Политика индустриализации в СССР в 20-30-е гг

Оглавление

Введение

Актуальность темы. В современной исторической литературе обостренный интерес к прошлому вызвал большое количество новых материалов на исторические темы. В этом потоке материалов немало поспешных публикаций, которые не опираются на глубокие знания сложного переплетения исторических событий и фактов. В известной степени это является следствием того, что историки неохотно и с большим трудом откликаются на запросы общества. Их оправдывает то, что «узнавание истории» идет одновременно с новым пониманием места, роли и задач исторической науки в обществе, которые искажались в течение десятилетий.

Необходимость индустриализации заключается в следующем. К середине 20-х гг. стало ясно, что экономическая политика нуждается в корректировке. Окрепли единоличные хозяйства, частный капитал стал играть заметную роль в экономике, обнажились диспропорции в развитии отдельных отраслей экономики, сокращался приток продуктов питания на городской рынок, начались заготовительные кризисы, возникла угроза инфляции. Выход из сложившейся ситуации ЦК партии видел в решительном наступлении социализма.

Целью работы является рассмотрение индустриализации в СССР.

Исходя из цели, необходимо решить следующие задачи:

1. Политика индустриализации в СССР в 20-30-е гг.;

2. Причины и цели индустриализации 20-х – 30-х годов в СССР ;

3. Проблемы и особенности индустриализации страны; 

4. Цена индустриализации.

Структура: работа состоит из введения, основно части, заключения и списка использованной литературы.

1. Политика индустриализации в  СССР в 20-30-е гг.

Задачу осуществления индустриализации, т.е. создания развитой промышленности, советская Россия унаследовала от России дореволюционной. Первые шаги в этом направлении были сделаны во второй половине XIX в. Высокими темпами росла промышленность в начале XX столетия. Первая мировая и Гражданская войны, разруха времен «военного коммунизма» отбросили экономику страны далеко назад. С окончанием восстановительного периода (1925) вновь возникла необходимость завершить давно начавшийся и трагически прерванный процесс. В конце 1925 г. был взят курс на индустриализацию, включавший в себя меры по обеспечению экономической независимости СССР, приоритетного развития тяжелой и оборонной промышленности, преодоления отставания от стран Запада1.

Вставали сложные вопросы о путях реализации этих целей. Где взять капиталы для финансирования промышленности? Какие темпы индустриализации дадут стабильный, устойчивый рост? Какую цену готово заплатить за неизбежные лишения общество? К 1927 г. определились два основных подхода.

Первый подход, обоснованный видными учеными-экономистами: капиталы для финансирования индустриализации дадут развитие частного предпринимательства, привлечение иностранных займов, расширение торгового оборота; темпы индустриализации должны быть высокими, но при этом ориентироваться на реальные возможности, а не на политические потребности; индустриализация не должна вести к резкому падению жизненного уровня населения, крестьянства прежде всего.

Второй подход, первоначально сформулированный лидерами левой оппозиции: финансировать индустриализацию за счет внешних ресурсов нет возможности, необходимо найти средства внутри страны, перекачивая их в тяжелую промышленность из легкой промышленности и сельского хозяйства; необходимо форсировать промышленный рост, провести индустриализацию стремительно за пять-десять лет; думать о цене индустриализации преступно, крестьянство есть «внутренняя колония», которая и оплатит все трудности.

Первый подход означал проведение индустриализации при сохранении нэпа и рынка, второй - отказ от нэпа, переход к командной, предельно централизованной экономике.

В конце 1927 г. были составлены директивы к пятилетнему плану, в основном базировавшиеся на первом подходе. Однако уже в начале 1928 г. И. В. Сталин потребовал пересмотреть плановые задания в сторону их резкого увеличения, сторонники старых цифр были заклеймены как носители «правого уклона», а их политические лидеры во главе с Н. И. Бухариным подвергнуты шельмованию. Возобладал курс на форсирование индустриализации: за десять лет «пробежать расстояние в 50-100 лет», на которые отстал СССР от передовых стран Запада.

Первая и вторая пятилетки (1928-1932 и 1933-1937 соответственно) были подчинены решению этой задачи. СССР вышел на второе место в мире по объему промышленного производства (общий рост в 4,5 раза); сократился разрыв между СССР и странами Запада по показателю промышленного производства на душу населения; были построены десятки крупных промышленных предприятий (Днепрогэс, Магнитогорский и Кузнецкий металлургические комбинаты, Сталинградский, Челябинский, Харьковский тракторные заводы и др.); возникли новые отрасли промышленности; исчезла безработица. СССР стал одной из немногих стран, способных производить все виды современной промышленной продукции. Вместе с тем намеченные темпы роста достигнуты не были, сложилась тенденция к их постоянному падению.

Какой ценой были достигнуты успехи? Эта цена высока: обескровленное сельское хозяйство; отставание легкой промышленности; существенное снижение жизненного уровня населения; все более широкое использование бесплатного (рабского по существу) труда заключенных, армия которых в годы индустриализации неумолимо росла.

Главное, к чему привел (и должен был привести) курс на форсированную индустриализацию, - это формирование командной экономики, сверхцентрализованной, подчиненной директивному планированию, полностью огосударствленной, систематически прибегающей к внеэкономическим мерам принуждения и потому репрессивной. Экономическая основа тоталитарного общества была тем самым создана.

2. Причины и цели индустриализации 20-х – 30-х годов в СССР

Процесс индустриализации СССР в 20-х – 30-х годах был серьезной встряской для всей страны. Разумеется, для начала такой коренной реорганизации не только промышленности, но и вообще, всего уклада жизни советских людей имелись весьма серьезные основания.

Первой и основополагающей причиной индустриализации в СССР явилось значительное отставание Советского Союза от западных стран в сфере промышленного развития в 20-х годах прошлого столетия. Поэтому главной целью предстоявших преобразований являлась ликвидация этого отставания.  

Однако данный фактор был важен не только сам по себе. Без поднятия уровня тяжелой промышленности было невозможно серьезное развитие Советского Союза в военной сфере. Поэтому второй причиной индустриализации 20-х – 30-х годов в СССР можно назвать сложную военно-политическую обстановку в мире в эти годы, в частности – отношение капиталистических стран к Советскому Союзу. Руководители СССР прекрасно понимали, что только серьезный военный потенциал может удержать развитые иностранные государства от вмешательства во внутренние дела нашей страны, от соблазна устроить новый политический переворот и направить историческое движение России в иное русло. Разумеется, большевиков такой сценарий не устраивал. Поэтому одной из целей индустриализации СССР было обретение возможности для милитаризации страны2.

Также одной (хотя отнюдь не главной) из причин затеваемых преобразований стало растущее недовольство пролетариата. Положение советских рабочих в середине 20-х годов прошлого столетия было незавидным. Крайне невысокая зарплата делала уровень жизни рабочих еще худшим, нежели в царской России до революции. Кроме того, в промышленных городах оставался очень высоким уровень безработицы: найти работу не мог каждый десятый рабочий. Пока гнев пролетариата был направлен на «жирующих нэпманов и кулаков», но со временем это недовольство вполне могло перекинуться на советскую власть и вызвать серьезный социальный взрыв. В этих условиях индустриализация и сопутствовавшая ей коллективизация (то есть грабеж крестьянства в пользу промышленности) казались неплохим выходом из ситуации.

Ну, и наконец, еще одной причиной, субъективной причиной в отличие от остальных, но которая стала решающим толчком для начала проведения индустриализации в СССР, стало изменение позиции Сталина по этому вопросу. К тому времени он фактически уже обладал всей полнотой власти в Советском Союзе, но недобитая оппозиция, еще сопротивлялась, еще спорила. За индустриализацию активнейшим образом выступал враг будущего вождя Троцкий, а потому Сталин был против. Но как только в 1927 году Троцкого исключили из партии, тиран резко поменял свое мнение по поводу преобразований в советской промышленности и индустриализация 20-х – 30-х годов в СССР стала неизбежностью.

3. Проблемы и особенности индустриализации страны

Первое, что заслуживает серьезного анализа, проблема индустриализации страны. Существует многочисленная группа историков, которая доказывает, что индустриализация в СССР в сущности так и не произошла, имея в виду комплексное преобразование всего народного хозяйства на основе крупного промышленного производства. При этом указывается на техническое отставание, на высокую долю ручного труда в целом ряде отраслей и пр.

Вопрос, который необходимо в связи с этим решить, является ли индустриализация объективной закономерностью исторического развития и как соотносится с ней понятие «социалистическая индустриализация»? Как уже говорилось, само понятие индустриализации не является плодом большевистского творчества. Индустриализация - обязательное условие модернизации страны. Одна из отличительных черт «социалистической индустриализации» - навешивание на нее идеологических и политических задач. Другое отличие состоит в том, что во главу угла возводится принцип планомерности и решающей роли государства в противовес «стихийной капиталистической индустриализации». В-третьих, теория «социалистической индустриализации» предусматривает своеобразный промышленный рывок путем максимального сосредоточения усилий на развитии тяжелой индустрии, производящей средства производства (группа «А») с целью технической реконструкции всего народного хозяйства.

Дополнительным стимулом для форсирования индустриализации была экономическая и политическая изоляция страны на международной арене, враждебные отношения СССР с рядом стран, задача, как тогда говорили, «крепить оборону первого в мире государства рабочих и крестьян»3.

В силу многих причин как объективного, так и субъективного свойства, о чем речь впереди, осуществление индустриализации в СССР происходило несколько по иному сценарию, чем предусматривалось в теории, и превратилось в однобокое и преимущественное развитие отраслей группы «А». В рамках советской планово-распределительной системы закладывалось ее основное противоречие: между амбициозностью провозглашаемых планов и реальными возможностями их выполнения.

Объем и масштаб задач, связанных с индустриализацией, руководством не был осмыслен до конца, тем более в условиях, требующих значительно больших капиталовложений в строительство, транспорт, сельское хозяйство, в создание инфраструктуры по сравнению с другими странами, чтобы обеспечить органическое и пропорциональное развитие народного хозяйства. К тому же, как показывает исторический опыт, задачи преобразования ряда сфер экономики не сводятся только к их индустриальной трансформации, а зависят от совокупности многих факторов не только экономического порядка, но и исторических, природно-географических, социальных и др.

Одной из проблем индустриализации страны был вопрос о размещении ее производительных сил и ресурсов, которые были распределены крайне неравномерно. Основная масса населения была сосредоточена на Западе, преимущественно в Европейской части СССР. В старых промышленных районах (Центр, Северо-Запад, Донбасс) находились главные кадры квалифицированных рабочих, ИТР. В Москве и Ленинграде было сконцентрировано большинство учебных заведений, готовивших специалистов, и научных центров. В то же время в восточных, зачастую в труднодоступных и суровых по природно-климатическим условиям зонах, была сосредоточена большая часть разведанных полезных ископаемых, водных и лесных ресурсов. «Задачи индустриализации народного хозяйства СССР, - указывалось в первом пятилетнем плане, - побуждают инвестировать крупные средства в основной фонд восточных окраинных и национальных районов Союза. Эти вложения в то же время вытекают из задач форсированного производства средств производства и прежде всего каменного угля и железа, крупные ресурсы которых расположены на Урале и в Сибири. Так как с добычей угля и железа комбинируются металлургия, тяжелое машиностроение и химия, то направление капиталовложений в районы сырья, необходимых для производства средств производства, еще в большей мере усиливается». Разработке узловых проблем размещения производительных сил страны специально была посвящена XVII конференция ВКП(б) (апрель 1932 г.), которая определила перспективы порайонного распределения капиталовложений на ближайшие годы.

Руководство страны пыталось разрешить эту проблему несколькими способами, которые еще в довоенные годы сложились в своеобразные традиции освоения новых районов. Это, во-первых, путем возбуждения общественного энтузиазма, комсомольских, молодежных и прочих призывов, приобретавших порой добровольно-принудительный оттенок; во-вторых, путем введения надбавок к заработной плате ("северных коэффициентов") и предоставления некоторых преимуществ лицам, работающим в тяжелых условиях; в-третьих, широким использованием для решения этой задачи принудительного труда заключенных и спецпереселенцев.

В результате довоенных пятилеток в общем и целом произошел некоторый сдвиг в размещении индустриального потенциала СССР на восток, особенно в сфере добывающей промышленности. Так, доля восточных районов в добыче угля возросла в 1940 г. по сравнению с 1928 г. почти вдвое, производстве стали - на 10%, чугуна - на 7%. Несколько быстрее, чем в среднем по стране, развивались на востоке добыча нефти, электроэнергетика. Резко шагнула на восток цветная металлургия. Некоторые изменения произошли в размещении машиностроения, хотя и не столь заметные, как в добывающей промышленности. Так, доля Урала в машиностроении возросла в 1937 г. по сравнению с дореволюционным периодом с 3 до 8,5%, главным образом за счет таких гигантов, как Уралмаш и Челябинский тракторный завод. Однако большинство машиностроительных заводов строилось в довоенный период на Европейской территории СССР (Украина, Поволжье, Центр).

Искусственный во многом, неорганичный характер освоения новых районов наложил свой отпечаток на индустриализацию страны. В восточных районах ее однобокие и уродливые черты были особенно очевидны и способствовали целому ряду деформаций в экономической и социальной сферах. Разрыв и отставание многих отраслей на востоке по сравнению со старыми районами даже увеличились. Это касается инфраструктуры, сельского хозяйства, коммунального обслуживания. Вместе с тем бурная индустриализация меняла контуры производства и производственных связей, формировалась новая хозяйственная ткань страны, в которой начали складываться отраслевые и территориально-производственные комплексы (ТПК), основанные на сложившихся приоритетах и системе разделения труда. Раньше всего начали складываться топливно-энергетический и угольно-металлургический комплексы, каждый со своей системой ТПК, затем обозначились контуры машиностроительного комплекса - все отрасли, принадлежавшие к тяжелой индустрии4.

Упор на ее развитие в условиях СССР превратился в самоцель, приобрел инерционный и самоедский характер. В самой тяжелой промышленности под воздействием многих обстоятельств все более усиливались позиции отраслей, связанных с производством вооружений, приведшим уже в предвоенные годы к началу формирования военно-промышленного комплекса (ВПК). Система приоритетов и очередности фактически подменила собой плановое развитие и стала одной из сущностных черт советской экономики на долгие годы вперед. В этих условиях установка "план - любой ценой" способствовала деформации и всего общества, так как оказывала давление на все экономические, социальные и культурные процессы.

Перспектива развития такого общества очевидна: рано или поздно оно встанет перед необходимостью распутывания "узлов" и проведения экономических реформ с целью устранения сложившихся диспропорций.

Другой, более часто используемый показатель индустриализации, исходит из объема возрастания валового общественного продукта и доли в нем промышленного производства. Если руководствоваться этим критерием, то, согласно официальным данным, превращение СССР в индустриальную державу произошло в результате завершения первой пятилетки (1928-1932). Объем национального дохода якобы возрос тогда чуть ли не вдвое (на 75%). Если в 1928 г. доля промышленности в нем составляла 48%, то в 1932 г. - 70%. Но эти цифры в качестве критерия индустриализации следует подвергнуть большому сомнению и по целому ряду причин. Во-первых, нужно учитывать падение за тот же период объема сельскохозяйственного производства. Во-вторых, - явное несоответствие стоимостных показателей, измеряющих национальный доход (рубль 1928 г. был далеко не равен рублю 1932 г.). В-третьих, - значительную долю в национальном доходе новых, более дорогих видов продукции и стоимости незавершенных объектов. Наконец, стоит принять во внимание обыкновенные приписки, страсть к "округлению", свойственную советской статистике. В свете сказанного надо, видимо, отнести на более поздний срок превращение страны из аграрной в индустриальную и рассматривать его как общий результат "социалистического наступления". Вопрос же о завершении индустриализации в данном контексте вообще отпадает. Отличительные черты более или менее стабильного "индустриального общества" СССР обрел только после войны 1941-1945 гг., когда под влиянием научно-технической революции в ряде стран обозначились уже иные, постиндустриальные процессы. Громоздкая и неуклюжая экономика, основы которой были заложены в 1930-е годы, оказалась маловосприимчивой к новым веяниям. Ее перестройка на новый лад шла с неимоверным трудом, затрагивая по инерции лишь самые приоритетные отрасли, связанные с ВПК, роль которого возросла в годы войны и постоянно усиливалась в период "противостояния двух общественных систем", буквально высасывая соки из народного хозяйства.

4. Цена индустриализации

Индустриализация, в отличие от коллективизации и раскулачивания, являлась объективно-необходимым процессом, отвечающим интересам модернизации страны. От индустриализации напрямую зависели уровень промышленного развития страны, экономическая независимость, обороноспособность, переоснащение всех отраслей народного хозяйства на основе новой техники. Проблема индустриализации стояла остро и была обусловлена рядом обстоятельств, она велась без иностранных кредитов, только за счет внутренних ресурсов, совершалась начиная непосредственно с тяжёлой промышленности, без предварительного развития легкой, проводилась в слаборазвитой стране, при острой нехватке квалифицированных кадров.

В вопросе индустриализации в руководстве страны не было единства. Были левые - Троцкий, Зиновьев, Преображенский и др., которые выступали за ускоренное проведение индустриализации путем установления высокого налога на крестьян, высоких цен на промышленные и низких цен на сельскохозяйственные товары. Бухарин, Рыков были за умеренное, сбалансированное развитие промышленности и сельского хозяйства, за индустриализацию посредствам, в меру наличных ресурсов и при улучшении благосостояния народа. В середине 20-х годов, когда борьба велась с левыми Сталин придерживался бухаринской позиции. Но с поражением левых, а затем и правых, он стал проводить линию троцкистов и зиновьевцев на ускоренную индустриализацию. Его не смущало то, что он заимствовал у них идею о "сверхиндустриализации", против которой недавно вел борьбу5.

Идея ускоренной индустриализации легла в основу первого пятилетнего плана: из двух вариантов был принят оптимальный план, который предусматривал темпы развития на 20% выше, чем отправной. План начал осуществляться в 1928 г. и был утвержден V съездом Советов СССР в 1929 г. Согласно плану, промышленное производство должно было расти темпами в 21 -25% в год.

Чтобы ускорить ход индустриализации, в январе 1929 г. была впервые опубликована ленинская статья "Как организовать соревнование?", давшая импульс массовому соревнованию, охватившему за короткое время половину всех рабочих. Сталин считал необходимым подхлёстывать и подгонять страну. По его инициативе пересматривались и без того высокие показатели пятилетнего плана в сторону увеличения, устанавливались явно нереальные задания для важнейших отраслей промышленности. Вначале повсеместно был выдвинут лозунг "Пятилетку - в четыре года!". Новый председатель СНК Молотов сообщил, что план на 1931 г. по промышленности намечен в 45%, т.е. в 2 раза выше планового. Сталин вскоре пояснил, что это будет означать выполнение пятилетки за три года по основным отраслям6.

Внешне казалось, что развитие страны ускорилось. На деле же политическое прожектёрство сталинского руководства нарушало нормальное развитие экономики, навязывало авантюристические решения. С пересмотром плановых заданий закладывалось строительство новых производственных объектов сверх предусмотренного, что вело к распылению финансов, материальных средств, техники, рабочей силы, стройки превращались в долгострои, не сдавались в срок и не давали отдачи. Сверхтребования привели к ломке всей системы управления, планирования и снабжения. Трудовой порыв рабочего класса не мог предотвратить падение темпов роста. Если в первые годы пятилетки промышленность росла на 23%, то в 1933 г. - всего на 5,5%. Подобный сценарий, несмотря на его ущербность, повторялся и в последующих пятилетках.

«Подхлёстывание» нарушало нормальное развитие экономики, отрицательно сказалось на жизненном уровне населения. Годы пятилетки отмечены ростом цен, многочасовыми очередями за продуктами, забастовками, жилищным кризисом, введением в 1928 г. карточной системы распределения продовольственных товаров. Люди жили в бараках, подвалах, коммунальных квартирах. Социальное положение трудящихся ухудшалось, зато для растущей армии чиновничье-бюрократического аппарата создавалась целая система привилегий и ведомственных распределителей. Чтобы отвлечь внимание населения от истинных причин ухудшения жизненных условий, вождь нашел виновников, «козлов отпущения» - буржуазных специалистов, которых обвиняли в шпионаже и вредительстве. Для подтверждения этих ложных обвинений были организованы фальсифицированные судебные процессы.

Сталиным было объявлено, что первый пятилетний план выполнен за 4 года и 3 месяца, к концу 1932 г7. На деле же, рубежи, намеченные пятилетним планом, не были достигнуты ни по одному из важнейших показателей: ни по добыче угля или нефти, ни по выработке электроэнергии, ни по выпуску тракторов, автомобилей, ни по выплавке чугуна и стали. Многие из плановых заданий будут выполнены во второй половине 30-х или даже к середине 50-х годов. Не случайно решением Политбюро всем ведомствам, республикам и областям было запрещено публиковать какие-либо данные об итогах пятилетки.

Вторая пятилетка (1933-1937) имела более реалистичные задания, но и в этот период прежний сценарий повторился, плановые задания неоднократно перекраивались. Теперь больше стало новой техники, и её освоение и использование приобрело большое значение. Был выдвинут лозунг «Кадры решают все!», который ближе к 1937 г. стал иметь двойной смысл. Ставка делалась на трудовой подъем, энтузиазм рабочих, вовлечение их в стахановское движение. Его участники боролись за установление производственных рекордов, мало считаясь со своим временем, силами, качеством производимой продукции.

Стахановцы, передовики производства пользовались определенными привилегиями: им предоставлялась лучшая техника, особые условия труда, премии, ордена, квартиры. Их достижения нередко носили пропагандистский характер, чтобы поддержать постоянный трудовой энтузиазм масс. С другой стороны, соревнование давало возможность новому строю организовать массы, увлечь их высокой идеей, заставить ради нее ударно трудиться. Вторая пятилетка, хотя и была более успешной, также не была выполнена.

Тем не менее, достижения довоенных пятилеток были весьма впечатляющими. Уже в первой пятилетке удвоился промышленный потенциал. Было построено в первой пятилетке 1,5 тыс., во второй - 4,5 тыс. новых предприятий. Сделан скачок в развитии тяжёлой промышленности, в первую очередь в оборонной, которая росла втрое быстрее промышленности в целом. Вступили в строй такие гиганты, как Днепрогэс, Магнитогорский, Урало-Кузнецкий комбинаты, Сталинградский и Харьковский тракторные заводы, Уральский и Крематорский заводы тяжёлого машиностроения, Уральский вагоностроительный и Челябинский тракторный заводы, Криворожский, Новолипецкий, Новотульский металлургические заводы и др. Возникли новые отрасли - производство тракторов, автомобилей, танков, самолетов. Уже в первой пятилетке удвоилась численность рабочих и служащих, в орбиту индустрии втягивались окраины, выросли десятки новых городов и промышленных поселков, в 1930 г. было покончено с безработицей.

Сталинская индустриализация, как и при Петре I, основывалась не на частном предпринимательстве, а на государственном принуждении и дешевой рабочей силе. Эту силу составляли: рабочие-энтузиасты, которые при слабых материальных стимулах готовы были ради социализма трудиться бесплатно и круглые сутки; около полутора миллионов бывших безработных; миллионы крестьян, мобилизованных на крупные стройки, а также бежавших от коллективизации.

Бесплатную рабочую силу представляли миллионы заключенных системы ГУЛАГа. Сталин это обосновывал так: «Репрессии в области социалистического строительства являются необходимым элементом наступления». Принудительный труд в основном использовался для добычи природных ископаемых в тяжелых климатических условиях: на лесоповале, строительстве каналов, железных дорог, на земляных работах. Заключенные работали на стройках Беломоро-Балтийского канала, канала Москва-Волга, Байкало-Амурской магистрали (БАМ), начатой в 1933г. Колоссальную территорию занимал Дальстрой, больше известный как Колымские лагеря, где стабильно трудились 2-3 миллиона заключенных, добывавших золото, руду, строивших дороги и города. В системе ГУЛАГа строились многие военные объекты, атомная промышленность, предприятия энергетики, а заключенные особо засекреченного лагеря на Повой Земле трудились на добыче и очистке урана, откуда практически не возвращались. Большое насилие, большие жертвы были ценой «большого скачка»8.

Таким образом, существенным источником индустриализации была жесточайшая государственная эксплуатация населения, всяческое ограничение потребления, строжайший режим экономии на всем - на зарплате, еде, жилье и т.д. Продовольствие распределялось по карточкам. Государство стимулировало труд размерами пайка.

Ценой индустриализации являлось и то, что условия труда и быта людей не улучшились. Должного развития не получили легкая и пищевая промышленность, на одного горожанина приходилось жилой площади меньше, чем даже до революции, мяса и зерна - меньше, чем до начала сплошной коллективизации.

Источниками средств для индустриализации стали также принудительные займы, монополия на продажу водки. Отменив введенный еще царем "сухой закон", Сталин предлагал Молотову увеличить "елико возможно" производство водки. И это было сделано, т.к. водка была самой выгодной статьей бюджетных поступлений.

Дорого обошелся и вывоз зерна в голодные 1932-1933 гг. вместо того, чтобы спасти миллионы жизней. Трагедия миллионов показала, как дешево ценились жизни людей в СССР. Источниками средств для индустриализации стали не только традиционные товары - лес, пушнина, нефть, но и веками накопленные золотые и серебряные украшения, произведения искусства - картины, иконы, изымавшиеся из церквей и музеев, которые в несчетном количестве вывозились за границу и продавались по низким ценам.

«Большой скачок» состоялся. Сталинская индустриализация достигла своей цели. Она во многом напоминала петровскую и укрепила, прежде всего, военную мощь государства. Цена за нее уплачена неимоверно высокая - напряжение всех сил народа, голод, гибель миллионов, рабский труд миллионов заключенных, новое издание крепостничества для крестьян, низкий жизненный уровень населения, бюрократизация общества.

Сегодня общепризнанным считается факт, что главной жертвой «социалистической индустриализации» стала российская деревня. Здесь, однако, мы вплотную подходим к не менее сложной и запутанной проблеме преобразования сельского хозяйства как необходимого условия модернизации. Все авторы согласны в том, что традиционный уклад страны воплощался в ее деревне, в многомиллионном крестьянстве - самом «неповоротливом» и «неуклюжем» классе современной истории, - и большинство их не отрицает того, что в новейший период перед селом вставала проблема переделки экономических и социальных отношений. Возникает вопрос - на каких основах она должна была происходить? К началу «социалистического наступления» он не был ясен ни теоретически, ни практически, если не считать абстрактных доктринальных установок марксизма, в сущности третировавших крестьянство, не оформившегося окончательно «ленинского кооперативного плана» и отдельных соображений отечественных ученых-аграрников, не сложившихся, однако, в завершенный и ставший достоянием широкой общественности круг идей. Только сегодня стало очевидно (к сожалению, не для всех), что модернизация сельского хозяйства - процесс исключительно сложный, требующий учета многих исторических, природных, экономических, социальных и других особенностей отдельных стран.