Проблема ограниченности человеческого познания

ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ  ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО  ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ  «ОМСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ АГРАРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ»

ИНСТИТУТ ЭКОНОМИКИ  И ФИНАНСОВ

РЕФЕРАТ

ПО ДИСЦИПЛИНЕ «ФИЛОСОФИЯ»

на тему: «ПРОБЛЕМА ОГРАНИЧЕННОСТИ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО ПОЗНАНИЯ»

Исполнитель: студентка 23 группы,

очная форма  обучения,

Сарсембаева А.А.

Руководитель: Костина Н.П.

ОМСК 2009

Содержание

Введение

Ориентация  в мире всегда предполагает адекватное воспроизведение, отражение действительности. Это воспроизведение и составляет суть познавательного отношения к миру. Познавательное отношение человека к действительности представляет собой необходимую сторону всей системы его отношений к миру. Возможность адекватного воспроизведения реальности выступает тем самым как мировоззренческая проблема. Ее решение составляет вторую сторону основного вопроса философии.

Философской мысли  присуще рассмотрение мира не только в малом "радиусе", ближнем "горизонте", но и во все более широком охвате с выходом в неведомые, недосягаемые для человеческого опыта области пространства и времени. Свойственная людям любознательность перерастает здесь в интеллектуальную потребность беспредельного расширения и углубления знаний о мире. Такая склонность присуща в той или иной степени каждому человеку. Наращивая знания вширь и вглубь, человеческий интеллект постигает мир в таких его срезах, которые не даны или даже не могут быть даны ни в каком опыте. По сути, речь идет о способности интеллекта к сверхопытному знанию.

Вспомним  кантовский вопрос "Что я могу знать?" Это вопрос не столько о том, что мы знаем о мире, сколько о самой возможности познания. Его можно было бы развернуть в целое "дерево" производных вопросов: "Познаваем ли мир в принципе?"; "Безгранично ли человеческое познание в своих возможностях, или оно имеет границы?".

Прямолинейно  ответить на вопросы, связанные с  проблемой познаваемости мира, трудно - такова уж природа философии. Это  понимал Кант. Высоко ценя науку  и силу философского разума, он все  же пришел к выводу о существовании границы познания. Рациональный смысл в этом часто критикуемом выводе не всегда осознается. Но сегодня он приобретает особую актуальность.

Цель  данной работы: рассмотрение проблемы ограниченности человеческого познания.

Задачи:

1) рассмотреть сущность теории познания как философского учения, связанного с проблемой ограниченности познавательных способностей человека;

2)указать роль  философского скептицизма в раскрытии  проблемы познаваемости мира;

3)определить границы познавательных способностей человека.

1. Сущность и смысл познания

Человечество  всегда стремилось к приобретению новых  знаний. Овладение тайнами бытия  есть выражение высших устремлений  творческой активности разума, составляющего  гордость человечества. За тысячелетия  своего развития оно прошло длительный и тернистый путь познания от примитивного и ограниченного ко все более глубокому и всестороннему проникновению в сущность окружающего мира. На этом пути было открыто неисчислимое множество фактов, свойств и законов природы, общественной жизни и самого человека, одна другую сменяли научные картины мира. Развитие научного знания происходило одновременно с развитием производства, с расцветом искусств, художественного творчества. Знание образует сложнейшую систему, которая выступает в виде социальной памяти, богатства ее передаются от поколения к поколению, от народа к народу с помощью механизма социальной наследственности, культуры.

Теория познания есть общая теория, уясняющая саму природу познавательной деятельности человека, в какой бы области науки, искусства или житейской практики она ни осуществлялась. Теория познания развивалась вместе с философией на протяжении всей ее всемирной истории.

Теория познания иначе называется гносеологией, или  эпистемологией. Эти термины имеют греческие корни: gnosis — познавание, узнавание; познание, знание и episteme — знание, умение; наука. В русском языке термин «знание», равно как и «познание», несет два основных значения: во-первых, знание как данность, добытый факт, во-вторых, процесс узнавания, добычи знания в первом смысле. Гносеология не может не касаться указанных сторон. Все же в узком смысле задачей гносеологии является скорее исследование природы «готового» знания, чем методов его получения. Таким образом, гносеология —  это знание о знании. В последние десятилетия ученых все больше интересует процесс получения знания, его приращения, развития, а это предполагает изучение и использование достижений истории наук, данных когнитивной психологии, учет личностного фактора в познавательной деятельности.

Существенно то, что хотя гносеология не может  игнорировать разнообразные данные, получаемые в смежных науках, она  не может и не должна зависеть в  своих посылках от них. Правильное разграничение  предметов направлено именно на это. В идеале теория познания должна обосновывать всякое знание, в том числе естественнонаучное и философское. Она должна объяснять саму возможность такого знания, его сущность, содержание понятия истины, ее критерии. Поэтому ясно, что если теория знания включает в себя в качестве предпосылок выводы каких-то других теорий, то она рискует попасть в логический круг. Человек, приступающий к построению гносеологии, находится в тяжелейшем положении: он должен сам «поднять себя за волосы», создать теорию фактически на голом месте, чтобы удовлетворить идеалу беспредпосылочности.

Как выражается Н.О. Лосский, мы вслед за И. Кантом, основателем  критического метода, должны прибегнуть к крайне своеобразному подходу. Мы должны строить философскую теорию знания «не опираясь ни на какие другие теории, т.е. не пользуясь утверждениями других наук...» При этом можно, конечно, «воспользоваться трудами других наук и их анализом мирового целого, но только как материалом, а вовсе не как основою для теории знания».

Идеал чистой, беспредпосылочной теории познания труден и почти недостижим. Кроме того, на практике теорию познания в точном смысле, например в том, который предлагает установить Лосский, трудно полностью отделить от смежных отраслей философии. Особенно существен факт, что значительная часть современной гносеологии прямо ориентирована на научное (прежде всего естественнонаучное) познание и в своих методах и материале по существу сливается с методологией науки. Надо ли отделять методологию от теории познания? Если исходить из определения теории познания, данного выше, то — да. Методология изучает не знание и истину как таковые, а приемы их получения — в специфической обстановке научного исследования. Тем не менее оказывается, что не умозрительное, а предметное изучение того, каким образом наука накапливает свое знание, позволяет понять очень многое о самой природе получаемого знания, его структуре, функционировании, статусе его частей. Философы, которые занимаются такого рода исследованиями, как правило, владеют богатым фактическим материалом по истории науки, и их выводами не следует пренебрегать. Без всестороннего и глубокого обобщения достижений конкретных наук и того, как были достигнуты эти результаты в муках творчества, во взлетах и падениях, в озарениях и заблуждениях, т.е. без осмысления методологии науки, теория познания может выродиться в схоластику, в систему искусственных конструкций. Последнее особенно опасно, ибо современная философия имеет склонность быть прикладной, и методология науки дает пример подобных приложений, будучи не только описательным, но и нормативным учением. Она помогает ученым и стимулирует прогресс научного знания, выявляя и делая общим достижением эвристику. При соединении с методологией науки задача гносеологии — осмыслить, что действительно есть знание и каким образом оно достигается.

На современном  уровне теория познания являет собой  результат обобщения всей истории  развития познания мира. Она исследует  природу человеческого познания, формы и закономерности перехода от поверхностного представления о  вещах (мнения) к постижению их сущности (истинного знания), а в связи с этим рассматривает вопрос о путях достижения истины, о ее критериях. Но человек не мог бы познать истинное как истинное, если бы не делал ошибок, поэтому теория познания исследует также и то, как человек впадает в заблуждения и каким образом преодолевает их. Наконец, самым животрепещущим вопросом для всей гносеологии был и остается вопрос о том, какой практический, жизненный смысл имеет достоверное знание о мире, о самом человеке и человеческом обществе. Все эти многочисленные вопросы, а также и те, которые рождаются в области других наук и в общественной практике, способствуют оформлению обширной проблематики теории познания, которая в своей совокупности и может представить ответ на вопрос, что есть знание. Знать означает в самом широком смысле владеть и уметь. Знание есть связующая нить между природой, человеческим духом и практической деятельностью.

2. Проблема познаваемости мира и философский скептицизм

Человеческий  разум, поднимаясь по спирали познания, на каждом новом витке вновь и вновь пытается ответить на вопрос: как возможно познание, познаваем ли мир в принципе? Это не простой вопрос. В самом деле, Вселенная бесконечна, а человек конечен, и в границах его конечного опыта невозможно познание того, что бесконечно. Этот вопрос преследовал философскую мысль в самых разных формах. Вспомните слова Фауста: 

Природа для меня загадка,

Я на познании ставлю крест.  

В попытке ответить на него можно обозначить три основные линии: оптимизм, скептицизм и агностицизм. Оптимисты утверждают принципиальную познаваемость мира. Пример оптимистического взгляда на познание — позиция Гегеля, выраженная в словах: «У скрытой и замкнутой вначале сущности вселенной нет силы, которая могла бы противостоять дерзанию познания; она должна раскрыться перед ним, показать ему свои богатства и свои глубины и дать ему наслаждаться ими». Скептики же не отрицают принципиальной познаваемости мира, но выражают сомнение в достоверности знания, тогда как агностики отрицают познаваемость мира.

Выделение этих трех линий  представляется серьезным упрощением. Все гораздо сложнее. Ведь если агностики  отрицают познаваемость мира, то это  не голое, ни на чем не основанное отрицание. Основная проблема, которая подводит к агностицизму, заключается в следующем: предмет в процессе его познания неизбежно преломляется сквозь призму наших органов чувств и мышления. Мы получаем о нем сведения лишь в том виде, какой они приобрели в результате такого преломления. Каковы же предметы на самом деле, мы не знаем и знать не можем. Получается, что мы замкнуты миром наших способов познания и не в состоянии сказать нечто достоверное о мире, как он существует сам по себе, — вот вывод, к которому неизбежно ведет логика данного рассуждения при определенных гносеологических допущениях. Однако практический вывод агностицизма на каждом шагу опровергается развитием науки, познания. «Великое чудо в прогрессе науки, — пишет Л. де Бройль, — состоит в том, что перед нами открывается соответствие между нашей мыслью и действительностью, определенная возможность ощущать с помощью ресурсов нашего разума и правил нашего разума глубокие связи, существующие между явлениями».

Но и сегодня диапазон философских доктрин, не чуждых агностическим  выводам, довольно широк — от неопозитивизма до феноменологии, экзистенциализма, прагматизма и др. Их агностицизм обусловлен не только причинами гносеологического порядка, внутренней логикой, но в определенной степени и традицией, восходящей к философии Д. Юма и И. Канта.

Одним из истоков агностицизма является гносеологический релятивизм — абсолютизация изменчивости, текучести явлений, событий бытия и познания. Сторонники релятивизма исходят из скептического принципа: все в мире скоротечно, истина — и на житейском, и даже на научном уровне — выражает наши знания о явлениях мира лишь в данный момент, и то, что вчера считалось истиной, сегодня признается заблуждением. Все наше знание как бы плавает в море неопределенности и недостоверности, оно относительно, условно, конвенционально и тем самым субъективно.

Для релятивиста характерно следующее рассуждение: если уж истина, то она обязательно должна быть только абсолютной, а если истина не абсолютна, то она и не истина. В подтексте  на самом деле — неверие в абсолютную (даже не в относительную) истину. Релятивист подменяет верное положение «Знание содержит момент относительного» ошибочным «Знание всегда только относительно», а следовательно, не нужно знания, долой знание! «Это самое ужасное рассуждение: если я не могу всего — значит, я ничего не буду делать» (Л.Н. Толстой).

Скептическая мысль восходит отчасти к рассуждениям античных философов — Протагора, Горгия, Продика, Гиппия, Антифонта, Фразимаха, которые  были предшественниками и современниками наиболее крупных мыслителей древности  — Сократа и Платона (в Диалогах Платона можно найти споры с софистами). Ксенофан говорил: 

Пусть даже кто-нибудь правду изрек бы: как мог бы узнать он,

Правду иль ложь он сказал? лишь призраки людям доступны. 

Но и великий Аристотель заметил: «Кто ясно хочет познавать, тот должен прежде основательно сомневаться».

Агностицизм, как  уже говорилось, противоречит самой практике знания, т.е. его положения входят в конфликт с тем, что, например, ученым удается построить более или менее успешные теории, подтверждающиеся на опыте. На основе этих теорий инженеры строят механизмы, машины и т.п., действительно достигающие поставленные в проекте цели. Если какая-то теория со временем отвергается, то она не отвергается целиком, некоторые «кирпичи» неизбежно переносятся в новое теоретическое здание. Более того (что совсем поразительно), теории, нередко развиваемые совершенно независимо в разных областях, вдруг обнаруживают параллелизм, родство и даже глубокую связь.

Все это наводит  на мысль о том, что есть нечто, стоящее за теориями. Это «нечто»  сформулировать очень трудно. Его  существование и есть загадка  познания. Как говорил А. Эйнштейн, «самое непостижимое в этом мире то, что он постижим». Практика знания есть сумма огромного числа косвенных опровержений агностицизма.

Агностицизм есть гипертрофированная форма скептицизма. Скептицизм, признавая принципиальную возможность познания, выражает сомнение в достоверности знаний. Как правило, скептицизм расцветает буйным цветом в период (или в преддверии) ломки парадигм, смены ценностей, общественных систем и т.д., когда нечто, считавшееся ранее истинным, в свете новых данных науки и практики оказывается ложным, несостоятельным. Психология скептицизма такова, что он тут же начинает попирать не только изжившее себя, но заодно и все новое, нарождающееся. В основе этой психологии лежит не исследовательская жажда новаторства и вера в силу человеческого разума, а привычка к «уютным», однажды принятым на веру принципам.

Однако в  разумной мере скептицизм полезен и  даже необходим. Как познавательный прием скептицизм выступает в  форме сомнения, а это — шаг  к истине. Сомнение — червь, подтачивающий и разрушающий устаревшие догмы, необходимый компонент развивающейся науки. Нет познания без проблемы, но и нет проблемы без сомнения. Невежество утверждает и отрицает; знание — сомневается.

3. Существуют ли границы человеческого  познания?

Для того чтобы рассуждать о границах познания следует выяснить несколько ключевых вопросов. Во-первых, современное общество не любит философские темы, и подобные вопросы у большинства вызовут лишь недоумение. Хотя существует весьма правомерное утверждение, что вне зависимости от глубины разделения труда и всякого рода субъективных особенностей, каждому человеку свойственна постановка несколько простых, но мировоззренческих вопросов: «Кто я такой?», «Зачем я существую?», «Откуда я взялся?», «В чём смысл жизни?» и т.д .

Общественная среда современной либеральной демократии оставляет человека, наделённого «свободой выбора» перед множеством разных мнений, которые друг другу приравниваются вплоть до абсурда. Таким образом, начинается игра в субъект, наделенный абсолютной волей в рамках собственного мировосприятия. Человек возводит ответ на эти вопросы в ранг определения собственной индивидуальности, т.е. чем исключительнее окажется ответ, тем более выполненной будет задача. При таком поведении человека выигрывают всегда не скучные наука и рациональность, а веселые глупости и мракобесие. Но это, конечно, при условии, что человек вообще эти вопросы ставит. Таким образом, нужно учитывать, что вопрос о границах познания возможен только после целого ряда материалистических ответов на более простые вопросы. Например, о познаваемости мира, о наличии объективной истины, о существовании реальности вне нашего сознания, наконец…

Во-вторых, нужно  нам дать ответы на эти более простые  вопросы. Вообще, сегодня модно думать, будто Солнце вертится вокруг Земли только потому, что мы с вами на Земле. Абсурдность подобных рассуждений наводит на вывод, что ни о каком объективном знании для таких «модников» речи вести нельзя. Мы от подобного философского перегиба буржуазного индивидуализма решительно откажемся. Встанем для приличия на более адекватную позицию: человек есть надприродное существо, которое живет и воспроизводит себя общественно путём преобразования природы, её бесконечного изменения под собственные потребности, которые в свою очередь ею обусловлены и рождены как в биологическом субстрате человека, так и окружающей материальной действительностью. Таким образом, ясно, что существование человека, безусловно, предполагает существование объективного мира вокруг него, который он изменяет, и его (мира) познаваемость. Ибо изменить в согласии с собственными потребностями и планами что-либо, не познав — это мистерия.

В-третьих, для  ответа на поставленный вопрос нужно  обратиться к истории. Как и любой  философский вопрос (за исключением  постмодернистких «вопросиков», которые не бывают о генезисе реального вещного предмета ), наш разделяет любые измышления на два типа теорий – материалистическую и идеалистическую.

Так, в античную эпоху, когда только философия как  особый вид деятельности зародился, центральным вопросом теории познания выступала проблема отношения знания и мнения, истины и заблуждения. Знание понималось в единстве с предметом познания. Знание есть копия предмета. Этот стихийно-материалистический тезис принимался как нечто естественное. Главной проблемой было непонимание роли субъекта, что приводило к мысли о данности объекта познающему.

Вопрос более  детально ставит философия 17-18 вв., где  главной проблемой становится отношения  «я» и внешнего мира. Возникли рационалистические «врожденные идеи» наподобие аксиом в геометрии, которые и содержат в себе все многообразия познаваемых сущностей и эмпирические чувственные «атомы», взаимодействие которых и определяет все познаваемое. Неразрешимость вопроса познания в рамках такого метафизического материализма показала идеалистическая философия в лице крупнейшего мыслителя того времени епископа Беркли. Он утверждал, что знание нам дано в ощущении, а «убежать» в солипсизм ему не позволял бог, как гарант существования других людей.

Кант считал, что решению таких проблем философии, как проблема бытия, морали и религии, должно предшествовать исследование возможностей человеческого познания и установление его границ. Необходимые условия познания заложены, согласно Канту, в самом разуме и составляют основу знания. Кант различал воспринимаемые человеком явления вещей и вещи как они существуют сами по себе. Мы познаем мир не так, как он есть на самом деле, а только так, как он нам является. Нашему знанию доступны только явления вещей (феномены), составляющие содержание нашего опыта. В результате воздействия “ вещей самих по себе” на органы чувств возникает хаос ощущений. Приводим мы этот хаос в единство и порядок силами нашего разума. То, что мы читаем законами природы, на самом деле есть связь, вносимая разумом в мир явлений, то есть наш разум предписывает законы природе. Но миру явлений соответствует независимая от человеческого сознания сущность вещей - “вещи сами по себе”. Абсолютное познание их невозможно. Они для нас только ноумены, то есть умом постигаемая, но не данная в опыте сущность. Кант не разделял безграничной веры в человеческий разум, называя эту веру догматизмой. В принципиальной ограниченности человеческого познания он видел определенный нравственный смысл: если бы человек был наделен абсолютным знанием, то для него не было бы ни риска, ни борьбы при выполнении нравственного долга.

То, что Кант поставил вопрос о границах я возможностях человеческого познания в центр  всякой философии, является его великой  заслугой. Но коренной порок кантианства  заключается в том, что оно в своем "анатомическом театре" разума рассматривало не живое динамическое познание, а, по меткому выражению Вл. Эрна, "схематический труп мысли". Именно в силу этого Кант остановился на полпути, признав невозможным для человека познать "вещь в себе". Он не увидел в глубинах духа тех неисчерпаемых сил, которые способны прорвать завесу эмпирического.

Только в  органическом сочетании непосредственного  опыта, отвлеченного мышления и интуиции рождается высший интегральный тип  познания, в котором господствует, по определению Бердяева, "Большой Разум". Он не ограничивает себя узкими рамками рассудка и способен подняться в сферу парадоксального, антиномичного. Он включает в себя все силы малого разума, как целое - части. Именно это позволяет ему простирать свой взгляд от видимых явлений природы до предельных граней бытия.

Немецкая классическая философия придаёт теории познания двоякий вид. С одной стороны  Кант, который выводит вопрос в  независимую плоскость отношения  объект-субъект, с другой Гегель, который доказывает неправомерность метафизического противопоставления субъекта и объекта. Гегель, своей абсолютной логической идеей, лежащей в основе действительности, фактически сводит субъект с объектом в теории познания.

Таким образом, мы можем увидеть, что чисто философским способом вопросы познания не разрешаются. Сколько не думай, не размышляй о субъекте и объекте познания, всегда будут путать идеалистические интеллектуалистские выверты и софизмы о непознаваемости или даже отсутствия мира вокруг нас. Этот грех философии разрешили Маркс и Энгельс, впервые применив философствования после учёта установки естественных наук. Они ввели в теорию познания «спасительную» шлюпку – критерий практики. Маркс пишет: «Вне практики ставить вопрос о том, соответствует ли человеческому мышлению предметная (т.е. объективная) истина, есть схоластика». Что это значит, критерий практики? Это значит, что главным, вечным доказательством познаваемости (отсюда и существования) объективного мира является развитая, путём преобразования природы, человеческая цивилизация. Человек подчиняет себе всё больше сил природы, а значит, он их познаёт.

Итак, мы можем  приступать к пределам человеческого  познания, или их отсутствию. Человек  познаёт природу, вселенную, которая  есть бесконечное во времени и пространстве многообразие форм материи в процессе их развития, существующее вне человеческого сознания, и познаваемое им. Так вселенную представляют естествознание и философский материализм. Сколько бы ни возвращали вопросы о конечности вселенной философские обскуранты, вечность этой истины каждый раз подтверждает естественная наука. Таким образом, границы человеческого познания принципиально могут быть установлены только границами познаваемых сущностей, количественными и качественными. Так как этот вопрос разрешён, то границами человеческого познания могут выступить только субъективные обстоятельства развития человечества, как социальной материи, т.е. глобальная социальная катастрофа и прочее. В самом механизме познания человеком мира никаких границ кроме временных (нельзя познать вчера, то, что вчера не познали), не существует. Материя познаваема до бесконечности и вглубь (т.е. в сущность, она дискретна до бесконечности), и вширь (т.е. в иные сущности, в иные качества). При этом, чем больше человек знает о мире вокруг себя (и о себе), тем больше перед ним встаёт новых вопросов.

Заключение

Несмотря на внутреннюю связь с различными сторонами  взаимодействия мира и человека, гносеология  остается относительно самостоятельной  частью философского учения, решает свои специфические задачи. Гносеология или теория познания как раздел философской науки изучает вопросы познавательной деятельности человека. Одним из таких вопросов является вопрос о познаваемости мира. Под познаваемостью мира следует понимать способность или неспособность человеческого разума достичь предела  объективных знаний о реальном мире. Таким образом, в современной философской науке одним из наиболее актуальных вопросов остается проблема ограниченности человеческого познания.

 Все философские концепции в области гносеологии условно разделяют на три основные группы: агностицизм, скептицизм, оптимизм. Две последние группы связаны между собой понятием гностицизм – категорией, утверждающей познаваемость мира.  Агностицизм отрицает познаваемость мира в силу несовершенства познавательных потенций человеческого сознания. Истинное знание не может быть представлено как таковое посредством субъективного восприятия сознания, поэтому «очеловеченная» истина, по мнению агностиков, отрицает факт познания. Касательно сущности оптимизма все определенно просто: мир познаваем, истинное знание доступно человеческому сознанию.  Скептики не отрицают принципиальной познаваемости мира, но выражают сомнение в достоверности знания. Таким образом, скептицизм выявил проблемы гносеологии (чего не могли сделать две другие линии), фундаментальной из которых является проблема ограниченности человеческого познания.

Определение границ человеческого  познания должно исходить из позиции философа: материалист или идеалист, агностик или гностик, оптимист или скептик. Склоняясь к позиции материалистов-скептиков, можно утверждать, что познавательные возможности человека безграничны, мир принципиально познаваем, а субъективность знаний не исключает их дальнейшее преобразование в большей мере соответствующие истине. Пределы человеческого познания отсутствуют и со стороны познаваемых объектов, т.к. количественные и качественные составляющие последних  бесконечно изменяются. Границами познавательного процесса как такового могут являться временные рамки.

Список литературы

1. Большаков А.В., Грехнев В.С., Добрынина В.И. Основы философских знаний. - М. Общество “Знание” России, 2002.
2. Введение в философию. Учебник для высших учебных заведений, 2 том. П/р Фролова И.Т. - М., 1989 г. – 318с.
3. История философии в кратком изложении. – М.: Мысль, 1994Философия: теория и методология: Учебное пособие под ред. - М., Галкина, МЭСИ, 1991.
4. Спиркин А.Г. Основы философии: Учебное пособие для вузов. - М.: Политиздат, 1988. - 592с.
5. Философское понимание мира: Учебное пособие под ред. В.В. Терентьева.  - МИИТ, 1994.