Потребление как социологическая категория

Введение

Первоначально потребление рассматривалось лишь в контексте экономической науки, то есть как условие, предпосылка достижения целей производителя. Однако уже в 19 веке были заложены основы социологического подхода к индивидуальному потреблению, для которого характерен взгляд на потребление со стороны действующего индивида, преследующего свои осознанные интересы. Первые попытки разработки теории потребления связаны с целым рядом ключевых фигур обществоведения 19 - 20 веков. К.Маркс выдвинул идею товарного фетишизма, сформулировал закон возвышения потребностей по мере их удовлетворения. Американец Т.Веблен в конце 19 века предложил теорию показного (престижного) потребления. Немецкий социолог Г.Зиммель выдвинул ряд ключевых идей теории моды. Немецкий социолог и экономист В.Зомбарт предложил концепцию роскоши. Другой немецкий социолог М.Вебер сформулировал концепцию статусных групп и протестантской этики. Эти имена часто цитируются и в современных исследованиях потребления.

Однако длительное время в социологии в целом традиционно доминировала проблематика производства, а потребление занимало периферийные позиции. Лишь в 1980-е гг. на Западе появляется особая отрасль - социология потребления, в центре внимания которой – осознанная деятельность людей по конструированию собственной идентичности (в широком смысле этого слова) посредством потребления. На первый план выдвигается задача понимания потребления как деятельности. По существу, в основе этой исследовательской программы лежит «понимающая социология» М.Вебера. Он определял социологию как науку, «стремящуюся, истолковывая, понять социальное действие и тем самым казуально объяснить его процесс». При этом предметом исследования выступает осмысленное действие, о котором можно говорить, «если и поскольку действующий индивид или индивиды связывают с ним субъективный смысл». Кроме того, социология изучает не всякое действие, а социальное, т.е. «такое действие, которое по предполагаемому действующим лицом или действующими лицами смыслу соотносится с действиями других людей и ориентируется на него».

Начиная с 20-го века, изучение потребления как особого социального феномена становится весьма актуальным для всех социальных наук. Потребление всегда являлось неотъемлемой частью жизнедеятельности человека, будучи составной частью общественного развития и важным условием воспроизводства человека. Однако функции потребления в различные исторические периоды, его место и роль как социального феномена не оставались постоянными. Кроме того, процессы, протекающие в сфере потребления, соотносятся с другими социальными, культурными и экономическими процессами, а также определяются в значительной степени факторами национально-этнического характера. Это делает необходимым рассматривать потребление в историческом контексте и учитывать специфику той или иной общественной системы в целом, а также тип общества.

Весьма важным является изучение феномена потребления в Западном обществе, которое нередко отождествляется с понятием "современное общество", а потребление выступает в качестве одного из основных институтов современности. Изучение опыта развитых западных стран, в частности, тех изменений, которые происходили в сфере потребления в различные периоды времени, позволяет во многом понять, как протекал процесс становления современного общества. В настоящее время теории модернизации получают второе рождение, что обусловлено во многом проблемами, в частности, в сфере потребления, с которыми сталкиваются страны "догоняющего" развития, к которым сегодня относят и Россию.

Проблема модернизации России очень широко обсуждается и российскими, и западными учеными. Начиная с конца 1980-х гг., в России произошел ряд существенных изменений в экономической, политической и социальной сферах, а именно: распад Советского Союза, крушение коммунистической идеологии и, вместе с тем, уход от ценностей социализма и коммунизма, падение т.н. "железного занавеса", перестройка экономической структуры общества, которая характеризовалась замещением планово-директивного типа экономики рыночным типом экономического устройства. Сейчас Россия пытается найти свое новое место в мире, и проблема поиска Россией своего пути оказывается в центре внимания многих российских ученых, политиков и общественных деятелей. Россия уникальна. Это делает ее путь своеобразным, непохожим на путь других стран.

Одной из важных причин, по которой проблематика, связанная с потреблением, актуальна в настоящее время, является также то, что во второй половине 20-го века страны Запада входят в совершенно новый этап развития, который определяется как "постсовременность".

Потребители и осуществляемые ими расходы играют очень важную роль в современной рыночной экономике, называемой также "экономикой потребления". В последние годы потребительские расходы в развитых странах превышают половину внутреннего валового продукта.

Их усиливающаяся роль обусловливает важность анализа поведения потребителей и определения факторов, воздействующих на это поведение, с целью дальнейшего прогнозирования уровня расходов.

Одной из важных задач современных социологических исследований является изучение противоречий, характеризующих систему детерминации потребительского поведения человека. В процессе творческой деятельности люди создают все новые и новые товары, услуги, которые обеспечивают многообразие удовлетворения их материальных и духовных потребностей. Современный человек не может существовать без разносторонней, многоэлементной по содержанию системы потребления. Ее важнейшей особенностью является то, что она уже для многих людей выходит за рамки приобретения самых необходимых для жизни продуктов питания, предметов промышленного производства.

Каждый из предметов нашего быта связан с одним или несколькими структурными элементами, но при этом обязательно ускользает от технологической структурности в сферу вторичных значений, от технологической системы в систему культуры. Наше бытовое окружение остается в значительной мере «абстрактной» системой: как правило, в нем уживается множество функционально разобщенных вещей, и лишь человек, исходя из своих потребностей, заставляет их сосуществовать в одном функциональном контексте, в малоэкономичной и малосвязной системе, подобной архаическому устройству примитивных бензиновых моторов; они являют собой набор частных, зачастую несвязанных или даже противоречащих одна другой функций. При этом современная тенденция такова, чтобы не искать разрешения этой несвязности, а просто отвечать на новые потребности все новыми вещами. В результате каждая вещь, прибавляясь к уже существующим, отвечает своей собственной функции, зато противоречит единству целого, а бывает даже, что одновременно и отвечает и противоречит своей же функции. Кроме того, поскольку на несвязность функций накладываются формально-технические коннотации, то возникает живо переживаемая, но несущественная система социализированных или бессознательных, культурных или практических потребностей, которая сама воздействует на существенный технический строй вещей и делает сомнительным их объективный статус.

Практически все естественные природные побудители потребительского поведения заменяются системой социального воздействия, определяющей содержание конкретных потребностей и интересов человека. Эта тенденция распространяется как на предметы первой необходимости, так и на те, с помощью которых человек повышает степень комфортности своей жизни.

Потребление как социологическая категория

Потребление — это осознанная практика. Человек, потребляя, осознает, что он делает, хотя не всегда понимает, зачем, часто плохо контролируя этот процесс. И тогда голова знает, как надо делать, но тело требует чего-то иного. Поэтому осознание процесса не означает его сознательного характера. Горький пьяница сознает, что он творит, но его потребляющее тело выходит из-под контроля разума. Потребление имеет характер дискурса. За этим часто повторяемым, но редко осмысливаемым модным термином стоит простая идея.

Дискурс — это организация социального взаимодействия по поводу определения реальности. Потребление полностью вписывается в рамки этой категории. Осознанное потребление предполагает определение потребляемого товара или услуги. Индивид, прежде чем использовать вещь, ставит вопросы: «Что это? Как это можно использовать? Каковы будут последствия?». Определяя реальность потребляемого предмета, он не ограничивается анализом своих отношений с ним. Встают и вопросы социального взаимодействия: «Если я это надену (съем, куплю и т.д.), как воспримут окружающие, что они подумают обо мне?». Это так называемое «зеркальное Я», принуждающее индивида рассматривать себя как текст, читаемый по правилам культуры среды, в которой будет наблюдаться его поведение. Используя вещи и услуги, он конструирует свою идентичность, обращенную и к себе, и к потенциальным адресатам и свидетелям. В то же время окружающие превращают его в текст, интерпретируя его публичное потребительское поведение. Личность превращается в предмет коллективного определения: «Кто это? Почему он так выглядит и так себя ведет?».

Ключевыми участниками потребительского дискурса являются производители. Они конструируют новую вещь, придавая ей смыслы, которые должны органически вписаться в жизненные структуры целевой группы. От них исходит первое определение вещи: что это и как это можно использовать. Рекламисты придают вещи новые смыслы, т.к. на переполненном рынке примитивных функций удовлетворения утилитарных потребностей уже недостаточно. Все вещи одного класса созданы для этого. Поэтому идет процесс сочинения мифов, в которые упаковывается товар с целью его выделения из серии ему подобных продуктов. Потребители встречают новинки: «Что это? Как это можно использовать? Насколько можно доверять производителю и рекламе?». Оптимистические реплики последних пересекаются со скептическими суждениями потребителей. Потребительский дискурс проявляется в двух формах: вербальной и поведенческой. Словесные определения перерастают в покупки и процесс потребления: «Это вкусно и полезно! Я это покупаю и ставлю на стол».

Мир потребления — это борьба определений. Потребитель не так наивен, как думают производители товаров и творцы рекламы. Последние дают оптимистические определения продвигаемого продукта, регулярно срываясь на патетику, воспринимаемую потребителем с иронией. Он краем уха слушает рекламу и торопится переключить канал. Но при удачном стечении обстоятельств возникает зона интерсубъективности, где разные реплики-определения совпадают. Реклама кричит с придыханием о неповторимых свойствах товара, потребитель кривится в улыбке (он такие неповторимые вещи видел как серии с разными ярлыками), но все же покупает: «Пусть и не лучшее, но кажется сносным».

Потребление, как и любая иная осознанная деятельность, имеет цели, которые существенно различаются в производственном и личном потреблении.

Производственное потребление является в то же время и производством. Потреблять — значит производить. Просто при использовании этих слов фокус скользит: «потребление» ставит в центр качество и цену потребляемых ресурсов, производство — качество их переработки и получаемый результат. Это дискурсы с разными акцентами. Автозавод потребляет металл, резину, электроэнергию, рабочую силу, производя одновременно автомобили.

Производственное потребление — это дискурс, содержанием которого является организация определения реальности производства с точки зрения разных субъектов этого процесса. Производитель начинает свою деятельность с простых и глубоких вопросов: ради чего и как? Он выходит на рынок, определяя производственное потребление/производство как способ получения прибыли. Но такая формулировка цели не вдохновляет никого, кроме него самого. Дискурс же является коллективным определением реальности. И для широкой публики формулируется компромиссное высказывание в виде миссии фирмы, пришедшей в мир, чтобы сделать его более счастливым посредством производства уникального товара, создания рабочих мест, отчисления налогов и т.д. Вербальное высказывание, чтобы не остаться пустым звуком, принимает форму материального производства нужных кому-то вещей и услуг. Производство выступает здесь как высказывание в дискурсе. Его громкость усиливается рекламой, кричащей потребителю: «Мы думаем о вас!».

Цель производителя будет достигнута, если высказывание потребителя, материализованное в спросе, пересечется с предложением, сформировав зону интерсубъективности. Покупка — это материальное свидетельство реальности этой зоны. Для достижения такого совпадения высказываний производитель должен предложить товар, обладающий потребительной стоимостью, реальность которой подтверждается потребителем: «Это то, что мне надо! Я покупаю». Так, частный бизнес, преследуя свой корыстный интерес в форме прибыли, создает общественное благо в виде потребительной стоимости.

Государство также выступает как крупный производитель. В отличие от частного бизнеса оно может позволить себе в той или иной мере игнорировать прибыль, отдавая приоритет потребительной стоимости, удовлетворяющей потребности государства и/или общества. Так, строя военные заводы, государство озабочено не прибылью, а обороной, укреплением армии. Проблема прибыли не стоит и при создании государственных учебных заведений. Муниципальные пассажирские автотранспортные предприятия в России также ориентированы на производство услуг, а не на получение прибыли (как правило, они являются «планово убыточными» и дотируются из бюджета).

На индивидуальное потребление тоже можно смотреть как на производство. Но его результатом является воспроизводство человека. Однако эта цель приобретает разные смыслы в разных дискурсах.

С точки зрения бизнеса, человек — это потребитель. Индивидуальное потребление — это предпосылка производства и сбыта. Лишь купленный товар приносит прибыль. Поэтому бизнес так трогательно заботится о том, чтобы мы вкусно и много ели, покупали пилюли от ожирения, тренажеры для укрепления пресса, шампуни для придания волосам блестящего оттенка и т.д. Именно в этом качестве потребление рассматривается в маркетинге. Отсутствие потребления, снижение его масштабов означает сокращение сбыта со всеми вытекающими экономическими издержками.

С точки зрения бизнеса, человек — это также работник. Поэтому индивидуальное потребление — это также воспроизводство рабочей силы, т.е. способности людей трудиться во имя производства прибыли своих фирм. Хороший и умный хозяин заботится о благополучии своих работников, видя в этом залог своего рыночного успеха. Рабочая сила выступает таким же ресурсом, как и техника, здания, топливо и т.д., и требует такого же бережного отношения. Качество товара в огромной степени определяется качеством производящих его работников. Сложные товары требуют большого количество сложного творческого труда. Лишь наивный работодатель может ожидать честного и самоотверженного труда от работника, неудовлетворенного вознаграждением. Поэтому высокая заработная плата, хорошие условия труда — это предпосылки воспроизводства качественной рабочей силы, в чем объективно заинтересован работодатель.

Правда, объективная заинтересованность не означает автоматического осознания собственного интереса. В современной России большинство работников получают тот минимум, ради которого они согласны работать в условиях отсутствия альтернатив. За ростом доходов на многих предприятиях в начале 21 века часто стоят сверхурочные работы, совмещение занятости в нескольких местах и т.д.

Работник получает «нормальные» деньги, отказываясь от нормального отдыха, что бумерангом бьет по качеству его труда. В результате воспроизводится старый советский принцип: «Если вы считаете это зарплатой, тогда считайте, то, что я делаю, работой».

С точки зрения государства, индивидуальное потребление — это воспроизводство населения, от размера и качества которого зависит государственная мощь, влияние политической элиты в мире.

Нет политика, который бы публично не озаботился благосостоянием народа. Слова «уровень жизни», «реальные доходы», «благо народа», «потребление» украшают властные высказывания с целью сделать их понятными для индивидов, интегрируемых в абстрактную и аморфную массу, пафосно именуемую «народом». Народ — это солдаты и работники, которые для успешного выполнения возложенной на них миссии должны ощущать заботу государства. Периодически политики задаются риторическим вопросом: почему матери так мало рожают, ставя под угрозу воспроизводство населения, необходимого для поддержания статуса великой державы. Меры по поддержанию уровня жизни молодых семей — это инвестиции, призванные стимулировать воспроизводство человеческих ресурсов. Время от времени властные высказывания относительно чрезмерного потребления алкоголя приобретают характер кампании. Аргументация проста: миллионы спившихся или спивающихся людей — это общественная проблема, так как пьяный работник не только производит бракованную продукцию, но и часто опасен для жизни и здоровья окружающих. Бытовое пьянство как форма потребительского поведения лежит в основе многих форм преступности. И за гуманистическими речами государственных деятелей легко просматривается озабоченность количеством и качеством ресурсов, необходимых для построения сильного государства.

Во всех этих подходах человек — это ресурс для достижения чужих целей: бизнеса и политиков. Эти цели лишь косвенным образом связаны с качеством жизни людей. Но возможен и иной — гуманистический подход к потреблению. Суть его проста: потребление — это воспроизводство индивидом себя и для себя. Это индивидуальное потребление, которое, по

словам К.Маркса (Т. 46, ч. 2: 226), представляет собой «потребление в собственном смысле слова». Здесь человек потребляет не для того, чтобы принести прибыль своей фирме или стать пушечным мясом. Он выступает как самодостаточная цель.

Содержанием индивидуального потребления является собственное воспроизводство. Это высказывание носит эгоистический характер. В советское время оно рассматривалось как печальный «пережиток прошлого». Время шло, а будущее, очищенное от этого пережитка, никак не наступало. В конечно счете власть вынуждена была признать неизбежность этого потребительского эгоизма, отказавшись от мечты о «новой коммунистической личности», лишенной эгоизма, как от утопии.

Структура индивидуального потребления мотивирована собственными потребностями человека, т.е. объективными условиями нормального его существования как творца собственной судьбы, а не молекулы человеческих ресурсов.

Потребительский дискурс — это переплетение высказываний бизнеса, государства и массы индивидов. Их совпадение формирует компромиссную зону интерсубъективности, в которой статус материальной реальности приобретают и погоня за прибылью, и идеологически нагруженная миссия фирмы, и забота государства о благе народа, и эгоистические устремления потребляющих индивидов. Последние потребляют ставшие доступными ресурсы, пытаясь отбросить как шелуху идеологическую упаковку и специфические интересы бизнеса и государства. Но формирующаяся здесь реальность тяготеет к компромиссу. Такое воспроизводство человеком себя и для себя имеет несколько направлений:

Воспроизводство индивидом себя как живого существа. Это дискурс в вербальной и поведенческой формах. Люди, декодируя, определяют реальность своих потребностей и устремляются на борьбу за их удовлетворение. Как фабрика потребляет сырье, машины и энергию, чтобы произвести новый более дорогой товар, так и индивид потребляет, чтобы воспроизвести себя. В этой сфере потребления человек по существу не отличается от животного. В обоих случаях организм выступает в качестве первопричины активности.

Однако процесс потребления включает в себя механизм интерпретации и потребностей тела, и доступных ресурсов. Люди рождаются, живут и умирают в рамках данных им социокультурных условий. Все естественные потребности удовлетворяются в формах, предписанных культурой, в пределах, ограниченных социально-экономическим потенциалом. Природа дает чувство голода, которое люди переводят на язык своей культуры, субкультуры и в рамках своего кошелька. «Я хочу есть» — это универсальное высказывание, отражающее единство человеческой природы. Объект желаний приобретает форму конкретного национального блюда.

Удовлетворение потребностей происходит в зоне интерсубъективности дискурса, образованного высказываниями производителей, торговцев, государства и потребителей. Индивидуальные желания втискиваются в рамки возможностей этого дискурса.

Кроме того, люди развили целую систему индивидуальной и социальной защиты своего здоровья, борьбы против болезней (здоровый образ жизни, медицина, медицинская промышленность и т.д.). Здесь физическое выживание устремлено в будущее. Вербальные и поведенческие высказывания разных субъектов также переплетаются в тугой клубок дискурса.

Развитие индивидом своих данных от природы задатков как фактора конкуренции. Живя в среде себе подобных, человек видит, с одной стороны, возможные эталоны, а с другой — свое несовершенство.

Жизнь в обществе глубоко пропитана конкуренцией, успех в которой часто связан с уровнем развития тела. Он измеряется и физической силой, и выносливостью, и красотой, и здоровьем (т.е. отсутствием болезней). Конкуренция проявляется и в спорте, и на поле боя, и в бытовом конфликте, и в борьбе за признание со стороны представителей противоположного пола, и на рынке труда. Индивид развивает данную природой основу, конструируя себя как природное существо для успешного выживания в обществе. За этим стоит сугубо социальная потребность в самоутверждении как через признание себя другими, так и через самоуважение. Если в первом случае забота о теле выступает как средство физического выживания в природной среде, то во втором случае речь идет о социальном выживании.

К этой же категории относится стремление индивида совершенствовать свой интеллект, приобретая новые знания и навыки. Образовательные услуги — это дискурс, в котором переплетаются высказывания-предложения государства, образовательных учреждений и отдельных преподавателей, с одной стороны, и спрос индивидов, фирм и организаций — с другой. Слова-высказывания перерастают в действия-высказывания: приобретение услуг, поступление в вузы и обучение в них. Таким образом, индивид конструирует себя как конкурентоспособного субъекта, приобретая товары и услуги, предлагаемые бизнесом.

Искусственное (с помощью техники) усиление индивидом телесных характеристик. Человек научился создавать различные приспособления, позволяющие существенно усилить то, что у него уже есть от природы. Удовлетворенная потребность физического выживания порождает новую, более высокую и сложную потребность. С помощью оптических приборов резко увеличивается дальность зрения. Телевидение позволяет наблюдать то, что происходит за десятки тысяч километров. Системы радиосвязи обеспечивают возможность слышать голос собеседника, находящегося на другом конце планеты. Одежда и обувь резко увеличивают способность организма сопротивляться атмосферному воздействию. Отапливаемые жилища дают возможность автономно существовать в любых климатических условиях. Велосипеды, автомобили, поезда и самолеты резко увеличивают способность человека передвигаться в физическом пространстве. С помощью разных подъемных устройств (кранов, лифтов, лебедок и т.д.) резко увеличивается способность поднимать и переносить тяжести. Оружие невероятно усиливает данную природой способность к агрессии и самозащите. Потребляя все эти искусственные средства усиления возможностей тела, весьма средний индивид превращается в сказочного богатыря. Это потребление, обеспечивающее средства природного и социального выживания людей.

Индивидуальное потребление как коммуникация. Нельзя жить в обществе, не обмениваясь информацией с подобными себе людьми. Современный французский социальный теоретик Ж. Бодрийяр делает акцент именно на этой сущности потребления. Хочет индивид или не хочет, но он является текстом для всех окружающих. Они его «читают», как читают книги и газеты. Читаются его лицо, тело, одежда, обувь, прическа, автомобиль, жилище, косметика. От результатов прочтения зависит отношение к нему окружающих, которые могут смеяться или завидовать, восхищаться или презирать, стремиться сблизиться или удалиться. Зная это, индивид не может потреблять, не принимая во внимание, что оценивается и обсуждается окружающими людьми. Он вынужден, потребляя осознанно, создавать тексты. Вербальный дискурс плавно перерастает в различные формы поведенческого взаимодействия.

В результате индивидуальное потребление выступает как процесс производства знаков и символов. Потреблять символическую стоимость товара значит «писать» или «читать текст», носителем которого он является. И чтение не ограничено словесной интерпретацией, одной из его форм является стремление или отказ от общения, кооперации или борьбы.

В процессе потребления большое место занимает конструирование идентичности с помощью символов. Это означает создание с помощью потребления текста, отвечающего на вопрос «Кто я такой?» Индивид, зная нормы той или иной группы, с помощью одежды, стиля проведения свободного времени, пищи и т.д. пишет тексты: «Я такой же, как группа X», «Я не имею ничего общего с людьми типа Y». В то же время индивид преследует и противоположную цель — не слиться с толпой: «Я не просто студент, а студент X». Он хочет быть таким же, как престижные и уважаемые им люди, но в то же время сохранить свою индивидуальность, неповторимость даже в их среде. Словесные высказывания органично перерастают в действия, регулирующие социальную дистанцию.

Индивидуальное потребление как социальная интеграция. Путь к этому лежит через совместное потребление тех или иных ресурсов. Это потребительский дискурс, в котором частные реплики «Я с вами» сливаются в хоровое «Мы вместе». Такое потребление лежит в основе многих праздников: в застолье, в обмене подарками происходит интеграция группы или социальной сети.

Вербальная интеграция перерастает в совместное потребление, в ходе которого индивид часто создает материальную основу для социального взаимодействия, для формирования социальных сетей, формальных и неформальных групп.

Так, дом или квартира обычно рассматриваются как необходимая материальная предпосылка формирования и существования нормальной семьи. Дача, относительно большой семейный автомобиль, семейные туры — все это позволяет организовать совместный семейный отдых. Люди ходят в кафе, рестораны, бары чаше всего для общения. Театр, стадион, кинотеатр, клуб — это места коллективного потребления. Спортивные базы, центры, клубы превращаются в места, где завязываются и поддерживаются знакомства. Обмен подарками, посещение праздничных мероприятий выполняют важную функцию формирования и воспроизводства социальных сетей, конструирования социальной идентичности через обозначение принадлежности к тому или иному сообществу, сети. Иначе говоря, многие формы индивидуального потребления — это процессы производства социальности. Здесь идентичность конструируется через совместное потребление с теми людьми, с которыми индивид ассоциирует себя.

Сфера потребления является элементом социальной сферы общества. Через сферу потребления социальная сфера наиболее полно реализует свою репродуктивную функцию, состоящую в воспроизведении человека. Это воспроизведение опирается на исторически достигнутый потенциал социальной сферы, на эффективность ее функционирования

Современный человек в системе вещей

В нашей городской цивилизации все быстрее сменяют друг друга новые поколения продуктов, приборов, «гаджетов», в сравнении с которыми человек выступает как вид чрезвычайно устойчивый. Если вдуматься, их изобилие ничуть не более странно, чем бесчисленная множественность природных видов, а им человек уже составил подробную опись. Причем в ту самую эпоху, когда он начал делать это систематически, он сумел также создать в Энциклопедии исчерпывающую картину окружавших его бытовых и технических предметов.

В дальнейшем равновесие нарушилось: бытовые вещи (о машинах здесь речи нет) стремительно размножаются, потребностей становится все больше, процесс производства заставляет вещи рождаться и умирать все быстрее, в языке не хватает слов, чтобы их именовать. Так возможно ли расклассифицировать этот мир вещей, меняющийся у нас на глазах, возможно ли создать его дескриптивную систему? Критериев классификации как будто почти столько же, сколько самих вещей: классифицировать вещи можно и по величине, и по степени функциональности (как вещь соотносится со своей объективной функцией), и по связанной с ними жестуальности (богатая она или бедная, традиционная или нет), и по их форме, долговечности, и по тому, в какое время дня они перед нами возникают (насколько прерывисто они присутствуют в поле нашего зрения и насколько мы это осознаем), и по тому, какую материю они трансформируют (это ясно в случае кофемолки – временном моторе каждая сколько-нибудь важная деталь так тесно связана с другими через процессы энергетического обмена, что она уже не может быть другой.

Всем вещам свойственна монофункциональность, несменяемость, внушительность присутствия и иерархический этикет. У каждого предмета строго одно назначение, соответствующее той или иной функции семьи как ячейки общества, а в более отдаленной перспективе это отсылает к представлению о личности как об уравновешенном наборе отличных друг от друга способностей. Предметы переглядываются между собой, сковывают друг друга, образуя скорее моральное, чем пространственное единство. Все они располагаются на одной оси, обеспечивающей регулярную последовательность поступков и символизирующей постоянную явленность семьи самой себе. В свою очередь, и каждый предмет в таком приватном пространстве усваивает себе свою функцию и получает от нее символическое достоинство; на уровне дома в целом межличностные отношения окончательно включаются в полузамкнутую систему семейства.