Политический портрет П.А. Кропоткина

РЕФЕРАТ

по  курсу «История политических партий и движений»

на  тему: «Политический портрет П.А. Кропоткина» 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

СОДЕРЖАНИЕ 

Введение

Данная  работа посвящена жизни и деятельности великого человека, ученого и революционера, внесшего значительный вклад в развитие мировой общественной мысли (исторической, философской), в развитие страны вообще и не только России; человека, сочетающего в себе черты мягкого, доброго, сочувствующего, действительно гуманиста и жесткие, своевольные черты собственно революционера – анархиста, создателя теории анархизма. Имя этого человека – Петр Алексеевич Кропоткин.

Его работы не слишком известны ныне в Европе, да и в России ими мало кто интересуется, а программа обучения философии знакомит скорее с такими личностями, как Фрейд, Прудон, Ницше и другие, а в истории и вовсе, разве что при изучении движения анархизма в начале ХХ века вскользь упомянуто имя Кропоткина как теоретика вышеназванного течения.

Я считаю, что труды этого человека, да и сама его непростая жизнь, заслуживают более пристального внимания. Очень интересны его работы, несущие в первую очередь проблемы нравственности, этики, это необычное сочетание человека – анархиста (представляющегося обычно жестоким тираном, идущим к цели с помощью террора) и человека, в ком сильно развито чувство эмпатии. Этот человек, столько сделавший для развития науки, философии, истории в России, вынужден был скитаться больше половины своей жизни по далеким странам, потому что блестящей карьере, открывавшейся перед ним, он предпочел революционную деятельность. И там, вдали от родины, П.А.Кропоткин не бездействовал – сейчас историки определяют великое место его учений среди европейской общественной мысли.

Читая материалы некоторых критиков –  исследователей, возможно увидеть в  их представлении Кропоткина – революционера, истинного террориста, который противоречит сам себе – размышляет о нравственности и одобряет убийство. Хотелось бы показать в этой работе, что нельзя понимать содержание человека по его принадлежности к какому – либо течению.

Конечно, в одной работе невозможно охватить всю жизнедеятельность 
П.А.Кропоткина и дать ей оценку, и поэтому представляется целесообразным отразить лишь некоторые аспекты его работ.

Цель  работы: показать и доказать на основе анализа различной историко-философской литературы, что деятельность П.А.Кропоткина заслужила огромного внимания в данное время с целью исследования учения не только как исторического и философского, но и нравственно-этического, а также занимает весьма значительное место в развитии мировой общественной мысли. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

1. Жизненный путь П.А. Кропоткина

В истории  имя Петра Алексеевича Кропоткина (1842-1921) - географа, биолога, философа, но в первую очередь теоретика анархизма - занимает особое место. На Западе ему посвящены крупные монографические исследования, о нем восторженно отзывались многие видные деятели науки и искусства, а Оскар Уайльд даже писал, что у Кропоткина "душа прекрасного, чистого Христа". К сожалению, на родине русского мыслителя его жизнь и творчество исследовались в меньшей степени. Воспитание и становление П.А.Кропоткина как человека и как революционера происходило в предреформенную эпоху, насыщенную важнейшими социальными и политическими переменами. Имя 
П.А.Кропоткина ассоциируется в нашем сознании, прежде всего с отечественным анархизмом, возникшим в недрах революционного народничества. Действительно, в 1876 году, после смерти М.А.Бакунина, именно он стал признанным теоретиком и пропагандистом анархии. Однако многогранность и незаурядность личности П.А.Кропоткина не могут быть сведены только к этой стороне его деятельности. Он плодотворно работал во многих направлениях. Политика и история, социология и философия, география и этнография, сельское хозяйство и кооперация, литература и этика, блестящая публицистика, проблемы образования и воспитания, история науки и политэкономия - вот далеко не полный перечень предметов, в развитие которых он, так или иначе, внес свой позитивный вклад, ставший достоянием человеческой культуры. 
Природа щедро одарила П.А.Кропоткина недюжинным умом и редкостным трудолюбием, способными реализоваться в любой области человеческой деятельности, но одновременно она одарила его и чрезвычайно чутким и отзывчивым сердцем, которое не выносило разлада между личным благополучием и несправедливостью и злом, окружавшими его.

П. А. Кропоткин  родился в 1842 г. в Москве. Он происходил из древнего княжеского рода, который, по преданию, вел свою историю от Рюриковичей. По линии матери он был внуком героя войны 1812 г. генерала Сулимы, потомка вольнолюбивых запорожских казаков. Отец Кропоткина, Алексей Петрович, - отставной офицер, дворянин, владел имениями в трех губерниях и более чем тысячью крепостных. Мать, Екатерина Николаевна, умерла, когда мальчику было три с половиной года. Умная, жизнерадостная женщина, с достаточно широким кругом духовных запросов, по-доброму относившаяся к дворовым, она пользовалась их огромным уважением. Теплые чувства к ней эти люди перенесли и на осиротевших детей, которых очень любили и, как могли, защищали от неправедного гнева отца. Семейная обстановка как бы специально создала контраст впечатлений и наблюдений для любознательного и пытливого ума П.А.Кропоткина.

В 1862 году П.А.Кропоткин отъезжает на военную службу в Сибирь. 
Прибыв на новое место, П. Кропоткин сразу попадает в либерально настроенную среду. Физически крепкий, сероглазый, с высоким лбом, каштановыми волосами и правильными чертами лица, молодой офицер расположил к себе окружающих умом, веселостью, добротой и огромной энергией. Кроме этого, в Сибири произошло становление П. А. Кропоткина как путешественника, исследователя природы, натуралиста. Первой пробой сил, испытанием воли было его участие в трудном и опасном сплаве барж по Амуру с целью оказания продовольственной помощи местному населению. Затем молодой ученый получил предложение отправиться в экспедицию в Северную Маньчжурию для разведки кратчайшей дороги к плодородным долинам Амура и самой реке. Здесь, в Сибири, в 1864 г. Кропоткин впервые познакомился со взглядами П.Ж.Прудона. Годы пребывания в Сибири не только закалили Кропоткина физически и морально, но и сыграли важную роль в формировании его мировоззрения. "...В Сибири, - писал он, - я утратил всякую веру в государственную дисциплину: я был подготовлен к тому, чтобы сделаться анархистом". 
После принятия решения о выходе в отставку, вызванного не только давней мечтой получить университетское образование, но и известным разочарованием в офицерской службе, особенно после жестокого подавления в 1866 г. восстания ссыльных поляков в Сибири, Петр и его брат Александр расстались с военной службой. Ни тот, ни другой не участвовали и не согласились бы участвовать в подавлении восстания. 
Таким образом, Кропоткин в 1867 г. возвращается в Петербург. Осенью 1867 года он поступает на физико-математический факультет Петербургского университета и одновременно на работу в статистический комитет министерства внутренних дел, которым руководил крупный ученый-географ и путешественник П.П. Семенов-Тян-Шанский. Имя П.А.Кропоткина стало известно в научном мире, он - член Русского географического общества, награжден золотой медалью за отчет об Олекминско - Витимской экспедиции. Авторитет молодого ученого был столь велик, что Российское Географическое общество предложило ему пост генерального секретаря. Поездка в Швейцарию в 1872 году, знакомство с социалистической прессой, с людьми, которые посвятили себя борьбе за осуществление своего социалистического идеала, с интеллигентами и с рабочими послужили толчком к принятию окончательного решения. "Они борются. Мы им нужны, наши знания, наши силы им необходимы - я буду с ними". Вместе с М. А. Натансоном, Н. В. Чайковским, С. Л. Перовской, С. М. Кравчинским и др. он вел революционную агитацию среди рабочих Петербурга.

21 марта  1874 г. ученый сделал сенсационный  доклад в Географическом обществе  о существовании в недалеком  прошлом ледниковой эпохи. А  на следующий день он был  арестован за принадлежность  к тайному революционному кружку. Летом 1876 г. с помощью друзей он совершил дерзкий побег.

Итак, свобода  после двух мучительных лет заключения... Но оставаться в 
России Кропоткину было нельзя, и он покинул родину.

И в 1876 г. русский революционер снова уехал  в Западную Европу, где провел следующие 40 лет жизни - до возвращения в Россию в 1917г., после 
Февральской революции. Свыше 40 лет провел Кропоткин в изгнании, продолжая исследовательскую, общественную и революционную деятельность.

Царское правительство вело слежку за Кропоткиным  как опасным политическим преступником. "Священная дружина" - организация, созданная при Александре III с целью пресечения революционного движения и имевшая заграничную агентуру, - вынесла Кропоткину смертный приговор. Не оставляло его без внимания и французское правительство. В конце 1882 г. группы анархистов с целью обострения политической обстановки произвели в Лионе несколько взрывов. Власти Франции и Швейцарии усилили репрессии против лидеров анархистского движения, в том числе и Кропоткина, непричастного к этим акциям. В числе других он был арестован по обвинению в принадлежности к уже не существовавшему Интернационалу и приговорен к пяти годам тюремного заключения. В защиту Кропоткина выступили прогрессивные деятели: философ Г. Спенсер, поэт А Суинберн, писатель В. Гюго и др., подписавшие петицию о его освобождении. Лишь после трех лет заключения, в январе 1886-го, Кропоткин был освобожден, а вскоре переехал в Англию. Свои политические взгляды Кропоткин проводил через основанную им в Лондоне газету "Фридом", свое учение он называл анархическим коммунизмом. Кропоткин входил в заграничные организации русских анархистов, участвовал в издании пропагандистских брошюр для России, был одним из хранителей Фонда помощи русским эмигрантам.

За границей Петр Алексеевич Кропоткин написал свои основные произведения: "Речи бунтовщика" (1885 г.), "В русских и французских тюрьмах" (1887 г.), "Хлеб и воля" (1892 г.), "Взаимная помощь, как фактор эволюции" (1902 г.), "Записки революционера" (1902 г.), "Идеалы и действительность в русской литературе" (1905г.), "Великая французская революция 1789-1793" (1909 г.), "Современная наука и анархия" (1913 г.) и др.

В Россию П. Кропоткин с семьей вернулся в  июне 1917 г.

Кропоткин встречался с Лениным, признавал  международное значение 
Октябрьской революции и высоко ценил роль Советов.

В голодной, разоренной стране П. А. Кропоткину жилось трудно. Сказывался возраст, подводило  здоровье. Продукты питания, топливо, элементарные условия для научной работы - все  было проблемой. Но он мужественно переносил  все лишения, с благодарностью интеллигентного человека принимал проявления внимания к себе со стороны руководства страны. На приглашение своих искренних почитателей из Швеции переехать на жительство в их страну ответил отказом, посчитав, что в такой ответственный момент его место здесь, в России. Отказывался и от предложений В.И. Ленина опубликовать свои книги большим тиражом в государственном издательстве. Насколько позволяло здоровье, Кропоткин принимал участие в общественной жизни: выступал на учительском съезде и съезде кооператоров, заинтересованно поддерживал идею создания местного краеведческого музея. Все остававшиеся силы ученый отдавал завершению одной из лучших своих книг - "Этика". Исторический оптимист, он утверждал в ней идеалы добра, веру в величие человека, мудрость народа. Завершить работу не удалось. В феврале 1921 г. Кропоткин скончался. Траурный специальный поезд доставил гроб с его телом в Москву. Прощание с революционером, кооператором и ученым происходило в Колонном зале Дома союзов. В некрологе, помещенном в кооперативном  журнале.  
 

2. «Кропоткинизм» и критики

Как уже  было изложено выше, анархизм – это  не единственный 
«персонаж» трудов Петра Алексеевича, с таким же успехом он размышлял и о космическом федерализме, и о взаимопомощи, как факторе эволюции, и об этике, но на них мы остановимся кратко, так как в большей степени нам интересна историческая сторона этой проблемы, хотя любой из трудов великого мыслителя по-своему весьма занимателен. И, конечно, необходимо разобраться в таком вопросе, как отношение критиков к вышесказанному. Будут рассмотрены взгляды таких деятелей, как И.Гроссман-Рощин, А.Боровой.

 «Лично мне приходилось писать о Кропоткине сравнительно много,- пишет И.Гроссман-Рощин,- странно: я никогда не был сторонником кропоткинизма, боролся с кропоткинизмом в лекциях и докладах; писать же о Кропоткине мне приходилось скорее догматически. Я чувствовал, что необходимо дать более углубленное понимание и оценку системы, а потом только возможно будет приступить к плодотворной критике. Только в статьях, посвященных борьбе с милитаристической позицией Кропоткина в период империалистической войны, я критикую Кропоткина, где я вскрываю противоречия милитариста Кропоткина с самим собой. (Интересующихся отошлю к брошюрке "Характеристика творчества 
П. А. Кропоткина", "Мысли о творчестве Кропоткина" в упомянутом уже сборнике издания "Голос Труда", там же "Речь на могиле Кропоткина" и 
"Двойственность позиции Кропоткина" в "Жизни для всех" за 1918 г.)»

Отмечая основные положения учения Петра  Алексеевича Кропоткина, 
И.Гроссман-Рощин выделяет следующее: естественно-научный метод, космический федерализм, взаимопомощь, этика и то, что все положительное, разумное и свободное в истории является продуктом массового творчества. Говоря о социальном федерализме, отмечаются такие аспекты: в истории боролись и борются два начала - централизм и федерализм. Централизм всегда создавал неравенство - центр, как пиявка, высасывал соки провинции, централизм всегда создавал штамп, безликий шаблон. Всякая культура, в которой пышно и буйно процветало массовое творчество, обязана своим расцветом федерализму. Борьба Ганзейского союза, моменты средневековья, борьба Пскова и Новгорода за автономию - все это было борьбой массового творчества с централизмом. В пределах социализма тоже борются два начала - государственный социализм, точнее социализм государственников, якобинцев, централистов, поклонников римского права (Маркс, Лассаль) с федералистическим безгосударственным социализмом, представителем которого является Бакунин и Юрская федерация.

Таким образом, мы видим, что учения Кропоткина не ограничиваются только суждениями о лучшей жизни, это действительно  многогранная деятельность, но нам  не представляется возможным подробно рассмотреть все ветви его  трудов и поэтому речь далее пойдет об анархизме, его плюсах и минусах.

Итак, что  же такое анархия по представлению  самого Кропоткина? Думаю, целесообразно  привести суждения П.А.Кропоткина об анархии. 
«Анархия — это учение, которое стремится к полному освобождению человека от ига Капитала и Государства. Конечная цель анархистов состоит в том, чтобы выработать жизненным опытом такой общественный строй, в котором нет никакой верховной государственной власти, а страна представляет собою вольные союзы вольных общин и вольных производственных групп или артелей, возникающие на основах взаимного договора, и разрешающие возможные споры между собою не путем насилия и оружия, а путем третейского суда. Как те, так и другие знают, что достигнуть социалистического или коммунистического строя невозможно сразу, без нескольких последовательных переворотов, которые они и стараются подготовить сначала в умах, а потом и в жизни на деле. В этот подготовительный период социалисты-государственники стремятся, однако, прежде всего к захвату власти и ради этого добиваются возможности заседать в парламентах, чтобы со временем составить своё правительство. 
Анархисты же считают всякое такое усиление государственности вредным, мешающим противо-капиталистической революции, мешающим ясному пониманию рабочими всего вреда капиталистического строя и поддерживающим те самые предрассудки, которыми держится теперь капиталистический строй. Поэтому они отказываются от всякого участия в государственной власти, точно так же, как они отказываются и от участия в капиталистической эксплуатации, от участия в войне за интересы буржуазии, и от участия в использовании религиозных верований. Они стремятся вызвать самодеятельность всего народа — сельского и городского, — а также каждой отдельной группы и личности для выработки новой формы вольного договора между производительными союзами и потребительными обществами, т. е. тех новых форм политической жизни, которых потребует новый строй жизни хозяйственной.

Слово «анархия» (по-гречески — безвластие, безначалие) сыздавна употреблялось защитниками „порядка» и собственности для обозначения такого состояния общества, когда народ свергал иго установленных властей и начинал, выражаясь их языком, „потрясать священные основы власти и собственности»… На языке имущих и владеющих классов такое состояние было состоянием хаоса, неурядицы, беспорядка, но история говорит нам другое, а именно, что такие периоды были именно периодами революций, переворотов, когда ломались прогнившие основы старого общества и закладывались основы нового порядка, нового строя, в котором освобожденным рабам жилось впоследствии несколько лучше, чем прежде. В том же смысле порицания и ненависти употреблялось слово "анархисты" во время Великой Французской Революции. Когда в 1792 г. в Париже взяла верх революционная коммуна, выбранная всем парижским народом для низвержения короля и для совершения народной революции, и по всей Франции взяли верх революционеры из народа, и когда эти революционеры стали требовать от своего парламента (Конвента) уничтожения крепостных пpaв без выкупа, налога на богатых, ограничения права владения землей и т. д., тогда имущие классы и их защитники в 
Конвенте, называвшиеся тогда Жирондистами, стали называть революционеров, выставлявших эти требования — "анархистами", врагами порядка, смутьянами, цель которых — хаос и неурядица. И они стали требовать немедленного ареста и казни всех этих анархистов, не желавших признать права собственности и установленного правительства.

Нужно сказать, однако, что во время французской  революции кличка 
"анархисты" прилагалась безразлично ко всем тем, кто стремился уничтожить старый порядок и старые феодальные отношения революционным путем. Не только к тем немногим революционерам, которые действительно отрицали необходимость сильной государственной власти, и не признавали частной собственности, но и к тем, которые, подобно Робеспьеру и Сен-Жюсту, были сторонниками могучей централизованной власти, но хотели помочь народу совершить революцию против богатых. Всех, стоявших тогда на стороне народа и действительно совершавших ломку старого общества революционным путём и требовавших равенства, как основу свободы, называли тогда "анархистами", чтобы представить их врагами всякого порядка и всякого мирного развития общества. Так складывалось в девятнадцатом веке понятие „анархиста» и только в середине столетия, в сороковых годах, Прудон дерзко поднял эту кличку и выставил учение об анархии — учение о безвластии — как освободительное, революционное учение, имеющее великое будущее. В том же положительном и революционном смысле название "анархисты" было принято и в Международном Союзе Рабочих 
(Интернационале) и тогда же были разработаны основы и принципы безгосударственного вольного коммунизма. Со словом "анархия" произошло, таким образом, то, что происходит очень часто с кличками партий. Кличку дают враги. "Нищие", "голоштанники" или "санкюлоты" были сперва кличками, имевшими целью унизить эту партию в глазах общества. А потом кличка становилась именем, которое с гордостью удерживала за собою партия. Так же произошло и со словом "анархия". Люди порядка употребляли его с целью вызвать неприязнь против народных революционеров. В этом отрицательном смысле употребляли его в 1793 г., а также и первые историки французской революции, писавшие об истории революции с буржуазной точки зрения. Но когда роль, сыгранная этими революционерами, стала выясняться и сделалось очевидным, что уничтожение даже такого зла, как крепостные обязательства, продолжало бы существовать и после революции, если бы те, кого тогда называли «анархистами», не совершили по всей Франции насильственного уничтожения этих прав, и не заставили бы Конвент узаконить это уничтожение, тогда слово «анархист» стали употреблять уже в другом смысле».

Еще один критик анархизма – Алексей Боровой. Менее всего политик, прежде всего  поэт и философ, Боровой был певцом одной темы - личности, ее свободы, ее творческого духа, ее неотчуждаемого права на безграничное и ничем не стесняемое развитие, выявление ее творческих способностей. Эпоха гражданской войны и становления большевистской диктатуры, на которую пришелся выход основных сочинений Алексея Борового, конечно же, не способствовала достойной оценке творчества философа- индивидуалиста. Была и еще одна причина, из-за которой идеи Борового остались до конца непонятыми и невостребованными анархическим движением в России того периода. Начало века, эпоха трех российских революций - это эра почти безраздельного господства в русском анархизме анархо-коммунистических идей Кропоткина, для которых хаpактеpна безоговорочная вера в то, что свободное и справедливое общество возникнет на другой день социальной революции, и что общество это будет свободным не только от угнетения и притеснения личности, но и от общественных антагонизмов вообще. Неудивительно поэтому, что Боровой с его заостренным вниманием к проблеме свободы личности и убежденностью в невозможности абсолютного примирения противоречий между личностью и обществом, остался непонятым своими коллегами по анархическому движению.

Преодоление "кропоткинизма" стало почти  основным вопросом анархо- синдикалистского движения в России". Что же не устраивало Борового в учении, которое к началу века было общепринятым среди анархистов и носило характер почти догматический? Прежде всего анархо- синдикалистов не удовлетворяла слабая, с их точки зрения, научная и логическая обоснованность теорий Кропоткина. А.Боровой писал: "Даже в произведениях выдающихся представителей анархистической доктрины мы будем поражены слабостью теоретической аргументации. Конечно, пафос сердца, трепет страданья, которыми проникнуты многие вдохновенные страницы Кропоткина или Кризис марксистских взглядов, через который прошли почти все теоретики русского анархо-синдикализма, в том числе и Алексей Боровой, и последовавшее за этим разочарование в теоретических выкладках "князя- бунтовщика" и его последователей, заставил их искать свой путь в анархизме. "Живые анархисты меня ничему не научили, - напишет позднее в своих воспоминаниях Боровой. - Социологическое вооружение их по большей части было слишком слабым". Однако, столкнувшись с неспособностью современного им, в основном кропоткинского, анархизма наполнить свои идеальные формулы конкретным содержанием, новое поколение анархистов не спешило оставить идеал свободной личности ради менее мечтательных и более рациональных доктрин либерализма и социализма. Вместо этого они занялись радикальным пересмотром концепций "традиционного анархизма", попытавшись вернуть ему так часто декларируемые его сторонниками жизненность и реализм. 
Этот повышенный интерес Борового к проблеме личности, ее свободы и ее развития - один из основных моментов, разделявших его и Кропоткина, в учении которого этой проблеме не суждено было занять сколько-нибудь видного места. "Фактически, - писал А.Боровой в одной из своих статей, посвященных критическому разбору доктрины Кропоткина, - она - или просто снимается с очереди, или лишается своего принципиального характера". 
Характеризуя свою книгу "Анархизм", Боровой подчеркивал, что она прежде всего является попыткой порвать с рационализмом "традиционного анархизма", бывшего, согласно Боровому, рационалистически построенным учением, из которого делались романтические выводы. В противовес ему Боровой попытался создать собственную теорию, которая, напротив, была бы романтическим учением, враждебным "науке" и "классицизму", опирающимся на реалистическую тактику. К сожалению, А.Боровой так и не написал общего критического очерка, давшего бы нам более полное представление о его отношении к кропоткинизму, хотя черновики, планы, общие наброски подобной работы хранятся в его архиве. Поэтому в своих рассуждениях нам придется опираться на немногочисленные и по необходимости краткие замечания, оставленные 
Алексеем Алексеевичем в его статьях и черновиках.

Уже говоря о самых общих основах мировоззрения  Кропоткина, Боровой был вынужден оговориться: "я вовсе не фанатичный поклонник П.А. Разделяя его социально-политическое мировоззрение, многое, очень многое в его мироощущении мне чуждо. Не частные пробелы, не частные противоречия даже являются препятствием для меня, чтобы принять полно, безоговорочно духовное наследие П.А. Нет, может быть, мое разногласие с П.А. - больше, глубже, может быть в самом приближении - подходе его к миру вещей и миру людей сокрыто нечто, что останавливает меня от беспрекословного принятия его идей".

Безусловно, это "нечто" - кропоткинский рационализм, отношение к философии вообще и в частности, к диалектике. Конкретнее об этом А.Боровой пишет в рецензии на книгу Кропоткина "Современная наука и анархия": "и при самом враждебном отношении к метафизике, едва ли можно так презрительно отмахиваться от нее, как это делает Кропоткин по отношению, например, к Канту или Бергсону".

Анализируя  то, как Кропоткин применяет свой излюбленный индуктивно- дедуктивный метод по отношению к социологическим исследованиям, Боровой отмечает явную слабость теоретической аргументации и явную недостаточность исследования такого основополагающего аспекта анархической доктрины, как вопрос о возникновении государства, а если взять шире, - то идеи Кропоткина об эволюции как основном социологическом законе.

"Вся  книга Кропоткина, - пишет Боровой, - является по существу сплошным  обвинительным актом по адресу  государства... И такая точка зрения  была бы совершенно понятной, если бы мы подходили к государству в любой из его исторических форм с этическим мерилом... В своем историческом исследовании он сам приходит к выводу, что история не знает непрерывной эволюции, что различные области по очереди были театром исторического развития; при этом каждый раз эволюция открывалась фазой родового общежития, потом приходила деревенская коммуна, позже свободный город; государственной фазой эволюция заканчивается... Он, как натуралист, должен был бы искать причин, почему история любого человеческого общежития, начав с "свободы", кончает неизбежно"государством-смертью".

Анализируя  далее проблему возникновения государства  по 
Кропоткину, Боровой приходит к выводу о том, что "он (Кропоткин) почти не изучает, или не интересуется процессом внутреннего разложения тех общежитий, которые представляются ему если не идеальными, то наиболее целесообразными. Он исследует внешнюю политику по отношению к средневековой коммуне, городу, ремеслу, и не замечает внутреннего раскола, находящего себе часто иное объяснение, чем злая только воля заговорщиков против соседского мира. В развитии общественного процесса он почти игнорирует его техноэкономическую сторону... Этой неполнотой исторического анализа объясняется и некоторая романтичность в его характеристике средневековья".

В результате Кропоткин приходит к идеализации "всякой коммуны, на какой бы низкой ступени правосознания она не стояла". Протестуя против этого  явно неанархического взгляда, Алексей  Боровой совершенно справедливо  замечает, что "в отдельных догосударственных формах мы найдем ту же способность убивать свободную личность и свободное творчество, как и в современном государстве. И конечно, - заключает он, - у государства, играющего в изложении Кропоткина бессменно роль гробовщика свободного общества, были причины появления более глубокие, чем рисует Кропоткин. Общество истинно свободных людей не может породить рабства, истинно свободная коммуна не привела бы к рабовладельческому государству".

Неудивительно, что вследствие невнимания, зачастую просто отказа от серьезного анализа исторических и общественных явлений, Кропоткин приходит к чрезмерно романтической оценке таких основополагающих факторов своей теории, как творчество масс и взаимопомощь, к необоснованному противопоставлению обычаев, вырабатываемых обществом, и законов, якобы возникающих по произволу жрецов, колдунов и вождей. Критикуя эти стороны кропоткинского учения,  
А.Боровой писал: "необходимо признать, что в самом "народе", в самих 
"народных массах" могут также жить и развиваться освободительные стремления, как и лукавый страх перед благосостоянием сегодняшнего дня, грошевый утилитаризм, способный и саму свободу сделать предметом торга... 
И само государство есть также продукт творческих сил масс, а не выдумка случайных прирожденных "злодеев", желающих во что бы то ни стало портить человеческую историю".

3. П.А.Кропоткин и проблема революционного терроризма

Как представлялась Кропоткину социальная революция? Многие анархисты предвидели кровавые конвульсии старого общества. Более того, некоторые были одержимы чувством ненависти к эксплуататорам и желанием отомстить. Так родились нечаевская идея "народной расправы" и "безмотивный" террор. Последний был направлен против любых лиц, не относившихся к эксплуатируемым, и фактически сводился к террористическим актам в дорогих отелях, ресторанах и т.д.

Как относился  к этому Кропоткин? Что же есть революция по мнению 
Кропоткина?

Один  из исследователей анархизма– П.Рябов  отмечает, что «в самом общем смысле революция, по Кропоткину, есть самоорганизация населения, вооружение народа, разрушение государства, экспроприация собственности, развитие местного территориального и производственного самоуправления.» Сам Кропоткин писал, что они, то есть анархисты, понимают революции как народное движение, которое примет широкие размеры и во время которого в каждом городе и в каждой деревне, той местности, где идет восстание, народные массы сами примутся за перестройку общества. Он утверждал, что революция является одним из способов завоевания свободы и повышения нравственного уровня общества, ведь все революции начинались в народе, впрочем, как и сам анархизм. Революция, по его мнению, является органичной частью эволюции. Революции есть периоды ускоренной эволюции, ускоренного развития и быстрых перемен, они имеют подготовительный период, который заключается в следующем: сначала восстают поодиночке отдельные личности, а затем мало-помалу небольшие группы людей, проникаясь революционным духом, поднимаются на восстание. Этот период предшествовал каждой революции. Кроме подготовительного периода, революции имели свой период эволюции, в течение которого народные массы формулировали свои революционные требования. Исход каждой революции зависит от нравственного влияния преследуемых целей.