Признание советского союза капиталистическими странами

СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ

Придя к власти, большевики развернули активную деятельность по претворению  в жизнь своих призывов покончить  с империалистической войной. Мир  был необходим для закрепления  октябрьского переворота 1917 года, для  осуществления преобразований в  городе и деревне. Продолжение войны  грозило погубить дело революции  и представляло  смертельную опасность  для самого существования России. Экономика страны находилась в состоянии  развала, армия на исходе 1917 фактически полностью потеряла боеспособность.

Однако сложилось так, что советской  власти пришлось ввести  острую и  бескомпромиссную гражданскую войну, в которой наступила полная разруха  народного хозяйства. В то же время  государство вышло из войны политически, и в военном отношении окрепшим в значительной степени поддерживаемое трудящимися стран мира.¹ Все последующие годы, стремясь восстановить экономику, советское руководство упорно боролось за признание СССР на международной арене.

Актуальность рассматриваемой  темы очевидна. Во-первых, рассматриваемый  период позволяет проследить стратегию  и тактику большевистского руководства, сумевшего создать условия в  капиталистическом окружении (в  явно враждебном окружении) для восстановления и развития народного хозяйства  СССР, сотрудничая в сфере экономики  со всеми ведущими державами мира.

Во-вторых, несмотря на крупные ошибки и жесткость сталинского режима власти, Советский союз сумел –  в главном - создать фундамент, на котором строилась оборона страны в начале Великой Отечественной  войны, а затем и разгром Германии и Японии.

В-третьих, советское руководство  сумело увидеть и использовать разногласия  между государствами капиталистического мира. Об этом свидетельствуют следующие  факты: прием СССР в лигу наций; торговые отношения с ведущими державами  мира; недопущение ведения войны  на два фронта; создание,  в итоге, антигерманской коалиции и т.д. Словом, СССР находил возможности  сотрудничества с миром, и в трудных ситуациях  не оставался в одиночестве. 

В своей работе я широко использовала специальные главы и разделы  учебников  (различных авторских  коллективов) по истории России, где  события рассматриваются с опорой на источники, либо дискутируется то или иное событие.²

§ 1. Советская  внешняя политика и Коминтерн.

Данная тема нуждается в кратком рассмотрении, так как с Коминтерном во многом связано поведение руководства страны все последующие годы.³

2-6 марта 1919 года в Москве состоялся  I (учредительный) конгресс Коминтерна. Принятая в качестве резолюции платформа Коминтерна декларировала, что «родилась новая эпоха. Эпоха разложения капитализма, его внутреннего распада. Эпоха коммунистической революции пролетариата», которая должна завершиться «прямым столкновением в открытом бою с буржуазной государственной машиной». В последующем компартии отдельных стран стали считаться секциями Коминтерна. Первый конгресс пришел к выводу, что обстановка в мире становиться все более революционной и потому Коминтерн должен действовать как штат мировой революции. Некоторые отечественные историки (Д. Волкогоков и др.) полагают, что так называемое «мировое коммунистическое движение» было фикцией.⁴ Но это противоречит историческим фактам. Ноябрьская революция 1918 года в Германии, образование советских республик в Баварии, Венгрии, Словакии, Солдатские бунты в Болгарии, революционные подъем в Италии и в некоторых странах Азии свидетельствовали о небывалых потрясений в мире, непосредственно связанных с Октябрьской революцией в России. Не случайно английский премьер Ллойд Джордж писал в марте 1919 г. французскому премьеру Ж. Клемансо и президенту США В. Вильсону: «Вся Европа насыщена духом революции. Глубокое чувство не только недовольства, но и гнева и возмущения царит в рабочей среде против условий, существовавших до войны. От одного конца Европы до другого больше не удовлетворяет массы весь современный строй с его политическим, социальным и экономическим укладом».⁵ Большевики стремились активно использовать все эти настроения в своих целях.

Мощный революционный подъем в  условиях надоевшей всем войны в  Европе способствовал появлению  в компартиях левацких настроений, в связи с чем Троцкий в  письме ЦК РКП (б) от 19 августа 1919 г. выдвинул свой план: поскольку Красная Армия  на европейских весах весит мало, нужно повернуть маршрут мировой  революции на Восток, создать на Урале хорошо вооруженный корпус и бросить его на Индию и  Афганистан. Хотя это было бы неправомерно и авантюрно, 2 конгресс Коминтерна (июль-август 1920 г.) поддержал общую  наступательную линию ряда лидеров  компартий и «левых» лидеров  в РКП (б).⁶

Выступая, по тактическим соображениям, против левацких настроений («детская болезнь «левизны» в коммунизме»), Ленин указывал, что революция  невозможна без революционной ситуации, без общенационального кризиса и его первейшей задачей является подготовка масс, т.е. руководитель советского правительства (тогда РСФСР) пока еще не отказывался от своей стратегии мировой революции, о чем свидетельствует и его выступление на 9 партийной конференции. Учитывая поражение Красной Армии под Варшавой, Ленин предлагал ограничиться оборонительной политикой по отношению к Антанте, считая, что в будущем «мы еще не раз перейдем от оборонительной политики к наступательной, пока мы всех не разобьем до конца».⁷ Вследствие этого главной задачей Коминтерна стало проведение политических диверсий за рубежом с целью установления господства большевиков во всем мире. Советское государство, несмотря на разруху, находило сходства для финансовой помощи Коминтернам других стран. Деньги, литература, агенты и другие возможности позволяли большевикам вести полный контроль над Коминтерном (вплоть до его роспуска в 1943 г.), подталкивать, а нередко и вызывать социальные волнения в других странах. «Положение в Коминтерне превосходное, считал Ленин в июле 1920 г. – Мое мнение, что надо советизировать Венгрию, а может, даже Чехию и Румынию».

Но на 3 конгрессе Коминтерна (июнь-июль 1921 г.) Ленин уже выступал с резкой критикой позиции «левых» и их «теории наступления», что было в  значительной степени связано с  переходом к новой экономической  политике и восстановлению народного  хозяйства страны: требовалась техническая  помощь развитых стран.⁸

И, тем не менее, осень 1923 г., в связи  с обострением классовой борьбы в ряде стран Европы, президиум  Коминтерна принимает решение о  форсированной подготовке к вооруженному восстанию в Германии. Подготовке революции в Германии был посвящен специальный пленум ЦК РКП (б) (23 сентября 1929 г.). На нем была разработана программа  восстания, но этим расчетам сбыться  не удалось: восстание, начавшееся в  Гамбурге, было подавлено. Уроки не состоявшегося в Германии восстания  обсуждались в Исполкоме Коминтерна в декабре 1923 – январе 1924 гг. Главным  врагом пролетарской революции в  Германии и в целом в Европе считалась социал-демократия. Только на 7 конгрессе Коминтерна – о  чем пойдет речь ниже – коренным образом была изменена его стратегия  и тактика.

§ 2. Установление новых отношений со странами Востока.

Советское государство аннулировало все неравноправные договоры и соглашения, которые имела царская Россия с этими странами. В Иран была, например, нота, в которой подчеркивалось: «Народ и Советское правительство  России усматривают свою роль и свое призвание в том, чтобы быть естественными и бескорыстными друзьями союзниками народов, борющихся за свою полную самостоятельную экономическую и политическую свободу».⁹

В 1921 г. РСФСР подписала договоры  с Персией - 26 февраля, Афганистаном - 28 февраля, Турцией - 16 марта, Монголия - 5 ноября.

В советско-персидском договоре советское  руководство объявляло «все трактаты, договоры, конвенции и соглашения, заключенные бывшим царским правительством с Персией и приводившие к  умалению прав Персидского народа, отмененными и потерявшими всяческую  силу», равно как «все конвенции  и соглашения, заключенные бывшим правительством России с третьими державами  во вред Персии и относительно ее».¹⁰ В договоре говорилось об обязательстве Ирана и России не допускать пребывания на их территории войск или вооруженных сил какого-либо третьего государства, пребывание которых «создавало бы угрозу безопасности другой Высокой Договаривающейся Стороны».¹¹ В договоре констатировалось признание русско-персидской границы, установленной в 1881 г. Стороны согласились на равные права судоходства по Каспийскому морю.

Советско-монгольское соглашение объявляло недействительными все  договоры между царской Россией  и автономной Монголией, об аннулировании  долгов Монголии.

В советско-турецком договоре выражалось  обоюдное согласие не признавать «никаких мирных договоров или иных международных  актов», к принятию которых любая  из сторон принималась бы силой. РСФСР, имея в виду навязанный Турции Антантой Севрский мирный договор 1920 г., особо  оговорила, что она не признает никаких  международных актов, касающихся Турции, не признанных турецким правительством. Устанавливались новая северо-восточная  граница Турции (районы Карса, Ардагана и Аргвика отходили к Турции, район  Богума – к Грузии).¹² Советская Россия взяла на себя обязательство перед Турцией предпринять шаги в отношении закавказских республик, необходимые «для обязательного признания этими республиками в договорах, которые будут заключены ими с Турцией, статей настоящего договора, непосредственно их касающихся».¹³

Согласно советско-афганскому договору обе стороны признавали обоюдо- независимость, вступали в нормальные дипломатические  отношения, обменивались посольствами и консульствами, обязались не вступать с третей державой в военные или  политические соглашения, которые доставили  бы ущерб одной из сторон. Правительство РСФСР соглашалось оказывать Афганистану денежную и другую материальную помощь, представляло право свободного и беспошлинного  транзита через свою территорию всякого рода грузов, закупленных как в России, так и в других странах.¹⁴

Договоры были первыми равноправными  договорами в истории этих восточных  государств. Вместе с тем в исторической литературе последних лет отмечается, что руководство РКП (б) преследовало здесь и другие стратегические цели – соединить коммунистическое движение  в  развитых странах с национально-освободительным  движением на Востоке. Приводится через  полпреда РСФСР в Афганистане (1923 г.) Ф. Раскольникова: «Вопрос об освобождении Индии от британского владычества  слишком важен для того, чтобы  мы могли придавать индийской  революции второстепенное значение».¹⁵ Сама постановка вопроса и приводимый к нему текст, звучат странно. Видимо нынешним «друзьям» проводников «шокотерапии» было бы вернее и правильнее, если бы наше государство поддерживало колонизаторов, а не угнетенных ими.

§ 3. Выход  из внешнеполитической изоляции. Внешняя  политика СССР во

второй  половине 20-х годов.

Версальский мир не разрешал «русский вопрос». Советская Россия по-прежнему не имела ни дипломатических, ни торговых отношений с ведущими капиталистическими странами запада. Экономические связи  с зарубежными странами практически  отсутствовали. Постепенно в руководстве  пролетарского государства росло  понимание того, что мировая революция  становиться отдаленной перспективой и поэтому нужно  налаживать нормальные отношения с другими странами. В свою очередь, в европейских  странах усиливалось движение за признание Советской России, установление с ней дипломатических и экономических  отношений.¹⁶

Поражение Германии в первой мировой  войне и распад Австро-Венгрии  выдвинули на Англию и Францию  в ранг ведущих государств в Европе. Большую роль в европейских делах  стала играть США. Развернулась острая борьба за рынки сбыта, сферы влияния  капитала, источники сырья, финансовую и морскую гегемонию. Победа большевиков  над силами внешней и внутренней контрреволюции вынудило Запад считаться  с существованием советского режима в России и строить внешнеполитические планы с учетом того фактора. Взаимная заинтересованность всех стран и  Советской России в налаживании  нормальных экономических и торговых связей способствовала принципу существования  двух различных социальных систем, сложившихся в итоге первой мировой  войны (при этом каждая имела перед  собой свои стратегические цели). Верная многовековой политике установления мировой  гегемонии своей страны с помощью торговли (там, где срывались попытки вооруженного диктата) Англия после завершения мировой войны продолжала прежний внешнеполитический курс. «Нам не удалось восстановить Россию силой, - заявил в феврале 1920 г. Ллойд Джордж в 

палате  общин. – Я верю, что мы сможем это сделать и спасем ее торговлей. Простые цифры доходов и прибылей, которые приносит торговля, быстро излечивают от диких теорий».¹⁷

16 марта 1921 г. был заключен  англо-советский торговый договор.  Стороны обязывались воздерживаться  от враждебной пропаганды, отказывались  от участия в экономической  блокаде, направленной против  одной из сторон и какой  бы то ни было дискриминации  торговли; обменивались официальными  агентами, функции которых выходили  за пределы торговых представительств  и по существу носили дипломатический  характер.

10 апреля 1922 г. в Генуе открылась  экономическая конференция 34 стран,  в том числе и советская  делегация (США отказались участвовать  в ней). На конференции требования  капиталистических стран были  сформулированы следующим образом:  полное признание Советской Россией  довоенных долгов с процентами  на них¹⁸; готовность государств – кредиторов уменьшить сумму российских долгов, образовавшихся в период первой мировой войны; возвращение имущества иностранным поданным, национализированного  в советской России; отказ советского правительства от контрпретензий, связанных с интервенцией.¹⁹

Советская сторона отвергала эти  домогательства. Линию делегации  на Генуэзской конференции определяла установка В.И. Ленина, изложенная в  письме руководителю делегации Г. Чичерину: «…Нам выгодно, чтобы Геную сорвали, но не мы конечно. Заем, мы получим лучше  без Генуи, если Геную сорвем не мы».²⁰

Непримиримую позицию заняла французская  делегация, которая и дала больше всех займов России. Расхождения между  империалистическими державами  ликвидировать не удалось. Еще больше раскололо фронт капиталистических  стран событие, происшедшее  16 апреля 1922 г. – в предместье Генуи, Рапалло  был подписан двухсторонний договор  между Советской Россией и  Германией. Переговоры велись в Берлине  еще до конференции, но договор не был подписан, т.к. германское правительство  надеялось использовать свои переговоры с советской Россией для торга  с державами – победительницами на Генуэзской конференции, но те не пошли  на встречу Германии.

С другой стороны, Советская Россия, несмотря на разруху, превратилась в  важный фактор международной политики после побед в гражданской  войне, с чем не могли не считаться  правители явно ослабленной Германии. Все это и поведение советской  делегации в Генуе убеждало, что Советская Россия не капитулирует перед натиском западных держав. Согласно договору стороны устанавливали дипломатические отношения и оказывались от взаимных экономических претензий. Этим договором Советская Россия вышла из внешнеполитической изоляции в западном мире. Германия в 20-е годы стала крупнейшим партнером Советской России. В 1921-1928 годах на нее приходилось 30% внешнеторгового оборота.²¹

Обсуждением вопросов о долгах, частной  собственности и кредитах занялась конференция  экспертов в Гааге (июнь – июль 1922 г.). Советское правительство  и здесь выразило готовность возместить довоенные долги и в какой-то мере компенсировать потери бывшим владельцам иностранных предприятий в царской  России, но лишь при условии получения  крепкого займа. Был опубликован  список концессий, которые советская  сторона была готова предоставить иностранным  предприятиям. Однако и эта конференция  оказалась в тупике, она закончилась  также безрезультатно.

1 февраля 1924 г. правительство  Великобритании, а 24 октября правительство  Франции официальными нотами  признали правительство СССР  «де-юре» на территориях бывшей  Российской империи. В том же  году дипломатические отношения  с Россией установили Италия, Австрия, Норвегия, Швеция, Дания,  Греция – всего к началу 1925 г. с СССР установили дипломатические  отношения 22 государства различных  континентов, в том числе всеми  великими державами, кроме США.

Однако англо-советские контакты развивались сложно: в мае 1927 г. Англия разорвала дипломатические отношения  с СССР, аннулировала торговое соглашение от 1921 г. Но в годы мирового экономического кризиса торговля двух стран стала  развиваться успешно.

20 января 1925 г. была подписана  конвенция об установлении дипломатических  отношений между СССР и Японией.  В специальной декларации советского  правительства указывалось, что  признание действительности Персидского  договора 1905 г. никоим образом  не означает, что правительство  СССР разделяет с бывшим царским  правительством политическую ответственность  заключение названного договора. Этим советское правительство  считало себя политически не  связанным договором 1905 г. в  той его части, где говорилось  об уступке Японии Южного Сахалина. Вопрос о территориальном размежевании  СССР и Японии конвенцией не  рассматривался. Общественное мнение  Японии расценило это заключение, как начало сотрудничества трех  самых больших государств на  Дальнем Востоке – Японии, России  и Китая.

В американских кругах, имеющих стратегические интересы в этом регионе мира, констатировалось, что СССР выработал действенное  оружие, чтобы разорвать железное кольцо на Тихом Океане, созданное  «вашингтонской системой».

Сложные отношения развивались  с Китаем вследствие нестабильности обстановки в этой стране и захватнической политике Японии. Основные споры с  правительством Гоминьдана были вокруг КВЖД. Не последнюю роль здесь играло активное присутствие представителей Коминтерна.²²

В 1925 г. ряд западных стран заключили  т.н. Рейнский гарантийный пакт, гарантирующий  неприкосновенность западных границ Германии, тогда как восточные границы  ее не подпадали под гарантию. В  результате, по мнению советского, руководства, сложилась новая международная  обстановка, свидетельствующая, что  «господствующая комбинация мировой  политики – единый фронт против СССР», о чем отмечалось в резолюции  XIV съезда партии в декабре 1925 г. В этих условиях СССР встал на путь двухсторонних договоров о нейтралитете и ненападении. Первым из таких документов стало соглашение между СССР и Турцией (17 декабря 1925 г.)²³. В течение 1925-1932 гг. договоры о ненападении были подписаны с Афганистаном, Литвой, Ираком, Латвией, Эстонией, Польшей, Финляндией, Францией. Все стороны констатировали, что отказываются от войны как орудия национальной политики, брали на себя обязательства воздерживаться от агрессивных действий или нападения как отдельно, так и вкупе с другими державами.

24 апреля 1926 г. между СССР и  Германией был подписан договор,  подтверждающий обязательства Раппальского  договора как основу двухсторонних  отношений. Правительства обязались  «поддерживать дружественный контакт  с целью достижения согласования  всех вопросов политического  и экономического свойств, касающихся  совместно обеих сторон». Статья 2 договора гласила: «В случае, если одна из договаривающихся  сторон, несмотря на миролюбивый  образ действий, подвергнется нападению  3-й державы или группы третьих  держав, другая договаривающаяся  сторона будет соблюдать нейтралитет  в продолжение всего конфликта».²⁴ 6  сентября 1928 г. СССР присоединился к Парижскому пакту отказа от войны (пакт Келлога – Бриана)

В марте того же года советская  делегация внесла на рассмотрение конференции  по разоружению, действующей в рамках Лиги наций, проект конвенции о немедленном  полном и всеобщем разоружении. Но он был отклонен. Можно констатировать то, что в 20-е годы СССР был признан в мире, вышел из международной изоляции, развивал нормальные отношения со странами Запада и Востока. Даже США в 1932 г. признали «де-факто» Советский Союз.

§4. Внешняя политика СССР накануне и в начальный период Второй Мировой Войны

Этот период – самый сложный  для его объективной оценки изложения, поскольку в историографии излагаются две диаметрально противоположные  позиции. Одни утверждают, что советское  руководство прилагало усилия для  предотвращения нападения на СССР гитлеровской Германии и Японии или хотя бы е  оттягивания на 2-3 года. Другие утверждают, что сталинское руководство пошло  на сговор с Гитлером – особенно обосновывая этот тезис секретными протоколом о разделении сфер влияния.

Мюнхен существенным образом отразился  на положении СССР – агрессор приближался  к его границам. Малые страны Европы, увидев, что Англия и Франция оставляли  их на произвол судьбы, стали искать сближения с Германией. Советскому руководству стало известно, что  в Лондоне и Париже разделяли  мнение бывшего премьера Англии Болдуина о том, что если бы Гитлер «двинулся  на Восток, мое бы сердце не разорвалось.  Если бы в Европе дело дошло до драки, то я бы хотел, чтобы эта драка  была между большевиками и нацистами».²⁵ Известны и не были тайной слова автора мюнхенского сговора английского премьера Чемберлена после оккупации Германией Чехословакии: «Для нас, разумеется, самым лучшим исходом было бы, если бы эти бешеные псы – Гитлер и Сталин – сцепились и разорвали друг друга».²⁶

Реальная угроза войны с Германией  на Западе, и с Японией на Востоке, связанных антикоминтерновским  пактом, реально встала перед СССР к лету 1939 года. Советское руководство 17 апреля 1939 г. обратилось к Англии и  Франции, с конкретными предложениями  заключить соглашение о взаимной помощи, включая и военную конвенцию  на случай агрессии в Европе против этих стран. Оно исходило из того, что  нужны самые решительные меры для предотвращения войны.

Советские предложения были встречены  сдержанно, а переговоры приняли  явно затяжной характер – до середины августа 1939 г. Положение СССР явно осложнялось  военным конфликтом, навязанным Японией  в районе реки Халхин-Гол Монгольской  народной Республики, которая имела  с СССР договор о взаимопомощи. С мая по сентябрь 1939 г. шли ожесточенные бои против японо-манчжурских войск. Это была проверка возможностей Красной  Армии Востока, но она закончилась  полным разгромом агрессора.²⁷

Перед советским правительством встала необходимость выработки такой  внешней политики, которая позволила  бы предотвратить военное нападение  и выйти из политической изоляции. Существовало два пути.

Первый – добиваться заключения соглашения (военного союза) с Англией  и Францией, что могло бы стать  преградой агрессии. Этот путь являлся  наиболее приемлемым. Реальность создания военного союза с целью предотвратить  агрессии все же была. Совместная военная  англо-французская делегация прибыла  в Москву и переговоры начались 12 августа. Совместная военная делегация  имела полномочия подписать военную  конвенцию. Но выяснилось, что делегации  Англии и Франции не  имели  полномочий подписывать военные  соглашения. Я уже отмечала, что  общие политические переговоры начались в апреле 1939 г. и шли около 5 месяцев, но результатов не принесли. Прибывшая  военная делегация «союзников»  попросила сделать перерыв до 20 августа. После перерыва переговоры, не начинаясь, были прерваны. Стало  ясно, что лидеры Англии и Франции  стремились не к союзу с СССР, а к тому, чтобы столкнуть его  в войне с Германией.²⁸

Второй путь открылся после настойчивых  предложений Берлина заключить  договор о ненападении с Германией. До августа 1939 г. СССР альтернативы переговорам  с Англией и Францией не имел. Кроме того, по каналам разведки было известно о секретных переговорах  в Берлине Англии с антисоветскими целями. Поэтому когда германской стороной было сделано предложение  о переговорах, это вызвало у  Сталина подозрения. Но через посла  СССР в Берлине настойчиво следовало  одно предложение за другим.²⁹ 7 августа Сталин заслушал доклад начальника разведки Красной армии генерала Голикова Ф.К. о том, что Германия в состоянии начать войну против Польши в любой день после 25 августа. 11 августа Политбюро ЦК ВКП (б) рассмотрело создавшееся положение и приняло решение о целесообразности официального обсуждения поднятых немцами вопросов. 15 августа в Москве начались переговоры между Молотовым и германским послом Шеленбургом. Немцы предложили либо подтвердить ранее имевшийся договор о нейтралитете, либо заключить новый договор о ненападении. Выбран был второй вариант. Первоначально Молотов поставил следующие условия: совместные гарантии независимости прибалтийских государств, германское сотрудничество с целью прекращения военных акций Японии против СССР, развитие советско-германских экономических отношений. Принятие последнего положения являлось условием заключения договора о ненападении.

19-20 августа Англия, Франция и  Польша документально подтвердили,  что они отказываются от советского  предложения по защите интересов  Польши в случае нападения  на нее. 23 августа СССР и Германия  подписали договор о ненападении.  Договор спутал карты западных  политиков. Предвоенный кризис  после 23 августа подошел к критическому  рубежу.

Заключив пакт, Советский Союз избежал  войны на два фронта, на время  оттянул начало военных действий и отодвинул свои границы от неизменно  военных центров страны. Но, несомненно, и то, что полученную отсрочку СССР использовал менее эффективно, чем Германия.

Далее, если сам договор от 23 августа  объясняется конкретными обстоятельствами, то морально уязвимой выглядит позиция  СССР в отношении ставшего теперь широко известных секретных протоколов «Молотова - Риббентропа» от 23 августа, приложенного к договору о ненападении. Подлинники этого протокола не сохранились. Известна лишь фотокопия, попавшая после  Второй мировой войны в руки американцев  и введенная ими в политический оборот. В нашей стране только в  конце горбачевской «перестройки»  признали существование этого протокола. Эта была серьезная политическая ошибка советского руководства, которой  можно было избежать.³⁰

Основная идея протокола, фиксировавшего политический сговор сторон, но не имеющего правовой силы, поскольку он не был  утвержден ни правительством, ни Президиумом  Верховного Совета и, тем более, Верховным  Советом в бесконфликтном разделе  сфер влияния между договаривающимися  сторонами в сопредельных странах  – Прибалтике, Польше, Румынии. Так  в нем было записано:  «В случае территориально-политического переустройства  областей, входящих в состав прибалтийских  государств (Финляндия, Эстония, Латвия, Литва), северная граница Литвы одновременно является границей сфер влияния Германии и СССР». Это открыло Сталину  путь к началу создания совместных оборонительных союзов с буржуазными  правительствами Эстонии, Латвии и  Литвы, а затем и к полной их советизации.

1 сентября 1939 г. Германия напала  на Польшу и в короткий срок  разгромила ее армию. В ответ  западные державы объявили войну  Германии, хотя настоящих действий  не предприняли. Правительство  Польши 17 сентября бежало из страны. В тот же день – 17 сентября  – Советский Союз ввел свои  войска в Польшу, взяв под опеку  ее восточные районы, т.е. Западную  Белоруссию и Западную Украину.

Германия стала непосредственной соседкой СССР. Возникла проблема границы, которая была решена договором, подписанным 28 сентября. В этом документе советское  руководство пошло дальше необходимого, согласившись назвать его «договор о дружбе и границе». Не нападать друг на друга было одно, а вот  слово «дружба» в применении к  фашисткой Германии вызывало тогда  большие вопросы. Хотя в самом  договоре речь шла лишь о границе, и ни о каких проявлениях дружбы там не говорилось. Несмотря на советизацию  стран Прибалтики и отодвижение  западных границ в Белоруссии и Украине (летом 1940 г. были восстановлены наши права в отношении Бесарабии  – исконно принадлежавших России) оттянуть войну с Германией на задуманные советским руководством сроки не удалось.³¹