Проблема рациональности в философии и науке

Введение.

Вся история 20 века демонстрирует  нам огромную преобразующую силу и познавательную ценность науки. Многие отвлеченные теоретические построения реализовались в материальные объекты, не просто изменившие утилитарно-материальную жизнь человека, но отразившихся на культуре в целом. Самый одиозный пример из этого ряда – ядерное оружие и химическая промышленность, менее популярные, но не менее значимые – электричество, электроника, медицина.

Но именно 20 век породил  наиболее острые философские споры  в сфере научного знания. Это реинкарнации вечных вопросов: что есть истина? Каков  источник нашего знания? Познаваем  ли мир? И вообще, чем отличается наука от системы религиозных  верований, философии или искусства?

Однозначных ответов на эти  вопросы нет, но это означает лишь, что каждый решает их самостоятельно. В деятельности разных философов  нашли воплощение разные грани общей  проблемы познания. Тема далеко не исчерпана, пока существует мыслящий человек, само мышление не перестанет быть интереснейшей  областью для исследования.

Проблема рациональности - одна из центральных тем в современной  философии. Начало этой темы следует  искать в философии рубежа XIX-XX столетий: в философии жизни и философии  воли, в прагматизме и экзистенциализме. Отдельная интерпретация этой проблемы - в неопозитивизме и постпозитивизме. Такой разброс подходов к вопросу о природе разума и границах рационального постижения действительности определяет и многообразие ответов. Многие философы XX века говорят о кризисе рациональности и связывают его с кризисом всей западной цивилизации . Чем вызван такой интерес к проблеме рациональности и почему разум вдруг становится проблемой?

1.Роль научной рациональности.

НАУЧНАЯ РАЦИОНАЛЬНОСТЬ  это совокупность правил, норм, образцов научно-познавательной деятельности, обеспечивающих научную истинность результата познания. Основные требования научной рациональности: 1) ориентация на объективность, устранение из содержания знаний субъективного, эмоционального и ценностного моментов; 2) системность, придающая знанию выводной характер; 3) универсальность и независимость  формулируемых наукой положений  от конкретных обстоятельств; 4) доказательность  любых выдвигаемых положений; 5) языковая определенность, четкость и однозначность  терминологии; 6) методологическая определенность – использование только тех методов, приборов и  других  средств  познания, которые  считаются  адекватными  данной  научной дисциплине; 7) организованный критицизм как стремление к проверке и установлению границ истинности любых  выдвигаемых положений. Конкретизация  этих требований зависит от особенностей научных дисциплин. В связи с  этим принято различать:  а) математический идеал научной рациональности с  ориентацией на совершенство  вывода  из  исходных  постулатов;  б)  естественнонаучный  идеал научной  рациональности с акцентом на экспериментальной  проверке  выдвигаемых  положений;  в)  социально-гуманитарный  идеал  научной  рациональности, допускающий  возможность соотнесения результатов  познания с фундаментальными для  данного общества ценностями. В  историческом плане выделяют: 1) классический идеал научной рациональности –  ориентирующий на строго однозначное  описание свойств объекта безотносительно  к используемым познавательным средствам, характерный для классической науки (XVII-XIX вв.); 2)  неклассический идеал  – опирающийся на  вероятностное  видение мира и требующий учета  роли прибора в формировании изучаемых  свойств объекта (XX в.); 3) постнеклассический (современный) – учитывающий роль ценностей и целей субъекта в организации его взаимодействия с изучаемым объектом (например, в процессе математического моделирования – компьютерного эксперимента).¹

Ситуация, сложившаяся в  процессе взаимодействия науки и  общества, обострила проблему научной  рациональности, ее сущностного содержания, и — соответственно — ее роли в развитии общества. Вообще-то эта  проблема всегда

была одной из самых  актуальных (в первой половине XX в., например, ею занимались А-Бергсон, Э. Гуссерль, М. Вебер,, М. Хайдеггер, К. Ясперс и др.). Но сегодня можно говорить о драматическом повороте в решении данной проблемы — о попытках поставить под сомнение науку как образец рациональности.

Для того, чтобы было ясно, о чем идет речь, приведем высказывание одного из наиболее непримиримых критиков науки и вообще рационального подхода к миру — П. Фейерабенда, объявившего сциентизм «рациофашизмом», а «нездоровый альянс науки и рационализма» — источником «империалистического шовинизма науки». Он пишет: «Отделение государства от церкви должно быть дополнено отделением государства от науки — этого наиболее современного, наиболее агрессивного и наиболее догматического религиозного института. Такое отделение — наш единственный шанс достичь того гуманизма, на который мы способны, но который никогда не достигали».

В действительности же, как, очевидно, понимает читатель, проблема, которая возникла перед наукой и  обществом в целом, не может быть решена с позиций антисциентизма, предлагающего наложить табу на пользование научной рациональностью. Единственно разумное решение состоит в том, чтобы совершенствовать саму научную рациональность и осуществлять переход к такому ее типу, который в оптимальной степени соответствовал бы социокультурным и экологическим реалиям конца XX в.

Как показал В. С. Степин, в историческом развитии науки, начиная с XVII столетия, возникли последовательно три типа научной рациональности, характеризующихся различной глубиной рефлексии по отношению к самой научной деятельности.

Классический тип научной  рациональности (XVII—XVIII вв.) исходил  из того, что при теоретическом  объяснении и описании объекта надо абстрагироваться от всего, что относится  к субъекту (исследователю), применяемым  им средствами и совершаемым операциям. Такая элиминация рассматривалась  как необходимое условие получения  объективно-истинного знания о мире. Конечно, и на этом этапе стратегия  исследования, а в значительной степени  и его результата были детерминированы  присущими данной эпохе мировоззренческими установками и ценностными ориентациями. Освободиться от этого ученому не дано, хотя наука XVII—XVIII вв. и стремилась к этому. Отметим, что на уровне развития естествознания (да и обществознания) того времени, при лидерстве механики и редуцировании к механической картине мира всего добытого физикой, химией, биологией, социальными науками, при преобладании в качест-ве объектов исследования простых систем такое стремление было, с одной стороны, в значительной степени реализуемым, а с другой — не оказывало заметного отрицательного воздействия на результаты научных поисков. И хотя в конце XVIII — первой половине XIX в. механическая картина мира утрачивает статус общенаучной и намечается переход к новому состоянию естествознания, очерченный выше общий стиль мышления ученого и тип научной рациональности сохраняются.

Положение принципиально  меняется в связи со становлением так называемого неклассического естествознания (конец XIX — середина XX в.). Формируется неклассический тип научной рациональности, который уже учитывает зависимость результатов исследования от характера тех средств, к которым прибегает ученый (в особенности в случаях эксперимента), и от специфики тех операций, которым подвергается изучаемый объект. Что же касается самого субъекта и тех внутринаучных и социальных ценностей и целей, которые его характеризуют, то все это по-прежнему выносится за скобку, не находит отражения в описании и объяснении изученного.

И наконец, на наших глазах (в последней трети двадцатого века) происходит рождение новой, постнеклассической науки, для которой характерны такие взаимосвязанные черты, как исследование сверхсложных, саморазвивающихся систем и меж-дисциплинарность этих исследований. Такому состоянию и тенденциям развития современной науки соответствует пост-неклассический тип научной рациональности, рассматривающий деятельность ученого в более широком поле: теперь уже учитывается соотнесенность получаемых знаний об объекте не только с исследовательскими средствами и операциями, но и с ценностно-целевой (как внутринаучной, так и вненаучной, социальной) ориентацией ученого.

Чрезвычайно важно подчеркнуть  особую значимость этого типа научной  рациональности в развитии современного общества. Ведь вопреки мнению крайних антисциенистов, видящих в науке злого демона, способного погубить цивилизацию, выход из сегодняшней экологической и социокультурной ситуации, очевидно, «состоит не в отказе от научно-технического развития, а в придании ему гуманистического измерения, что, в свою очередь, ставит проблему нового типа научной рациональности, включающей в себя в явном виде гуманистические ориентиры и ценности».

2.Вопрос о рациональности.

Вопрос о рациональности - мировоззренческий. Говоря о рациональности, имеют в виду особый тип отношений  в системе "человек" - "мир". Обоснование рациональности - это  поиск осознанной гармонии человека и мира, гармонии, которая гарантировала  бы соразмерность человека и противостоящей ему действительности. Т.е. гносеологическая проблема границ и возможностей рационального  познания имеет глубокий антропологический  и экзистенциальный смысл. Рациональное начало несамодостаточно. Разум вторичен по отношению к целостности личности, разум решает задачи ориентации в мире, но эти задачи выходят за пределы рациональности, они определяются более широким контекстом человеческого существования.² Еще греки поняли, что истина не существует вне добра и красоты. Возможно, пришло время вновь обратиться к мудрости античных философов, иначе сформулировав сущность, задачи и смысл разума. Именно такой общекультурный контекст вызвал всплеск интереса к проблеме рациональности в середине XX века.³

В философии нет единства по вопросу о содержании понятия "рациональность". Однако все многообразие определений можно упорядочить  в несколько групп. Рациональность может пониматься как:

характеристика деятельности;

характеристика знания;

характеристика методологии  или правил деятельности;

атрибутивное свойство всех технических цивилизаций;

характеристика мира в  целом;

специфический тип упорядоченности, особая структура, противостоящая бесструктурности и принципиальной невыразимости.

Понятно, что такое разнообразие определений только усложняет проблему, но, с другой стороны, позволяет очертить весь контекст, который связан с этой темой.

           В современной философии существует  две основные линии осмысления  проблемы рациональности: сциентизм  и антисциентизм. В рамках первой акцент делается на науке и поиске строгих средств систематизации знания. Рациональность в сциентизме отождествляется с научной рациональностью в ее классической форме. Сциентизм представлен позитивизмом, неопозитивизмом и постпозитивизмом.

           Вторая линия интерпретации проблемы  рациональности связана с философией  жизни, экзистенциализмом, философской  антропологией. В рамках антисциентизма акцент делается на вненаучных формах и способах постижения действительности, на спонтанности человеческого поведения и вторичности рассудка. Наука отодвигается на второй план, ставится в один ряд с другими формами духовной культуры⁴. Крайний антисциентизм полностью отрицает ценность науки. Но эта негативистская позиция не слишком плодотворна. Развитие сциентизма и антисциентизма, их взаимная критика и соперничество способствовали выработке нового представления о рациональности.

           Эпоха наибольшего расцвета культа  разума - XVII век. Именно в это  время формируются классические  представления, отождествляющие  рациональность с логической  истинностью и научностью: рационально  все то, что истинно, а поисками  истины занимается наука (хрестоматия  5.1). Развитие науки в XVII - XVIII в.в. привело к распространению веры в ее безграничные возможности. По сути дела, в эпоху Просвещения вера в науку была сродни вере в Бога. Предполагалось, что наука способна дать ответы на все вопросы человеческого бытия и устройства мира (хрестоматия 5.2). Философы XVII - XVIII в.в. связывали возможность достижения свободы с обладанием рациональным знанием. Квинтэссенцией этого представления стало определение свободы как познанной необходимости в философии Б. Спинозы (хрестоматия 4.1). В Новое время и эпоху Просвещения рационализация природы и общества рассматривалась как необходимое условие гуманизации. Научное знание - вот гарантия достижения счастья, а поскольку каждый человек разумен, основной задачей становится развитие этой способности - просвещение.

           Однако первое же следствие  эпохи Просвещения - Великая французская  буржуазная революция - продемонстрировало, как максимум рациональности  и порядка оборачивается максимумом  иррациональности и хаоса. Уже  тогда стала формироваться оппозиция  культу научной рациональности. Однако еще на протяжении целого  века человечество продолжало  верить в безграничные возможности  науки (хрестоматия 5.6).

           Только в начале XX века развитие  технической рациональности и  деструктивные последствия научно-технической  революции привели к формированию  последовательной оппозиции сциентизму. XX век показал, что установки  на рациональность недостаточно, чтобы постичь человеческие чувства,  болезнь, смерть, одиночество, справиться  со всей мощью иррационального  в мире и в самом человеке. Ориентация только на науку  как на абсолютное знание породила  раскол внутри самого разума.⁵

           Следствием этого стал вопрос - является ли европейский научный  разум высшим плодом развития  человека и культуры, или он  принадлежит только своей эпохе  и преходящ вместе с ней?  В современной философии происходит пересмотр представлений о рациональности, но не отказ от идеи разума - величайшей ценности и величайшего достижения западной цивилизации.⁶ В конфликтах и кризисах XX века человечество осознало, что сон разума порождает чудовищ, но таким же чудовищем становится и гипертрофированный разум, забывший о добре и красоте. Современная философия, отказываясь от фрагментарных, догматичных представлений, тем самым вновь доказывает ценность и необходимость критической рефлексии.

           Помимо выделения различных типов  научной рациональности, современная  философия говорит и о вненаучных формах рациональности в искусстве, философии, обыденной жизни. Поэтому следует говорить не столько о рациональности, сколько о творческой разумности человека как его сущностной особенности. Под творческой разумностью имеется в виду способность к свободному практическому действию, к созданию нового в обыденной жизни, искусстве, науке и философии. Классическая научная рациональность - лишь одна из возможностей реализации разума. Вслед за И. Кантом вся постклассическая философия пыталась преодолеть узко-рассудочные пределы сциентизированной философии и повернуть ее лицом к человеку.⁷ Постклассическая философия продемонстрировала, что разум покоится на не-разуме, логика на не-логике, что разум лишь средство существования философии, но не ее единственная цель⁸.

Три крупных стадии исторического  развития науки, каждую из которых открывает  глобальная научная революция, можно  охарактеризовать как три исторических типа научной рациональности, сменявшие  друг друга в истории техногенной  цивилизации. Это - классическая рациональность (соответствующая классической науке  в двух ее состояниях - додисциплинарном и дисциплинарно организованном); неклассическая рациональность (соответствующая неклассической науке) и постнеклассическая рациональность. Между ними, как этапами развития науки, существуют своеобразные "перекрытия", причем появление каждого нового типа рациональности не отбрасывало предшествующего, а только ограничивало сферу его действия, определяя его применимость только к определенным типам проблем и задач.

Каждый этап характеризуется  особым состоянием научной деятельности, направленной на постоянный рост объективно-истинного  знания. Если схематично представить  эту деятельность как отношения "субъект-средства-объект" (включая  в понимание субъекта ценностноцелевые структуры деятельности, знания и навыки применения методов и средств), то описанные этапы эволюции науки, выступающие в качестве разных типов научной рациональности, характеризуются различной глубиной рефлексии по отношению к самой научной деятельности.

Классический тип научной  рациональности, центрируя внимание на объекте, стремится при теоретическом  объяснении и описании элиминировать  все, что относится к субъекту, средствам и операциям его  деятельности. Такая элиминация рассматривается  как необходимое условие получения  объективно-истинного знания о мире. Цели и ценности науки, определяющие стратегии исследования и способы  фрагментации мира, на этом этапе, как  и на всех остальных, детерминированы  доминирующими в культуре мировоззренческими установками и ценностными ориентациями. Но классическая наука не осмысливает  этих детерминаций.

Неклассический тип научной  рациональности учитывает связи  между знаниями об объекте и характером средств и операций деятельности. Экспликация этих связей рассматривается  в качестве условий объективно-истинного  описания и объяснения мира. Но связи  между внутринаучными и социальными ценностями и целями по-прежнему не являются предметом научной рефлексии, хотя имплицитно они определяют характер знаний (определяют, что именно и каким способом мы выделяем и осмысливаем в мире).

Постнеклассический тип рациональности расширяет поле рефлексии над деятельностью. Он учитывает соотнесенность получаемых знаний об объекте не только с особенностью средств и операций деятельности, но и с ценностно-целевыми структурами. Причем эксплицируется связь внутринаучных целей с вненаучными, социальными ценностями и целями.

Когда современная наука  на переднем крае своего поиска поставила  в центр исследований уникальные, исторически развивающиеся системы, в которые в качестве особого  компонента включен сам человек, то требование экспликации ценностей  в этой ситуации не только не противоречит традиционной установке на получение  объективно-истинных знаний о мире, но и выступает предпосылкой реализации этой установки. Есть все основания полагать, что по мере развития современной науки эти процессы будут усиливаться. Техногенная цивилизация ныне вступает в полосу особого типа прогресса, когда гуманистические ориентиры становятся исходными в определении стратегий научного поиска.

3.Наука и философия.

Взаимоотношения философии  и науки являются острой проблемой  для современных философов. Философия  и наука - две взаимосвязанные  деятельности, направленные на изучение мира и людей, живущих в этом мире. Философия стремится познать  все: видимое и невидимое, ощущаемое  органами чувств человека и нет, реальное и нереальное, для философии нет  границ - она стремится понять все, даже иллюзорное. Наука же изучает  только то, что можно увидеть, потрогать, взвесить и т.п. Наука - сфера исследовательской  деятельности, направленная на производство новых знаний о природе, обществе и мышлении.

Взаимоотношение философии  и науки имеют длительную историю. В античности и средневековье  их почти не различали. Наука была развита по сравнению с теперешним ее состоянием весьма слабо. В Новое  время, благодаря работам Декарта  и Гегеля, было введено представление  об универсальной науке, каковой  и считали философию; остальные  науки выступали как часть  философии. Это спокойное согласие философии и науки продолжалось недолго. С одной стороны, в самой  философской среде возникло движение против признания философии наукой, поскольку, как считали некоторые (Шопенгауэр, Ницше), она жизненней  всякой науки, она есть искусство. С  другой стороны, чувствовалось давление наук на философию. В рамках неопозитивизма (ХХ в.) философия уже не считалась  наукой, ибо у нее нет самостоятельной  экспериментальной базы и она не занимается истиной. В наши дни каждое из двух утверждений - философия- наука, философия не наукой - имеет сторонников.

Концепции соотношения науки  и философии:

– метафизическая – подчинение науки философии (натурфилософия, трансцендетализм);

– позитивистская – приоритет  науки над философией (30е годы 19в. Конт, Милль) «наука – сама себе философия», попытки пересмотра философии по канонам конкретно научного знания;

– антиинтеракционситская – абсолютное равноправие науки и философии, самодостаточность каждой из них, а так же отсутствие взаимосвязей между ними.

– диалектическая – необходимая  и глубокая взаимосвязь науки  и философии – диалектичяеское единство противоречий.

Различия Философии и Науки:

- Философия стремится  найти предельные основания и  регулятивы всякого сознательного отношения к действительности. Поэтому философское знание выступает не в виде логически упорядоченной схемы, а принимает вид развернутого обсуждения, детального формулирования всех трудностей анализа, критического сопоставления и оценки возможных путей решения поставленной проблемы. Отсюда известная сентенция: в философии важен не только достигнутый результат, но и путь к этому результату. Ибо путь и является специфическим способом обоснования результата. И если наука реализует достаточно строгую форму организованности, то философия не может похвастаться подобной однозначностью. Она всякий раз сталкивается с выстраиванием множества вариантов обоснований и опровержений. В ней нет таких истин, которые не вызывали бы возражений. Знаменитое изречение: "Подвергай все сомнению!" - кредо философствующего разума. В науке принимается движение вперед на основе накопления уже полученных результатов (не будет же ученый заново открывать законы классической механики или термодинамики). Философия, напротив, не может довольствоваться заимствованием уже полученных результатов. Нельзя, скажем, удовлетвориться ответом на вопрос о смысле жизни, предложенным средневековыми мыслителями. Каждая эпоха будет по-своему вновь и вновь ставить и решать этот вопрос. Развитие философии не укладывается в рамки смены концепций, теорий и парадигм. Для философии характерна переформулировка основных проблем на протяжении всей истории человеческой мысли. Условно это ее свойство может быть обозначено как обратимость или рефлексивность философии. Наука опирается на факты, их экспериментальную проверку. Философия отстоит от сферы повседневности и уносится в мир умопостигаемых сущностей. Популярно разъясняя специфику философии, британский логик, философ и социолог Бертран Рассел утверждал, что философия "является чем-то промежуточным между теологией и наукой. Подобно теологии, она состоит в спекуляциях по поводу предметов, относительно которых точное знание оказывалось до сих пор недостижимым; но подобно науке, она взывает скорее к человеческому разуму, чем к авторитету, будь то авторитет традиции или откровения".

- Весьма очевидны различия  в понятийном аппарате. Язык философии  существенно отличается как от  языка науки с его четкой  фиксацией термина и предмета, так и от языка поэтического, в котором реальность лишь  образно намечается, а также от языка обыденного, где предметность обозначается в рамках утилитарных потребностей. Философия, предполагая разговор о мире с точки зрения всеобщего, нуждается в таких языковых средствах, в таких универсальных понятиях, которые бы смогли отразить безмерность и бесконечность мироздания. Поэтому она создает свой собственный язык - язык категорий, предельно широких понятий, обладающих статусом всеобщности и необходимости. Они настолько широки, что не могут мыслиться составляющими других, более широких понятий.

- В философии важен  и ярко выражен национальный  элемент. Есть русская философия,  немецкая философия, английская, французская и, наконец, греческая  философия. Но нет ни русской,  ни немецкой химии, физики, математики.

- Если конкретно-научные  дисциплины могут развиваться,  не учитывая опыт других форм  общественного сознания (физика, например, может прогрессировать без учета  опыта истории, а химия - невзирая  на распространение религии, математика  может выдвигать свои теории  без учета норм нравственности, а биология не оглядываться  на правоведение), то в философии  все иначеВ качестве эмпирической базы и исходного пункта обобщенных представлений о мире в целом в ней принимается совокупный опыт духовного развития человечества, всех форм общественного сознания: науки, искусства, религии, права и др. Философия – не наука, однако в ней господствуют понятийность, ориентация на объективность, идея причинности и стремление к обнаружению наиболее общих, часто повторяющихся связей и отношений, т.е. закономерностей. Философия - не искусство, хотя в ней образ - признанная гносеологическая категория, достойное место занимает чувственное познание, используются метафора и интуиция. Философия - не религия, хотя уносится в мир интеллигибельных сущностей, трансцендирует и часто имеет дело с чувственно-сверхчувственным материалом. В отличие от отдельных наук, которые иерархизированы и автономно разведены по своим предметным областям, философия имеет грани пересечения с каждой из них. О науке принято говорить как об области, в которой естественные и технические познания неразрывно слиты в своей совокупности и способствуют пониманию фундаментальных физических констант Вселенной. Для настоящего глубинного понимания Вселенной необходима философия, которая объясняет важность открытых наукой законов и принципов, но вместе с тем не дает точного практического знания. Это и есть стандартный способ истолкования пути, на

котором наука и философия разошлись. Нет, однако, никакого сомнения в том, что взаимосвязь и взаимозависимость философии и науки обоюдная и органичная. Раздел философии, "Современная научная картина мира и ее эволюция", есть секущая плоскость, разделяющая и одновременно соединяющая философию и науку. Образно выражаясь, современная философия "питается" достижениями конкретных наук. Философия выступает формой теоретического освоения действительности, которая опирается на категориальный аппарат, вобравший в себя всю историю человеческого мышления.

Заключение.

Говорят, что проблема рациональности - сверстница самой  философии,  ее родословную можно возвести  к Пармениду  и элеатам.  Во  всяком  случае, она давно тревожит философов. В наше время тревога возросла. Причин тому немало.

Но,   пожалуй,   главная   -   это   трудные   времена,    наступившие   для рационалистического мировоззрения: парадоксы  современной   цивилизации, связывающей как свои жизненные надежды, так и смертельные с прогрессом науки и техники, противоречивость целей и ценностей этой цивилизации,  обнаружение противоразумности  исходов  той деятельности, которая, казалось  бы,  вполне контролируется разумом, оскудение духовного бытия на фоне  гигантского роста информации, наконец, реальность бесславной  катастрофы, которую ощутило  еще недавно мнившее себя бессмертным и всемогущим человечество.

Все это, конечно,  не могло  не усилить сомнения в прочности фундамента рационализма, в котором естественное место занимает понятие "рациональности".

Проблема  научной рациональности перемещается в  сферу внутренних проблем методологии науки. В частности,  может  быть  поставлен  вопрос,  действительно  ли  рациональное объяснение научных изменений является  регулятивной идеей методологии науки, идеалом, к которому методология направляется в своем развитии? Или же  такой идеал является  чем-то в корне противоречащим реальной исторической практике науки, "методологической фикцией", пустым понятием, реликтом  метафизических концепций, некогда питавших методологическую мысль?

Список использованной литературы

1.Некрасов С.И., Некрасова Н.А. Философия науки и техники, 2010 г.

2.Ортега-и-Гассет Х., 1991 г.

3.Гуссерль Э., 1998

4. Кассирер Э., 1993

5. Хайдеггер М., 1993

6. Гуссерль Э., 1994

7. Кант И., 1994

8.Ортега-и-Гассет Х., 1991

¹ Некрасов С.И., Некрасова Н.А. Философия науки и техники, 2010 г.

² Ортега-и-Гассет Х., 1991

³ Гуссерль Э., 1998

⁴ Кассирер Э., 1993

⁵ Хайдеггер М., 1993

⁶ Гуссерль Э., 1994

⁷ Кант И., 1994

⁸ Ортега-и-Гассет Х., 1991