ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ

Государственное образовательное учреждение

высшего профессионального образования

«ГОСУДАРСТВЕННЫЙ  УНИВЕРСИТЕТ УПРАВЛЕНИЯ»

ИНСТИТУТ  ЗАОЧНОГО ОБУЧЕНИЯ

Институт  ______________________________________________________________ 

Кафедра   ______________________________________________________________ 
 
 
 
 

РЕФЕРАТ

по дисциплине

на тему 

Выполнил студент

заочной формы  обучения

специальности ___________________

специализации ___________________

____ курса ________________ группы

№ студенческого  билета

(зачетной  книжки) ______________      _______________  ___________________  
 
 

Руководитель  

_________________________                ________________   ___________________ 
 
 
 
 

Москва  – 2007

ПЛАН 
 

1. Понятие и функции общения …………………………... 3 – 4
2. Конвенциональный стиль общения …………………..... 5 – 7
3. Примитивный стиль общения ……………………….... 8 – 12
4. Манипулятивный стиль общения ………………….... 13 – 18
5. Духовный стиль общения ……………………………. 19 – 23
6. Список использованной литературы ………………………24

ПОНЯТИЕ И ФУНКЦИИ ОБЩЕНИЯ 

     Общение представляет собой многогранный процесс  взаимодействия и взаимовлияния  людей друг на друга. Оно может  рассматриваться не только как акт  осознанного, рационально оформленного речевого обмена информацией, но и в качестве непосредственного эмоционального контакта между людьми.

     Это человеческое взаимодействие весьма многообразно как по содержанию, так и по форме  проявления. Оно может варьировать  от высоких уровней духовного  варьирования и взаимопонимания  партнеров до самых свернутых и фрагментарных контактов, причем последние могут носить характер процессов, не осознаваемых в полной мере.

     Общение — категория социальной психологии, так как оно может осуществляться только в группах людей или животных как взаимодействие на основе взаимного психического отражения. Общение — необходимое условие развития и существования личности. Известно, что в экспериментах наиболее трудным для испытуемых является пребывание в термосурдобарокамере даже в течение сравнительно короткого промежутка времени (около 6 часов), и сами испытуемые связывают это прежде всего с отсутствием общения.

     Для человека наиболее естественный вид  межличностного общения – речевое  общение.

     Межличностное общение несет в себе три основные функции:

     1) Информационно-коммуникативная функция, то есть обмен информацией между людьми. Эта функция общения в той или иной форме и степени связана со всеми видами деятельности людей. Даже мыслительные процессы у индивида протекают более результативно при постоянном информационном общении (решение задач, вспоминание стихов и т.п.).

     2) Регулятивно-коммуникативная  функция. В общении вырабатываются правила поведения, цели, средства, мотивы поведения, усваиваются его нормы, оцениваются поступки, складывается иерархия ценностей, шкала социализации человека. Именно в общении человек познает и переживает свою значимость, именно через общение осуществляется регуляция поведения человека среди других людей.

     3) Аффективно-коммуникативная  функция. Общение регулирует уровень эмоциональной напряженности, создает психологическую разрядку.

     В реальном общении, независимо от формы, все его функции органически  сливаются. Часто все функции  общения присутствуют даже в отдельном  акте общения. Общение — сложная  форма человеческих отношений. Однако и в самых сложных отношениях люди должны придерживаться простых основополагающих норм, без которых общение перестает выполнять свои главные функции. Эти функции относятся к общечеловеческим началам культуры общения.

     Человек — высшая ценность. Это положение было сформулировано Иммануилом Кантом, немецким философом. Гуманистический смысл этого положения может быть реализован лишь в обществе, исключающем социальное и национальное неравноправие.

      КОНВЕНЦИОНАЛЬНЫЙ СТИЛЬ ОБЩЕНИЯ 

       Конвенциональный уровень общения представляет собой полноценное человеческое общение.

     Фаза  взаимонаправленности для партнера, выходящего на этот уровень общения, имеет следующее содержание. Человек  испытывает потребность в контакте, у него возникает так называемая установка на внешнюю коммуникацию  («поговорить бы с кем-нибудь»), усиленная тем, что имеется реальный партнер. Человек при этот интуитивно готовится к пристройке «рядом»: в качестве условия контакта им заранее принимается, что он будет то говорящим, то слушающим. Ведь побуждая кого-то к контакту, следует обеспечить этому другому равноправные возможности пристройки «рядом». Таким образом, забота о партнере,  готовность стать на его место встроены еще в фазу, предшествующую отражению конкретного собеседника.

     А вот иной вариант вступления в контакт на этом уровне: человек не испытывает потребности контакта, он занят своими мыслями, в это время к нему обращаются. И он тут же побуждает себя переключить внимание на того, кто к нему обратился; ведь в противном случае этот другой почувствует себя пристроившимся «снизу», как бы выклянчивающим ответ… А пристраиваться партнерам по существующим правилам вежливо только «рядом». Логика обоюдной готовки к контакту тут проста: «Если я не забочусь о партнере, с какой стати ему заботиться обо мне?»

     В обоих вариантах мы встречаем, таким  образом, достаточно высокую культуру контакта, притом в фазе, когда контакт  собственно еще и не начался… Подобная предупредительность к партнеру еще до его отражения в сознании свидетельствует об этической состоятельности человека и одновременно о его коммуникативной грамотности.

     На  конвенциональном уровне общения «отразить партнера» означает, во-первых, уловить его актуальную роль. Во-вторых, что еще сложнее, уловить собственную актуальную роль его глазами.

     Третья  фаза – фаза взаимоинформирования – на конвенциональном уровне общения совсем не обязательно протекает гладко. В предыдущей фазе партнеры установили, каковы их ролевые ожидания друг к другу;  однако теперь каждый из них в праве не подтвердить эти ожидания. Если так, то данная фаза общения имеет вид «конфронтации».

     Если  в третьей фазе партнеры избирают путь «конгруэнции» (взаимосогласия),  то есть подтверждают взаимные ролевые  ожидания, то это на конвенциональном уровне общения обязательно ведет  к нарастающему раскрыванию своего «ролевого веера» каждым из партнеров. Однако обо не забывают считаться друг с другом и с ситуацией в целом. Один сделал первый шажок в самораскрытии; второй, отвечая, раскрывает свой «веер» лишь чуть-чуть больше, чем партнер. Иначе, ведь получается вызов партнеру: я, дескать, душа нараспашку, а ты?.. Нет, так не годится. Постепенно, делая, как в шахматах, ход за ходом, партнеры раскрывают свои «веера» до определенной ширины, уместной в данной ситуации. Но не более того!..

     Четвертая фаза контакта – взаимоотключение – на конвенциональном уровне общения опять-таки протекает в духе равноправия партнеров и их обостренного внимания друг к другу. В случае конгруэнции (взаимосогласия) оба заботятся о том, чтобы не навязывать свою персону другому после того, как тема беседы окажется исчерпанной. Поэтому незадолго до ее исчерпания каждый уже заготавливает реплику под занавес, что-нибудь вроде: «Ну счастливо! Интересно было побеседовать». Уйти без такой фразы и соответствующего теплого взгляда значит нанести партнеру незаслуженный укол. В случае же конфронтации партнеры, свертывая контакт, оставляют друг другу право на собственное мнение. Прощальная реплика после дискуссии, не приведшей к единству взглядов, будет примерно так и звучать: «Знаете, я все же остаюсь при своем мнении… Всего доброго, интересно было побеседовать». Нередко не сошедшиеся во взглядах партнеры, свертывая контакт, дают понять друг другу, что спор следовало бы как-нибудь продолжить. И расходятся скорее оппонентами, чем врагами.

     Контакт на конвенциональном уровне, как видно из сказанного, требует от партнеров высокой культуры общения. Умение «держать» диалог на этом уровне, а тем более «приводить» его к такому уровню, можно уподобить сложному искусству, для овладения которым иному человеку приходится годами работать над собой.

     Конвенциональный  уровень общения можно считать  оптимальным для разрешения личных и межличностных проблем в  человеческих контактах. В реальном же общении людей обнаруживаются уровни, как лежащие ниже конвенционального, так и находящиеся выше него. Самый низкий уровень общения мы будем называть примитивным. Между примитивным и конвенциональным уровнями есть еще два: манипулятивный и стандартизованный.

     Самым высоким уровнем общения издревле считается духовный. Между духовным и конвенциональным уровнями располагаются еще два: игровой и деловой. Для постижения особенностей каждого из уровней эталоном будет оставаться только очерченный оптимальный уровень общений6 конвенциональный. 

      ПРИМИТИВНЫЙ СТИЛЬ  ОБЩЕНИЯ 

     Общая характеристика того, кто опускается до примитивного уровня в контакте, такова: для него собеседник не партнер, а предмет, нужный либо мешающий. Если нужный, надо им овладеть; если мешающий, надо его оттолкнуть. Отсюда все особенности фаз общения на примитивном уровне диалога.

     Фаза  направленности на партнера. Вариант первый: субъект испытывает потребность в контакте, тем более что перед ним реальный слушатель. Однако нашему субъекту при изготовке к контакту и в голову не приходит, что собеседника нельзя считать «предметом для слушания», что тот и сам должен в любую секунду иметь возможность высказаться. В этой возможности собеседнику заранее отказывается, так что, если он начнет что-то говорить в ответ, это будет «неправильно», и следует призвать его к порядку… Итак, в самой изготовке к контакту на примитивном уровне содержится пристройка «сверху». Вариант второй: к нашему субъекту обращаются, между тем он не расположен к контакту. А не расположен – значит, и не обязан отвечать! «Говорящий предмет» отвлекает от чего-то своего, раздражает: хорошо бы убрать его если не словом, то жестом, означающим «закрой рот». И снова – откровенная пристройка к собеседнику «сверху».

     Фаза  отражения партнера. Актуальная роль партнера нашим субъектом не улавливается; взамен этого идут шаблоны восприятия, с помощью которых можно описать данный «предмет», например: большой он или маленький (атлетического сложения или щуплый). Это существенно: если большой, с ним надо поосторожнее…  И тогда мимика и жесты нашего субъекта сразу переключаются на пристройку «снизу». Если щуплый, можно не церемониться, уверенно занимается позиция «сверху». Существенны наружность, одежда. «Очкарик», «в шляпе», «расфуфыренный» или «не из наших по внешности» - это, конечно, сразу дает дополнительные основания для пристройки «сверху». То же с возрастом, полом. «Бабуся», «дед-сморчок», «пацан», «соплячка», «фифочка», «лупоглазая зануда с книжкой» и т. п. – все это не те фигуры, перед коими следует пасовать. Что касается улавливания собственной актуальной роли глазами партнера, то до таких тонкостей дело не доходит; наш субъект, пристраивается ли он «снизу» или «сверху», наивно убежден: его видят таким, каким он сам себя видит или за кого себя выдает…

     Фаза  взаимоинформирования. Наш субъект без малейших ограничений изнутри выражает свою симпатии «предмету», который нравится, или антипатию тому, кто не нравится. Выражение симпатии в случае пристройки «снизу» льстивое, в случае пристройки «сверху» беспардонное. Почему бы, например, нравящуюся девушку тут же и не обнять?.. Почему бы щуплого гражданина, мешающего подойти к прилавку, попросту не оттолкнуть, да так, чтобы отлетел подальше? Очередь? … Ну, а что она мне сделает, эта очередь? Шуметь можете сколько угодно: что вам еще остается, слабакам…

     Фаза  отключения от партнера для него не проблема. Если в предыдущей фазе имела место конфронтация, то со слабым партнером он заканчивает контакт ругательствами и насмешками, а с сильным – извинениями либо угрозами (угрозы произносятся тогда, когда партнер уже отошел на безопасное расстояние). Если же имела место конгруэнция, то наш субъект, получивший желаемое от партнера, не скрывает своей скуки. Вы видите его пустые глаза или неприкрытый зевок – ему ведь больше ничего от вас не надо. Он вообще способен в самый разгар беседы повернуться к вам спиной и, не прощаясь, отправиться восвояси; у него есть дела поважнее, а вы «не та птица», чтобы исполнять перед вами ритуалы…

     Вот пример того, как может выглядеть  коммуникация с примитивным партнером  в нашей типовой ситуации: А сидит на скамье, читая газету. Другой человек. Б, проходящий мимо, испытывает желание сесть и с маху садится рядом с А, не заботясь о том, потеснил ли он его. Однако потеснил, и А, багровея от возмущения, упирается всем телом в занимаемое место. Это знак: «Неплохо бы кое-кому отодвинуться». Наш Б, бегло изучив А и придя к выводу, что тот «очкарик», «расфуфыренный» да еще «не наш по внешности», нарочито разваливается на скамейке. Физическое преимущество за ним. Пристройка «сверху» реализована.

     Поскольку А видит, с кем имеет дело, он принимает решение чуть отсесть (благо есть куда). Б удовлетворен и бесцеремонно разглядывает соседа. Ему ясно, что тот спасовал, а значит, и дальше будет пасовать. Поэтому через минуту он лениво спрашивает случайного встречного: «Ну! Что пишут?» Если тот не отвечает, Б интересуется, не оглох ли он… Наш А принужден либо искать другую скамейку, либо дать отпор наглецу. Как именно он это сделает – вопрос отдельный. Уверенный в себе человек, не доводя дело до драки, находит два-три громких слова, производящих на Б должное впечатление. Впрочем, в любом случае А следует быть готовым к тому, что Б захочет испытать его на сопротивляемость. И если перспектива драки в общественном месте (даже с верными шансами на победу) все-таки не улыбается нашему А, ему лучше хладнокровно уйти, не опускаясь до примитивизма своего случайного партнера. Для ухода иногда требуется большая сила духа, чем для того, чтобы остаться и «победить». Мало чести в такой победе.

     Если  большей силы духа – и вдобавок незаурядного мастерства в общении  – требует другой подход к примитивному партнеру, подход, который мог бы называться гуманистическим. В его основе – своего рода жалость к Б, который, очевидно, не нашел в жизни иных форм самоутверждения, кроме вызывающей наглости. Владея этим подходом, А может поступить, например, так. Отодвинуться от непрошеного гостя, миролюбиво взглянуть на него и весело спросить: «Жарко?» или «Устали?» «М-гм», – неопределенно и мрачно промычит тот в ответ. «Скамья у нас неплохая, жаль, тени маловато, – как бы приглашает его к беседе А. И тут же спохватывается: – Впрочем, извините, не буду вам мешать». С этими словами он целиком уходит в чтение газеты. Главное сделано: взят спокойный и человеческий тон, атмосфера назревающего скандала улетучилась.

     Далее Б может в своей манере спросить: «Ну? Что там пишут?» Но А уже держит инициативу в своих руках и попросту не отвечает. «Оглох, что ли?..» Но А продолжает молчать. Лишь после третьего обращения он опускает свою газету: «Вы что-то сказали?» – «Я говорю, уши что ли заложило?» – «Это вы мне?.. Извините, но давайте-ка отдыхать порознь: я не мешаю вам, а вы мне, договорились?» И снова в газету… Партнер поставлен на место. Если же он продолжает лютовать, А вынужден отложить газету и со вздохом сказать: «Я смотрю, вы не отдыхаете, а нервничаете. Что это с вами? Б обескуражен: ему не дают повода похамить! А делать это без повода как-никак глупо. Теперь он может дать выход злобе, процедив, например, ругательство но А в ответ: «Да будет вам, наслаждались бы лучше свежим воздухом!» И снова за чтение…

     Поставить на место примитивного партнера – искусство, которым подчас не владеют довольно умные люди, в то время как куда менее умные, но зато хладнокровные с этим без труда справляются. Правда, иногда это бывает неприятно видеть: осаживая примитивного нахала, другой нахал, отнюдь не примитивный, с наслаждением топчет его человеческое достоинство, делает его посмешищем на глазах у всех. Давно известно: тот, кто ценит человеческое достоинство вообще, не станет попирать его даже в субъекте, чье поведение отвратительно. Примитивный партнер общения в известном смысле ущербен, реагировать на него столь же примитивно значит расписаться в собственной ущербности. Проучить и унизить – все-таки разные вещи.

      МАНИПУЛЯТИВНЫЙ СТИЛЬ  ОБЩЕНИЯ 

     Это уровень общение занимает промежуточное  положение между примитивным и конвенциональным. Субъект, избирающий партнерство на этом уровне, по своему подходу к другому человеку близок к примитивному участнику диалога, но по исполнительским возможностям приближается к конвенциональному уровню общения. В целом характеристика этого субъекта («манипулятора») такова: для него партнер – соперник в игре, которую непременно надо выиграть. Выигрыш означает выгоду: если не материальную или житейскую, то, по крайней мере, психологическую. Психологическая же «выгода», с точки зрения манипулятора, заключается в том, чтобы надежно пристроиться к партнеру «сверху» и иметь возможность безнаказанно наносить ему «уколы». Общение, изначально ориентированное на такого рода выигрыш, будем называть «манипуляцией».

     Начнем  с анализа простейших манипуляций. Ученица, сидящая на одной из первых парт, встречает учительницу восторженным взглядом и не сводит глаз с ее нового платья. Из уст девочки прямо-таки рвется восклицание: «Какое чудесное платье! Как вы в нем хороши!» Девочка ловит ответный взгляд учительницы и не успокаивается, пока не прочтет в нем признательности. Эта назойливость и выдает манипуляцию ученицы. По всей видимости, она не подготовилась к уроку и, пытаясь вызвать к себе расположение учительницы, надеется, что ее не вызовут к доске или, вызвав, не станут спрашивать слишком строго. Манипуляция рассчитана на житейский выигрыш. Возможны и какие-то другие мотивы манипуляции. Например: учительница – классный руководитель; предстоит классное собрание, на котором, как ожидает девочка, ее будут жестоко критиковать одноклассники; желательно заранее заручиться поддержкой учительницы.

     Иной  ученик-подросток, видя, что учительница  не справляется со своими нервами, намеренно  доводит ее на уроке до вспышки, выходящей  за рамки педагогической этики. Теперь в качестве «пострадавшего» от ее вспышки он хватает свой портфель и «гордо»  покидает класс. Он правильно рассчитал, что учительница не решится дать этому делу огласку и дальнейший ход, поскольку сама выглядела в эпизоде не лучшим образом. В дальнейшем, если учительнице недостает принципиальности, он еще не раз попытается извлечь из случившегося выгоду для себя, изображая «несправедливо обиженного».

     А вот простая манипуляция, приносящая манипулятору не столько житейский, сколько психологический выигрыш (в его понимании). Преподавательница средних лет, ласково обращаясь к молодой учительнице, побуждает ту искренне поделиться своими трудностями и сомнениями. Она благосклонно слушает ее исповедь и вдруг обрывает: «Какие вы глупости несете – уши вянут!» На самом деле ради этой фразы и затеян был весь разговор. Обычно его затевают в присутствии третьих лиц, чтобы «утвердиться» над наивной собеседницей на глазах у «публики». Собеседница, как правило, обескуражена: ведь она приняла позицию «снизу» в расчете на поглаживание, а оказалось, ее поставили в эту позицию, чтобы уколоть. Теперь, пытаясь нанести ответный укол, она будет выглядеть смешной и беспомощной, что и требовалось манипулятору!

     В фазе направленности на партнера манипулятор заранее изготавливается к подчинению себе собеседника, к пристраиванию к нему «сверху». В фазе отражения партнера манипулятор неплохо улавливает его актуальную роль и собственную актуальную роль его глазами, но делается все это как «расставление ловушки». Схватываются те особенности собеседника, которые можно использовать как его слабые места. Например, собеседник самолюбив и печется о сохранении собственного достоинства. Следовательно, он не позволит, чтобы к нему пристраивались «сверху». Что ж, тогда надо усыпить его бдительность, пристроившись «снизу». Это и осуществляется манипулятором в следующей фазе – взаимоинформирования. Если преследуется житейская (либо материальная) выгода, манипулятор льстит партнеру до самого конца диалога, всячески избегая конфронтации. Получив отказ, он свертывает контакт, продолжая демонстрировать покорность обстоятельствам и свое «понимание» собеседника. Он надеется, что в следующий раз собеседник, тронутый его льстивым обхождением, все же уступит. И как часто он не ошибается!

     Если  преследуется «чисто психологическая» выгода (выигрыш в понимании манипулятора), в ход идет опять-таки лесть, усыпляющая бдительность партнера. Но как только партнер расслабился и приоткрыл свой ролевой «веер», ему наносится давно заготовленный укол, притом в наиболее чувствительное из открывшихся мест.

     Когда партнер тщательно закрыт и выступает  под маской стандартизованной вежливости и ни к чему не обязывающей любезности, манипулятор делает ряд «выпадов», чтобы обнажить истинное лицо собеседника. Он пускает «пробные шары»: то это льстивая фраза, то рискованная шутка, граничащая с насмешкой, то жалобный тон в расчете на человеческое участие партнера и т.д. Чутко улавливаются реакции собеседника; тактика, не принесшая успеха, мгновенно отбрасывается во имя другой, сулящей «успех». Человек умный, хладнокровный и имеющий большой опыт сопротивления манипуляторам, держится не подавая виду; он в глубине души забавляется, наблюдая, как манипулятор пробует играть им, как кошка с мышкой… Принц Гамлет спрашивает у приставленных к нему лазутчиков короля, Розенкранца и Гильденстерна: «Вы умеете играть на флейте?» Получив, как и ожидалось, отрицательный ответ, он насмешливо осведомляет их, что как инструмент он куда сложнее флейты.

     «Противоманипулятивная  защита», «антиманипулятивный блок» требуют от личности большой зрелости и выдержки; встречаются неглупые и честные люди, позорно пасующие перед манипулятором. Им кажется, что единственный ответ на его игру – это «контригра», то есть умение самому превратиться в манипулятора. Но им недостает хитрости коварства, чтобы переиграть столь трудного партнера. В действительности главное, что здесь необходимо, – это умение «не подыгрывать», «выходить из игры».

     …Идет совещание серьезных и деловых  людей. В президиуме – немолодая женщина, лицо, облеченное определенной властью и пользующееся заслуженным авторитетом, но, увы, с замашками манипулятора. В первом ряду напротив нее оказывается один из молодых специалистов; у него были с ней столкновения по работе, и ей хочется его проучить. Невзначай она роняет свою шариковую ручку к его ногам. Как воспитанный человек он, естественно, поднимает и возвращает ей ручку. Через некоторое время она роняет ее второй раз, он снова поднимает… На четвертый раз (случай взят из жизни) молодой человек, нагибаясь за ручкой, слышит смешки аудитории… Но ему со второго раза стало ясно, что на это и рассчитывала женщина. Она, по-видимому, надеялась и на большее – на то, что, поставленный в неловкое положение, он побагровеет и сделает глупость: например, откажется поднять ручку, демонстративно покинет первый ряд либо что-нибудь скажет срывающимся от обиды голосом… Молодой человек избрал самый верный способ «противоманипулятивной защиты»: пять раз подряд поднял и вернул даме ручку с невозмутимо-вежливым видом, ни одним мускулом лица не показав своего душевного состояния. На пятый раз, кстати, смешков поубавилось: у многих происходящее вызвало чувство неловкости. Женщина явно переборщила с пятым разом и тем самым, выражаясь гоголевским языком, «сама себя высекла». Ей, впрочем, хватило ума отказаться от шестой попытки…

     Приведем  примеры более сложных манипуляций. Некто взял у знакомо денег  взаймы и хочет максимально оттянуть срок возврата долга. Обычно в таких  случаях стараются не попадаться кредитору на глаза и велят домашним, узнав его голос в трубке, отвечать: «Нет дома». Но наш персонаж – манипулятор и действует иным образом. Он придумывает, например, какую услугу срочно оказать свому кредитору. Тот, как ему известно, давно мечтало таком-то двухтомнике. Манипулятор без всякого ущерба для себя (а иногда и с выгодой) добывает знакомому этот двухтомник. Знакомый, купив желаемое, искренне благодарен манипулятору; на этом фоне вопрос: «Когда вернешь долг?» – кажется уже бестактным, мелочным. Другой вариант: манипулятор просит о некой услуге именно своего кредитора, причем выбирается услуга, которая для того не слишком обременительна. Например, у кредитора есть добрый знакомый – врач, и манипулятор просит, чтобы этот врач принял его тетку. Вскоре выясняется, что тетке «стало хуже» после начатого лечения и часть вины за это поневоле ложится на кредитора. «Тоже мне! – говорит манипулятор. – Нашел лекаря!» Теперь кредитору неловко напомнить о долге из-за чувства вины.

     Опишем  в заключение манипуляцию, носящую  более невинный, но скрытый характер. Хозяйка дома жалуется гостье на нездоровье, провоцируя ту на проявления участия. «А вы не пробовали такое-то средство?» – интересуется гостья. «Да, но это не помогла». – «А обращались ли вы к таким-то специалистам?» – «Да, но один говорит свое, другой – свое». – «А становится ли вам легче, если побольше отдыхать?» – «Да, но где мне найти время для отдыха?..» После этого гостья оказывается в трудном положении. Сбросить со счетов жалобы хозяйки невозможно; сказать: «Ну, ничего, пройдет» – это прозвучало бы поверхностно и глупо; предложить знакомой свою постоянную помощь, например, в домашней работе несерьезно, так как у самой гостьи, вдобавок живущей не близко, хватает собственных хлопот… Остается помолчать, сохраняя на лице сочувственное выражение. Тем временем хозяйка втайне наслаждается произведенным эффектом. Она вырвала у гость «поглаживания» (проявления участия), за которые можно не платить ответными поглаживаниями, а ведь это уже пристройка «сверху»… К тому же гостье продемонстрировано, как мало стоят ее участливые порывы… Это уже такой «укол»!

     Манипуляции весьма разнообразны по технике и  целям; манипуляторы не обязательно  действуют по осознанному плану, – у некоторых это происходит «как-то само собой», подсознательно, так  что они искренне обижаются, если их уличают в нечестной игре. Иногда лишь в процессе длительного психологического тренинга человеку удается открыть глаза на то, что в его манере общения – масса не замечаемых им, ставших привычными «манипулятивных» ходов. Однозначно отрицательное отношение к манипулятивной тактике общения было бы, очевидно, неверным. Потребность «выигрыша» во что бы то ни стало, безусловно, отражает эгоцентризм субъекта, однако эгоцентричны ведь не только корыстные, жестокие и холодные люди, но и люди глубоко неудовлетворенные жизнью, несчастливые. И воспитанному человеку приходится подчас закрывать глаза на нечестным путем вырываемые манипулятором «поглаживания», на его потуги самоутвердиться в жизни хотя бы за счет удовлетворения: ну вот, опять удалось пристроиться «сверху»… В иных случаях манипулятор жалок, и многие подыгрывают ему из жалости.