Появление университетов

Появление университетов

В этих условиях происходит и подъём духовной жизни. Одним из наиболее ярких его выражений  явилось возникновение новых  образовательных учреждений — университетов. Ещё в XII веке возник университет  в Болонье. 1200 год считается годом  основания Парижского университета.

В XIII веке появляется много  университетов в других городах  Западной Европы: в Неаполе (1224), в  Тулузе (1229) и др.

В XIV веке появляются университеты в Священной Римской империи: Пражский (1349), Венский (1365), Гейдельбергский (1385) и др.

В жизни университетов  в концентрированной форме отражались и воспроизводились духовные традиции средневековой культуры. Среди них  в первую очередь — особое отношение  к знанию. Знание не рассматривалось  как главная цель духовной деятельности; оно трактовалось как некоторый  её побочный продукт. Удвоение мира в  сознании на земной, грешный, бренный  и небесный, божественный, возвышенный, идеальный — предполагало постановку вопроса о возможности приобщения к миру «по ту его сторону». Способом такого приобщения считались не знания, а вера (в том числе и формы  чувственно-эмоциональной экзальтации, связывавшие человека с божественной первосущностью). Поэтому вере здесь  отдаётся предпочтение перед знанием.

В период позднего средневековья (XIV—XV века) постепенно осуществляется пересмотр основных представлений  античной естественнонаучной картины  мира и складываются предпосылки  для создания нового естествознания, новой физики, новой астрономии, возникновения научной биологии. Такой пересмотр базируется, с  одной стороны, на усилении критического отношения к аристотелизму, а  с другой стороны, на трудностях в  разрешении тех противоречий, с которыми столкнулась схоластика в логической, рациональной интерпретации основных религиозных положений и догматов.

Одно из главных противоречий, попытки разрешения которого толкали  средневековую схоластическую мысль  на «разрушение» старой естественнонаучной картины мира, состояло в следующем: как совместить аристотелевскую  идею замкнутого космоса с христианской идеей бесконечности божественного  всемогущества? Ссылки на всемогущество  Бога служили у средневековых  схоластов основанием для отказа от ряда ключевых аристотелевских представлений  и выработки качественно новых  образов и представлений, которые  впоследствии способствовали формированию предпосылок новой механистической  картины мира. К таким качественно  новым представлениям и образам  могут быть отнесены следующие.

1) допущение существования  пустоты, но пока не абстрактной,  а лишь как нематериальной  пространственности, пронизанной божественностью  (поскольку Бог не только всемогущ, но и вездесущ, как считали  схоласты).

2) изменяется отношение  к проблеме бесконечности природы.  Бесконечность природы все чаще  рассматривается как позитивное, допустимое и очень желательное  (с точки зрения религиозных  ценностей) начало. Такое начало  как бы проявляло такую атрибутивную  характеристику Бога как его  всемогущественность.

3) как следствие образа  бесконечного пространства возникает  и представление о бесконечном  прямолинейном движении.

4) возникает идея о возможности  существования бесконечно большого  тела. Образ пространственной бесконечности  постепенно перерастает в образ  вещественно-телесной бесконечности.  При этом рассуждали примерно  так: «Бог может создать всё,  в чём не содержится противоречия; в допущении бесконечно большого  тела противоречия нет; значит, Бог может его создать».

5) всё чаще допускалось  существование среди движений  небесных тел не только идеальных  (равномерных, по окружности), соизмеримых  между собой, но и несоизмеримых.  Иррациональность переносилась  из земного мира в надлунный,  божественный мир. В этом перенесении  усматривали признаки творящей  силы Бога: Бог способен творить  новое повсюду и всегда. На  этом пути снималось принципиальное  аристотелевское различие мира  небесного и мира земного и  закладывались предпосылки интеграции  физики, астрономии и математики.

Качественные сдвиги происходят как в кинематике, так и в  динамике. В кинематике средневековые  схоласты вводят понятия «средняя скорость»  и «мгновенная скорость», «равноускоренное движение» (они его называли униформно-дифформное). Они определяют мгновенную скорость в данный момент как скорость, с  какой стало бы двигаться тело, если бы с этого момента времени  его движение стало равномерным. И, кроме того, постепенно вызревает  понятие ускорения.

В эпоху позднего средневековья  получила значительное развитие динамическая «теория импетуса», которая была мостом, соединявшим динамику Аристотеля с динамикой Галилея. Жан Буридан (XIV век) объяснял с точки зрения теории импетуса падение тел. Он считал, что  при падении тел тяжесть запечатлевает  в падающем теле «импетус», поэтому  и скорость его все время возрастает. Величина импетуса, по его мнению, определяется и скоростью, сообщенной телу, и «качеством материи» этого тела. Импетус расходуется  в процессе движения для преодоления  трения, и когда импетус растрачивается, тело останавливается.

Аристотель считал главным  параметром для любого момента движения расстояние до конечной точки, а не расстояние от начальной точки движения. Благодаря теории импетуса внимание исследовательской мысли постепенно переносилось на расстояние движущегося  тела от начала движения: тело, падающее под действием импетуса, накапливает  его все больше и больше по мере того, как оно отдаляется от исходного пункта. На этом пути складывались предпосылки для перехода от понятия импетуса к понятию инерции. Всё это постепенно готовило возникновение динамики Галилея.