сначала экономики, а потом уже человека.

Если национал-социализм  начисто отвергал саму идею демократии и либерализма, то советский режим декларировал намерение воплотить в жизнь истинно демократические принципы (разумеется, по-своему понимаемые) устранив партийное соперничество. Не случайно его руководители и приверженцы оперировали понятиями «демократический централизм», «социалистическая демократия», «народная демократия», «демократические принципы» и т.д.

Марксизм-ленинизм в теории руководствовался благо роднейшим  из устремлений человечества - коммунистическим идеалом построения совершенного и справедливого общественного строя. С этой точки зрения советский режим вдохновлялся возвышенной гуманистической целью, составляющей вековую мечту многих поколений. Нельзя забывать и то, что в течение определенного, хотя по историческим меркам краткого периода коммунистический идеал стал руководством к жизни для почти 40% современного человечества. Однако немаловажная проблема заключается в том, что для реализации поставленной цели на вооружение были взяты безжалостные, антигуманные средства. В этом контексте смертный грех большевиков состоит в том, что они дискредитировали великий коммунистический идеал.

IV. Сходства тоталитарных режимов.

Для нас, россиян, более  актуален и в то же время болезнен вопрос о соотношении большевизма  и национал-социализма. Но тем не менее этот вопрос существует и его нельзя игнорировать, ибо историю своей родины со всеми ее достижениями, неудачами и зигзагами нужно знать, чтобы извлечь из нее соответствующие уроки. Многие авторы уже в 1920-1930-е гг. отмечали определенные черты сходства в методах политической борьбы, захвата и реализации власти фашистов и большевиков. При всей сложности и спорности данной проблемы приходится констатировать, что фашизм и большевизм имеют как точки соприкосновения концептуального и типологического характера, так и расхождения. И действительно, неоспорим факт близости и определенного родства фашизма и большевизма по целому ряду параметров. Прежде всего, не может не обратить на себя внимание почти полная синхронность их появления на исторической арене. Своими истоками они восходят к самому началу прошлого столетия, а в полный голос заявили о себе в 1920-1930-е гг., т.е. в период так называемой великой трансформации капитализма из свободно-предпринимательского в корпоративный (или, как его у нас до недавнего времени именовали, государственно-монополистический) капитализм.

Не вдаваясь в подробности, отметим, что большевизм и фашизм выступили в качестве соответственно левого и правого альтернатив  центристскому реформаторскому  пути развития капитализма в социально-экономической сфере и либеральной демократии в политической сфере. Причем за короткий период из незначительных групп они превратились во влиятельные общественно-политические движения, которые сумели подчинить своему господству сотни миллионов людей многих стран и народов.

Важным объединяющим эти альтернативы принципом было то, что они постулировали цель реализации социалистических принципов, разумеется, в собственном понимании  интернационального и националистического. Особенно в начальный период представители  фашизма и большевизма склонны были открыто признавать подобную близость. Так, Н.Н. Бухарин на XII съезде РКП(б) в 1923 г. отмечал: «Характерным для методов фашистской борьбы является то, что они больше, чем какая бы то ни было другая партия, усвоили себе и применяют на практике опыт русской революции. Если их рассматривать с формальной точки зрения, то есть с точки зрения техники их политических приемов, то это полное применение большевистской практики и специального русского большевизма: в смысле быстрого собирания сил, энергичного действия определенной системы бросания своих сил, «учраспредов», мобилизаций и т.д. и беспощадного уничтожения противника, когда это нужно и когда это вызывается обстоятельствами».

А. Гитлер же в беседах  с Г. Раушнингом настойчиво подчеркивал, что он научился методам политической борьбы у марксизма и марксистов. Более того, он утверждал: «Национал-социализм - это то, чем мог бы стать марксизм, если бы освободился от своей абсурдной искусственной связи с демократическим устройством».

И действительно, фашизм и большевизм имели ряд близких друг другу или общих по своему функциональному системообразующему, методологическому назначению элементов. Известно, что оба варианта тоталитаризма, во всяком случае, в идеологии и пропаганде, отстаивали претензии на разрушение старого мира «до основания» и построение на его обломках нового мира в соответствии со своими, в сущности, искусственно сконструированными моделями, хотя у каждого из них эта цель существенно различается по своему содержанию: светлое будущее в лице коммунизма в одном случае и тысячелетнего рейха - в другом. Для обоих вариантов тоталитаризма были характерны также господство одной единственной революционной партии нового типа; моноидеология, отвергающая другие идеологии; похожие средства и методы достижения идеальных целей; слияние в единое целое партии, государства и общества; политизация всех без исключения сфер жизни; физический и моральный террор и т.д.

Все изложенное позволяет  оценивать фашизм в различных  его формах и марксизм-ленинизм в его большевистской интерпретации как два противоположных проявления или два альтернативных - правого и левого - варианта особого общественно-исторического феномена - тоталитаризма.

Но при этом нельзя забывать, что сами тоталитарные режимы были подвержены определенным изменениям. В Советском Союзе о более или менее чисто тоталитарном режиме, по-видимому, корректно говорить применительно к сталинскому периоду, охватывающему конец 1920-х - первую половину 1950-х гг. В последующие же годы имела место постепенная «либерализация» режима в плане отказа от наиболее одиозных форм контроля над умами людей и террора.

V. Политический и идеологический монизм.

В тоталитарной политической системе, как известно, практически  исчезает разделение между государством и гражданским обществом. Государство доминирует над обществом. Более того, имеет место поглощение и общества и государства единственной господствующей партией. При монопартийной системе первоначально происходит совмещение или фактическое слияние высших органов власти партии и высших органов государственной власти.

Логическим завершением  данного процесса является превращение  партии в осевой институт государственной  структуры. Таким образом, фашизм и  большевизм, отправившись с противоположных  полюсов идейно-политического спектра, пришли к схожим результатам. Если первые с самого начала высшей ценностью считали государство, то приверженцы второго отстаивали неизбежность его исчезновения (во всяком случае, в теории).

Фашистские теоретики  исходили из того, что любая форма организованной, автономно ассоциированной жизни воодушевляется государством. Формальным элементом в государстве является его суверенная политическая и юридическая власть. Все ассоциации и организации в государстве пользуются автономией постольку, поскольку они способны управлять своими внутренними делами. Но, тем не менее, государство выступает единственным и конечным источником власти, поскольку оно обладает исключительным правом использования насилия.

Тем самым, фашисты отвергали какие бы то ни было ограничения на политический и юридический суверенитет государства. Государство по своей сути интегрально и тотально, в его рамках нет места частному в отрыве от публичного. Данная идея нашла доктринальное выражение в следующем афоризме Муссолини: «Все внутри государства, ничего вне государства и ничего против государства».

С этой точки зрения интерес  представляют меры, предпринятые Гитлером уже в первом году своего пребывания у власти. Так, 4 апреля 1933 г. был введен запрет на свободный выезд граждан  из страны, а также выездные визы; 11 апреля Праздником национального труда объявлено 1 мая; 14 апреля из университетов и других учебных заведений изгнано 15% профессоров; 7 мая состоялась «чистка» среди писателей и художников и опубликование «черных» списков «не (истинно) немецких писателей»; 22 сентября издан закон об «имперских культурных гильдиях» писателей, художников, музыкантов, который предусматривал фактический запрет на издание, исполнение, выставки всех тех, кто не является членом гильдии; 1 декабря вышел закон об «обеспечении единства партии и государства» и т.д.

Нечто подобное было целенаправленно  осуществлено и в нашей стране с приходом к власти большевистской партии в 1917 г. Уже в начале 1918 г. было разогнано Учредительное собрание. Этот акт положил начало уничтожению или подчинению большевикам всех независимых институтов и небольшевистских партий. Годы «военного коммунизма» принято считать периодом установления политической диктатуры. Постепенно сворачивалась издательская деятельность, запрещались все небольшевистские издания, подвергались аресту руководители оппозиционных партий, которые затем объявлялись вне закона. Все более растущую власть приобретала полиция в лице ВЧК и преемниц, под полный контроль большевистской партии: были поставлены профсоюзы. Процесс закрепления и ужесточения диктатуры приобрел особенно широкий размах в сталинскую эпоху.

В итоге для обоих вариантов тоталитаризма характерны полное доминирование государства над обществом, элиминация различий между государством и обществом. Более того, и общество, и государство были фактически поглощены одной господствующей партией. При монопартийной системе первоначально происходит совмещение или фактическое слияние высших органов пар высших органов государственной власти. Логическим завершением этой тенденции является превращение партии фактически в решающий стержневой элемент государственной структуры.

Показательно, что, отвергая саму возможность примирения с существованием, каких бы то ни было «марксистско-демократических центровых» или иных партий, А. Гитлер к другие руководители Третьего рейха исходили из того, что именно партии со своими особыми, конфликтующими друг с другом программами и стратегиями повинны в развале Германии и, естественно, не могут стать фактором ее возрождения. Отсюда Гитлер делал вывод: «Пока будет существовать национал-социалистическое государство, будет существовать национал-социалистическая партия. Пока будет существовать национал-социалистическая партия, не может быть ничего иного в Германии, кроме национал-социалистического государства». Симптоматично, что, провозгласив «вечность» своей партии, Гитлер декларировал в 1935 г.: «Партия есть моя частица, а я - часть партии».

«Мы говорим Ленин, подразумеваем - партия, мы говорим партия, подразумеваем - Ленин» - это образное выражение В.В. Маяковского стало для большинства советских людей неопровержимой истиной. Но вслед за поэтом мы могли бы с равным основанием сказать: «Мы говорим партия, подразумеваем - государство, мы говорим государство, подразумеваем - партия». Не случайно ведь в Конституции СССР было зафиксировано положение, сформулированное в ее шестой статье, согласно которой КПСС является ядром политической системы СССР. Партийному монизму соответствует монизм идеологический, который пронизывает всю иерархию властных отношений сверху донизу - от главы государства и партии вплоть до самых низших звеньев власти и ячеек общества.

Термин «марксизм-ленинизм»  возник в 1924 г., после смерти Ленина, с целью подчеркнуть его вклад  в теорию Маркса. Остановимся на важнейших составляющих этого вклада.

Маркс полагал, что история  цивилизации - это история борьбы классов, борьбы между собственниками-эксплуататорами и трудящимися-эксплуатируемыми. Современный ему капиталистический строй он  считал последним классовым обществом. Логика развития исторического процесса, по его мнению, неизбежно вела к коммунизму — обществу без классов, каждый член которого будет отдавать по способностям и получать по потребностям и в котором свобода каждого станет условием свободы всех.

Таким образом, Маркс сформулировал в высшей степени благородную и гуманную цель - освобождение человечества. Ту же самую цель ставил и марксизм-ленинизм, и в этом его коренное отличие от нацизма, целью которого было порабощение человечества в угоду одной избранной расе. Тем более парадоксальным и трагическим представляется сходство средств, применявшихся для достижения столь противоположных целей⁴.

Так, в СССР марксизм-ленинизм стал идеологической основой партийно-государственного режима. Обосновывался тезис, согласно которому большевистская партия, возглавившая классовую борьбу трудящихся и угнетенных, начала и совершила пролетарскую революцию и встала на рельсы социалистического строительства, тем самым, проложив путь к светлому будущему - коммунизму.