Понятие «Менталитет»

       Введение

       Менталитет  – это общая духовная настроенность, относительно целостная совокупность образов, идей, верований, навыков духа, в которой находят свое выражение  представления о личности и ее отношении к обществу, идеалы добра  и зла, справедливости, должного, равенстве, о ходе истории и т. д. Менталитет является корневым основанием коллективного мировосприятия, мировоззрения, поведения.

       Менталитет  — создаваемый этнической общностью  глубинный классификационно-оценочный  эталон, с помощью которого осуществляется понимание объектов в их сходстве между собой и отличии от других, он выступает конструктором определенных моделей поведения, чувствования и  мышления.

       Менталитет  – это одно из основных понятий  современного гуманитарного знания. Оно включает в себя главные характеристики этноса и является одним из ведущих  критериев при сопоставлении  наций друг с другом.

       Интерес к менталитету восходит к ранним психологическим исследованиям, но разработка его проблематики носит  достаточно неопределенный характер, поэтому единого определения  менталитета до сих пор нет, по образному выражению И. В. Герасимова: «Мода на термин «менталитет» во много  раз превосходит и опережает  опыт реального прикладного освоения этой гипотезы» [2. с.10]. А. Я. Гуревич  считает, что понятие менталитет «действительно трудно перевести однозначно»[1. с.81], а Ф. Граус  полагает, что понятие «менталитет» так же неопределимо, как понятие «культура» или «идеология», что не исключает, однако, возможности его описания… Менталитет «не может быть отрефлексирован и сформулирован. Вопрос «Каков Ваш менталитет?» лишен смысла»[2. с.80]. Но понятие «менталитет» прочно укрепилось не только в живой речи, но и в научном обороте, и скорее всего, не столько по причине моды, сколько потому, что в русском языке нет понятия, полностью ему адекватного.

       Слово «менталитет» происходит из позднелатинского корня «mens», что означает «умственный», «мышление», «образ мыслей», «душевный склад». Вместе с тем, истоки этимологии ведут нас еще далее, в глубь веков. Пресловутое «mens» в различных вариантах присутствует уже в санскрите и встречается в Упанишадах в значении «связанный с сознанием», «мыслительный», «духовный» [2. с.6]. Впервые это слово стало использоваться еще в XIV веке. У. Раульф на основе анализа французской публицистики рубежа XIX-XX вв. пришел к выводу, что смысловой заряд слова «mentaleté» образовался до того, когда оно находилось еще в пределах обыденного языка [7. с.45-47]. В научный оборот оно было введено лишь американским философом Р. Эммерсоном в 1856 году, в психологию категорию «mentaleté» одним из первых в начале прошлого столетия ввел французский психолог и этнограф Л. Леви-Брюль после публикации своих работ«Ментальные функции в низших обществах» (1910) и «Первобытная ментальность (1922)[7. с.14]. В обеих книгах Л. Леви-Брюль делал вывод об особой эмоциональной окраске, «прелогичности» психики людей, не достигших стадии цивилизации, резко контрастировавшей с образом мировосприятия, характерным для цивилизованных обществ. Использовали понятие «менталитет» также и французские психологи Ш. Блондель и А. Валлон, рассматривавшие ментальность как феномен психической жизни и проводившие параллель между первобытной ментальностью и ментальностью ребенка. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

       Понятие «Менталитет»

       Какое же содержание, на сегодняшний день, ученые вкладывают в понятие менталитет. Анализ литературы по проблемам ментальности, а она поистине огромна, убеждает, что целесообразно рассмотреть основные направления в определении данного термина.

       I. Определение “менталитета” с позиций исторической психологии звучит следующим образом. Менталитет - это обобщение всех характеристик отличающих ум, образ мышления.

       Наибольших  успехов в исследовании менталитета  достигла французская историческая школа “Анналов”. М. Блок и Л. Февр, которые ввели в лексикон понятие “менталитет” обращали внимание своих коллег на тот пласт сознания, который в силу своей слабой отрефлектированности не получал прямого отражения в источниках, а потому и постоянно ускользает из поля зрения историков[7. с.155].  По мнению последователей данного направления, в человеческом сознании, в той или иной форме, находят свое преломление самые разные проявления бытия, закрепляясь в системе образов, представлений, символов. Именно поэтому изучение образа мыслей людей, способов и форм организации мышления, конкретных и образных картин мира, запечатленных в сознании, рассматривается, или как возможность понять логику исторического процесса, как в целом, так и применительно к отдельным историческим феноменам.

       Приверженцами этой точки зрения на менталитет, в  нашей стране, стали представители  культурологической школы А. Я. Гуревича.[1.c.20]. Менталитет, по мнению Гуревича, представляет собой тот уровень общественного сознания. На котором мысль не отделена от эмоций, от ментальных привычек и приемов сознания, - люди ими пользуются, обычно сами того не замечая, т.е. бессознательно.

       II.Социокультурный подход трактует менталитет - как совокупность представлений, воззрений, “чувствовании” общности людей определенной эпохи, географической области и социальной среды, которые влияют на исторические и социокультурные процессы. Другими словами, менталитет - это некая интегральная характеристика людей, живущих в отдельной культуре, которая позволяет описать своеобразие видения этими людьми окружающего мира и объяснить специфику их реагирования на него.[3.c.16].

       На  сегодняшний день, ученые-обществоведы переходят к комплексным трактовкам понятия менталитет. Этот подход объединяет историко-психологическую и социокультурную трактовки данного термина. Эта точка зрения исходит из положения о человеке, как части культуры. Представляющей собой совокупность практикуемых данным обществом основных способов производства и взаимодействия с природой, деятельности социальных институтов и других регуляторов современной жизни, а также включающая в себя верования, иерархию ценностей, мораль, особенности межличностного поведения и самовыражения, тот или иной язык, способы передачи опыта через поколения.[3.c.17].

       Менталитет  может рассматриваться как способ и метод изучения общественных и  цивилизационных структур исторического процесса в целом, т.е. изучение менталитета выступает как метод исторического познания. Гораздо большее прикладное значение имеет изучение менталитета конкретной эпохи, конкретной социальной группы или класса. В этом случае часто употребляют не термин “менталитет”, а термин “ментальность”. Отличие этих терминов состоит в том, что менталитет имеет всеобщее, общечеловеческое значение, а ментальность может относиться к самым различным социальным стратам и историческим временам.[3.c.30]. Следует отметить, что употребление этих двух терминов еще не устоялось. Есть исследователи, которые применяют их как равнозначные. Именно такой подход мы встречаем в материалах круглого стола , проведенного журналом Вопросы философии в 1993 году.

       Одной из проблем стала типологизация менталитета. Исследователи выделяют следующие типы ментальностей:

       1). Индивидуальная ментальность.

       2).Групповая  ментальность.

       3).Национальная  ментальность.

       4).Цивилизационная ментальность.

       Так, например групповая ментальность в  социокультурном контексте - это отражение совокупного культурно-исторического, национального и социального опыта, преломляемого в сознании конкретной личности.[2.c26].

       Широко  ведутся исследования и по внутренней структуре менталитета.:

       1). Партикулярный уровень или бессознательное  отражает общие тенденции частной  жизни и во многом обуславливает  формирование личности и ее  социальных ролей, а также характер  взаимоотношений с другими индивидами. Это привычные бытовые отношения,  ритуалы, социальные нормы, ценности, оценки - словом, отчасти нерефлексируемый мир социальных взаимодействий.

       2). “Духовная самость” - культура конкретной  социальной общности, ее специфика,  адаптивные способности. Все это  осуществляется на рефлексивном  уровне.

       3). Социальный отклик - это реакция  общности или индивида на политику, государственную власть, реформы  и т.п. 

       4). Метасоциальный уровень - это этнокультурная ориентация вовне с параллельным обращением внутрь себя (например национальная идея, которая имеет, к тому же, большое последействие ). [3.c.21].

       Как видим, данная предложенная структура  менталитета во многом перекликается  с предложенной выше классификацией ментальностей. Предлагаются и другие классификации, характеризующие содержательную сторону менталитета.

       1). Материальные факторы быта.

       2). Поведенческие стереотипы.

       3). Эмоциональное и художественное  восприятие мира.

       4). Лингвистические факторы. 

       5). Рациональное восприятие мира.

       6). Мировоззренческие факторы. 

       7). Общественные настроения ( политические, религиозные и т.п.).

       Говоря  о формировании развития и динамике менталитета, следует остановиться  на двух моментах. Во-первых, во многом порождаемый и подкрепляемый традициями, обрядами, направленными воспитательными воздействиями ближайшего референтного окружения, средствами массовой информации менталитет, кристаллизуясь уже на достаточно ранних этапах восхождения личности к социальной зрелости, является и показателем, и средством, и результатом процесса передачи социального опыта от поколения к поколению, по сути дела, доказывая факт их преемственности.

       Во-вторых, в условиях кардинальных социальных изменений менталитет, не будучи поддержан  устоявшимися правилами, обычаями и  традициями, может качественно меняться и человеческие представления о  жизни общества, подходы к оценке самих себя, других людей, социальных явлений могут претерпевать неожиданные  и при этом качественные деформации, существенно перемещаясь в континууме "иррациональный подход — рациональный подход". Подобные качественные сдвиги нередко носят болезненный, порой  личностно разрушающий характер. Так, например, после октября 1917 года и в течение более чем 70 лет сформировались особенности менталитета советского человека, которые, по А. В. Петровскому, выразились в целом комплексе специфических характеристик: "“блокадное сознание” (ожидание, а иногда и уверенность в неизбежной агрессии со стороны “внешнего врага”), “ханжеская десексуализация” (исключение из обсуждения, а также литературного или иного творчества всего, что связано с физиологическими аспектами сексуальности человека), “социальная ксенофобия” (враждебное отношение к классовому врагу, к которому в разное время относили “белое офицерство”, “дворянство”, “кулачество”, “меньшевиков”, “эсеров”, и т. д.)". Понятно, что после 1991 года начался и достаточно бурно проходил процесс разрушения подобной личностной ментальности. В то же время целый ряд социально-психологических и личностных феноменов из только что перечисленных не изжит до конца и сегодня, выступая своего рода дополнительным доказательством того факта, что процесс изменения менталитета — процесс достаточно длительный и болезненный и что определенная степень преемственности менталитета одного поколения от другого практически гарантирована даже в условиях принципиального и при этом стремительного изменения обстоятельств жизни общества.

       Понятием  «менталитет» активно пользовался  основатель социологии Э. Дюркгейм, который  одну из рубрик своего журнала назвал «Групповая ментальность». «В основе наших  суждений, — писал Дюркгейм –  имеются известное число существенных понятий, которые управляют нашей умственной жизнью» [2.с.200]. Это «известное число существенных понятий» создает картину мира и скрепляет единство культурной традиции. «Ментальность» или «менталитет» есть современное выражение того, что Э. Дюркгейм называл коллективными представлениями, «participation mistique»[7. с.10].

       В начале 90-х российскими исследователями были сделаны первые попытки дать новому термину адекватное наполнение. Вклад в разработку теории ментальности внесли и некоторые отечественные ученые как близкие к методологии новой интеллектуальной истории – А. Я. Гуревич, А. П. Ястребитская, В. П. Даркевич, Ю. Л. Бессмертный, – так и не принадлежащие к этой научной традиции – Л. М. Баткин, А. В. Арциховский, Н. В. Воронин, Б. Л. Романов, И. Г. Дубов, В. К. Кантор, А. С. Ахиезер. «Менталитет», это абстрактное и емкое понятие пришло на помощь обществоведам, историкам, психологам до этого использовавшим в основном марксистскую парадигму, став панацеей, единственно правильным объяснением всех существующих проблем. «Очень часто мы ссылаемся на ментальность даже тогда, когда вообще не можем найти рационального объяснения того или иного явления общественной жизни. «Такова наша ментальность» – говорим в таком случае мы»[5.с.6]. По мнению некоторых исследователей, феномен этнической ментальности может выступить в роли известного недостающего звена, которое поможет восполнить, уточнить, конкретизировать научную картину социальной действительности и объяснить эффективность (или неэффективность) функционирования существовавших социальных теорий и концепций [5. с.163].

       Одни  из первых определений менталитета  были довольно размытыми, например, «менталитет  – духовно-психологический облик общества»[2. с.58]. Позднее менталитет стали определять как «совокупность представлений, воззрений, «чувствований» общности людей определенной эпохи, географической области и социальной среды, особый психологический уклад общества, влияющий на исторические и социальные процессы». Данное понятие «используется главным образом для обозначения оригинального способа мышления, склада ума или даже умонастроений (например, национальный – грузинский, русский, немецкий и др. или региональный – скандинавский, латиноамериканский и др. менталитеты…»[5. с.80]. Такое понимание менталитета практически отожествляет понятие «менталитет» с массовым сознанием, что в свою очередь делает это понятие ненужным. Позднее появились более целостные и законченные определения понятия «менталитет», так в «Кратком этнологическом словаре» этот термин определяется как «свойственный данному народу склад мышления; представляет собой устойчивый изоморфизм (постоянство, неизменность, инвариант), присущий культуре или группе культур, который обычно не осознается и принимается в этой культуре как естественный; он не поддается изменениям под воздействием идеологического давления»[7. с.85]. В этом определении обретает контуры одна из главных сущностных характеристик менталитета, а именно, наличие в психическом складе нации устойчивого пласта психики, который включает в себя определенные мировоззренческие модели.

       С развитием психологии, логики, лингвистики, культурологии, термин «менталитет» получил в каждом отдельном научном направлении свое специфическое истолкование [6. с.240]. Понятие «менталитет» (ментальность) стало занимать прочное положение и в отечественной психологической литературе, так Т. Г. Стефаненко считает, что «при определении этноса как группы, ключевой характеристикой которой является осознание людьми своей к ней принадлежности, именно ментальность — наиболее подходящая категория при изучении социально-культурных особенностей народов. Более того, с первых шагов становления этнопсихологии крупнейшие ее представители изучали именно ментальность, хотя и под другими названиями»[2. с.137], а А. Я. Гуревич, которому принадлежит первая попытка зафиксировать категориальный статус данного понятия, подчеркивает, что ментальность как обобщенный способ восприятия мира, манера чувствовать и думать, характерная для людей определенной эпохи, должна составлять предмет психологического изучения [1. с.153]. Указывает на необходимость исследования менталитета в рамках социальной психологии и украинский исследователь менталитета Р. А. Додонов. Поэтому можно согласиться с точкой зрения американского исследователя Д. Филда о роли психологии в раскрытии содержания менталитета, которую он высказал в своем выступлении на международной конференции «Менталитет и аграрное развитие России (19-20 вв.)» в Москве. «История менталитета без основания в развернутой психологической теории, — отмечал он, — была бы «аномальной» .

       С точки зрения психологии, менталитет — некая интегральная характеристика людей, живущих в конкретной культуре, которая позволяет описать своеобразие  видения этими людьми окружающего  общества и объяснить специфику  реагирования на него (И. Г Дубов ). По меткому замечанию А. Я. Гуревича: «Противоположность официальной и народной культур <…> – это именно противостояние идеологии и ментальности»[Цит. по 1. с.163].

       О понятии менталитета  в современной  России

       В “несовременной” России, судя по отсутствию этого понятия в словарях и  энциклопедиях, слово “ментальность” или его двойник-соперник “менталитет” как лексические единицы русского языка не существовали. Зато у всех в памяти их стремительное вторжение  в нашу речь в конце 1980-х гг., заражение  ими как научных, так и публицистических, популярных печатных изданий.

       Понятие ментальность/менталитет уверенно вошло  в лексикон обществоведов, гуманитариев, но нередко в него вкладывается разный смысл. Для отечественных общественных наук за имплантацией нового термина  оказались во многом новые объект изучения, проблематика, методология. Даже представители одной дисциплины подчас демонстрируют совершенно отличные подходы к его пониманию. Попробуем разобраться в существе разноречий и проследим за некоторыми «приключениями» данного термина в отечественной научной литературе.

       Экспансия нового понятия в России была связана  со сломом в эпоху Перестройки  тесных идеологических рамок догматизированного и вульгаризированного марксизма  и шла, по крайней мере, по двум каналам.

       Во-первых, благодаря трудам отечественных  историков, занимавшихся проблемами зарубежного  средневековья и близко знакомых с традициями использования в  западной историографии “модного”  термина, вошедшего в историческую науку в 1930-х гг. Для российских специалистов исследования в области  истории ментальностей были связаны с выходом за рамки представлений об односторонней обусловленности сознания материальными условиями жизни.

       Во-вторых, через политическую и философскую  публицистику, обсуждавшую проблемы современного состояния России и  перспектив ее реформирования, очевидно связанных с умонастроениями  соотечественников.

       Каждая  из названных сфер предложила свою русифицированную транскрипцию иноязычного  слова: ментальность и менталитет. Оба  варианта укоренились на равных в  отечественной литературе и русском  языке.

       Существование двух терминов с размытым, сложным  содержанием стало причиной попыток  развести их в значении. Так, некоторые  исследователи предложили рассматривать  ментальность как “аспектное, частичное” проявление менталитета, получающего  в этом случае некий “общечеловеческий, всеобщий” или иной интегративный  смысл. Но большинством исследователей оба варианта употребляются как  синонимы.

       Во  французской историографии, подарившей современным общественным наукам понятие  ментальности, многие ученые, столкнувшись с массой трактовок этого термина, ныне намеренно уходят от его дефиниции, дабы не сковывать творческие поиски исследователей. Есть сторонники подобной позиции и в нашей стране. Они рассматривают менталитет (по крайней мере, отчасти) как некое поэтическое обобщение, метафору, которая, естественно, не может вместиться в тесные рамки научной терминологии. Но находится также немало таких, которые стремятся дать строгое определение этому ускользающему из четких границ «феномену». И их настойчивость можно понять: за ним скрывается новизна проблемы, манящие глубины постижения субъективного в движении истории[8].

       Выделим некоторые общие позиции в  содержании, вкладываемом в понятие  ментальности, разделяемые, кажется, всеми  отечественными исследователями. Ментальность - это социально-психологические  установки, автоматизмы и привычки сознания, способы видения мира, представления людей, принадлежащих  к той или иной социокультурной, этнической общности, их “матрицы восприятия”, “культурные коды”. Она имеет отношение к духовным ценностям данной общности, отражается на поведении людей, знаковых системах культуры, в идеях и верованиях; включает в себя неосознаваемые носителями данной ментальности элементы.

       Теперь  о разногласиях. Является ли ментальность феноменом не только коллективного, но и индивидуального сознания? Многие из исследователей дают на это положительный  ответ. Такая позиция сближает подходы  к проблеме менталитета специалистов социальных наук и психологов, для  которых одним из основных объектов исследований является личность. Иные исследователи, напротив, настаивают на том, что “ментальность является по своей сути не индивидуальной, а  групповой характеристикой и  отражает специфику отношения к  миру тех или иных социальных групп”.

       Некоторые ученые подчеркивают наличие определенной степени свободы личности от стереотипов  общественного сознания, пишут о  ментальности отдельных социальных групп, что подразумевает ее нетождественность “национальному” менталитету, существование которого также иногда подвергается сомнению, выделяют ментальность отдельного человека, которая отличается от групповой и общенациональной.

       Исток разногласия здесь находится  не просто в разных ракурсах рассмотрения проблемы. Его можно увидеть в  различном содержании, вкладываемом в понятие ментальности. Во многом эти вопросы связаны с темой  осознаваемости элементов менталитета самими ее носителями.

       В чем причина большей “осознаваемости” менталитета в настоящее время? В том, что люди современной эпохи в отличие от своих предшественников обладают такой “умственной оснасткой” и интеллектуальной мощью, которая позволяет расшифровывать даже собственные “ментальные коды”? Эта способность у них появилась благодаря успехам исторической науки, этнологии и возможности выявлять стереотипы своего сознания через сравнительный анализ своей культуры с другими культурами?

       Логические  выводы из рассуждений авторов работ  о ментальностях подразумевают положительные ответы на данные вопросы. Во всяком случае, принятие тезиса о принципиальной невозможности осознания менталитета его носителями лишило бы отечественных исследователей современной России самой возможности пользоваться этим понятием в своих научных изысканиях. Так что включение осознаваемых структур в понятие ментальности, или принятие положения о возможности хотя бы частичного осознания менталитета его носителями является непременным предварительным условием приложения этого термина в исследованиях настоящего времени.

       При знакомстве с трудами российских обществоведов создается впечатление, что ментальность людей современной  эпохи не только более “рациональна”, более осознаваема современниками, чем ментальности людей в прошлом, но и более изменчива. Существенный пункт расхождений исследователей при обращении к понятию ментальность - скорость ее изменения во времени, длительность ее существования.

       То, что менталитет трансформируется с  течением времени, - очевидно, и это  “генетически” заложено традицией  его изучения, основанной на противопоставлении различных форм “исторических” ментальностей и современной.

       Ментальность, в представлении сложившимся в рамках истории далеких от современности эпох, меняется “чрезвычайно медленно”, на протяжении веков. Оно не включает в себя конъюнктурные изменения, а только константы восприятия.

       Иных  исследователей можно даже упрекнуть  в абсолютизации постоянства  стереотипов восприятия и мышления. Менталитет в их трактовке предстает  как некая сущность, раз и навсегда данная. Сформированный в период этно/социогенеза, он, по их мнению, кардинально не меняется.

       Но  многие историки новейшего времени, исследователи современности, свидетели, участники стремительных изменений в том числе и в общественном сознании, склонны видеть в ментальности более динамичное явление. Так, например, С.И. Шрамко пишет о формировании нового менталитета - тоталитарного в СССР и Германии - за чрезвычайно короткое историческое время.

       Крайняя степень нестабильности общественного  сознания также оказалась связанной  с термином “менталитет”. В научный оборот введено понятие “кризисная ментальность”, то есть вызванное кризисом общественно-политической жизни “дезинтегрированное массовое сознание, для которого характерны неустойчивость и лабильность”.

       Между двумя полярными воззрениями  на скорость трансформаций менталитета  располагается представление о  ментальности как сложной системе, составляющие которой изменяются с  разными скоростями. Ряд исследователей пишет о наличии в менталитете  “кратковременных и долговременных структур”, стабильного ядра и текучей  “периферии”.

       С проблемой изменчивости ментальности связан вопрос о ее формировании. Что  ее формирует? Общий ответ - внешняя  среда. Но при этом исследователи  по-разному оценивают значение для  формирования ментальности различных  аспектов окружающего бытия.

       А.Я. Гуревич, специалист по западноевропейскому  средневековью и знаток современных  концепций ментальности в зарубежной историографии, подчеркивает значение в этом процессе культуры: языка, воспитания, традиций, религии, - настаивая на непрямой связи менталитета с материальным миром, бытом, которые воспринимаются через стереотипы. Ментальность в  этой концепции - призма, через которую  человек, общество воспринимают мир[1.c.59].

       Немалая часть отечественных исследователей, не отрицая роли культуры, как медиатора  между поколениями, передающего  духовные ценности и стереотипы восприятия, подчеркивают значение для формирования менталитета также иных факторов: природных (иногда даже биологических), социально-экономических, исторических, политических. Причем степень их участия  при формировании менталитета может  меняться во времени. Ментальность видится  как результат приспособления социума  к долговременным условиям своего существования, как стратегия (архетипы) выживания. В этой концепции ментальность не только “сплачивает” социальную группу, поддерживает историческую преемственность  культуры этноса, но и, как правило, в большей степени способна трансформироваться в ходе истории под воздействием новых обстоятельств.

       Таким образом, в отечественном обществоведении  сложилось несколько концепций  ментальности (в работах обществоведов  они нередко “гибридизируются”).

       Одна, назовем ее “классическая” или  “академическая”, опирается во многом на традиции в изучении истории ментальностей удаленных эпох, сложившиеся в зарубежной историографии, и получила развитие в нашей стране в ряде блестящих трудов.

       Сторонники  другого подхода к пониманию  менталитета числят среди своих  предшественников не только французских  историков школы “Анналов”, но и  отечественных мыслителей XIX - начала XX в. - Н.М. Карамзина, В.О. Ключевского, Н.И. Костомарова, С.М. Соловьева, Н.А. Бердяева и др., задумывавшихся над феноменом русского “национального характера”, над истоками его формирования. Предметом дум их современных последователей также являются судьбы России и ее народа.

       Если  “академическое” понимание ментальности служит для реконструкции мировидения  ушедших эпох при отчетливом осознании  временной дистанции и отстраненности восприятия, то в другом случае основными  вопросами исследования являются не столько “каково прошлое?”, “какими  были люди минувших эпох?”, а - “каково  настоящее и будущее?”, “какие мы и почему мы такие?” Задающиеся этими  проблемами лишены возможности “отстраненного”  наблюдения за объектом изучения, поскольку  сами являются его частью и разделяют  его судьбу.

       Различие  в положении исследователей в  отношении объекта исследования породило различные подходы в  понимании ментальности. В приложении этого понятия к настоящему времени  таится для нашего обществоведения  исток “расширенного” толкования менталитета, когда он, подчас независимо от теоретических выкладок исследователя, становится более “осознаваемым”, и в него включают конъюнктурные, сравнительно быстротекущие изменения  общественного сознания, настроения, “систему идей” - то, что бурлит в  котле жизни сегодня, обжигая  современников.