Понятия и категории экономики, основанной на знаниях

Понятия и категории экономики, основанной на знаниях

 
Формирование экономики, основанной на знании, становится сегодня одним  из основных стратегических приоритетов  политики как развитых, так и развивающихся  стран. В 2000 году на Лиссабонском саммите  Совет Европы сформулировал стратегическую цель Европейского Союза в наступающем  столетии – стать к 2010 году "наиболее конкурентоспособной и динамичной в мире экономикой, основанной на знании, способной обеспечить устойчивый экономический  рост, наряду с ростом числа и  качества рабочих мест и укреплением  социального согласия".

Есть два  контекста, два дискурса, в которых  используется и развивается понятие "экономика, основанная на знании" – научный, в котором экономика  знаний выступает как эмпирическая гипотеза, обобщение особенностей и  тенденций развития современного общества, и политический, где она предстает  в качестве политической цели и видения  будущего. Эти дискурсы взаимосвязаны, но живут по разным законам –  то, что в научном дискурсе рассматривается  как гипотеза, оспариваемая другими  специалистами и нуждающаяся  в уточнениях и проверках, в политическом представлено как однозначная декларация, зачастую отличающаяся по смыслу от исходной научной концепции и дающая неверные ориентиры развитию.

В этом плане  показательна судьба концепта "информационное общество" в политическом дискурсе. В работах социологов и философов  понятие "информационного общества" не имело однозначной трактовки, но значительная часть исследователей придерживалась точки зрения, что  фундаментальные черты информационного  общества определяет возрастающая роль информации и знания в социально-экономическом  развитии, а информационные технологии поддерживают и стимулируют происходящие изменения. В политическом контексте  понятие "информационное общество" разворачивалось в духе технологического детерминизма: образующим элементом  информационного общества признавались ИКТ и большинство национальных и международных программ развития фокусировалось на развитии, производстве и широкомасштабном использовании  ИКТ. Риторике автоматически наступающего благоденствия в связи с массовым использованием ИКТ отдана дань во многих публикациях и официальных  документах, включая Окинавскую хартию "Большой восьмерки", что порождало  иллюзии и завышенные ожидания.

Концепция экономики, основанной на знании, примыкает  к исходной теории "информационного  общества" и по многим положениям близка ей. Она исходит из того, что  деятельность по производству, распространению  и использованию знания играет в  современной экономике как никогда  важную роль, определяя ее существенные черты и темпы развития. Истоки этой концепции можно найти в  отдельных работах 1960х годов , активная ее разработка началась в 1990-х, в заголовках аналитических документов Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) этот концепт появляется в середине 1990-х, в качестве политической цели развития Европейского Союза экономика, основанная на знании, объявлена, как уже отмечалось, в 2000 г.

Использование концепта "экономика, основанная на знании" в рамках политического  дискурса только начинается, до российских политических документов он фактически не добрался, поэтому с самого начала важно отобрать и сохранить в  его трактовке те положения, которые  имеют серьезное обоснование  и отражают реальные тенденции и  факторы социально-экономического развития. Задача эта не простая, учитывая то, что стройной, общепринятой и  обоснованной теории экономики, основанной на знании, не существует, а имеющийся набор показателей пока собран из разных областей политики и зачастую не позволяет получать ответы на существенные вопросы или проверить высказанные гипотезы.

В данной публикации предпринята попытка кратко охарактеризовать основные тенденции, ассоциируемые  с развитием экономики знаний, а также проанализировать имеющиеся  статистические данные и результаты исследований, подтверждающие или опровергающие  существование этих тенденций и  их воздействие на экономический  рост.

Прежде всего, следует сказать, что общее утверждение  о важной роли знания в экономике  не выглядит чем-то новым. Производство всегда было основано на различных  формах знания. Что же касается кодифицированного  научного знания, то, как известно, наука  Нового времени с самого начала формировалась  в идеологии ее практической значимости. Новая роль науки в преобразующей  мир производственной деятельности человека, которую емко отражает идеологема "знание-сила", зафиксирована еще  в трудах Фрэнсиса Бэкона в 17 веке.  

Понятие и структура интеллектуального  капитала

Различные модели и теории интеллектуального  капитала представляют собой обобщение  практики управления факторами стоимости  в конкретных компаниях, и это  в настоящее время признается и исследователями, и практиками. По этой причине каждая модель уникальна  и отражает специфику своей компании. Вместе с тем, накопление опыта и  знаний об интеллектуальном капитале к началу текущего десятилетия позволило  определить общие подходы, выработать более или менее единую структуризацию интеллектуальных активов компаний. Практически все исследователи  этого вопроса и менеджеры  выделяют три составляющих интеллектуального  капитала:

1) человеческий  капитал (HC);

2) структурный,  или организационный, капитал  (SC);

3) клиентский  капитал (CC).

Каждая модель по-своему обосновывает выделение элементов  и взаимоотношения между ними. Структура интеллектуального капитала в одной из наиболее известных  моделей «Skandia Value Scheme», разработанной Л. Эдвинссоном для шведской страховой компании Skandia, представлена на рис. 1. Эта компания в 1995 г. впервые включила в свой годовой отчет раздел об интеллектуальном капитале, положив начало новой практике содержания годовых отчетов компаний.

Рис. 1. Структура интеллектуального капитала в модели «Skandia Value Scheme» Л. Эдвинссона

В приведенной  схеме человеческий капитал рассматривается как компетенция и способности персонала компании. Эта часть интеллектуального капитала покидает компанию вместе с работниками после окончания рабочего дня. Структурный капитал — это то, что остается в компании после окончания рабочего дня и ухода работников. Он делится на клиентский и организационный капитал. Клиентский капитал представляет собой ценность, заключенную в отношениях с клиентами. Организационный капитал делится на инновационный и процессный капитал. Инновационный капитал состоит в основном из законных прав (патентов, лицензионных соглашений), а также из того, чему трудно дать точное определение, но что в большой степени определяет стоимость компании (идеи, торговые марки). Процессный капитал — это инфраструктура компании (информационные технологии, рабочие процессы и т.д.).

В этой модели интеллектуальный капитал представлен  в виде арифметической суммы его  элементов. Вместе с тем, в связи  со сложностью рассматриваемых явлений  необходимо также учитывать взаимодействие элементов между собой и их неодинаковую роль в создании стоимости  компании. Такая попытка сделана  другим шведским исследователем —  К.-Э. Свейби (Sveiby).

Его модель «The intangible assets monitor» также широко известна. Свейби предпочитает употреблять заимствованное у бухгалтерского учета название «нематериальные активы», хотя в общепринятом смысле речь идет об интеллектуальном капитале.

Схематично  эту модель можно представить  в виде таблицы, в которой отражены инвестиции как в материальные активы (оборудование, здания), так и в  нематериальные⁴. Нематериальные активы Свейби делит на компетенцию сотрудников, внутреннюю и внешнюю структуру компании. К компетенции относятся мысленные знания, способности, накопленный опыт, образование. Внешняя структура ориентирована на отношения с клиентами и поставщиками; это имидж компании, торговые марки, признание продукции. Внутренняя структура ориентирована на поддержание организации и включает патенты, авторские права, базы данных, административные системы, научные исследования и разработки. Каждый из трех нефинансовых показателей оценивается с точки зрения роста и инноваций, эффективности и стабильности (табл. 1).

В данной модели обращает на себя внимание тот факт, что многие показатели трудно интерпретируемы  без дополнительных разъяснений, например, «клиенты, улучшающие компетенцию (внутреннюю/внешнюю  структуру», «ценности/отношение персонала». Далее, неясно, гарантирует ли компания, что методология подсчета используемых показателей не изменится на протяжении достаточного для инвесторов периода. Некоторые компании, использующие данную модель, используют цветовой код для  обозначения высокого, среднего и  низкого уровня показателей, оценка которых может быть не понятной инвесторам. Например, неясно, хорошим или плохим уровнем является индекс удовлетворенности  покупателей, равный 50? Поэтому записывают хорошие показатели зеленым цветом, плохие — красным⁵. Вместе с тем, как известно, оценку показателям должны давать инвесторы, а не менеджеры. Но для этого инвесторы должны знать методологию расчета каждого показателя в отчетности компании.  
 

Таблица 1

Матрица К.-Э. Свейби

Каждый из показателей в модели Свейби имеет  свою единицу измерения (проценты, коэффициенты, стоимость в денежных единицах, удельные показатели и т.д.). Очевидно, что  представленная система показателей  дает не прямую, а косвенную оценку интеллектуального капитала компании, в виде результатов (например, добавленная  стоимость, удовлетворенность клиентов) или внешних проявлений деятельности менеджеров по увеличению стоимости  компании (например, затраты на обучение и образование сотрудников). В  отчетах об интеллектуальном капитале не разъясняется порядок расчета  показателей, даже таких, которые не имеют общепринятых подходов к расчету (индекс удовлетворенности клиентов и др.). Кроме того, сравнение отчетов  одной компании за несколько лет  приводит к выводу, что состав показателей  достаточно произвольно и без  объяснений изменяется, в связи с  этим информация становится мало сопоставимой и плохо пригодной для принятия инвестиционных решений⁶.

Ряд показателей  из представленных моделей, безусловно, можно стандартизировать. Однако проблема в том, что смысл показателей  должен отражать специфику деятельности компании, иначе интеллектуальный капитал  нельзя раскрыть. Поэтому полная стандартизация в данном случае невозможна, и в  этом показатели интеллектуального  капитала проигрывают бухгалтерским  показателям, порядок расчета которых  известен всем (и составителям, и  пользователям отчетности). Этот порядок  един для всех компаний, независимо от отрасли, вида деятельности и других особенностей. Это обеспечивает сопоставимость показателей во времени и в  пространстве.

Несмотря  на эти очевидные и уникальные преимущества, современная система  бухгалтерского учета продолжает жестко критиковаться менеджерами за отражение  лишь прошлых событий и результатов, исторических аспектов деятельности, а не перспектив роста. Р. Каплан и  Д. Нортон считают, что современный  бухгалтерский учет «разработан  столетия назад для осуществления  долгосрочных сделок между независимыми субъектами», сегодня же потребности  компаний иные⁷. Вместе с тем, разработанная этими авторами система показателей для перевода стратегии компании в конечные результаты содержит, наряду с нефинансовыми, финансовый блок. Авторы модели «balanced scorecard» (в русском переводе — сбалансированная система показателей, или ССП), описание которой впервые опубликовано в 1992 г., считают, что дополнение традиционных финансовых показателей системой оценок перспектив компании делает общую систему показателей действительно сбалансированной. В модели ССП четыре составляющих: финансы, клиенты, внутренние бизнес-процессы, обучение и развитие персонала. В этой системе финансам отводится большая роль; к ним должны быть привязаны причинно-следственные связи всех других показателей при условии, что упор делается на долгосрочные, а не краткосрочные финансовые показатели. Нетрудно увидеть, что названные составляющие ССП по существу включают уже ставшие традиционными элементы интеллектуального капитала: клиенты — клиентский капитал, внутренние бизнес-процессы — организационный капитал, обучение и развитие персонала — человеческий капитал.

Как мы уже  отмечали, оценки интеллектуального  капитала (и соответствующие модели) могут довольно значительно отличаться в разных компаниях. Поэтому сложившаяся  основная структура интеллектуального  капитала постоянно дополняется  новыми подходами и попытками  точнее учесть нефинансовые факторы  роста стоимости. В трех- и четырехлистных моделях интеллектуального капитала в наибольшей степени учтено взаимодействие между элементами интеллектуального  капитала. Трехлистная модель FiMIAM приведена на рис. 2 (в оригинале). При пересечении кругов возникают новые элементы интеллектуального капитала, содержание каждого из которых описывается авторами с целью как можно точнее учесть влияние элементов на стоимость компании. В четырехлистную модель включен такой элемент, как стратегический альянс, или партнерский капитал⁸, который рассматривается как отношения между акционерами. Уход партнера также может привести к потере доходов компании. Основное же достоинство этой модели в том, что авторами построена шкала структурированности элементов интеллектуального капитала (их всего 15, как число различных сочетаний 4-х основных элементов), на которой наиболее структурированным (следовательно, полностью принадлежащим компании) является структурный капитал, наименее — клиентский капитал; структурированность человеческого капитала рассматривается ниже среднего уровня. Такой элемент, как, например, «структурный капитал плюс человеческий капитал» рассматривается как знания, компетенция и умения сотрудников, вовлеченные в структуру компании и которые не могут быть потеряны из-за ухода работника. Этот показатель помещен в середину шкалы структурированности интеллектуального капитала.

Рис. 2. Модель «Финансовый метод измерения неосязаемых активов» (FiMIAM)

В некоторых  моделях клиентский капитал называется капиталом отношений, или связей (relational capital)⁹, но под этим понимаются также лояльность и удовлетворенность клиентов.

Оценка уровня интеллектуального капитала по нескольким элементам сложна для интерпретации, поэтому существуют и модели, предлагающие один обобщающий показатель. Наиболее известным является IC-индекс (IC-index)¹⁰, который автор называет показателем 2-го поколения в отличие от показателей 1-го поколения, дающих информацию только об отдельных элементах интеллектуального капитала. IC-индекс представляет собой коэффициент, увязывающий финансовые (в частности, экономическую добавленную стоимость и оценку стоимости фирмы) и нефинансовые (стратегия, компетенция и др.) измерители.

Итак, можно  сказать, что в представленных моделях  больше общего, чем различий. Подавляющее  большинство авторов признают наличие  самостоятельных элементов интеллектуального  капитала — человеческого, организационного, клиентского, как бы они ни назывались. Вместе с тем, в настоящее время  существует множество терминов, так  или иначе связанных с неосязаемыми активами: брэнд, деловая репутация (гудвилл), интеллектуальная собственность, нематериальные активы, расходы на исследования и разработки (в российском варианте — НИОКР). Какова взаимосвязь  этих терминов с понятием интеллектуального  капитала? Упорядочение и систематизация этих терминов становится актуальным вопросом, от которого, в частности, будет зависеть способ отражения  неосязаемых активов в отчетности, принятый и признанный бухгалтерскими организациями.

Интеллектуальный  капитал в совокупности неосязаемых активов.

В имеющейся  литературе и нормативных актах  сущность неосязаемых активов рассматривается  с разных точек зрения. Поэтому  наблюдается большое разнообразие подходов к определению как сущности, так и структуры неосязаемых  активов. Для обозначения неосязаемых  активов используются разные названия, каждое из которых отражает, как  принято, преследуемую цель и стремление исследователя отделить рассматриваемое  явление от уже существующих. С  этой точки зрения, вопрос, на который  необходимо ответить, следует сформулировать так: почему в 90-е годы прошлого столетия появился новый термин — интеллектуальный капитал, — на первый взгляд, по своему содержанию практически совпадающий  с понятием неосязаемых активов? Сделаем два альтернативных предположения  относительно причин этой ситуации:

1) имеющиеся  к тому времени в бухгалтерском  учете и оценочной деятельности  термины «неосязаемые (нематериальные) активы», «брэнд», «гудвилл», «интеллектуальная  собственность» не охватывали  всего смысла, который необходимо  было вложить в новое понятие;

2) по содержанию  понятие интеллектуального капитала  можно было описать имеющимися  терминами, но новое название  было необходимо, чтобы указать  на новую область применения  изучаемых явлений. Речь идет  об использовании неосязаемых  активов как объекта управления  со стороны менеджеров, и основная  цель этой деятельности — рост  акционерной стоимости за счет  вовлечения ранее не используемых  резервов: знаний, компетенции, организационных  структур, информационных технологий, удовлетворенности клиентов и  др.

В имеющейся  сегодня литературе прямого ответа на поставленный вопрос нет; напротив, высказываются прямо противоположные  мнения. Определение интеллектуального  капитала, данное одним из первопроходцев его изучения Т. Стюартом, скорее свидетельствует  о несовпадении самой сущности интеллектуального  капитала с категориями, используемыми  бухгалтерами и оценщиками: «интеллектуальный  капитал — это накопленные  полезные знания», «интеллектуальный  материал, который сформирован, закреплен  за компанией и используется для  производства более ценного имущества. Разум становится имуществом, когда  под влиянием свободно действующей  силы мозга создается нечто полезное, имеющее определенную форму: перечень сведений, база данных, описание процесса и т.д.»¹¹. В этом определении подчеркивается интеллектуальное происхождение: интеллектуальный капитал рассматривается как результат работы мысли, результат знаний. Можно сказать, что, по Стюарту, интеллектуальный капитал — это знания, воплощенные в более осязаемую, чем мысль, форму. Аналогичного подхода придерживается К. Багриновский (в соавторстве): «Определение интеллектуального капитала носит достаточно общий характер и обычно подразумевает сумму тех знаний всех работников компании, которая обеспечивает ее конкурентоспособность»¹². Однако все ли неосязаемые активы компании являются воплощенным знанием? Природные факторы и благоприятные внешние обстоятельства также могут создавать для компании актив. Так, высокое качество добываемой руды, удачное географическое положение, внезапно возникшая мода на производимый продукт, монопольные преимущества или неожиданное разорение конкурента, необычайно жаркое лето или холодная зима — все это создает, по крайней мере, такой актив, как предпочтения клиентов, обращающих свою покупательскую способность на компанию независимо от прилагаемых ею интеллектуальных усилий. Если по поводу качества руды и географического положения можно возразить, что они являлись когда-то сознательным выбором предпринимателя, начинающего деятельность, то есть все-таки результат его мыслительной способности, то остальные примеры можно отнести лишь к повышенной удачливости акционеров, менеджеров и персонала компании, которая работает в подобных условиях. Аналогичный результат создается синергетическими эффектами, возникающими, с одной стороны, как следствие удачных управленческих решений, с другой стороны, их нельзя назвать результатом мыслительной деятельности.

Синергетические эффекты — это «взрывные эффекты  неадекватного преобразования входного сигнала в выходной»¹³. Как указывают Международные стандарты финансовой отчетности (МСФО 22, Объединения компаний), эффект синергии может возникать при объединении активов в виде будущих экономических выгод¹⁴. Однако, прежде чем появятся экономические выгоды, синергетические эффекты преобразуются в какие-либо неосязаемые, дополнительные к имеющимся, активы: внутрифирменную структуру, лояльность клиентов, инновационную активность персонала и др.

Приняв во внимание эти аргументы, будем считать, что неосязаемые активы создаются  не только интеллектуальными (мыслительными) усилиями, поэтому не все могут  называться интеллектуальным капиталом. Кроме того, существуют неосязаемые  активы типа улучшений арендованного  имущества, организационных расходов, расходов будущих периодов и пр., которые имеют место в жизнедеятельности  компаний и отнести которые к  какому-либо другому виду имущества (например, материальному, финансовому  или денежному) невозможно.

Данный подход поддерживается авторитетным мнением  Организации Экономического Сотрудничества и Развития (ОЭСР), которая была инициатором  и организатором конференции  по интеллектуальному капиталу в 1999 г., а также ряда масштабных исследований. Некоторые авторы считают предложенное ОЭСР определение интеллектуального  капитала наиболее практическим и работающим¹⁵. Это определение представляет интерес тем, что непосредственно устанавливает взаимоотношения между исследуемыми нами терминами: «интеллектуальный капитал — это экономическая ценность двух категорий неосязаемого имущества компании: организационный (структурный) капитал и человеческий капитал»¹⁶. Состав каждого компонента уточняется следующими примерами: к структурному капиталу относятся собственные системы программного обеспечения, организация дистрибьютивно-сетевой работы, каналы сбыта и снабжения. К человеческому капиталу относятся человеческие ресурсы внутри организации (то есть ресурсы персонала), а также внешние человеческие ресурсы организации (то есть ресурсы покупателей и поставщиков).

До этого, как мы уже отметили, различие между  интеллектуальным капиталом и неосязаемыми активами не было четко определено¹⁷, поэтому такой подход заслуживает внимания. Интеллектуальный капитал рассматривается как часть, а не синоним неосязаемых активов («неосязаемого имущества»). Признаемся, что есть вещи нематериальной природы, которые не являются логической частью интеллектуального капитала компании.

В частности, Р. Петти и Дж. Гутри считают, что  такой вещью является репутация  фирмы, которая может быть «сопутствующим продуктом (результатом) разумного  использования интеллектуального  капитала фирмы, но не является частью ее интеллектуального капитала»¹⁸. Рассмотренный подход схематически изображен на рис. 3.

Рис. 3. Выделение интеллектуального капитала из совокупности неосязаемых активов (Т. Стюарт, ОЭСР)

Содержание  нематериальных активов, рассматриваемых  в бухгалтерском смысле, и интеллектуальной собственности определено в нормативных  актах. На этом основывается противоположный  предыдущему взгляд на соотношение  исследуемых понятий: интеллектуальный капитал «шире, чем более привычные  понятия интеллектуальной собственности  и нематериальных активов» (рис. 4). А.Н. Козырев и В.Л. Макаров подчеркивают, что понятие интеллектуального  капитала нигде в мире не закреплено ни одним законодательным актом, и это позволяет исследователям высказывать самые неожиданные  точки зрения без оглядки на юридические  ограничения. Если учесть, что большинство  авторов сходятся во мнении о том, что исследования интеллектуального  капитала находятся на самой начальной  стадии, то отсутствие законодательных  ограничений является, с одной  стороны, полезным для продолжения  исследований, с другой — объяснимым, поскольку отсутствует единый подход, необходимый для стандартизации понятий.

Рис. 4. Интеллектуальный капитал в широком смысле (А.Н. Козырев, В.Л. Макаров)

Соглашаясь  с тем, что интеллектуальный капитал  вбирает в себя более широкий  круг активов, чем признаваемые в  бухгалтерском учете нематериальные активы, уточним, что, исходя из предыдущего  подхода, не все из признаваемых в  учете нематериальных активов можно  отнести к интеллектуальному  капиталу. Кроме того, существуют и  не признаваемые стандартами учета  активы, которые также нельзя отнести  к результатам интеллектуальной деятельности.

Различие  между интеллектуальным капиталом  и неосязаемыми активами можно объяснить  и иначе. Так, если исходить из того, что существуют измеряемые и неизмеряемые, или «жесткие» и «мягкие», активы, можно выделить интеллектуальные активы, основным признаком которых является их нахождение «за пределами прямого  измерения», и неосязаемые активы¹⁹. Последние, напротив, представляют собой активы, обладающие целым набором юридических прав, а также способностью приносить экономическую выгоду для организации, которая может быть измерена (через увеличение продаж, либо снижение издержек, либо увеличение стоимости материальных активов). При этом рабочая сила может рассматриваться только как интеллектуальный актив, поскольку точную количественную оценку будущей прибыли, создаваемой рабочей силой, получить невозможно. Таким образом, сложность определения приемлемой рыночной цены актива следует рассматривать как важный индикатор интеллектуального актива²⁰. В этом подходе «мягкие» (неизмеряемые) неосязаемые активы рассматриваются как самостоятельный актив (интеллектуальный), а не как подгруппа неосязаемых активов (рис. 5). Особенностью интеллектуального актива, кроме невозможности иметь прямую денежную оценку, является его существование только в рамках действующего предприятия. Другими словами, эти активы прекращают свою жизнь вместе с фирмой, которая их создала. Неосязаемые же активы могут продолжить существование в другой фирме. Этот подход практически повторяет то, что записано в стандартах бухгалтерского учета (в частности, МСФО): измеряемые («жесткие») активы называются «признаваемыми» в учете, неизмеряемые — «не признаваемыми» в учете нематериальными активами. По поводу такого взгляда на соотношение неосязаемых и интеллектуальных активов можно сказать, что если понимать содержание последних так, как принято у менеджеров, в общепринятом смысле, то интеллектуальный капитал включает в себя часть элементов, признаваемых в бухгалтерском учете (патенты, лицензии, торговые марки и др.). Поэтому интеллектуальный капитал вряд ли следует ограничивать только неизмеряемыми активами.