Причины остроты циклического кризиса российской экономики в 2008–2009 годах

Причины остроты циклического кризиса российской экономики в 2008–2009 годах

 

 

В 2008–2009 годах в Россию пришел первый в ее современной истории  нормальный рыночно-циклический экономический  кризис. Есть две крайние точки  зрения (виды реакций) на кризис.

 

С одной стороны, всех мастей записные критики России вообще и проводимого властями курса  в частности с удовлетворением  говорят: «Мы предупреждали! В России все и всегда будет плохо!»  С другой стороны, те, кто во все  времена профессионально прославляет  мудрость любой действующей власти, предлагают делать вид, что российская экономика лишь стала жертвой  мировых финансовых потрясений.

 

Думается, что обе  крайности не могут являться основой  серьезного обсуждения реальных факторов кризиса и лишают возможности  извлечь необходимые уроки, которые  помогут достойно встретить подобные кризисы в будущем. В первом приближении  можно выделить ряд фундаментальных  разноплановых отечественных причин кризиса.

 

1. Высокие темпы роста  российской экономики после 1998 года породили общую эйфорию  и веру в то, что спрос на  наше сырье будет вечно расти  вместе с ценами. Рост диспропорций, отмечаемый экспертами, не насторожил  ни власть, ни общество.

 

2. Эйфория привела  к стагнации роста производительности  труда, перекапитализации нашего  фондового рынка, раздуванию издержек, росту зарплатоемкости ВВП и т.д. Все это стало тормозить наше развитие.

 

3. Налоговый пресс  и иные формы государственного  давления на бизнес также стали  сказываться на хозяйственных  процессах. 

 

4. Экономическое развитие, в свою очередь, находилось  под воздействием искусственного  стимулирования нефтегазометаллическими деньгами.

 

5. Всеобщий сверхоптимизм — «стабильность и рост — это надолго, если не навсегда» — заразил часть компаний и граждан вирусом жизни в долг.

 

6. Проявились негативные  последствия сырьевой ориентированности  экспорта. Быстрое падение в пару-тройку  раз цен на товары, составляющие 70–80% российского экспорта, явилось  серьезным отрицательным фактором.

 

7. Низкая степень доверия  в обществе. Недружественность власти к бизнесу, ее неверие в структуры рыночной экономики и ряд других факторов привели к тому, что при появлении проблем уровень доверия очень резко снизился. Это усугубило ситуацию.

 

8. Трудности создала  и перекапитализация фондового  рынка. В мире постепенно изменились  цели корпоративного управления: рост капитализации компаний  стал важнее роста производительности  труда. Россия не избежала общего  процесса.1Похожая подмена происходила  в ряде случаев и с целями  государственного регулирования. 

 

9. Нарушение техники  финансовой безопасности. Как отмечалось  выше, Россия внесла свой вклад  в надувание финансового пузыря. Показатель капиталоемкости ВВП  (отношение совокупной капитализации  рынка акций национальных компаний  к объему номинального ВВП)  по итогам 2007 года достиг 116%, что,  к примеру, почти в 2 раза  превысило показатель Германии (64%).

 

10. Отсутствие опыта  жизни при нормальном экономическом  цикле. Российское общество (власть, бизнес, экспертное сообщество) о  циклических экономических кризисах  знало исключительно понаслышке. В лучшем случае после прочтения одной-двух книг. Это первый нормальный капиталистический экономический кризис в современной (послесоциалистической) истории России.

 

Если отталкиваться  от наблюдаемых явлений, то первоначальный импульс зародился в сфере  финансов: многолетняя всеобщая жизнь  в долг, перекапитализация фондовых рынков и т.д. Все это в конце концов привело к кризису доверия. Но остается открытым вопрос: процессы в сфере финансов были первичны или отражали некие глубинные факторы? Есть похожие методологические проблемы и при анализе первопричин российского кризиса. Как известно, в споре о том, что первично — курица или яйцо, истина пока не установлена. Похожим образом обстоят дела и с оценкой взаимодействия различных сфер современной хозяйственной жизни. По всей видимости, здесь тоже можно говорить о функционировании сложной системы прямых и обратных связей, где причины и следствия — как экономические, так и психологические — время от времени меняют характер своего взаимодействия.

Кризисы 1998 года и 2007–2009 годов: общее и особенное

 

 

Основные обстоятельства кризисов. Каждый кризис по-своему внезапен. Россияне с этим в полной мере столкнулись  как в 1998-м, так и в 2008 году. Десять лет назад тоже возникала напряженность  в мировой финансовой системе, но в основном в ее азиатской части. В воронку кризиса оказались  втянуты не более десятка стран  среднего уровня развития.2 В нашем хозяйстве нарастали серьезные проблемы. Но все это практически всеми, мягко скажем, недооценивалось. В итоге фондовый рынок тогда рухнул практически «без сопротивления», банковская система распалась на отдельные сегменты (даже из 200 крупнейших банков нормально операции осуществляли около половины, а множество банков просто обанкротилось.) Адекватных действий властей не наблюдалось, а проблемы распространились на всю экономику, затронув интересы миллионов людей.

 

В 2000-е годы российская кредитно-финансовая система быстро развивалась, опыт накапливался как  бизнесом, так и властями. Поэтому  кризис 2007–2009 годов уже не вызвал в России шока десятилетней давности. В течение более чем года кредитно-финансовая система амортизировала последствия  негативных факторов, действовавших  в мировой и российской экономике. Падение фондового рынка шло  в основном постепенно, хотя и после  пары «нырков» вниз оно составило  к октябрю-ноябрю 2008 года 60–70% от исторических максимумов. Рост напряженности в  банковской системе тоже нарастал постепенно. К середине 2008 года проявилось и  некоторое торможение роста производства, и к началу 2009 года уже пошел  спад в экономике. В итоге в 2009 году падение ВВП составило около 9%. Но все эти проблемы были мягче  шоковых событий 1998-го. Опыт накопили все.

 

Россия извлекла серьезные  уроки из дефолта 1998 года. Главным  стало осознание, что слабость государственных  финансов дорого обходится стране. Кроме того, была признана необходимость  защищать экономику от неожиданных  изменений внешней конъюнктуры. Дефолт ведь был вызван сочетанием огромного бюджетного дефицита (он устойчиво составлял 7–8% ВВП) с резким падением стоимости нефти. После  кризиса бюджет неизменно исполнялся с профицитом, а для страховки  от падения цен на нефть был  учрежден стабилизационный фонд. С  учетом того, что российские банки  не имели в своем портфеле «плохих» американских долгов, давших начальный  толчок мировому кризису, мы действительно  могли чувствовать себя в относительной  безопасности — заявления о том, что Россия станет «тихой гаванью», имели под собой определенные основания.

 

Еще одной важной ошибкой, совершенной в 1998 году, была попытка  поддерживать неизменный курс рубля, когда  цены на нефть рухнули. В конце  концов это привело к гораздо большей девальвации, чем было необходимо вначале. Этот урок мы вроде бы усвоили, перейдя к более гибкой курсовой политике. При этом в 1998 году среднемесячные цены упали с $18–20 до $9–10 за баррель. Но в 2008 году перепад стоимости был несравнимо большим: она упала со $130 за баррель в июле до примерно $40 в декабре. Это могло потребовать политически нелегких, но необходимых решений (тут тоже возник бы вопрос о запасах доверия у действующих властей). Но уже к середине 2009 года стало понятно — расход $200 млрд резервов позволил смягчить остроту ситуации.

 

Смягчению наших трудностей способствовал ряд факторов. Государством были накоплены огромные финансовые ресурсы. Это позволяло предпринимать  решительные антикризисные действия. Кроме того, в 1998 году цена на нефть  была около $10 за баррель, а в 2008 году достигала $140 за баррель. Даже после  драматического снижения в конце 2008 — начале 2009 года цены колебались в  пределах $35–40 за баррель. «Почувствуйте  разницу» в притоке финансовых ресурсов в страну. Правда, не стоит забывать, что инфляция десять лет не стояла на месте, да и курс доллара снижался. Но и с учетом этих обстоятельств  цены на углеводороды в 2008 году были заметно  выше, чем в 1998-м. Но с другой стороны, в 1998 году не было негативных факторов мирового масштаба.

 

Сравнительные характеристики основных параметров кризиса приведены  в табл. 1. Но нужно сделать принципиальную оговорку. Кризис 1998 года давно закончился. Кризис 2008–2009 годов прошел лишь острую фазу. Может быть, жизнь еще внесет свои поправки в различные параметры  нынешних событий. Тогда последующие  исследования можно будет провести более точно, чем наш экспресс-анализ. Большое видится на расстоянии. Возможно, мы увидим еще ряд драматических моментов. Но большинство профессионалов утверждают: мир не рухнет и любой кризис конечен. Запас прочности есть и в России. Источники оптимизма могут быть разные. В 1998 году кризис, как в песне, «нечаянно нагрянул, когда его совсем не ждали». Серьезной антикризисной работы практически никто не вел. Как в пословице, креститься все стали, когда гром уже грянул.

 

С осени же 2008 года все  с замиранием сердца ожидали финансового  катаклизма и всячески к нему готовились. К середине 2009 года стало возникать  ощущение, что краха не будет. Выяснилось: всеобщая антикризисная деятельность способна серьезно смягчить ситуацию. Как обычно, пик кризиса, оказывается, пройден, когда большинство устает бояться и начинает надеяться. Хотя весь 2009 год сохранялся спрос на страшилки про ожидаемую вторую волну кризиса. (Теоретически, конечно, возможно все. Так в Великую депрессию начиная с 1929 года можно насчитать пяток волн. Ну так на то она и Великая, и ее призраком всех пугают уже почти 100 лет.)

 

В 2008–2009 годах были и  негативные отличия от 1998 года, тот  кризис был локальным, а отсюда и  простая формула выхода: снижение рубля + подъем мирового спроса на наши товары = 3% роста ВВП в 1999 году. Сейчас проблемы общемировые. И пока кризис не исчерпает свою злую энергию, будет  мучить отечественную экономику, поскольку  второе слагаемое отсутствует. Сейчас проблемы сложнее, чем в 1998 году, —  яма глубокая. Тогда выбрались  самостоятельно и быстро, сейчас не выйдет. Не потому, что вокруг враги-отравители со своими зловредными финансовыми  вирусами. А потому, что Россия стала  неотъемлемой частью мировой экономики. Никто нас туда силком не затаскивал, сами отчаянно стремились. И правильно  делали — получили много хорошего.

 

Теперь увидели изнанку. Осознали, что рыночная система —  явление экономической природы, с чередованием подъемов и спадов. Изменить ее нельзя, можно только сломать, да и то на время. Сердиться нелепо. Если зимой холодно, виноват не мороз, а человек — в том, что вовремя  не обзавелся телогрейкой. А пока страдаем, ничем принципиально не отличаясь от других всеми признанных «нормальными» стран. Потенциал  стабилизации и роста есть, хотя бы потому, что в мире в целом  и в России в частности, даже несмотря на проблемы с ликвидностью, еще  очень много свободных денег.

 

Таблица 1. Сравнительные  характеристики кризисов 1998 и 2008 годов 

 

Параметры  

1998 год  

2008 год 

 

Банковская система  России  

Число банков заметно  сократилось в несколько раз. Даже из первых двухсот многие прекратили существование (вместе с деньгами вкладчиков)  

Обанкротилось не более  пары десятков банков (из примерно 1200–1300); пара-тройка — из первой сотни. Вклады до 300 тыс. руб. были застрахованы. В ходе кризиса государство увеличило эту сумму до 700 тыс. руб.

 

Фондовый рынок в  России  

Фондовые индексы  снижались с конца 1997 года с 380, и  на «дне» (осень 1998-го) индекс РТС был  около 40, то есть падение почти в 10 раз. Затем в 1999-м к концу года он подрос до 175  

Индексы стали слабеть  в 2007 году, но достигли исторических максимумов весной 2008-го (РТС около 2400). Затем  все рухнуло до примерно 600 осенью 2008 года и «сползло» почти к 500 в начале 2009-го, то есть падение в 4–5 раз. К началу 2010 года — подъем примерно до 1400

 

Политика властей  предкризисная  

Кризиса не ждали, к нему не готовились  

Много лет готовились (правда, к предыдущему кризису)

 

Политика властей  антикризисная  

При отсутствии опыта  говорить об осмысленной системной  политике не приходилось  

Политика была активная, но ее эффективность заметно снижалась  из-за коррупционной составляющей

 

Наличие финансовых резервов у государства  

Около $20 млрд к началу кризиса в 1997 году. Менее $10 млрд «на дне»  

Около $580 млрд в начале кризиса. «На дне» примерно $380 млрд

 

Антикризисные затраты   

На поддержание рубля $10 млрд 

Примерно $250 млрд, или около 14% ВВП

 

Цены на нефть до и в ходе кризиса  

До $18–20, в ходе $9–10 и $18–20 в 1999 году  

До $100–140, в ходе $30–40 и до $75 за баррель в 2009 году

 

Масштаб  

Локальный  

Мировой

 

Реальные доходы населения   

В 1998 году минус 16%, в 1999 году минус 12%  

Прогнозы 2008 года + / —  от 0 до 2%, 2009 год — от 0 до -4%

 

Изменение курса рубля   

Резкая, почти четырехкратная девальвация, то есть более 300% (с 6 до более 20 руб. / $) с последующим плавным  движением к 28 руб. / $  

Плавная девальвация  примерно на 40% за четыре месяца (с 23,4 до около 33 руб. / $).Затем колебания в области 32–33 с последующим подъемом к 29 к концу 2009 года

 

Готовность бизнеса  к кризису  

Отсутствие опыта, внезапность  наступления кризиса для большинства  топ-менеджеров  

Предприятия лучше подготовлены к кризису. Накопился опыт рыночного  хозяйствования, опыт работы в кризисе 1998 года. Можно было использовать и  мировой опыт

 

Основные факторы  преодоления кризиса  

Мощная девальвация  рубля, рост мирового спроса на товары нашего экспорта, массовое снижение издержек и оптимизация бизнеса российских компаний  

Антикризисные действия: а) участников хозяйственных процессов, б) государственных и финансовых властей. Надежды на стабилизацию мировых  экономических процессов 

 

 

Специфика кризиса и  события 2008–2009 годов. Главными особенностями  кризиса 2007–2009 годов был его мировой  характер и всемирный упадок доверия. Даже в 2009 году было неясно, в какой  кризис мы попали: в кризис 1929 года или  в кризис 1970-х годов. Конечно, самый  простой ответ: мы попали в кризис 2007–2009 годов, ибо каждый большой  кризис загадочен, сакрален и имеет  свои специфические черты. Но есть и  общие закономерности. Их понимание  позволяет обозначить сферу возможных  прагматичных решений. За последние  почти 100 лет наиболее выделялись два  кризиса. Это Великая депрессия  с длительной дефляцией и двузначной безработицей. Другой классический пример — кризис 1970-х годов; тогда возник новый феномен — стагфляция (спад + инфляция). Дефляционная и стагфляционная модели предполагают различные механизмы преодоления кризиса.

 

Противодействие дефляции требует стимулирования спроса, то есть «вбрасывания» финансовых ресурсов. Здесь нужно содействие доступности  кредитов, стремление снизить процентные ставки на рынке, снижение налогов при  расширении бюджетных расходов. Судя по действиям развитых стран, они  более всего боятся дефляции, ибо  из нее приходится выбираться десяток  лет. Кроме опыта 1930-х годов это  показала и история Японии 1990-х  годов. В случае со стагфляцией набор  мер прямо противоположный: прежде всего необходим контроль за денежной массой, то есть ужесточение бюджетной политики и повышение процентных ставок. В 1970-х годах выход был найден, только когда вставший во главе ФРС П. Волкер решился на жесткие меры. В результате процентные ставки превысили 20%. В США началась рецессия. Но инфляция была остановлена и страна вышла из кризиса с обновленной и динамичной экономикой.

 

Конечно, противопоставление этих двух моделей условно, и нынешний кризис не копирует одну из них. Однако здесь важно понимание того, что  рецепты лечения болезни зависят  от ее природы и могут требовать  подчас диаметрально противоположных  лекарств. Хотя, разумеется, при полном отчете в том, что исторические прецеденты являются лишь удобными инструментами  для анализа, но вовсе не дают готовых  рецептов. В 2008 году в России дефляцию было как-то сложно представить. Инфляционное развитие событий представлялось более  вероятным. Но осенью 2009-го инфляция практически  остановилась.

 

Последствия кризиса так или иначе почувствовали все. Сравнивая кризис 1998 года с кризисом 2008–2009 годов, можно заметить существенное отличие. Кризис 1998 года отличался резким спадом и быстрым выходом из сложившейся ситуации. Нынешний глубже, продолжительнее и повлек за собой более серьезные последствия. Конечно, кризису, как и болезни, нельзя радоваться, это в целом отрицательное явление, которое делает жизнь людей сложнее. Но какие-то секторы экономики «очистятся» — уйдут слабые игроки, выживут более сильные, которые смогли что-то сделать неординарно или стать по-настоящему нужными свои клиентам. Лопнут надутые «пузыри», какие-то экономические процессы вернутся к нормальному состоянию. Удастся ли общими усилиями разрешить возникшие проблемы — покажет время. Но пока удалось избежать столь значительных потрясений, как в 1998 году.

 

В 2009 году случалось многое, но в итоге не произошло ничего. По большинству показателей экономика  РФ в 2009 году либо отыграла обвал конца 2008 года «в нуль», либо законсервировала проблемы. Лучшая иллюстрация —  девальвация рубля, ставшая неизбежной после быстрого сокращения резервов ЦБ в августе-декабре 2008 года. В первый рабочий день 2009 года курс рубля составлял 30,53 руб. / $ и 41,13 руб. / €. Аналитики соревновались в прогнозах падения национальной валюты; к осени 2009 года предсказывались курсы и в 40, и в 50, и в 70 руб. / $. Уже 7 февраля доллар стоил 36,37 руб., в марте снова почти столько же, резервы продолжали таять, и казалось, вот-вот случится худшее. Не случилось.

 

Резервы, в январе 2009 года опустившиеся ниже $400 млрд, в конце мая превысили этот уровень. Колебания уже к осени 2009-го закончились восстановлением резервов до уровня декабря 2008 года. К концу 2009 года резервы вернулись к состоянию на ноябрь 2008-го. Курс рубля к началу 2010 года мало отличался от начала 2009-го. Почти во всем, что происходило в российской экономике в 2009 году, этот сценарий повторялся без принципиальных изменений. Дискуссии 2009 года почти целиком были посвящены проблеме того, будет ли рецессия в РФ, объявленная по итогам первого квартала официально (два квартала падения), V-образной, U-образной или W-образной. Речь идет о форме графика падения ВВП и промышленного производства в РФ — обрушение последнего произошло еще в конце 2008 года. По сути дискутировалось, будет ли восстановление экономики по итогам кризиса быстрым или медленным, велик ли будет период «стагнационной паузы» и стоит ли ожидать второй волны кризиса.

 

Особенно активно  ее ждали в банковском секторе. Ее прогнозировали на август, потом на каждый осенний месяц 2009 года, потом  на февраль 2010-го. Вторая волна должна была привести к тому, к чему не привела  первая, по итогам которой санировали всего 15 банков из более 1000 существующих. Новый раунд «банковской паники» мог сократить список на 10–15%, и к такому сценарию все готовились. Готовилось ко второй волне и правительство — пожалуй, еще никогда наш Белый дом не готовился к худшему так основательно. Были зарезервированы около 1 трлн руб. на поддержку промышленности и банковской системы. Правительство героически боролось с владельцами промпредприятий, настаивавших на включении их в реестр компаний, претендующих на поддержку правительства, в том числе через механизм госгарантий (на них выделялось более 200 млрд руб. Казалось, что очень мало, но к концу 2009 года выяснилось, что и столько не надо).

 

Героически готовились к худшему, и все разумные участники  хозяйственных процессов сокращали  издержки, оптимизировали бизнес-процессы. Неудивительно, что кризис стал отступать. Почти все, что обсуждалось как  резкие, но необходимые меры по борьбе с кризисом, в России либо не реализовалось (как, например, идея создания «банка плохих активов», отказ от повышения ЕСН  в 2011 году), либо потеряло актуальность в процессе реализации. Так, уже в  декабре 2009 года ВЭБ вернул государству 175 млрд руб., предоставленных ему на поддержку фондового рынка. Идея такой поддержки вызывала у либерально настроенных экономистов ужас, тем не менее ВЭБ получил пятилетний кредит.3 Меньше чем через год ВЭБ вернул деньги, а приобретенные на них акции оставил у себя на балансе. Их стоимость с момента инвестирования выросла на 60%. Индексы РТС начали расти уже в феврале 2009 года и к концу года вернулись к значениям сентября 2008-го. Цена на нефть «Urals» выросла за 2009 год с $32 до $73 за баррель.4

 

Разумеется, сильнейший за десятилетие экономический спад не прошел бесследно для экономики  вообще: осенью 2009 года вместо вопроса  о V-, U- или W-образном росте уже обсуждался сценарий L-образной стагнации. Наследие обвала 2008 года, затронувшего все секторы  экономики, не преодолено в значительной части секторов экономики, а там, где 2009 год свел все к «нулевому  результату», не очевидны причины, по которым  рост должен возобновиться. В целом  же катастрофы не произошло — развитие угрожающих процессов в экономике  РФ удалось остановить. Но большинство  позитивных возможностей не было реализовано. Похожие ситуации были характерны для  многих стран.

 

Однако любой кризис имеет и положительные моменты. Кризис — это возможность улучшить экономику страны. Происходит «естественный  отбор» — на плаву остаются только жизнеспособные предприятия, проводящие эффективную политику, а неконкурентоспособные  уходят с рынка. В борьбе за выживание  в жесткой конкуренции происходит и снижение цен на некоторые товары / услуги, что, безусловно, тоже является положительным моментом. Пример тому — бензин, земля, недвижимость. Кризис приводит рынки к естественному  ценообразованию. Происходит общее  оздоровление экономики. Многие предприятия, да и страны в целом, станут «умнее»  и опытнее и не будут допускать  прошлых ошибок. Кризис потребовал активизировать поиск новых подходов и решений.