Препятствия на инновационном пути развития России

Крымский федеральный университет им. Вернадского

Таврическая академия

Реферат

На тему

«Препятствия на инновационном пути развития России»

Выполнила

Студентка 5-го курса

Группы 505-М

Моногарова Виктория

Симферополь 2015

Препятствия на инновационном пути развития России

Инновационный путь развития, который наша экономическая наука представляет как фундаментальное открытие, является таковым разве что для экономистов. В действительности, ничего нового в инновационном пути нет. Это подтверждается историей науки и техники. Правда, путь был очень извилистым, иногда прерывался на столетия, иногда утыкался в тупики. Но понимание того, что новое знание, новые технические решения имеют большую ценность, было всегда.

Россия давно стоит на инновационном пути в отношении средств защиты водки от подделок. Призывы сверху производителям водки не нужны. Остроумные технические решения появляются систематически безо всякой господдержки. Причины такой инновационной активности очевидны: жёсткая конкуренция, обеспеченность деньгами и сравнительная примитивность совершенствуемых объектов техники.

Инновационная активность в области финансово-экономической и организационной государством также никак не стимулируется. Тем не менее, и в этих областях она достигла невиданных высот. Потому что выгодна, даже если грозит тюрьмой. Это подтверждается долей чёрной экономики, количеством финансовых афер, многообразием схем ухода от налогов.

Что же касается инноваций в области техники, то оптимистам полезно перечитать в журналах семи- девятилетней давности статьи, переполненные радужными надеждами, а затем оценить степень их осуществления.

Инновационная деятельность (ИД) в этой области в России невыгодна.

Ряд препятствий субъекты ИД устранить не в состоянии. Это является задачей государства. Отнюдь не финансирование ИД, выгодное в первую очередь ростовщикам (венчурное финансирование есть просто изощрённая форма ростовщичества), а устранение препятствий должно стать главным приоритетом.

Отсюда виден и путь к решению: заставить органы государственного управления, управляющие пока посредством нормотворчества, заняться кропотливой и грязной, повседневной и вечной работой по расчистке пути инновационного развития.

Экономисты часто называют причиной вялой ИД России невостребованность инноваций хозяйствующими субъектами. Это так. Но эта причина вторична. Она является следствием той государственной политики, которая проводилась и проводится по отношению к промышленности. Неуправляемый (возможно, умело управляемый) каток государственной машины одинаково давит и разработчиков и промышленников.

Любимые проблемы. Ранжирование проблем бессмысленно, так как все они ключевые. Нерешённость любой из них проваливает всё. В больших, ответственных делах мелочей нет. Внимание к мелочам есть признак профессионала. Крупное видят и дилетанты. В 1940-42 годах танк Т-34 был всем хорош, кроме оптики – водителю почти ничего не было видно через те приборы наблюдения, которыми он был оснащён. В бой шли либо вслепую, либо с открытым люком. Толку от таких танков было мало. Оптика - не броня и не двигатели – трудно поверить, что на разработку оптики не хватило средств.

У всех на устах сейчас три проблемы, которые из-за частоты упоминания невольно воспринимаются как ключевые. Это создание системы венчурного финансирования, строительство наукоградов и технополисов, а также построение системы льгот для «инновационных» предприятий. Первые две привлекательны тем, что создают хорошо оплачиваемые рабочие места для ростовщиков и посредников. Третья проблема была уже однажды решена так, что практически все льготы пришлось отменять или блокировать: данные в Постановлении Правительства РФ от 24.07.98 № 832 (действующем и поныне) определения понятий «инновация», «инновационная деятельность» были настолько расплывчаты (скорее всего, не случайно), что позволяли и позволяют считать «инновационно-активным предприятием» практически любой хозяйствующий субъект. Все прочие проблемы и препятствия как-то ускользают из поля зрения, возможно потому, что их решение – дело неблагодарное.

Препятствие первое. Отсутствие политической воли.

С тем, что переход к инновационному пути развития это единственный выход из институциональной ловушки [1], в водовороте которой Россия кружится более пятидесяти лет, уже никто не спорит. Но в случае успешного перехода на инновационный путь слишком многим придется отказаться от слишком многого.

Называя вещи своими именами, никакой это не переход – это революция. Со всеми сопутствующими явлениями. Борьба уже идёт. Но пока гуманными, усовершенствованными методами. Конечно, нет законов природы, запрещающих и эволюционный переход. Но технически это вряд ли осуществимо. Велик риск утраты интереса. Сменится не по одному разу правящая верхушка, появятся новые проблемы и приоритеты. А главное, на это нет времени – не дадут. «Мы отстали от передовых стран на 50 – 100 лет. Мы должны пробежать это расстояние в десять лет. Либо мы сделаем это, либо нас сомнут» /И.В. Сталин/. После Сербии, Ирака, Ливии никаких сомнений в справедливости этих слов уже нет.

Для того чтобы всёрьёз начать переход требуется громадный запас политической воли. Победы, после которой можно будет отдохнуть от трудов, не предвидится – в отличие от водоворотов, которые даже на бурной реке встречаются нечасто, институциональная ловушка, как и смерть, всегда рядом, и при малейшей оплошности страна соскользнёт в неё снова.

Отсутствие политической воли подтверждается пятью индикаторами: абсолютным уровнем финансирования НИОКР в сравнении с другими государствами, налоговой политикой в отношении разработчиков и производителей наукоёмких продуктов, таможенной политикой в отношении тех же лиц и отсутствием видимых положительных кадровых изменений в причастной среде. Пятый индикатор состоит в том, что некоторые, вполне очевидные, явные, но и вполне серьёзные препятствия, устранить которые можно было бы росчерком пера, не устраняются десятилетиями.

За восемь лет победоносного продвижения по пути инновационного развития можно было бы понять, что для страны инновационное развитие важнее той четверти процента от валового сбора налогов, которые могут заплатить предприятия, выполняющие НИОКР. И подобрать замену стоящим во главе бесплодных НИИ титулованным РОЗ-манагерам.

Маловероятно, что кто-либо из промышленников, пусть даже из «грязных» отраслей экономики, против перехода на инновационный путь развития. Это не коснётся их доходов и не изменит их положение на рынке. Основное противодействие оказывается теми, кто объективно не нужен, но сумел занять доходное место в структуре инновационного процесса. Формами противодействия являются не сопротивление, а размывание, подмена, приспособление, выхолащивание. Переход на инновационный путь используется в своих интересах, узко своекорыстных и противоположных интересам общества. Средства, отпускаемые на развитие, безвозвратно проедаются людьми, бесполезными для прогресса и объективно ненужными промышленности.

Значительная часть, примерно половина, препятствий на пути инновационного развития создана не государственной политикой, а государственной безалаберностью, позволяющей непричастным лицам грабить промышленников. В трудах наших экономистов эту безалаберность деликатно называют особенностью «развивающихся стран со слабыми институтами рынка и государства» [2, с. 177]. Это в России-то слабый институт государства?

Разработчикам и промышленникам нужно только чтобы не мешали, не грабили, и чтобы работал институт патентной защиты.

Грабёж, или, выражаясь деликатно, изъятие средств, которые могли быть направлены на цели инновационного развития, происходит тремя способами: 
    - непосредственно; 
    - в форме бессмысленного потребления бюджетных средств, которых при разумном расходовании с избытком хватило бы на покрытие всех издержек, как по созданию инновационных продуктов, так и по переходу на инновационный путь; 
    - в форме некачественного выполнения тех обязанностей, для которых та или иная организация была учреждена.

К первому способу прибегают все органы государственного управления (неполный список): 
    - Госстандарт; 
    - надзорные организации; 
    - налоговые органы; 
    - органы разрешительной системы; 
    - органы сертификации; 
    - таможенные органы; 
    - муниципальные власти; 
    - коррумпированная и некомпетентная законодательная власть, принимающая законы, направленные против создателей новой техники, а также профессиональные патентные вымогатели.

Органы государственного управления попадают в число грабителей естественным путём, так как по своему статусу они не несут никакой ответственности за техническую деградацию страны ни перед создателями новой техники, ни перед народом. Отказаться же от поборов современный чиновник не может как по своей природе, так и по причине практически полной безнаказанности. Фискальный характер любых законов, стремление оторвать любую свободную копейку от промышленника, виден невооружённым глазом. На любом уровне управления, не говоря уже о министерствах, имеются возможности огородить самые прогрессивные и либеральные законы детализирующими и уточняющими документами так, чтобы дело обернулось к их выгоде.

Второй способ характерен для посредников между государственными деньгами и разработчиками новой техники: министерств, фондов, комитетов, руководства НИИ. Объективно все они необходимы, но положение дел в них сейчас таково, что средняя норма отката составляет 30…50%. Получатели этих денег не тратят их на создание новой техники или развитие пусть частного, своего, но производства. Они вульгарно проедаются, значительной частью за границей, идут на приобретение импортных товаров, подрывая отечественное производство, расходуются на физическое воспроизводство малоценных для страны людей. Громадное количество средств тратится на выполнение работ третьестепенной для страны важности, создающих рабочие места для кого угодно, но только не для создателей новой техники.

Третий способ характерен для неэффективно работающих предприятий сферы НИОКР и Академии наук, высших учебных заведений, выпускающих беспомощных инженеров, и всей системы подготовки и аттестации кадров высшей квалификации. Выдаваемые дипломы удостоверяют те качества, которыми удостоенные ими лица, в большинстве своём, не обладают. Чернобыльскую АЭС взорвали, а Саяно-Шушенскую ГЭС угробили дипломированные инженеры. Научные работники и инженеры, по своей результативности не соответствующие занимаемым должностям, также участвуют в грабеже. В сфере НИОКР занята 21 тысяча докторов наук, а число патентов ежегодно выдаваемых по всем отраслям экономики, в среднем колеблется около 20 тысяч. Из нижеприведённого соотношения 1:2700 следует, что такие лица составляют подавляющее большинство занятых в сфере НИОКР.

Все перечисленные многое потеряют, если будет наведён порядок, и потому противодействие носит ожесточённый характер, а сопротивление первых двух категорий, включающих в себя едва ли не весь государственный аппарат, ещё и организованный.

Положение облегчается тем, что основной объём взяток государственный аппарат получает всё же с производства, торговли и экспортно-импортных операций. Если государственные расходы на НИОКР колеблются от 1 до 1,5%, то убытки чиновников окажутся лежащими в тех же пределах и воевать за них никто не станет. Хотя отдельные лица пострадают в полном объёме.

Серьёзное противодействие оказывают и предатели, которых стало модным деликатно называть «агентами влияния», и зомбированные ими интеллигенты. Сильная, динамично развивающаяся Россия не нужна никому, кроме себя самой, и потому следует ожидать активизации подрывной деятельности в любой форме.

Препятствие второе. Таможенная политика.

Для разработчика появление зарубежного заказчика сейчас зачастую является не столько престижным событием, сколько единственным выходом из безденежья. Никто, или практически никто не стремится бросить дом, семью, друзей, культурное окружение и помчаться за границу воплощать своё изобретение. Тем более что зарубежных патентов у наших изобретателей, как правило, нет из-за того же безденежья. Гораздо проще было бы освоить производство у нас и продавать готовый продукт. Действующее таможенное законодательство практически не позволяет ни экспортировать, ни создавать совместно с иностранцами новую технику и технологии конкурентоспособные на мировом рынке. Тем самым оно толкает изобретателей на личный выезд за границу, благо вывоз мозгов пошлиной не облагается и деклараций оформлять не надо.

Согласно статье 1 Федерального закона «Об экспортном контроле» от 18 июля 1999 года № 183-ФЗ экспортному контролю подлежат: сырье, материалы, оборудование, научно-техническая информация, работы, услуги, результаты интеллектуальной деятельности, которые в силу своих особенностей и свойств могут внести существенный вклад в создание оружия массового поражения, средств его доставки,иных видов вооружения и военной техники. Всё вышеперечисленное включено в российские национальные контрольные списки, утвержденные Указами Президента РФ. Наказания за нарушения – чудовищные. Для того чтобы понять, что к подконтрольным средствам можно отнести всё, что угодно, в особенности благодаря оговорке «иным видам вооружения», достаточно ознакомиться с этими списками. Всего этих списков шесть, они полностью не гармонизированы и унифицированы и сопровождаются милым примечанием: «…Технические сложности в пользовании списками, однако, не могут служить основанием для неисполнения законодательства РФ по экспортному контролю». Для того чтобы убедиться, что главная цель этих списков состоит в удалении России с рынков наукоёмкой продукции, достаточно сравнить их с экспортными списками, например, США или Китая.

Навязанная России концепция ограничения двойных технологий эффективно стимулирует выезд наших, заметим, самых результативных, специалистов и препятствует продаже за рубеж готовой продукции, изготовленной на основании передовых разработок. Службы ФАПРИД своим усердием работают явно не на Россию. Ожидать, что они пойдут не сокращение своей кормовой базы, не приходится.

Препятствие третье. Бесправие.

За последние 10 лет в России было выдано 240 тысяч патентов на изобретения, из них около 22 % - иностранным заявителям [3]. Следовательно, наши изобретатели создавали в среднем 19 тысяч изобретений в год. Процент используемых колеблется, по разным данным от 1 до 2,5 [4]. В жёстком предположении, что у каждого изобретения свой личный автор, это означает, что, максимум пятьсот человек определяют судьбы технического прогресса России. Казалось бы, страна должна с них пылинки сдувать. Однако в глазах закона личное время автора технических решений мировой новизны и бизнесмена-инноватора, открывающего спа-салон или кегельбан, абсолютно равноценно.

Для продвижения научно-технической инновации требуется юридическое оформление инноватора, как минимум, в качестве индивидуального предпринимателя. Регистрация сейчас организована чётко, обходится недорого и занимает немного времени. Налоговое, пенсионное и прочие законодательства, запутаны не настолько, чтобы специалист мирового уровня не смог бы в них разобраться. Но запутаны достаточно, чтобы у него почти не осталось времени для творческой работы. Особенно, если добавить хлопоты с таможенным оформлением. С момента регистрации инноватор становится уязвимым, зависимым от очень многих, часто не очень квалифицированных, бездушных и не очень умных людей, которым безразличны и его проект и перспективы перехода России на инновационный путь развития. Но испортить они могут очень многое. И портят. Не всегда они отнимают деньги. Часто они отнимают время. Неизвестно, что хуже. О паразитирующих на инноваторах сказано ниже.

Препятствие четвёртое. Состояние правовой охраны изобретений.

Хотя мелочей в ИД нет, решение некоторых проблем возможно и сейчас на уровне отдельно взятых предприятий или даже отраслей. Но есть одна, решаемая только государством, пренебрежение которой достаточно для полного торможения ИД России. Человек сохраняет жизнеспособность и интеллект без рук, без ног и без многих органов. Но достаточно лопнуть маленькому сосуду в мозгу, чтобы превратить его в безмолвного паралитика.

Таким сосудом в экономике России является институт патентных прав. Можно вложить огромные деньги в создание технополисов, построение инфраструктуры, образование, предоставить любые льготы. Но, если не будет работать механизм возврата вложенных в разработку средств, темпы прогресса останутся средневековыми. Этим механизмом является патентное право. Наши экономисты и законодатели, не понимая его смысла, полагают, что оно предназначено для спекуляций исключительным правом и патентной борьбы. Справедливо считая эти занятия второстепенными, они сосредотачивают своё внимание на том, что на самом деле вторично: налоговых льготах, венчурном финансировании, технополисах. Скорбный уровень понимания существа патентного права одним из наших академиков-экономистов описан в [5]. Невежество, простительное из-за отсутствия учебников студенту, для академика преступно. Если он консультирует правительство и законодательные органы в том же духе, то все рекомендации можно свести к одной: уберите этого и подобных академиков.

Изобретательство является одной из самых выгодных областей деятельности и этим объясняется то, что технический прогресс, хотя и с черепашьими темпами существовал всегда. Появление патентного права положило начало научно-технической революции. Главный смысл патентного права состоит в предоставлении изобретателю возможности, подчеркнём, всего лишь возможности, возврата средств, затраченных на разработку, благодаря временной монополии, предоставляемой патентом.

Есть индикаторы, свидетельствующие о том, что с правовой охраной изобретений в России неблагополучно.

Самый тревожный – это появление решений Палаты по патентным спорам и судов, противоречащих интересам подлинных авторов изобретений. «Лицо А подало заявку на изобретение раньше лица Б. Да, лицо Б является настоящим автором. Но лицо Б имело все возможности для своевременной защиты своих прав». Пока этих решений недостаточно для статистических выводов, но само их появление свидетельствует о глубинном непонимании смысла патентного права. Вынося подобные решения или соответствующим образом ориентируя суды, Роспатент лишает смысла своё собственное существование. Это совсем не то, что мелкие неизбежные шалости вроде выдачи патентов по блату, необходимость борьбы с которыми никем не оспаривается.

Любая инновация, предоставляя конкурентные преимущества, вызывает огонь на себя. Появились примеры использования судов для подавления конкуренции. Здесь дело не только в коррупции, но и в правовой безграмотности, непонимании судьями смысла патентного права и собственного предназначения. Кто должен их просвещать?

Второй тревожный индикатор – это очень низкая творческая активность наших специалистов, обусловленная законодательным предоставлением равных прав разным по весовым категориям лицам: работнику и работодателю, исполнителю и госзаказчику. В современной России вопрос о вознаграждении автору не должен решаться по договорённости между автором-работником и работодателем.

Изучение статистических данных показало, что для оценки творческой активности официальная статистика использует весьма странные индикаторы, например, количество выданных патентов на 10000 человек населения (1,6…1,8 шт.). Непонятно, какое имеют отношение дети, пенсионеры и «лица, признанные в установленном порядке недееспособными» к инновационной деятельности. Если же перейти к количеству используемых изобретений в год на число дипломированных специалистов, занятых в сфере НИОКР, то индикатор становится более наглядным, а его числовое значение – 1 патент в год на 70 специалистов [5] или 1 используемое изобретение в год на 2700 специалистов, занятых в сфере НИОКР, – удручающим.

В ходе изучения статистики выяснилось, что Роспатент определяет количество использованных изобретений, суммируя их по данным форм 4-нт за все годы сразу. Поскольку одни изобретения перестают использоваться, а другие только начинают, никакого представления о динамике инновационной деятельности такая статистика не даёт.

Особенно греет душу таблица Федеральной службы государственной статистики «Число используемых передовых технологий» [3], согласно которой, например, в 2007 году их в России использовалось аж 180324. На фоне таких блистательных цифр не стоит горевать по поводу безвозвратной утраты примерно 160-ти технологий в аэрокосмической промышленности. Однако, странно, почему эти технологии названы в таблице передовыми, если в них было использовано только 1373 изобретения?

Правовые нормы, касающиеся выплаты вознаграждения изобретателям, должны быть императивными. Вознаграждение не должно быть большим или маленьким, оно должно быть таким, какое положено и, главное, изобретатель должен быть абсолютно уверен, что в случае использования оно будет получено своевременно и без нервотрёпки.

Третий тревожный индикатор – сроки, отводимые Законом работодателю и госзаказчику для принятия решения о патентовании. В то время как некоторые страны мира проставляют не только дату, но и час подачи заявки на изобретение, наш Гражданский кодекс отводит на раздумья о целесообразности патентования работодателю четыре месяца, а государственному заказчику даже целых шесть (ст. 1370 и 1373 ГК РФ). Эти нормы автоматически обрекают отечественную промышленность на закабаление прыткими иностранными заявителями. Это глупость или диверсия?

Четвёртый тревожный индикатор – переподчинение в 2004 г. Роспатента Министерству образования и науки РФ. Эта серьёзнейшая ошибка была узаконена Указом Президента РФ от 09.03.2004 № 314 «О системе и структуре федеральных органов исполнительной власти».

Это является залогом наступивших и грядущих бед для российской системы патентных прав.

Важность правовой охраны изобретений настолько велика, без преувеличения для страны, что государственный орган, ведающий вопросами патентного права, должен быть независим и абсолютно свободен от любых ведомственных вмешательств.

Он должен представлять собой государство в государстве и подчиняться непосредственно и только высшей государственной власти, непосредственно президенту. В противном случае из него в лучшем случае постепенно сделают бесформенное образование, обслуживающее интересы своекорыстных кругов, а в худшем – очередное, самое страшное препятствие на инновационном пути развития России. Состояние дел в Роспатенте должно быть предметом непрерывного контроля, в том числе и негласного. Стремление к полной беспристрастности Роспатента как эксперта, арбитра и консультанта должна быть смыслом его жизни.

Препятствие пятое. Неэффективное управление.

В современной России судьба сферы НИОКР зависит от широкого круга людей, не имеющих опыта создания новых продуктов и технологий, не представляющих специфики этой сферы, даже не инженеров. Это законодатели, служащие органов государственного управления, работники налоговых и судебных органов. Беда усугубляется тем, что учиться им негде, не у кого и незачем: от величины доли России на мировом рынке наукоёмкой продукции (0,35…1 % по данным [7]) их положение не зависит никак. Да и сама задача их обучения никогда не ставилась.

Государственное управление, юстиция, лечение, обучение, перевозки, производство вещей, сельхозпродукции, добыча сырья – это сравнительно стабильные, большей частью, циклически повторяющиеся процессы, происходящие изо дня в день по установленным правилам. Управление этими процессами происходит по правилам, схожим с правилами управления производством вещей. Естественно, что и к управлению НИОКР подходят как к тому же, пусть необычному (всё же есть Глава 38 ГК РФ, правда, очень куцая), производству, с теми же мерками, методами, приёмами, выделяя те же привычные приоритеты. Удалось выделить 21 отличие НИОКР от производственной деятельности [8], но знают о них и учитывают в управлении единицы людей на всю страну Результат – те самые 0,35…1 %. Да, мы тратим на НИОКР во много раз меньше, чем ведущие страны. Но даже эти небольшие деньги, так же как и творческий потенциал наших инженеров используются неэффективно. А эффективность использования – это уже проблема управления.

Средства, которые государство могло бы направить на поддержку инновационной деятельности, утекают в бездонную бочку неэффективно управляемых традиционных НИИ, руководство которых неспособно использовать имеющиеся ресурсы для извлечения дохода, создать условия для эффективного использования серьёзного интеллектуального потенциала. Однако положительных изменений кадровой динамики пока не наблюдается.

Препятствие шестое. Паразиты.

В России процветает прослойка лиц, промышляющих паразитированием на производителях. Методы, которыми они пользуются, состоит в изобретении и законодательном закреплении новых требований или ограничений на деятельность хозяйствующих субъектов. Уровень закрепления требований – любой: от федеральных законов до муниципальных и ведомственных правил. Отличительной особенностью этих требований и ограничений является то, что все они преодолимы при условии затраты некоторой суммы. Взяток не берут – всё происходит законно. Вам просто рекомендуют для решения проблемы обратиться в такую-то частную организацию, которая действительно всё решает. Даже за безналичный расчёт. Но деньги попадают в заинтересованные карманы. Крепко стоящие на ногах старые предприятия с этим как-то справляются, но для вновь открываемых предприятий это серьёзное препятствие. Размножение паразитов происходит абсолютно бесконтрольно и безнаказанно. Государство делает вид, что не подозревает об их существовании. Стремление избавиться от указанных паразитов становится основным мотивом для ухода в тень или под прикрытие иностранцев.

В животном мире паразиты опасны даже для лосей, а белок и зайцев клещи просто заедают насмерть. Можно подкармливать животных, создавать заказники и заповедники, бороться с браконьерами. Но при определённой численности паразитов все эти усилия будут сведены к нулю. Так же как в животном мире, паразиты не думают о будущем. Ни о своём, ни тем более, страны, и потому они беспощадны даже в ущерб собственному существованию. Паразиты никак не отвечают за свои действия перед страной и законом. Слово «вредительство» изгнано из современного лексикона, так как его использование опасно для паразитов.

Разновидностью паразитов являются контролёры – организации, имеющие прямое право вмешиваться в хозяйственную деятельность предприятий. Часть из этих организаций – государственные, часть нет. Ни в какой степени не отвечая за хозяйственный результат, они могут остановить или не разрешить ввести в эксплуатацию любое предприятие. Строго говоря, они должны иметь такие права, но государственный интерес состоит не в том, чтобы проходы были шириной 1000 мм, а не, скажем, 900, а в том, чтобы ускорить развитие экономики. Проблема усугубляется тем, что чиновники надзорных органов не имеют права отступать от своих инструкций, а, значит, принимать решения по обстоятельствам, руководствуясь совестью. Впрочем, уровень препятствия понижается тем, что всё всегда улаживается известным образом.