Проблемы нравственности в философии Канта. Категорический императив

Содержание

Введение

1. Кант- родоначальник немецкой классической философии.
2. Априорные формы чувственности, Рассудок и разум. Агностицизм Канта.
3. Проблемы нравственности в философии Канта. Категорический императив.

Заключение

Список используемой литературы

Введение

Необратимое течение  времени все более отдаляет от нас XVIII век, с которым связано имя Иммануила Канта. XVIII век принадлежит истории. Истории принадлежит и учение И. Канта. Но история — это не мертвое, невозвратное прошлое. История человечества — это закономерный, поступательный процесс общественного развития, в котором настоящее неразрывно связано с прошлым и будущим.

Мы обращаемся к философским учениям прошлого, чтобы лучше понять настоящее. Мы обращаемся к ним потому, что современный уровень теории и практики общественного развития позволяет глубже осмыслить содержание этих учений, а через них и прошлые эпохи, их вклад во всемирную историю. XVIII век вошел в историю как век Великой французской революции, а И. Кант как великий философ, выразитель прогрессивной для своего времени идеологии, провозгласившей лозунги свободы, равенства, братства. Сторонник политического либерализма в революционную эпоху, создатель оригинальной философской системы, Кант вместе с тем наследовал и поднял на новую ступень заложенные Возрождением и развитые Просвещением идеи гуманизма и прогресса, выражающие непреходящие ценности человечества.

Неотъемлемой  частью кантовского критицизма является учение о субъекте социального действия, которое и составляет существо «немецкой теории французской революции». В сознательных действиях субъекта, основанных на «доброй воле» и направленных на достижение высших целей, мыслитель видит путь преобразования общества.

Так как основной задачей философии во второй период своего развития Кант признал критику разума и других способностей познания, то впоследствии философию Канта, в период после 70-х годов, стали называть «критической», а самый этот период – “критическим”.

1. Кант- родоначальник немецкой классической философии.

«Критический» период своего творчества Кант исследует прежде всего проблемы гносеологии. Основной вопрос теории познания основоположника немецкой классической философии: «Как возможно научное знание (какие предпосылки нужны для его достижения)?».

Мыслитель считает, что, прежде чем разрабатывать теоретические положения философии, морали, натурфилософии, прежде чем вообще познавать, необходимо исследовать познавательные способности и установить, как далеко может простираться компетенция разума, способно ли познание открыть истину. В критике познавательной способности человека он видит свою задачу, ограничивая исследование познания внутренним миром субъекта. Знание, по Канту, есть суждение, т. е. соединение представлений и понятий в сознании. Подлинным философ считает знание, характеризующееся признаками всеобщности и необходимости. Однако данными признаками обладает далеко не всякое знание. Им не могут обладать суждения, полученные из опыта. Опыт ограничен., Посредством опыта можно познать лишь отдельное, единичное, но из него невозможно вывести необходимое и всеобщее. «В месте со всей своей эпохой Кант требует от знания абсолютных совершенств: абсолютной необходимости и абсолютной всеобщности. На меньшее он не согласен. И точно также — в согласии с логической наукой своего времени — Кант не знает никаких других логических методов опытного знания, кроме метода простой индукции»(7, c95).

Как же объяснить  в таком случае факт существования  положений математики и естествознания, обладающих всеобщими и необходимыми признаками? Очевидно предполагает философ, существует другой источник познания кроме опыта, и соответственно другой вид знания, кроме знания опытного (апостериорного). Этот другой вид знания есть знание априорное, т. е. независимое от опыта. Все необходимые и всеобщие суждения являются априорными. А источник априорного знания — сама структура человеческой познавательной способности). «Вполне возможно,— пишет Кант,— что даже наше опытное знание складывается из того, что мы воспринимаем посредством впечатлений, и из того, что наша познавательная способность (только побуждаемая чувственными впечатлениями) дает от себя самой...».

Как видно Кант ставит диалектическую проблему перехода от чувственного" к рациональному и проблему перехода от эмпирического к теоретическому. В решении же поставленных диалектических проблем Кант остается на позициях метафизики, ибо не видит диалектического характера процесса познания. «Это противоречие между постановкой проблем диалектики и "метафизическим подходом к их решению составляет одну из основных особенностей «Критики чистого разума» и всей кантовской философии вообще»,— отмечает Т. И. Ойзерман(7, c113).

Неизбежным  для Канта был и априоризм, ибо философия того времени не знала критерия материальной практики. Тогда как только обращаясь к  практике можно объяснить возможность и необходимость перехода от знания единичного к знанию общего. Кант объявляет существующими извечно, априорными выработанные многовековым развитием науки и практики человечества знания, отвлекаясь от истории их развития. В действительности же все, без исключения, всеобщие и необходимые положения имеют своим источником объективную действительность. Все науки развиваются в зависимости от практического опыта человечества, от реальных потребностей. Иллюзия независимости общих законов наук от материального мира, абсолютизация этой независимости и явились основой кантовского априоризма. Итак, единственный источник теоретического знания, или, что-то же самое, необходимых и всеобщих суждений, согласно Канту,— априорное усмотрение. Конечная цель всего нашего познания — это априорные синтетические суждения, т. е. суждения, расширяющие наши знания. Но как они возможны? Ответ на этот вопрос Кант пытается дать в своей гносеологической системе.

2. Априорные формы чувственности, Рассудок и разум. Агностицизм Канта.

Процесс человеческого познания, согласно Канту, начинается с опыта: «...в самом деле, чем же пробуждалась бы к деятельности познавательная способность, если не предметами, которые действуют на наши чувства...»^. Кант совершенно верно считает, что в процессе познания субъекту противостоит независимая от него действительность, объективная реальность, которую он называет вещью в себе. В существовании объективной реальности философ не сомневается. Вещь в себе, воздействуя на наши органы чувств, вызывает в нас ощущения. Перед нами чисто материалистическое положение. Объявляя единственным источником знания опыт, ощущение, Кант тем самым отрицает возможность сверхопытного знания. Однако этот исходный тезис он не проводит сколько-нибудь последовательно. Дело в том, что ощущения, в их кантовском понимании, ничего общего не имеют со своей причиной. Ощущения не дают никакого знания о вещах самих по себе. Ничем не связанные ощущения представляют собой лишь некий хаос. Однако человеку окружающий мир представляется не в виде хаоса, но в виде некоторого целого, в виде предметов и явлений, расположенных в пространстве и времени. Предмет эмпирического наглядного представления есть не что иное, как явление, утверждает и Кант. Каким же образом из хаоса ощущений возникает явление или нечто целое? Этот вопрос Кант решает с точки зрения субъективного идеализма: порядок и закономерность в ощущения вносятся человеческим сознанием. Человеческое сознание, по убеждению мыслителя, обладает закономерностью, определенными априорными формами, посредством которых оформляется хаос ощущений. Таким образом, «в качестве субъекта познания человек оказывается активно действующим субъектом, обладающим познавательной способностью, независимой от опыта и всех чувственных представлений». В явлении, учит Кант, следует различать две стороны: «То в явлении, что соответствует ощущениям, я называю его материей, а то, благодаря чему многообразное в явлении... может быть упорядочено определенным образом, я называю формой явления» Если материя явления дана нам апостериори, форма находится целиком готовой в нашей душе, являясь чистой формой чувственных наглядных представлений. «Глубокий дуализм пронизывает кантовское понимание опыта: содержание его эмпирично, форма — априорна. Однако то, что Кант называет формой опыта, в действительности составляет и его содержание»(2,c247). При этом форма играет основную роль в образовании предмета познания: посредством нее приводится в порядок чувственный материал. Существуют две чистые формы чувственного наглядного представления: пространство и время, утверждает Кант. Эти формы приводят в порядок ощущения, располагая их в пространстве и времени. Таким образом, последовательность и рядоположенность ощущений — продукт априорных форм чувственности. Из того факта, что предметы окружающего мира необходимо воспринимаются нами как расположенные в пространстве и времени, Кант делает вывод: «пространство и время, обладающие признаками всеобщности и необходимости, не могут иметь опытного происхождения»(4, c26). С точки зрения Канта, априорные формы чувственности — пространство и время — необходимо лежат в основе всех наглядных представлений, являются принципами априорного знания. Пространство и время имеют значение только в отношении явлений, но не являются объективными свойствами, которые принадлежали бы вещам самим по себе. Как пространство, так и время есть лишь субъективное условие нашего созерцания, имеющего всегда чувственный характер. Сами по себе, вне субъекта, пространство и время есть ничто. В то же время Кант отрицает врожденный характер понятий пространства и времени. В работе «О форме и принципах чувственно воспринимаемого и умопостигаемого мира» (1770) он пишет: «Однако оба понятия, без всякого сомнения, приобретены, но не путем отвлечения от чувственных объектов (ведь ощущение дает материал, а не форму человеческого познания), а самим действием ума, координирующего свои ощущения по вечным законам как неизменный и потому созерцательно познаваемый прообраз». Ощущения вызывают деятельность ума, не влияя на созерцание. Врожденным, замечает мыслитель, будет здесь только закон духа, в силу которого сочетаются определенным образом ощущения.

Нет необходимости  останавливаться на доказательстве того, что пространство и время  вовсе не являются только нашими представлениями, а суть объективные формы бытия предметов материального мира. «В мире нет ничего, кроме движущейся материи, и движущаяся материя не может двигаться иначе, как в пространстве и во времени»(5, c112).

Все окружающее мы воспринимаем в пространстве и  времени потому, что они всеобщи объективно. Наше восприятие пространства, представляя собой отражение объективно существующего пространства, включает в себя восприятие формы, величины, взаимного расположения объектов, их удаленности и направления, в котором они находятся. Указанные восприятия предметов осуществляются с помощью зрительного, тактильного и кинестезического анализаторов. Восприятие направления объектов возможно с помощью слухового и обонятельного анализаторов. Итак, наши представления пространства и времени представляют собой образы объективно существующих форм бытия материи. Понятия времени и пространства имеют объективную основу,— это абстракции, взятые из материального мира.

Кант, не признавая  опытного происхождения этих понятий, рассматривает их как априорные формы сознания. Этим обусловлено превращение в критической философии чувственных наглядных представлений в некие субъективные образования, которые отделяют сознание от действительности. Так возникают два мира: мир явлений и мир вещей в себе. Познаваемый мир явлений существует лишь в нашем опыте, а тем самым — в пространстве и времени.

Создавая учение о пространстве и времени как  формах созерцания, Кант стремился  установить границы познания и преодолеть односторонность материализма и  идеализма. На самом же деле, занимая промежуточную позицию между материализмом и идеализмом, Кант старается их примирить. «Основная черта философии Канта,— писал В. И. Ленин,— есть примирение материализма с идеализмом, компромисс между тем и другим, сочетание в одной системе разнородных, противоположных философских направлений. Когда Кант допускает, что нашим представлениям соответствует нечто вне нас, какая-то вещь в себе,— то тут Кант материалист. Когда он объявляет эту вещь в себе непознаваемой, трансцендентной, потусторонней,— Кант выступает как идеалист»(7, c136).

Чувственность и рассудок. Содержание и форма знания

Априорные формы  чувственности располагают материал ощущений в пространстве и времени, в результате чего возникают явления как наглядные представления. Но наглядные представления предметов еще не дают знания, они все еще представляют собой бесформенный материал. Чтобы из этого материала получить знание, нужно его осмыслить. Однако это не входит в компетенцию чувственности, чисто пассивной, только воспринимающей способности. Мыслятся предметы наглядного представления посредством понятий, которые доставляет рассудок..«Существуют два основных ствола человеческого познания, вырастающие, быть может, из одного общего, но неизвестного нам корня, а именно чувственность и рассудок: посредством чувственности предметы нам даются, рассудком же они мыслятся»(3,c84). Кант определяет рассудок как способность мыслить — способность, создающую правила для синтезирования чувственно данного. Рассудок устанавливает связь между явлениями, приводит их к единству. Деятельность рассудка чисто формальная. Чувственность в отношении формы всецело зависит от рассудка. Но в отношении содержания знания рассудок находится в полной зависимости от чувственности. Непосредственно с предметом познание соотносится через чувственности. Понятия же никогда не связаны с предметом непосредственно. Противопоставляя содержание форме знания, чувственность — рассудку, Кант, однако, подчеркивает их взаимосвязь: «Ни одну из этих способностей нельзя предпочесть другой. Без чувственности ни один предмет не был бы нам дан, а без рассудка ни один нельзя было бы мыслить.

Категории как  чистые априорные формы рассудка. Понятия, которые доставляет рассудок, оформляя чувственно данное многообразие, утверждает Кант, могут быть или чистыми, или эмпирическими. Если в них содержится ощущение, вызываемое присутствием предмета, они будут эмпирическими. Если же к ним не примешиваются ощущения, составляющие' материю знания, они будут чистыми. Чистое созерцание заключает в себе только форму созерцания предмета, а чистое понятие — только форму мышления о предмете вообще. Кант пытается отыскать в рассудке такие чистые понятия, которые являются общими, формальными условиями мыслимости любых предметов. Он исходит из убеждения, что, прежде чем что-либо мыслить, рассудок должен иметь способность мышления самыми общими понятиями и отношениями. Например, чтобы мыслить какой-либо конкретный, единичный предмет, необходимо иметь понятие единства вообще. Чтобы мыслить причинную связь между явлениями, необходимо иметь понятие причинной связи. Вообще мыслить многообразные наглядные представления, согласно Канту, можно только благодаря известному числу чистых первоначальных понятий. Ни единство, ни множество, ни причинность не могут быть даны в чувственности — они имеют своим источником чистый рассудок. Чтобы открыть в рассудке чистые первоначальные понятия, необходимо «расчленение самой способности рассудка с целью изучить возможность априорных понятий, отыскивая их исключительно в рассудке как месте их происхождения и анализируя чистое применение рассудка вообще»

Априорные понятия, по мнению Канта, подготовлены в рассудке заранее и возникают из него как из абсолютного единства, связанные друг с другом одним общим понятием или идеей. Обусловливаются они функцией самого рассудка, т. е. единством деятельности, подводящей различные представления под одно общее представление. Но подводя различные представления под одно общее представление, рассудок совершает суждение. Суждение является простейшим и основным проявлением рассудка. Все действия рассудка можно свести к суждениям. Следовательно, рассудок можно вообще представить как способность составлять суждения. Судит рассудок посредством понятий. Значит, понятие есть необходимый элемент для образования суждений. Поскольку понятие не может находиться в непосредственной связи с предметом, а относится к какому-либо другому представлению о нем, то суждение есть представление о представлении предмета.

Для познания предмета вместо непосредственного представления применяется более общее представление, в котором, кроме непосредственного, содержатся многие другие представления. Таким образом, соединяются в единство многие возможные знания. Присоединение различных представлений друг к другу и понимание их многообразия в едином акте познания Кант называет синтезом. Если многообразное дано априори, подобно многообразному в пространстве и времени, такой синтез называется чистым.

Посредством синтеза многообразного, будет ли оно дано эмпирически  или априори, впервые получается знание. Это знание первоначально может быть неясным, в таком случае оно нуждается в анализе. Тем не менее именно посредством синтеза из элементов составляется знание.Но чтобы получить «знание в собственном смысле слова», отмечает Кант, необходимо его свести к понятиям, что осуществляет рассудок. Чистый синтез дает чистое рассудочное понятие! Вообще для априорного синтетического познания предметов, или процесса подведения под понятия чистого синтеза представлений, необходимо, согласно Канту, наличие следующих условий. Во-первых, многообразие чистых наглядных представлений, во-вторых, синтез этого многообразия посредством способности воображения и, в-третьих, понятие, сообщающее единство этому чистому синтезу и представляющее это необходимое синтетическое единство.

Цель всякого познания — истинное знание. Истина же есть соответствие нашего знания предмету познания. Так считает и Кант. Но каким образом категории, возникшие независимо от опыта, относятся к его предметам? На каком основании субъективные условия мышления имеют объективную значимость, являясь условиями возможности всякого познания предметов? Может быть, категории есть пустые понятия и среди явлений не имеют соответствующих коррелятов? Например, категория причинности требует, чтобы из некоторого А необходимо и по безусловно всеобщему правилу следовало нечто другое — В. Хотя явления дают много случаев, подтверждающих это правило, но они не могут доказать, что следствие вытекает с необходимостью. Из этого затруднения Кант выходит следующим образом. Он утверждает, что возможны два случая, при которых синтетические представления и предметы могут относиться друг к другу: или предмет делает возможным представлениями представление делает возможным предмет. Но если бы предмет делал возможным представление, то представление не было бы априорным, а имело бы лишь эмпирический характер, т. е. в таком случае представления и понятия не обладали бы ни всеобщностью, ни необходимостью. Во втором случае, считает мыслитель, представление само по себе не создает своего предмета, его существования, но тем не менее оно априори определяет предмет если только с его помощью можно познать нечто как предмет. Познание предмета, по Канту, возможно лишь при двух условиях; если дано созерцание, посредством которого предмет дается как явление, и понятие, посредством которого мыслится предмет, соответствующий этому созерцанию. Созерцать предметы как явления можно благодаря пространству и времени — априорным формам чувственности.

Может быть и  априорные понятия предшествуют как условия, при которых только нечто осознается как предмет  вообще? В таком случае всякое эмпирическое знание о предметах должно сообразоваться с понятиями, ибо без последних  ничто не может быть объектом опыта.И действительно, всякий опыт содержит в себе кроме чувственного созерцания, посредством которого нечто дается, еще и понятие о предмете, который дан в созерцании или является в нем; поэтому в основе всякого опытного знания лежат понятия о предметах вообще как априорные условия»(4,c301), — утверждает Кант.

Объективная значимость категорий как априорных понятий  основывается на том, что опыт —  оформление представлений в опыт — возможен только с помощью априорных понятий. Только с их помощью можно осознавать предметы опыта. Именно поэтому необходимы, приходит к выводу Кант, понятия, являющиеся объективными основаниями возможности опыта. Многообразие ощущений предстает перед сознанием в виде предметного мира, в виде опыта только будучи упорядоченным посредством априорных форм чувственности и априорных форм рассудка. Таким образом, условие познания предметов опыта становится у Канта также условием возможности их: объект есть продукт субъекта. Мыслитель утверждает, что иначе нельзя было бы понять отношение понятий к какому бы то ни было объекту.

Как отмечает Т. И. Ойзерман, «Кант называет априорные  формы созерцания и мышления трансцендентальными, противопоставляя понятие трансцендентального  понятию трансцендентного. Трансцендентное значит сверхопытное, недоступное опыту, потустороннее; трансцендентальным же Кант называет доопытное (значит, не выходящее за пределы опыта, не возвышающееся над ним, а предшествующее ему), но применяющееся к опыту и, более того, делающее возможным опыт как систематическое эмпирическое знание».

Соединение  многообразного есть действие рассудка, акт его самодеятельности. Всеобщие и необходимые формы и связи  даны до всякого опыта. Понятие связи, по Канту, заключает в себе кроме многообразного и синтеза его еще понятие единства многообразного. Понятие связи становится возможным благодаря представлению о единстве. А единство априори предшествует всем понятиям. Это единство не есть категория единства, так как в категориях уже мыслится связь, а значит, единство понятий. Данное единство, как утверждает Кант, предшествует всем понятиям соединения и сопровождает все наши мысли. Это есть трансцендентальная апперцепция, или самосознание, порождающее представление «Я мыслю». Представление «Я мыслю» сопровождает все остальные представления и является одним и тем же во всяком сознании. Так как это самосознание не может сопровождаться никаким другим представлением, Кант называет его первоначальной апперцепцией, а единство самосознания, делающее возможным познание,— трансцендентальным единством самосознания. Только трансцендентальное единство имеет объективную значимость, эмпирическое же единство апперцепции имеет значимость лишь субъективную, так как оно ни необходимо, ни всеобще. Один человек может соединять какое-то представление с одной вещью, другой человек — с другой вещью. Единство самосознания возможно лишь благодаря трансцендентальному единству апперцепции «Поскольку предмет познания создается в познании, постольку субъекту подвластен и весь эмпирический опыт. Это суть гносеологический субъект, именуемый Кантом трансцендентальной апперцепцией. Он представляет собой сознание вообще...»,—отмечает Г. Тевзадзе. Благодаря трансцендентальному единству самосознания рассудок соединяет в единство многообразие наглядных представлений. Многообразные представления, данные в созерцании, не были бы моими представлениями, если бы они не принадлежали все вместе к одному самосознанию. Следовательно, единство есть субъективная форма рассудка. «Однако не предмет заключает в себе связь, которую можно заимствовать из него путем восприятия, только благодаря чему она может быть усмотрена рассудком, а сама связь есть функция рассудка, и сам рассудок есть не что иное, как способность a priori связывать и подводить многообразное данных представлений под единство апперцепции. Этот принцип есть высшее основоположение во всем человеческом знании».

Соотнесение познания с трансцендентальным единством  самосознания делает познание объективным; Созерцание, согласно Канту, может стать для меня объектом только в том случае, если оно подчиняется этому условию. Ни в каком ином случае многообразное не может объединиться в одном сознании.

Значит, субъективная форма делает объективным наше знание. Знание заключается в определенном отношении к объекту данных представлений. Объект есть то, в понятии чего объединено охватываемое данным созерцанием многообразие.

Посредством категорий, утверждает Кант, рассудок соотносит  многообразие наглядных представлений  с трансцендентальной апперцепцией, и знание приобретает всеобщий и необходимый характер. Категории превращают суждения восприятия, имеющие только субъективную значимость, в опытные суждения, обладающие признаками всеобщности и необходимости. Суждение восприятия — это только связь восприятий в душе, безотносительно к предмету. В априорных синтетических суждениях, расширяющих наше знание и являющихся целью познания, синтетическое единство сознания является связующим звеном между субъектом и предикатом.

Чтобы суждение восприятия, по Канту, могло стать  суждением опыта, нужно подвести восприятие под какое-нибудь рассудочное понятие. Так, например, если мы высказываем суждение: «Когда солнце освещает камень, он становится теплым», то мы имеем простое суждение восприятия, в котором еще нет причинной зависимости. Но если мы говорим: «Солнце нагревает камень», здесь к суждению восприятия добавляется категория причины, которая необходимым образом связывает понятие теплоты с понятием солнца. Это уже суждение, обладающее признаками необходимости и всеобщности, а значит, объективное суждение, объективное знание. Объективность Кант отождествляет с всеобщностью и необходимостью.

Выше было указано, что категории — находящиеся  априори в сознании формы мыслимости предметов. Стало быть, индивидуальные суждения восприятия превращаются в объективные суждения, если они согласуются с этими формальными условиями сознания. Высшим же условием объективности является трансцендентальная апперцепция. Трансцендентальная апперцепция выступает основой эмпирической апперцепции, а трансцендентальный субъект — основой деятельности познающего, эмпирического субъекта.

Таким образом, в процессе познания сознание индивидуальное превращается во всеобщее, субъективное знание — в объективное. Если в  эмпирических суждениях представления  связаны согласно законам ассоциации, то в объективных суждениях устанавливается связь представлений в объекте, которая отвлекается от всех субъектов. Возможность такого превращения Кант не объясняет, а просто постулирует объективное сознание. Фактически получается, что в объективном сознании случайная связь представлений принимает форму связи всеобщей и необходимой. Получается, что субъективные формы рассудка (категории) превращаются в формы связи объективной и относятся уже к сознанию вообще.

В учении Канта  об основоположениях чистого рассудка содержится важный позитивный момент, составляющий, как отмечает И. С. Нарский, заслугу философа. «Он показал, что все наши чувственные данные осмысляются нами и хотя бы просто переживаются на основе некоторых уже имеющихся теоретических предпосылок, а также теоретически неоформленной, но филогенетически и онтогенетически определенно сложившейся структуры опыта»(7, c87) .

Итак, не рассудок согласуется с природой, утверждает Кант, а природа согласуется с  рассудком. Рассудок обладает законодательной  властью по отношению к природе. «Рассудок не черпает свои законы (априори) из природы, а предписывает их ей». Кант таким образом становится на точку зрения субъективного идеализма.

Таким образом, природа как предмет науки  в гносеологической системе Канта  находится в полной зависимости от рассудка и со стороны содержания, и со стороны формы. Объективная действительность, существование которой Кант признает, фактически не играет в этой системе никакой роли, хотя Кант и утверждает, что содержание знания есть результат действия вещей в себе на наши органы чувств. На самом же деле от объективности содержания ничего не остается в результате активности априорной формы, которая, безусловно, играет решающую роль в теории познания Канта.

Исследуя деятельную сторону человеческого сознания, Кант пытался опровергнуть представление о его созерцательной природе. Однако, поставив проблему активности сознания, Кант не смог ее правильно решить, так как рассматривал познавательную деятельность вне практики, вне истории, в результате чего деятельная сторона познания истолковывалась абстрактно и идеалистически. Активность мышления настолько абсолютизировалась Кантом, что объект познания превращался в продукт сознания

3. Проблемы нравственности в философии  Канта. Категорический императив.

«Ta же самая функция, которая сообщает единство различным представлениям в одном суждении, сообщает единство также и чистому синтезу различных представлений в одном созерцании; это единство, выраженное в общей форме, называется чистым рассудочным понятием»(4, c202). Чистые рассудочные понятия Кант называет категориями. Чистых рассудочных понятий ровно столько, сколько логических функций во всевозможных суждениях. Рассудок совершенно исчерпывается этими функциями, ими вполне измеряется его способность, заключает Кант. Соответственно функциям суждений в таблицу категорий входят: количество—единство, множественность, целокупность; качество — реальность, отрицание, ограничение; отношение — присущность и самостоятельное существование, причинность и зависимость (причина и действие), общение (взаимодействие между действующим и подвергающимся действию); модальность — возможность—невозможность, существование—несуществование, необходимость—случайность. Таков перечень чистых первоначальных понятий синтеза, которые априори находятся в рассудке. Благодаря этим понятиям рассудок называется чистым. Только через них он может понимать многообразное содержание созерцания, т. е. мыслить объект созерцания.

Указанными  категориями, утверждает Кант, обладает всякий человек в силу самой структуры  человеческого познания. Сами по себе категории, согласно Канту, не являются знанием. Это лишь способы, или формы мышления, присущие рассудку для того, чтобы из данных наглядных представлений создавать знания. Сами по себе они не имеют никакого понятия об объекте и нуждаются в чувственном созерцании как в своей основе. Но мыслить многообразные наглядные представления можно только посредством данных категорий — общих априорных понятий рассудка. Знание есть синтез чувственности и рассудка: «Мысли без содержания пусты, созерцания без понятий слепы. Поэтому в одинаковой мере необходимо свои понятия делать чувственными (т. е. присоединять к ним в созерцании предмет), а свои созерцания постигать рассудком... (т. е. подводить их под понятия)»(4, c326).Априорные формы рассудка применимы лишь к предметам опыта, к явлениям. Если же их соотнести с вещами в себе, они теряют всякое значение.

Учение Канта  о категориях глубоко идеалистична. Идея, будто познание может «создавать» всеобщие формы, заменять первичный хаос порядком и т. п., есть идея идеалистической философии. Мир есть закономерное движение материи, и наше познание, будучи высшим продуктом природы, в состоянии только отражать эту закономерность». Кант же рассматривает категории как первоначальные структурные формы рассудка, данные априори. Такая постановка вопроса лишает категории объективного содержания.

С точки зрения диалектического материализма, категории  — это понятия, отражающие наиболее общие свойства и отношения объективной действительности, существующей вне и независимо от сознания человека. Будучи абстрагированными от материального мира, категории являются продуктом нашего сознания «Категории мышления не пособие человека, а выражение закономерности и природы и человека...», т. е, категории объективны по своему содержанию и происхождению. И в этом заключается источник их всеобщности и необходимости, но отнюдь не в априоризме, как думал Кант.

Категории не находятся  в сознании как раз и навсегда данные, а формируются в историческом процессе развития познания. Они не возникают все сразу, а каждая категория возникает на определенной ступени познания» отражая выявленные на этой ступени связи и отношения. Категории являются ступенями развития познания, опорными пунктами, фиксирующими переход познания с одной ступени на другую. Возникновение всякой новой категории в ходе развития познания необходимо,— оно означает, что познание глубже проникает в объективный мир, выявляя новые связи и отношения, которые не укладываются в рамки существующих категорий. Возникновение новых категорий свидетельствует о том, что содержание предшествующих категорий, как и знание вообще, выражает не абсолютную, а относительную истину. Кант же не ставит вопрос о генезисе категорий.