Политика и политиканство

Министерство образования и науки Российской Федерации  

федеральное государственное  бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования

«САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ТЕХНОЛОГИИ И ДИЗАЙНА»

Кафедра общественных наук

Реферат на тему

«Политика и политиканство».

Выполнила: студентка

гр. 4-ИД-4 Олина А.

Проверила: Чурилова Г.А.

Санкт-Петербург, 2013г.

Оглавление

Введение.

Каждый раз, просматривая свежие новости на политическую тематику, невольно приходиться вздрагивать от негатива. Увы, но, в погоне за рейтингом, некоторые  источники перебарщивают в подаче материала. Можно подумать, что положительного ничего не происходит. Часто приходится слышать от таких людей поверхностные рассуждения о представителях в политике, которые основаны на заключениях, навязанных различными СМИ.  

Для того, чтобы приступить к любому делу, будь, то религия, бизнес, политика и прочее, необходимо элементарная компетентность, основанная на полученных знаниях плюс дипломатичность. А эти качества присущи далеко не всем. Поэтому получается вместо политики - политиканство, которое усложняет и так непростую жизнь обычных людей, которым приходиться отдуваться за действия своих «наставников».  
 
 

1.Политика как искусство

Суть политики определяется «двойственным» характером этого явления.

Во-первых, политика - это наука, поскольку она базируется на законах общественного развития, а следовательно должна рассматриваться сквозь призму объективной логики этих законов, категорий и методов.

Итак, политику нельзя рассматривать как нечто произвольное, отдано на откуп отдельной личности, социальной группе или даже целому классу. 
Необходимым условием, что способствует лучшему пониманию объективных процессов, действующих внутри политики и вне ее, является изучение исторического опыта, необходимость внимательного отношения к его уроков и учета в политической деятельности всей многогранности факторов, которые на нее оказывают влияние. Наличие объективного элемента в политике, ее зависимость от предыдущих событий создают возможность для научно обоснованных прогнозов, предсказаний и даже для соответствующего моделирования политических процессов, хотя, конечно, это можно сделать лишь с определенной степенью вероятности. 
Во-вторых, политика - это не только наука со своей системой категорий, закономерностей и методов, но и искусство, которое заключается в умении использовать имеющиеся возможности, принимать правильные и продуманные политические решения как на основании теоретических знаний и проверенных исторической практикой логических выводов, так и с помощью воображения, интуиции, творческой смелости и фантазии. 
Политика как искусство - это необходимый компонент действенного и эмоционально-волевого жизнь политики, существенно определяет ее эффективность, характер методов, выбор тактики и профессиональное призвание политического деятеля. Приближение политики до искусства объясняется вероятностным характером политического процесса (неполнотой информации о его исходные условия, возможности появления непредвиденных факторов, неопределенностью конечных результатов и т. п.).

Поскольку политический процесс никогда не может быть полностью рациональным, а неконтролируемые процессы в политике нежелательные, то при организации и осуществлении политического процесса и вообще любой политической действия возникает двойная задача: как-то компенсировать нехватку точного знания и одновременно удержаться в рамках рационального, чтобы не допустить безответственных решений и действий. 
      Решение первой задачи связано со знанием техники политических отношений, соотношение сил, знанием людей и их интересов, слабых и сильных сторон, логики и психологии поведения масс, групп, отдельных лиц и т. п. Именно оно определяет политическую тактику, способ принятия конкретных политических решений, возможность точного маневрирования на основе правильного психологического расчета, умение превращать намерения в действия, вести гибкую политическую игру, когда тактическая техника и умение маневрировать переходят в более значительные стратегические действия.

Вторая задача - оставаться в сфере рационального - решается благодаря умению воздерживаться от всего необдуманного, случайного, от предрассудков и страстей, сведение личных счетов и т. п. 
      Решение этих двух задач сближает интеллект политика с его эмоциональной сферой. На границе между ними, в интуитивной сфере, близкой к подсознанию, возникают яркие импровизации, откровения, удачные догадки, решение о выборе близких по духу и по характеру партнеров. На рубеже знаний и инстинктивного выбора политика может достичь подлинного артистизма, подняться от изнурительного труда к эмоциональному озарения. 
Как показывает историческая практика, политика, как и искусство, зависит не только от объективных, но и от субъективных обстоятельств, которые невозможно логически проанализировать. Это обстоятельство требует постоянной готовности творчески мыслить и соответствующего отношения к политической деятельности. Нельзя абсолютизировать значение прошлого опыта, ранее известных и проверенных когда-то схем политического поведения, привычных старых приемов решения проблем. Как отмечал Фрейд, «.. в политике необходимо действовать сразу и правильно, здесь нет возможности проверить гипотезу, поставить вопрос, чтобы вернуться к нему позже и т. п. Если проблема установлено, цель определена - надо действовать ». 
Надо постоянно помнить о том, что политические события обязательно несут на себе «отпечаток» тех людей, которые принимают участие в политической жизни, отражают культурное, эмоциональную среду, в которой они сформировались. Многообразными являются условия и направления любой политики и так же многообразны ее средства. Необходим выбор именно этих средств и конкретный момент их применения - это важнейшие проявления искусства политики, поскольку они требуют высокой степени рациональности и изобретательности в принятии и реализации политических решений. 
Политике присущ особый состояние: постоянное развитие и текучесть. Вот почему политические процессы, действия, отношения, события никогда не остаются одинаковыми и неизменными даже в течение короткого времени. Обстоятельства, которые постоянно меняются, требуют от политических субъектов новых подходов, новых решений, новых усилий для их реализации. Это дает нам возможность сделать два важных вывода. Во-первых, осуществление политики является не одномоментным мероприятием, а процессом, причем уже в начале политических действий неожиданно могут возникнуть новые, непредвиденные обстоятельства и факторы, которые не только повлияют на конечный результат, но и станут решающими. Именно умение спрогнозировать и предсказать новые обстоятельства и моменты развития политических процессов в обществе и делает политику искусством, то есть таким видом деятельности, характерной чертой которой является воображение, интуиция, творческая смелость и фантазия. 
Второй важный вывод заключается в том, что нельзя относиться к фактам политики как в статических, неизменных. Политические процессы находятся в постоянном развитии и становлении. А это делает выбор момента, места и времени включения человека в политический процесс большим искусством, может прийти только с опытом. Не случайно один из советов крупного политического мыслителя Макиавелли состоит в том, что «все мудрые государи должны иметь в виду не только нынешние осложнения, но и будущие и со всей энергией принимать меры против этих последних. Если предвидеть их раньше, то нетрудно будет бороться с ними, если же ждать их приближения, то лечение будет уже несвоевременным, потому что болезнь стала неизлечимой ». Как показывает политическая практика, влиять на политические процессы, контролировать их на ранних этапах развития гораздо проще, чем на завершающей стадии. Искусство политика проявляется в том, чтобы политические решения принимать не только правильно, но и своевременно. 
Политическое искусство означает, таким образом, сочетание рациональных, интеллектуальных и интуитивных (подсознательных) факторов и чувств человека. В этом синтезе при определенных условиях и обстоятельствах может возникнуть и политическая харизма (дар божий), а именно: умение политика породить доверие людей к себе, доверие, которое может перерасти даже в мистическое поклонение. Однако необходимо помнить о том, что искусство политической борьбы, политического компромисса, политической работы с людьми и принятия решений, как и искусство осуществления всех других форм политической деятельности, никогда не должно доминировать над теоретико-рациональными принципами политики. Надо также иметь в виду, ничем не ограниченная политика - это большой риск вырождения настоящей политики в грязное политиканство, в господство только личных амбиций и властолюбия. 
Вот почему искусство политика заключается в очень сложной работы по согласованию разнообразных свойств политики, в умении никогда не впадать в крайности, не абсолютизировать любые различные политические аспекты. К большому сожалению, на такую абсолютизацию мы постоянно наталкиваемся, когда «большой» и «малую» политику часто ограничивают субъективными действиями как отдельных лиц, так и определенных замкнутых групп, отвергая любые рациональные подходы к анализу политических процессов.

      Когда искусство подменяют ловкостью, интригой, манипуляцией людьми и принципами, что, к сожалению, частенько случается, можно говорить о перерождении политики в политиканство.

 
2. Политиканство.

Политиканство — беспринципное лавирование, демагогия, интриганство; использование нечестных средств для достижения каких-либо целей, личной выгоды.

Ро́берт Э́нсон Ха́йнлайн (англ. Robert Anson Heinlein; 1907 — 1988) — один из крупнейших англоязычных писателей:

 «Политикан-реформатор не просто бесчестен, он глупо бесчестен... деловой политик — наоборот. Деловой политик не украдёт — красть это его специальность. Но политики не создают ничего. Они могут предложить один только язык, собственную порядочность — но можно ли положиться на слово? Преуспевающий деловой политик понимает это и охраняет свою репутацию, соблюдая собственные заповеди, — ведь он хочет оставаться при деле, то есть продолжать красть не только на следующей неделе, но и в будущем году и во все последующие. Итак, если политикан достаточно смышлен, чтобы преуспеть в своём деле, у него должен быть моральный кодекс «кусачей черепахи», но ему нужно вести себя так, чтобы не ставить под угрозу свой единственный товар — репутацию по части выполнения обязанностей. Однако у реформатора нет подобного магнита, его цель — счастье всего народа, что есть понятие в высшей мере абстрактное и допускающее бесконечное множество толкований. Если только его вообще можно выразить рациональным путем. И в итоге ваш абсолютно искренний и не продажный политикан-реформист готов троекратно нарушить собственное слово еще до завтрака — не из личной нечестности, сам он весьма сожалеет об этом и охотно признается вам — но ради непреклонного служения идеалу. Ну, а привыкнув к этому, он становится способным и к надувательству. К счастью, такие недолго остаются на своем месте — за исключением времен падения и распада культуры.»

Отто фон Бисмарк унд Шёнхаузен (нем. Otto Eduard Leopold von Bismarck-Schönhausen; 1 апреля 1815 — 30 июля 1898 года) — князь, политик, государственный деятель, первый канцлер Германской империи (второго рейха), прозванный «железным канцлером»:

Политиканство - любые действия, объективно направленные на возбуждение в толпе, которая не понимает, что и как происходит, и сама безвольна, эмоций — как положительных, так и отрицательных — во взаимосвязи с теми или иными определёнными событиями, идеями или их знаковыми символами, что является способом управления толпой, в которой люди действуют безвольно-безсознательно, одурманенные искажением их эмоционально-смыслового строя.

Т.е. в основе политиканства лежит разрушение действиями извне сложившегося эмоционально-смыслового строя людей и замена его наваждением, ретранслированным вследствие собственной одержимости, или наваждением, искусственно сконструированным на основе собственного демонизма, а не помощь им в создании каждым из них в себе самом эмоционально-смыслового строя ладного течению Жизни. Поэтому политиканство — одна из разновидностей имитационно-провокационной деятельности по отношению к КОБ.

Кроме того, политиканство всегда сопровождается нарушением норм человеческой этики. 

Кроме того, политиканство, нарушая нормы человеческой этики, плодит в обществе множество обиженных, а обида — плохая эмоциональная основа для понимания происходящего и личностного развития.

Именно по этим причинам политиканству нет места в русле алгоритмики , и если оно проявляется в деятельности кого-либо из сторонников , то в нём выражается если не прямой умысел нанести ущерб, то личностное непонимание  политиканствующим человеком, потеря им самим нормального эмоционально-смыслового строя его психики (утрата самообладания под воздействием каких-то обстоятельств) вследствие невыявленности и неразрешённости им самим каких-то проблем в организации его психики.

При этом алгоритмика коллективного самоуправления людей в русле  сама защищает общество от угрозы становления фашизма под знамёнами , упреждающе порождая для своих сторонников трудности, когда те впадают в политиканство, преодолеть которые они могут, только освободив сами себя от большей частью безсознательных склонностей к нему.

По отношению к деятельности всякой политической партии и её руководства это означает, что если в партии имеет место политиканство руководства, которое поощряется гласно или по умолчанию членами партии, то нарушение норм человеческой этики, неизбежно сопутствующее политиканству руководителей, обращает партию в корпорацию и изгоняет из партии все более или менее не приемлющие политиканство силы (которые, однако слабы для того, чтобы остановить политиканов и освободить партию от политиканства) и превращает партию в стаю холуёв её руководства в центре и на местах.

Вследствие всего этого успех политиканства в политике всегда — становление фашизма либо переход от одной разновидности фашизма к другой, как правило, — более изощрённой в подавлении и извращении сути человека (о сути фашизма в понимании ВП СССР см. аналитическую записку “Большевизм в Богодержавии — единственное лекарство от фашизма” — в информационной базе ВП СССР в сборнике 2002 г. “Старые сценарии на новый лад?”)

“Фашизм” — слово, возводимое к латинскому “фасция”. Фасция — это пучок прутьев с воткнутым в середину топориком, обвязанный ремнём. В Древнем Риме фасции были сначала знаком царской власти, потом знаком власти высших “магистратов” (государственных чиновников); за магистратами фасции носили “ликторы” — служители, обеспечивавшие их непосредственную охрану. Исторически реально в современной истории “фашизм” как общественное явление обрёл известность, распространяясь из Италии. Он родился там на основе протестных эмоций множества “маленьких людей”, которые в обществе “свободы” личной инициативы оказались безнадёжно угнетёнными агрессивно-потребительским индивидуализмом больших и очень больших олигархов, злоупотреблявших разнородной властью по своему усмотрению. Поскольку такого рода протестное движение “маленьких людей” взращивалось в Италии, то претензии его тамошних идеологов на преемственность по отношению к былому величию и мощи Римской империи выразились в том, что древнеримская фасция была избрана ими как символ единения “маленьких людей” в деле защиты их жизни от угнетения агрессивно-паразитическим индивидуализмом “больших людей” — олигархов буржуазно-индивидуалистического общества. Так фасция дала название “фашизм” изначально протестному против олигархии движению возглавляемых вождём “маленьких людей”. Однако, когда ныне говорят о реальной или мнимой угрозе “фашизма”, то в большинстве своём уходят от рассмотрения реальных гарантий прав личности и семьи в буржуазно-индивидуалистическом, так называемом “демократическом” обществе, которое при этих умолчаниях пытаются представить в качестве универсального идеала. После этого вопрос об угрозе “фашизма” сводят, прежде всего, — к идеям национальной и расовой исключительности и нетерпимости (в прошлом характерным для германской модификации “фашизма”), к реальным и мнимым посягательствам на права представителей национальных меньшинств и диаспор, а также к унаследованным от Италии и Германии “фашистским” символике и фразеологии.

РУССКОЕ САМОДЕРЖАВИЕ

2.1. Политиканы

2.2.1. Иосиф Виссарионович  Сталин

И.В. Сталин сначала осторожно, а потом всё смелее сбрасывая с себя маску «скромного» старого большевика, которого партия «заставила» нести тяжёлое бремя генсека, он всё более явно проявлял стремление пробраться в пантеон великих людей, не брезгуя никакими средствами. Уже свой пятидесятилетний юбилей он превратил в настоящее «коронование на царство». Тысячи резолюций, приветствий от «масс», состряпанных вымуштрованным партийным, профсоюзным и советским аппаратом, адресованных «дорогому вождю», «лучшему ученику Ленина», «гениальному теоретику»; десятки статей в «Правде», в которых многие авторы объявляли себя учениками Сталина, как напр., Ворошилов, провозглашая Сталина крупнейшим теоретиком и т.д., - таков основной фон юбилея. У всякого большевика, не потерявшего ещё окончательно стыд и не позабывшего старых партийных традиций, вся эта комедия «коронования» вызвала чувства отвращения и стыда за партию.

Наконец, «историческая» статья Сталина в «Пролетарской революции» окончательно и со всем цинизмом обнаруживает его истинные намерения. Переделать историю так, чтобы Сталин занял в ней «подобающее» место великого человека, – вот сокровенный смысл статьи Сталина. Теперь, через 15 лет пролетарской диктатуры, все учебники по истории партии оказались негодными, содержащими «троцкистскую контрабанду».

Отныне историю партии будут писать, вернее, фабриковать заново. Ярославский на Московской областной партконференции в своей покаянной речи открыто и цинично выболтал «секрет». Он заявил:

«Должен подчеркнуть, что в некоторых учебниках по истории партии, в первую очередь это относится ко мне, роль тов. Сталина в развитии большевизма, особенно в довоенные годы, освещена недостаточно».

Вот где корни всех криков о «троцкистской контрабанде», о клевете на партию, о гнилом либерализме и пр. Ларчик открывается просто! Фальсифицировать историю партии под флагом её защиты, раздуть одни факты, умолчать о других, состряпать третьи, посредственность возвести на пьедестал «исторической фигуры» – вот в чём заключается суть переработки учебников по истории партии. Отныне Емельян Ярославский окончательно превращается в Емельяна Иловайского. И эти люди, не краснея, заявляют, что история партии должна быть освещена объективно.

Сталин, несомненно, войдёт в историю, но его «знаменитость» будет знаменитостью Герострата. Хитрый, властолюбивый и мстительный, вероломный и завистливый, лицемерный и наглый, хвастливый и упрямый – Хлестаков и Аракчеев, Нерон и граф Калиостро – такова идейно-политическая и духовная физиономия Сталина.

Теперь всякому совершенно ясно, что своё «18 брюмера»[7] Сталин задумал произвести уже в 1924-25 годах. Как Луи Бонапарт клялся перед палатой в верности конституции и одновременно подготовлял провозглашение себя императором, так и Сталин в борьбе с Троцким, а потом с Зиновьевым и Каменевым заявлял, что он борется за коллективное руководство партии, что «руководить партией вне коллегии нельзя», что «руководить партией без Рыкова, Бухарина, Томского невозможно», что «крови Бухарина мы вам не дадим», что «политика отсечения противна нам»[8] – и одновременно подготовлял «бескровное» 18 брюмера, производя отсечение одной группы за другой и подбирая в аппарат ЦК и в секретари губкомов и обкомов лично верных ему людей.

Если во время государственного переворота Луи Бонапарта население Парижа в течение нескольких дней слышало грохот пушек, то во время государственного переворота Иосифа Сталина партия в течение нескольких лет слышит «пальбу» клеветы и обмана. Результатов Сталин, как и Луи Бонапарт, добился: переворот свершён, личная диктатура, самая неприкрытая, обманная, осуществлена.

Основная когорта соратников Ленина с руководящих постов снята, и одна часть её сидит по тюрьмам и ссылкам, другая, капитулировавшая, деморализованная и оплёванная, – влачит жалкое существование в рядах партии, третьи, окончательно разложившиеся, – превратились в верных слуг «вождя»-диктатора.

За последние 4-5 лет Сталин побил все рекорды политического лицемерия и беспринципного политиканства. Даже буржуазные политики с таким бесстыдством не меняют свои принципы, как это проделывает Сталин.

В чём сущность беспринципного политиканства? В том, что по одному вопросу сегодня придерживается одних убеждений, а назавтра (при той же обстановке и условиях или при изменившихся, но не оправдывающих в действительности такого изменения политического поведения, – в интересах отдельного лица или клики) – прямо противоположных. Сегодня доказывается одно, а назавтра по тому же вопросу, при тех же условиях – другое. При этом беспринципный политикан и в том, и в другом случае считает себя правым и последовательным. Он спекулирует на том, что массы сегодня забывают о том, что им говорилось и обещалось вчера, а назавтра забудут о том, что им говорилось сегодня. Если же массы замечают трюк, то беспринципный политикан свой переход на другую точку зрения старается обосновать тем, что теперь якобы политическая и экономическая обстановка, соотношение классовых сил радикально изменились, и поэтому нужны другая политика, тактика, стратегия и пр.

Марксист-ленинец изменение политики, тактики и стратегии выводит из действительного изменения социально-экономической обстановки и соотношения классовых сил. Беспринципный политикан, если даже он и скрывает своё политиканство марксистско-ленинской фразеологией, – наоборот, изменению своего личного поведения или поведения клики, группы, партии подчиняет анализ и освещение социально-классовой обстановки. Таков Каутский[9], такова вся клика вождей и теоретиков 2-го Интернационала, таковы «теоретики» различных «левых» групп и группочек, таков и Сталин. «Методологическая» сущность беспринципности и там и тут одна и та же.

Для иллюстрации лицемерия и беспринципного политиканства Сталина можно было бы привести тысячи фактов, ибо его руководство за последние годы превратилось в сплошное беспринципное политиканство и надувательство масс, но мы ограничимся лишь самыми яркими и самыми крупными фактами.

1. Сталин обвинял «троцкистов»  в том, что они требовали:

а) усиления темпов индустриализации; б) усиления борьбы с кулаком; в) введения чрезвычайного налога на кулаков; г) повышения цен и д) изъятия 1500 миллионов рублей из кооперации.

«Троцкистов» он объявил контрреволюционерами, а «троцкизм» – социал-демократическим уклоном. Однако сразу же после 15 съезда, решения которого целиком были направлены против «троцкистов», когда он решил после «троцкистов» расправиться с «правыми» и когда он увидел, что бить Бухарина и его группу справа тактически было невыгодно, он в области индустриализации и политики в деревне стал проводить прямо противоположную решениям съезда политику.

Обворовав до нитки Троцкого и его группу, Сталин утверждает, что его сверхиндустриализация, нажим не только на кулака, но и на середняка, чрезвычайный налог, изъятие полутора миллиардов рублей из кооперации, а в дальнейшем и повышение цен, карточки, очереди – всё это нечто совсем иное, чем предложения «троцкистов». Для этого ему, однако, пришлось всё перевернуть и поставить на голову: то, что раньше называл он в области индустриализации и политики в деревне ленинизмом, – объявил правым оппортунизмом, а что раньше объявлял троцкизмом – теперь назвал ленинизмом.

2. Специально о темпах  в реконструктивный период[10] Сталин на 14 съезде говорил:

«Основное в промышленности состоит в том, что она уже подошла к пределу довоенных цен, что дальнейшие шаги в промышленности означают развёртывание её на новой технической базе, т.е. новое оборудование, новое строительство заводов. Это дело очень трудное. Перешагнуть через (этот) порог, перейти от политики максимального использования всего того, что было у нас в промышленности, к политике построения новой промышленности на новой технической базе, базе нового строительства заводов, переход через этот порог требует больших капиталов. Но так как недостаток капиталов у нас значительный, то в дальнейшем развитие нашей промышленности будет идти, по всей вероятности, не таким быстрым темпом, каким шло до сих пор»[11].

Итак, Сталин здесь явно говорит о замедлении темпов в реконструктивный период. Его взгляды, высказанные в приведённой цитате, бесспорно, правильны, но пусть кто-нибудь осмелился бы их высказать в 1930-31 гг. По директиве того же Сталина с 1928 г. всякие разговоры о замедлении темпов в реконструктивный период объявляются буржуазными, вредительскими и т.д. Однако одно из двух – или раньше Сталин ошибался на 14 съезде, или он ошибся в дальнейшем со своей новой теорией нарастания темпов. Но Сталин молчит теперь и о старой, и о новой «теории».

3. На октябрьском Пленуме  ЦК и ЦКК в 1927 г. Сталин говорил: «А что такое умиротворение  деревни? Это есть одно из новых  условий для строительства социализма. Нельзя строить социализм, имея  бандитские выступления и восстания  среди крестьян»[12]. Но уже в июле 1928 г. Сталин выдвигает совершенно противоположную «теорию» и заявляет: «По мере нашего продвижения вперёд по пути к социализму сопротивление капиталистических элементов будет возрастать и классовая борьба будет обостряться»[13]. В 1927 году, по его мнению, нельзя было строить социализм, потому что мы в стране имели бандитские восстания, а в Грузии – даже восстания[14]. А в 1929-30-31 годах мы имели сотни восстаний, среди которых многие более крупные, чем грузинские, и всё это оказывается закономерным результатом «гигантских успехов в строительстве социализма», и чем дальше мы будем продвигаться вперёд по пути к социализму, тем больше будет таких восстаний в деревне, ибо тем больше «будет обостряться классовая борьба». Тогда «умиротворение» деревни было «одним из основных условий для строительства социализма», а теперь обострение классовой борьбы в деревне, разжигание этой борьбы является одним из основных условий для этого строительства.

4. В той же речи на  октябрьском Пленуме Сталин заявил: «На XIV съезде нашей партии оппозиция, во главе с Зиновьевым и  Каменевым, попыталась подорвать  этот манёвр партии, предлагая  заменить его, по сути дела, политикой  раскулачивания, политикой восстановления  комбедов. Это была, по сути дела, политика восстановления гражданской  войны в деревне»[15]. Однако через два года он сам выдвинул лозунг раскулачивания, ликвидации кулачества как класса, организовал в деревне грандиозную гражданскую войну, перед которой бледнеет вся политика комбедов, продразвёрстки и восстаний в деревне в период военного коммунизма, и при этом он остаётся «последовательным ленинцем».

5. Специально по вопросу  о разжигании классовой борьбы  в деревне Сталин говорил раньше  также прямо противоположное  тому, что делает в настоящее  время. В своих «Вопросах и  ответах» и Свердловском университете  в 1925 году, когда ему ещё не  приходилось так лгать, как это  он делает теперь, Сталин говорил: «Следует ли из этого, что мы  должны разжечь классовую борьбу  на этом фронте? Нет, не следует. Наоборот! Из этого следует лишь  то, что мы должны всячески  умерять борьбу на этом фронте, регулируя её в порядке соглашений  и взаимных уступок и ни  в коем случае не доводя  её «до резких форм, до столкновений». И даже специально о борьбе  с кулачеством подчеркнул: «Может  показаться, что лозунг разжигания  классовой борьбы вполне применим  к условиям борьбы на этом  фронте. Но это неверно, совершенно  неверно. Ибо мы здесь также  не заинтересованы в разжигании  классовой борьбы. Ибо мы вполне  можем и должны обойтись здесь  без разжигания борьбы и осложнений»[16].

Итак, в 1925 году Сталин заявляет, что мы «вполне можем и должны обойтись без разжигания классовой борьбы» с кулачеством, и лозунг обострения классовой борьбы с кулачеством он называет контрреволюционным, а в 1928 г. он заявляет: «По мере нашего продвижения вперёд по пути к социализму сопротивление капиталистических элементов будет возрастать и классовая борьба будет обостряться». Но если обострение классовой борьбы с кулачеством является неизбежным «законом» для пролетарской диктатуры, тогда все разговоры о том, что «мы можем и должны обойтись без разжигания классовой борьбы на этом фронте», являются только добреньким мелкобуржуазным, реформистским и реакционным пожеланием. Если же действительно «мы можем и должны обойтись без разжигания борьбы» с кулачеством, тогда утверждение, что «по мере нашего продвижения вперёд по пути к социализму сопротивление капиталистических элементов будет возрастать и классовая борьба будет обостряться», – не может рассматриваться иначе, как оправдание и поощрение разжигания классовой борьбы. Оно так на самом деле и есть. Его новая теория «обострения классовой борьбы» является именно оправданием политики разжигания классовой борьбы не только с кулаком, но и с середняком, и оправдание произвола над трудящимися деревни. Запутавшийся «вождь» и его «учёные» льстецы могут сказать, что высказывания Сталина касаются только восстановительного периода, а для реконструктивного периода существуют совсем другие законы. Но это было бы обычной сталинской увёрткой. Во-первых, по этому вопросу он никакой оговорки насчёт того, что его «теория» касается только восстановительного периода, не делает, во-вторых, весь характер и смысл высказанных им здесь мыслей сам по себе говорит против такого ограниченного понимания указанной цитаты.

6. На Московской губернской  конференции 23/IX–27 г. Сталин в своей  речи специально подчёркивал, что  индустриализация немыслима без  правильной политики в деревне. Он говорил: «Вести политику разлада  с большинством крестьянства  – значит открыть гражданскую  войну в деревне, затруднить снабжение  нашей промышленности крестьянским  сырьём (хлопок, свекла, лён, кожа, шерсть  и т.д.), дезорганизовать снабжение  рабочего класса сельскохозяйственными  продуктами, подорвать самые основы  нашей промышленности, сорвать всю  нашу строительную работу, (сорвать) весь наш план индустриализации  страны»[17].

Именно это в настоящее время и случилось. Хлопок, лён, свекла хотя и были посеяны кое-как под бичом террора и репрессий, но при плохо обработанной земле и плохом уходе урожай получился тоже плохой, да и то, что уродилось, в огромной части осталось неубранным, ушло под снег.