Понятие и структура правовой системы общества

Содержание

Введение…………………………………………..………………………………...3

1. Понятие, структура и классификация правовой системы общества…………………………………………….…………………………..…..5
2. Основные типы правовых систем общества ………………….…..…...…...12

Заключение……………………………………….………………………………..26

Список использованной литературы………………………………………….....28

Введение

Ораторское  искусство (красноречие, искусство  красноречия) – искусство публичного выступления с целью убеждения. Ораторское искусство – это гармоничное сочетание риторики, приемов актерского мастерства (подача) и психологических техник. Ораторское искусство и свойства ораторской речи изучает наука риторика.

Бывают ситуации, когда человеку нужно сказать  что-то красиво и убедительно, а  нужных эмоций в данный момент нет. Здесь требуются особые навыки управления собой, которые можно приобрести в процессе обучения ораторскому искусству в ораторских школах или на специальных тренингах. Ораторское красноречие, как особый вид искусства, возникло в античной Греции. Ни одна другая древняя культура – ни египетская, ни аккадская, ни китайская, ни индийская – не уделяют такого пристального внимания ораторике, как греческая, и не дают высоких образцов содержательного и стилистического совершенства диалектики и искусства устного слова. Ораторское искусство учит тому, как сделать обычную речь ораторской. Традиции современной ораторской речи восходят к античной риторике Древней Греции и Рима.

Ораторская  речь – это вид монологической речи, употребляемый в ситуации, когда говорящий обращается к многочисленной аудитории с целью убеждения[1]. Речь оратора имеет свои особенности построения композиции и стиля, а также особое соотношение языковых и неязыковых средств общения. Можно выделить несколько основных качеств, которые отличают ораторскую речь от других видов речи.

1 Образ оратора.  Типы ораторов.

Требования  к оратору как создателю речи, классическое триединство целей  речи (справедливость, польза, приятность), этическая составляющая образа оратора, его личностные свойства, а также  некоторые подходы к учету риторами типов аудитории, речевому этикету, изучению механизма формирования и манипулирования общественным мнением были сформулированы еще в античный период развития риторики.

Следуя исторической традиции, можно выделить следующие виды красноречия:

• социально-политическое;

• академическое;

• судебное;

• социально-бытовое;

• духовное (церковно-богословское);

• совещательное;

• эпидиктическое (показательное).

Обратим внимание на то, что род в ораторском искусстве – это часть красноречия, характеризующаяся общностью объекта речи, его разбора и непосредственной оценки. Вид (или жанр) речи является последующей дифференциацией по ряду конкретизирующих признаков. Такая классификация в целом носит ситуативно-тематический характер, поскольку она учитывает, во-первых, ситуацию выступления, а во-вторых, тему и цель, выбранные оратором.

Что касается образа оратора – это не только воспринимаемый слушателями имидж человека, способствующий успеху его публичного выступления, но и следование им определенным психологическим приемам установления контакта с аудиторией – внушения, убеждения и т.п. Остановимся на этом подробнее.

Так, уже в  первый момент появления на трибуне  оратор предстает перед аудиторией в роли «лидера». Она ожидает от него соответствующих указанной роли поведения и действий; она готова выслушать «лидера» и получить от него ответы на волнующие ее вопросы. Принципиально значимо, чтобы каждый выступающий с публичной речью осознавал эту свою роль и оправдывал ожидания аудитории. Его уверенное поведение на трибуне всегда благожелательно воспринимается аудиторией и является исходной предпосылкой успеха речи.

Весьма осторожно  следует подходить к оценке такого феномена, как «боязнь аудитории». Ее симптомы у всех на виду и на слуху – бессвязная речь, срывающийся голос, капельки холодного пота на лице оратора, – эти и другие внешние признаки страха перед аудиторией не только придают оратору неприглядный вид, но и отрицательно сказываются на эффективности выступления в целом.

В различных  наставлениях, руководствах по овладению мастерством устной речи даются рекомендации, как преодолеть возможное начальное волнение на трибуне, однако только безупречное знание предмета речи обеспечивает уверенность в своих силах, ясность и четкость стиля выступления, позволяет «управлять» аудиторией. В связи с этим В. Белинский говорил, что человек ясно выражается, когда он владеет мыслью.

Высшей формой ораторского искусства является импровизация, т.е. выступление без  подготовки или с самой небольшой  подготовкой. Как правило, импровизированная речь более энергична, эмоциональна и существенно воздействует на слушателей. Сам факт умелой импровизации способствует успеху выступления. Уместна такая импровизация в ответах на вопросы, в полемике, в кратком выступлении в ходе обсуждения важного вопроса или доклада. Залогом успешной импровизации являются глубокие знания и опыт публичных выступлений. По мнению известного французского теоретика ораторского искусства А. Ажама, почти всегда ловкими импровизаторами были великие мыслители, одаренные быстрой памятью или развившие ее в себе.

Важнейшими  «исполнительскими» качествами являются адекватные речи голос, мимика, жесты, поза. Не секрет, что имея, скажем, глухой, негибкий голос, оратор вряд ли сумеет передать всю гамму чувств, эмоций, которые он стремится вложить в свою речь. А если у него к тому же плохая дикция, то слушатели просто не смогут разобрать отдельных слов или даже фраз, особенно в затрудненных условиях восприятия. Недостатки исполнительских качеств можно исправить в процессе специальных методов тренинга речевого механизма, мимики и пантомимики. Но относиться к ним нужно серьезно. Следует неустанно формировать свой индивидуальный стиль речи и соответствующий ему ораторский образ.

Умение создать, развить и закрепить индивидуальный ораторский образ служит основанием приобретения наиболее ценного качества подлинного мастера публичного выступления — его престижа, т.е. такого социального и профессионального феномена, при котором большинство людей вынуждены считаться с его мнением. Давно известно — оратор лучше влияет на аудиторию, если он авторитетно смотрится в этой аудитории. Аудитория как бы выдает «аванс» доверия такому лицу. Доверие слушателей — залог успеха произносимой речи, поскольку критическая реакция слушателей на давление авторитетом заменяется встречной активностью, самовнушением. Признание заслуг определенного лица своеобразно переносится на признание истинности высказываемых им суждений.

С другой стороны, оратору, не имеющему авторитета в глазах данной аудитории, придется столкнуться с ее сопротивлением, затратить дополнительные усилия, чтобы завоевать ее доверие.

Спецификой  обладает русская традиция в риторике**. Специалисты отмечают, что истоки отечественной риторики восходят к  античной и раннехристианской эпохам, периодам средневековья и Возрождения. Тем не менее, базируясь на общеславянской, русская риторика обладает своей национальной характерностью.

Знаменательным  этапом в развитии русской риторической науки было учение М. Ломоносова, который  по праву занял положение флагмана отечественной филологической школы. Первый вариант его риторики под названием «Краткое руководство к риторике на пользу любителей сладкоречия» был написан в 1744 году и остался в рукописи. Второй вариант, более пространный и опубликованный под названием «Краткое руководство к красноречию. Книга первая», содержащий общие правила «оратории и поэзии, сочиненных в пользу любящих словесные науки», появился в 1748 году. Здесь Ломоносов определяет: «риторика есть наука о всякой предложенной материи красно говорить и писать, то есть оную избранный речами представлять и пристойными словами изображать на такой конец, чтобы слушателей и читателей о справедливости ее удовлетворить. Кто в сей науке искусен, тот называется ритор». В целом эти работы Ломоносова были составлены на основании трудов классических авторов и западноевропейских руководств; в подтверждение общих положений следовал также ряд примеров на русском языке. Активная деятельность Ломоносова в области теории ораторского искусства принесла свои плоды: во второй половине XVIII века риторику преподавали не только в духовных учебных заведениях, но и в обоих русских университетах.

В ХIХ веке значительных успехов достигает красноречие  академическое. Оно становится ведущей  разновидностью русского ораторского искусства. Профессора Московского и Санкт-Петербургского университетов Т. Грановский, С. Соловьев, В. Ключевский, Д. Менделеев, Н. Пирогов, П. Лесгафт, И. Сеченов, К. Тимирязев, И. Павлов и другие снискали себе славу неординарных ораторов. В своих публичных выступлениях они не были похожими друг на друга, и в этой индивидуальности заключалась одна из причин их успеха.

По общему признанию, эталоном в речевом общении педагога со студентами был профессор Т. Грановский. Современники утверждали, что симпатии студентов к Грановскому превосходили все, что можно было себе представить. Учась в свое время на юридическом факультете Московского университета, Грановский очень серьезно занимался литературой, историей, философией. Особое внимание его было приковано к творчеству А. Пушкина. Он также увлекался переводами с французского и английского языков. Похоже, что именно это и помогло выработке отточенного слога, которым впоследствии прославился Грановский. Как и у любого лектора, у него были некоторые недостатки: тихий голос, пришепетывание, но они с лихвой компенсировались поэтической силой и сердечной теплотой изложения. Читал лекции он всегда свободно, его импровизации увлекали гармонией формы и содержания. О себе Грановский говорил: «Что такое дар слова? Красноречие? У меня есть оно, потому что у меня есть теплая душа и убеждения».

Русское судебное красноречие начинает активно развиваться  во второй половине ХIХ века после  судебной реформы 1864 года с введением  института суда присяжных. По общему мнению, судебная речь призвана оказывать целенаправленное и эффективное воздействие на суд, способствовать формированию убеждения судей и присутствующих в зале суда лиц. Обычно выделяют прокурорскую, или обвинительную речь, и адвокатскую, или защитительную. К ним примыкают общественно-обвинительная и общественно-защитительная речи, а также самозащитительная речь, которые в судебном процессе занимают второстепенное место. Они произносятся сравнительно редко и по содержанию примыкают к двум основным.

Русские адвокаты и прокуроры второй половины ХIХ — начала ХХ веков были всесторонне образованными людьми, высочайшими профессионалами своего дела, обладали глубокими познаниями в области философии, психологии, риторики. Их речи отличались остроумием и безупречной логикой. Все это позволяло им выигрывать безнадежные, казалось бы, дела.

Судебные речи талантливых русских дореволюционных  юристов С. Адреевского, А. Кони, В. Спасовича, В. Жуковского, П. Александрова, К. Хартулари, Ф. Плевако, Н. Карабчевского, К. Арсеньева, А. Урусова, Н. Холева, несомненно, заслуживают того, чтобы быть глубоко и всесторонне изученными студентами современных юридических вузов. Дореволюционное отечественное судебное красноречие пронизано особым всепроникающим психологизмом, что косвенно подтверждает стремление ораторов апеллировать к чувствам присяжных заседателей и слушателей. Между тем, как известно, в последующее время именно непосредственно доказательственная сторона судебной речи приобрела гораздо большее значение, чем преимущественно психологический анализ конкретного дела. С учетом последнего обстоятельства традиции русского судебного красноречия были приумножены в советский период отечественной истории талантливыми судебными ораторами. И. Брауде, Л. Ветвинский, С. Казначеев, Я. Киселев, В. Россельс и многие другие разработали и апробировали принципы и стиль современной судебной речи.

Октябрьская революция 1917 года, при всей своей эпохальной значимости в истории России и  современного мира, противоречивым образом  отразилась на развитии отечественного ораторского искусства. Его гуманитарная суть, ориентированность на поиск истины, искусство убеждения оказались невостребованными новой идеологией, которая недвусмысленно и жестко потребовала от риторики пропагандистской направленности, служения классовой доктрине, интересам новой партийно-государственной элиты. Практически на три четверти века понятие «риторика» выпало из образовательной системы общества и государства.

Характеризуя  риторические традиции советского периода, изначальной посылкой, очевидно, следует признать тот факт, что все социальные революции выдвигали на передний план видных ораторов, обладающих, по словам М. Вебера, харизматическим авторитетом. Особая «благодать», «божественный дар», заключенный в способности целенаправленно воздействовать на людей, в том числе красноречием, — это и есть харизма.

Именно харизма, подкрепленная выдающимся ораторским талантом, сыграла большую роль в выдвижении такой колоссальной исторической фигуры, как лидер большевистской партии В. Ленин. Общеизвестно, что Ленин был непревзойденным мастером революционной пропаганды. И. Сталин отмечал, что самой сильной стороной ораторского искусства Ленина являлась непреодолимая сила логики. М. Горький постоянно находился под впечатлением от особенной слитности, законченности, прямоты и силы речи революционного вождя, где «все есть и ничего лишнего». Ленина всегда слушали с восхищением, его речи воспринимали как руководство к действию. Ораторское наследие Ленина включает по меньшей мере шестьсот речей, докладов, выступлений. Оно по-своему значимо и только неперспективно мыслящие политики и ученые могут позволить себе списать его в архив.

Независимо  от социально-политического контекста, следует отдать должное и ораторскому  мастерству таких революционных  и государственных деятелей советского периода, как М. Калинин, С. Киров, Я. Свердлов, Л. Троцкий, А. Луначарский  и других, которые хорошо понимали силу и значение живой речи и потому тщательно оттачивали свое умение убеждать словом, овладевать вниманием аудитории. Небезынтересно, что после Октябрьской революции в Петрограде был образован Институт живого слова. В его организации участвовали виднейшие литературоведы, лингвисты, деятели культуры и политики — С. Бонди, А. Луначарский, В. Мейерхольд, Л. Щерба, Н. Энгельгардт, Л. Якубинский и другие. В Институте были открыты учебное, научное и просветительское отделения, в задачу которых входила подготовка работающих со словом специалистов (преподавателей, писателей, пропагандистов, агитаторов, актеров). Исторический и научный интерес представляет речь А. Луначарского 15 ноября 1918 года на открытии этого Института. По сути дела, она была посвящена программе обучения ораторскому искусству в советское время.

В общемировом  масштабе возрождение риторики состоялось во второй половине XX века. Сегодня  в современной риторике можно  выделить несколько возникших независимо друг от друга течений:

• Разрабатываемая английскими и американскими литературоведами, принадлежащими к так называемой «новой критике», риторика, восходящая к деятельности Чикагской школы неоаристотелизма. В рамках указанного подхода риторика определяется как наука о социально-символизирующей деятельности, целью которой является установление социальной идентичности, а исходным условием — непонимание.

• «Неориторика»  Х. Перельмана и Л. Олбрехт-Тытека, основывающаяся на ориентированной на аудиторию  теории аргументации. В рамках указанного подхода риторике отводится задача исследования тех средств аргументации (пример, иллюстрация, аналогия, метафора и т.п.), которыми обычно не занимается формальная логика.

• Критико-герменевтическая риторика Х. Гадамера и его последователей. При этом считается, что риторика в настоящее время уступает место герменевтике (от греч. hermeneuticos — разъясняющий, истолковывающий) — теории и практике интерпретации языковых выражений, представленных знаками, символами и речью, в том числе текстами (аналогу древней науки об истолковании письменных источников). При этом свидетельства возрастающего интереса к риторике используются Гадамером как аргументы в пользу непосредственно герменевтики.

• Семиотика* риторических фигур, которая восходит к спекулятивной риторике Ч. Пирса.

Отметим, что  Пирс в начале XX века разработал теорию спекулятивной риторики, или методевтики, которая должна была исследовать  знаки в их семиотическом измерении  третичности, как интерпретанты  в сознании интерпретаторов, т.е. исследовать перенос значения от сознания к сознанию, социально-символизирующую функцию знака. Однако по причине того, что указанная теория была сравнительно мало известна, действенным источником различных вариантов семиотики риторических фигур стала теория метафоры и метонимии Р. Якобсона.

В ряде своих  работ, самая ранняя из которых относится  к 1921 году, Якобсон рассматривает  метафору и метонимию как фигуры-прототипы, полагая, что метафора представляет собой перенос по сходству, а метонимия  — по смежности. Предложенная Якобсоном теория истолковывается двояко.

Прежде всего, его теорию можно охарактеризовать как набросок таксономии риторических фигур и, следуя примеру древних  риторов, восстановить эту таксономию. Одной из самых разработанных  систем риторических фигур является риторика льежских логиков, объединившихся в так называемую группу М. Исходя из концепции идеального нулевого уровня языка, группа М рассматривает риторические фигуры как отклонения от нулевого знака, причем минимальное отклонение называется метаболой.

Вся совокупность метабол делится на несколько  групп. По глоссематике Л. Ельмслева, группа М выделяет фигуры плана выражения  и фигуры плана содержания. Первые из них подразделяются на морфологические  и синтаксические фигуры, а вторые — на семантические и логические. При этом выделяются четыре группы метабол:

• метаплазмы (фонетические или графические отклонения на уровне слова, например, каламбур);

• метатаксис (фонетические или графические отклонения на уровне предложения, например, эллипсис);

• метасемемы (семантические  отклонения на уровне слова, например, метафора), относящиеся к системе  языка;

• металогизмы (семантические отклонения на уровне предложения, например, ирония) — метаболы референциального содержания.

Используя введенные  еще Квинтилианом виды отклонения, группа М вносит дальнейшие уточнения в эту классификацию метабол. В основе анализа риторических фигур лежат два разных вида семантической декомпозиции, предложенные группой М: декомпозиция по типу логического умножения (дерево — это ветви, и листья, и ствол, и корень...) и декомпозиция по типу логического суммирования (дерево — это тополь, или клен, или дуб, или ясень...).

На сегодняшний  день риторика группы ^ М — это, по мнению специалистов, наиболее совершенная  и перспективная классификация риторических фигур, использующая методы теорий речевой деятельности, коммуникации, психолингвистики, теории текста, но, главным образом, — методы структурной семантики. Поскольку группа М рассматривает риторику как дисциплину, характеризующую литературный дискурс лишь как один среди множества других, ее риторика близка к разрабатываемой структуралистами лингвистике текста. В этом отношении очень характерна лингвистика текста Р. Барта. Еще в ранних работах, посвященных мифологемам общественного сознания, Барт ввел в научный оборот понятие коннотативной знаковой системы, т.е. системы, использующей в качестве означающих знаки другой системы.

Позднее Барт показал, что для определенного социума  на определенном этапе его исторического  развития область коннотативных означаемых всегда одна и та же. Указанная область называется идеологией. Область же коннотативных означающих (коннотаторов) изменяется в зависимости от субстанции коннотаторов. Именно она зовется риторикой.

Отношение между  идеологией и риторикой можно в известном смысле уподобить отношению между функционирующим как знак произведением и работающим в сфере означающего уклончивым текстом. Тогда риторика становится древнейшим аналогом современной лингвистики текста, как ее понимал Барт, или даже отраслью этой лингвистики.

К сходным заключениям  приводят и варианты семиотики риторических фигур, разрабатываемые К. Бремоном, А. Греймасом, Ж. Женеттом, Э. Косериу, Ж. Лаканом, Н. Рюветом, Ц. Тодоровым, У. Эко.

Кроме того, теория метафоры и метонимии Якобсона может быть также истолкована в духе риторических идей Ф. Ницше, как описание механизма текстопорождения. Напомним, что философским источником неориторики, действительно, являются риторические идеи Ницше, наиболее концентрированно выраженные в ранней его работе «Об истине и лжи во внеморальном смысле», где он доказывает, что истины метафизики, морали, науки, религии носят антропоморфный, метафорический и метонимический (тропологический) характер: истины — это метафоры, о которых забыли, что они собою представляют.

Впервые такого рода риторику развивал В. Беньямин, но, пожалуй, только в деконструктивизме  она была развернута и последовательно  использована на практике. В знаменитой статье «Белая мифология» Ж. Деррида  приходит к выводу о принципиальной невозможности сведения метафизики к метафорике или метафорики к метафизике, рассматривает определяемое способом использования риторики различие между литературой и философией как обоснование всякого начинания как в той, так и в другой области.

Продолжая идеи Дерриды, П. де Ман предложил развернутую  модель механизма текстопорождения, основывающуюся на деконструктивистской риторике. Он полагал, что всякое повествование  представляет собой заполнение разрыва, порожденного иронической аллегорией, которая и является текстопорождающим механизмом. Сочетание аллегорического уровня дискурса, обусловливающего неуспех всякого повествования и прочтения, с метафорическим уровнем, обусловливающим неуспех всякого наименования, позволило Ману создать модель текста. Обоснованием указанной теории служит очевидное на протяжении всей человеческой истории противостояние риторики как искусства убеждения и риторики как системы тропов: обнаружение приема приводит к нарушению механизма убеждения, основанного на данном приеме. В этом отношении риторика, сама себя опровергающая, и может служить моделью вечно незавершенного самопротиворечивого текста, по отношению к которому и литература, и философия выступают как две взаимоисключающие стратегии истолкования, обусловленные риторикой.

Особые варианты неориторики связаны с возрастанием коммуникационных потоков в современном  обществе, исследованиями их зарождения, функционирования и развития с использованием методов психолингвистики. Психолингвистика — научная дисциплина, изучающая обусловленность процессов речи и ее восприятия структурой соответствующего языка (или языка вообще). В современном значении этот термин был введен в научный оборот Ч. Осгудом и Т. Сибеоком, опиравшимися на необихевиоризм и дескриптивную лингвистику (так называемая Йельская школа). С начала 60-х годов ХХ века психолингвистика контактирует с неориторикой, исходя, в частности, из теории «порождающей грамматики» Н. Хомского.

Современную риторическую науку все больше интересуют факторы  эффективности речевого воздействия, поиск аргументации, психология аудитории, «помехи», препятствующие воздействию на нее. Достижение запрограммированного результата выдвигается на первый план, является конечной целью процесса «говорения». Отсюда важнейшими категориями неориторики становятся результат речи, ее продуктивность, действенность (effect), понимаемые как конкретное изменение в поведении аудитории, контроль над ней, достигнутые речью. При этом сближаются проблемные поля риторики, информатики, теории средств массовой информации. Целями современной прикладной риторики становятся цели, давно известные специалистам СМИ, а именно — информирование, убеждение, развлечение, контроль, формирование надлежащего общественного мнения*.

\

Список литературы

1. Корнилова Е. Н. Риторика — искусство убеждать. М.: УРАО, 1998. — 208 с.
2. Общая теория права и государства / под ред. В.В. Лазарева. - М., 1996. Тема 19.
3. Теория государства и права  / под ред. Н.И. Матузова и А.В. Малько - М., 2000. Лекция 9.
4. Гнездовский С.Э. Правовое сознание, правовая культура российского общества и судей в его системе // Мировая юстиция в контексте судебной реформы. Материалы научно-практической конференции, г. Брянск, 18 октября 2004 г.). - Брянск: РИО БГУ, 2005. - С. 53-60.
5. Давид Р. Сравнительное право // Очерки сравнительного права. Сборник. - М.: Прогресс, 1981. - С. 19-35.
6. Теоретические проблемы советского сравнительного правоведения. Дис. … канд. юрид. наук: 12.00.01 / Саидов А.Х. - М., 1984. - 204 c.
7. Федорченко А.А. Правовая система общества: понятие, структура и свойства // Государственная власть и местное самоуправление. - М.: Юрист, 2003, № 3. - С. 2-6.
8. Шагиева Р.В. К вопросу о понятии правовой системы общества // Актуальные проблемы юридической науки и образования на современном этапе. Материалы научно-практической конференции, посвященной 50-летию восстановления юридического факультета в Казанском государственном университете (Казань, 30 - 31 октября 2002 г.). - Казань: Изд-во Казан. ун-та, 2003. - С. 29-36.
9. Минниахметов Р.Г., Сахипова А.Ф. Обычное право как элемент правовой системы общества // Российский юридический журнал. - Екатеринбург: Изд-во УрГЮА, 2006, № 1. - С. 105-112.