Психологическая структра шаманства

    Введение

    Шаманизм - одна из наиболее ранних форм религии, возникшая по всей вероятности еще в каменном веке в безгосударственных обществах, хозяйство которых базировалось на охоте. Шаманство сохранилось у многих народов мира - в Африке, Северной и Восточной Азии, у индейцев Америки и др. Но оно находится у них на разных стадиях развития. Так, в Сибири, шаманство еще в середине XX века существовало в ярких сложившихся формах; в культурах некоторых европейских народов, например у венгров, выявлены лишь его пережитки, а у аборигенов Австралии удалось обнаружить даже его зачатки.

    Мирча Элиаде, историк религий, психолог, пишет: «Автор, изучающий шаманизм как  психолог, будет склонен считать  его, прежде всего, проявлением психики  в состоянии кризиса или даже регресса; он не преминет сопоставить  его с некоторыми ненормальными  психическими состояниями или причислит  к психическим болезням истероидной  или эпилептоидной структуры». Но отождествление шаманизма с какой-либо психической болезнью кажется ему неприемлемым. Остается, однако, существенная проблема, на которую психолог всегда будет обращать внимание: шаманское призвание, как и всякое другое религиозное призвание, проявляется через кризис, временное нарушение психического равновесия будущего шамана.

    При усиленной умственной и душевной работе можно проследить взаимосвязи  шаманизма, как мировоззрения, как  техник экстаза, как практики помощи людям, с направлениями глубинной  психологии, например, с трансперсональной  психологией С. Грофа или психологией  К.Г. Юнга.

    В данной работе будет раскрыто понятие  шаманства, рассмотрены его психологические  и психические составляющие, а  так же наличие взаимосвязь между  шаманство и современной голотропной  психотерапией.  
 

    1. Шаманизм как феномен

    Шаман является и магом, и знахарем. Считается, что он исцеляет, как и все знахари, и совершает факирские чудеса, как и все первобытные или  современные маги. Но он к тому, же является проводником душ, а нередко также жрецом, мистиком и поэтом. На пестром фоне магико-религиозной жизни архаических обществ шаманизм в своем точном и конкретном значении имеет собственную структуру и «историю».

    Шаманизм в строгом смысле - это, прежде всего, общественно-религиозное явление. На всей огромной территории Центральной и Северной Азии магико-религиозная жизнь общества сосредоточивается вокруг шамана. Он выполняет, прежде всего, общественные функции, является, говоря современным языком, социальным психологом. Это, конечно, не значит, что он является единственным, кто имеет доступ к сакральному, или же что он взял на себя контроль за всей религиозной и общественной деятельностью. Во многих племенах наряду с шаманом существует также жрец-жертвоприноситель, не считая того, что каждый глава семьи является также главой домашнего культа.

    Тем не менее, шаман остается центральной  фигурой, поскольку во всей этой сфере, где экстатическое переживание  является в высшей степени религиозным, шаман и только шаман является безусловным мастером экстаза. Потому первым и, возможно, наименее рискованным  определением этого сложного явления  будет формула: шаманизм - это техника  экстаза. [6,103]

    Что касается шаманских техник экстаза, то они не исчерпывают всех разновидностей экстатических переживаний, поэтому  нельзя каждого экстатика считать  шаманом: шаман является специалистом по трансу, во время которого его  душа, как принято считать, покидает тело, чтобы подняться на Небо или  спуститься в Ад. Шаман отличается, например, от «одержимого», больного: шаман  повелевает своими «духами» в том  смысле, что, как человеческое существо, умеет налаживать контакты с умершими, «демонами» и «духами Природы», не становясь при этом их орудием. Несомненно, среди шаманов встречаются настоящие  одержимые, но они являются скорее исключениями, которым есть свое объяснение.

    К.Г. Юнг описывает шаманов, как людей, обращающихся при помощи особых техник к коллективному бессознательному. Рассматривая один случай, когда маленькая  девочка подарила своему отцу записи своих снов, он отмечает: «Как ребенок  мог подступиться к такой революционной  мысли, достойной гения Ницше? Если бы такие сны приснились какому-нибудь первобытному шаману, то было бы логично  предположить, что это вариации размышлений  о смерти, возрождении или восстановлении, о происхождении мира, создании человека и относительности ценностей. Однако пытаться истолковать их с позиций  личного опыта было бы безнадежно трудным делом. Бесспорно, эти сны  передают «коллективные образы», сходные  отчасти с тем, чему обучали юношей в первобытных племенах перед  их посвящением в мужчины. Тогда  им говорили о боге или божествах, или о животном - «основателе племени», о том, как они создали мир и человека, а также о конце мира и значении смерти. Практикуются ли у нас, христиан, аналогичные поучения молодых? В годы юности - да. Но многие люди опять начинают размышлять о подобных вещах в старости, незадолго до смерти. [7,165]

    Таким образом, мышление и мировидение  шамана существенным образом отличается от мышления «цивилизованного» человека. Мышление можно назвать архаичным, сочетающим в себе иррациональное, образное, рациональное, ассоциативное, нерасчлененное. Оно отражает невыделенность из природной среды, опору на ее силы, непротиворечивость по отношению к  ее «устройству». В общем и целом, шаманское мышление отражает стремление не отгородиться от природы, а защитить себя другими способами, призвав  на помощь «духов».

    Во  всем мире, шаманы являются «избранными», они причастны к сфере сакрального, недоступной остальным членам сообщества. Можно констатировать, что шаманы - это личности, выделяющиеся на фоне своих обществ определенными  чертами, которые в культурах  современной Европы считаются признаками «призвания». От остальных членов сообщества их отличает интенсивность их личного  религиозного переживания.

    Именно  шаманы с помощью своих трансов  исцеляют соплеменников, провожают  их покойников в Царство Теней  и служат посредниками между ними и их богами - небесными или адскими, большими или малыми. Эта избранная  мистическая элита не только управляет  религиозной жизнью общества, но и  определенным образом заботится  о его «душе». Шаман является великим  специалистом по человеческой душе; только он «видит» ее, поскольку знает  ее «форму» и предназначение. [5,204]

    Доказательством того, что шаманизм - это призвание, своего рода, профессия, служит сложная  система отбора кандидатов в шаманы. В Сибири и Северо-Восточной Азии главными методами отбора шаманов являются:

    1) наследственная передача шаманской  профессии; 

    2) природное призвание («призыв»  или «выбор»).

    Встречаются также случаи, когда шаманами становятся по своей воле (как, например, у алтайцев) или по воле рода (тунгусы и др.). Последние, однако, считаются более  слабыми, чем те, кто унаследовал  эту профессию или последовал «зову» богов и духов. Однако, выбор, совершаемый родом, зависит от экстатического опыта кандидата: если такого опыта  нет, то юноша, намеченный заранее на место старого шамана, исключается  из перечня кандидатов. [4,213]

    Независимо  от метода отбора, кандидат признается шаманом только после наставления  двойного порядка:

    1) экстатического (сны, трансы и  т. д.);

    2) традиционного (шаманские техники,  имена и функции духов, мифология  и генеалогия рода, тайный язык  и т. д.).

    Это двойное наставление, даваемое духами и старыми наставниками-шаманами, равнозначно посвящению. Иногда посвящение является публичным и само по себе составляет автономный ритуал. Однако отсутствие подобного рода ритуала вовсе не означает отсутствия посвящения: оно вполне может осуществляться во сне или в экстатическом переживании неофита.

      М. Элиаде отмечает: «Имеющиеся  у нас материалы о шаманских  снах ясно показывают, что речь  здесь идет о посвящении, структура  которого хорошо известна в  истории религий; здесь нет  и речи о беспорядочных галлюцинациях  и о чисто индивидуальной фантазии: эти галлюцинации и фантазирования  соответствуют вполне определенным  традиционным моделям, хорошо  выраженным и с удивительно  богатым теоретическим содержанием» [6, 195]

    Этот  факт, по его мнению, ставит на более  твердую почву проблему психопатии шаманов. Будущий шаман, психопат он или нет, в связи с посвящением  должен пройти определенные испытания  и получить наставления - иногда чрезвычайно  сложные. Только это двойное посвящение - экстатическое и дидактическое - превращает кандидата из возможного невротика в признанного обществом  шамана. То же замечание относится  и к происхождению шаманских  способностей: существенную роль играет не отправная точка в обретении  этих способностей (наследство, дар  духов, добровольный поиск), а техника  и лежащая в ее основе теория, передаваемые при посвящении.

    «Отбор шаманов у манси связан с представлением о том, что шаманизм является наследственным и передается также по женской линии. Но будущий шаман отличается от других людей уже с юности: нередко он становится нервным и иногда даже бывает подвержен припадкам эпилепсии, которые расцениваются как встречи с богами. Иначе выглядит ситуация у восточных хантов. Там не обучаются шаманизму, так как считают его даром Неба, который получают в момент рождения. В Прииртышьи его считают даром бога Неба, проявляющимся с детских лет. Васюганы тоже считают, что шаманом человек рождается. Обычно обе формы обретения шаманских полномочий сосуществуют друг с другом. Чаще всего, обучение начинается с момента наступления умственного расстройства или расстройства поведения будущего шамана. Это считается знаком избранности для обретения шаманской «профессии», и в дальнейшем требует особой инициации, «посвящения», которое также осуществляется в снах и трансах (измененных состояниях сознания) болезненного характера.» [4,322]

    2. Психологические и психические аспекты шаманизма

    За время изучения шаманизма, представления о нем претерпели серьезные изменения. Возможности этнографии как дисциплины позволяют рассматривать феномен шаманизма в двух основных аспектах: 1) с точки зрения исследователя, наблюдающего его конкретные проявления; 2) с точки зрения людей, участвующих в камлании и проводящих его, а затем рассказывающих о своих переживаниях и соображениях по этому поводу.

    На  первый взгляд, такая практика позволяет  получить полное и вполне законченное  представление о сути данного  явления. Однако в проблеме шаманизма существует обширное поле деятельности, которое не укладывается в рамки этнографии или этнологии.  

    Речь идет о тех психических состояниях, в которые входят шаман во время своего камлания, а затем, под влиянием шамана, в них погружаются и другие участники этого действия.

    Известно, что шаманы часто прибегали к  разного рода трюкам, чтобы произвести более сильное впечатление на свою аудиторию. Между тем существует ряд явлений, которые убедительно  указывают на владение ими рядом  специфических приемов воздействия  на человека, которые кажутся непостижимыми  для культур столь низкого  уровня общего развития. Прежде всего, это лечебное действие камланий, которые  приносили положительный результат  для людей с реальными признаками различных заболеваний. Заслуживают  также внимания данные о способностях шаманов переносить большие физические нагрузки и экстремальные ситуации разного рода.

    Когда к изучению шаманизма привлекли  специалистов-психологов, применивших  свои экспериментальные методы, было доказано, что шаманы являются не только психически нормальными людьми, но по ряду важных показателей намного  превосходят других членов своих  обществ. В результате изменения представлений о характере шаманского действия, процедура камлания стала рассматриваться как вхождение в особое состояние транса, но механизм этого явления и его значение оставались во многом неясными. [3]

    Связь шаманизма, прежде всего, с особенностями психической жизни человека иллюстрируется не только поведением шамана и его окружения во время проведения обрядов, но и комплексом проявлений, которые известны как шаманская болезнь.

    В соответствии с современным уровнем  изученности проблемы, шаманизм можно  определить как особую практику, на которой специализировались избранные  люди-шаманы, обладавшие способностью совершать путешествия с целью  контакта с определенными существами-духами или вмещать их в себя для достижения необходимых результатов в интересах  отдельных людей или целых  коллективов.

    Процедура шаманского камлания, по мнению его  организаторов, и применяемые в  нем основные атрибуты предназначались, зачастую, для того, чтобы освободить душу из телесной оболочки и отправить  ее в странствие в другие миры, где  она должна найти духа, оказавшего воздействие на людей и их мир  и путем уговоров или борьбы с  духом заставить его отказаться от своего воздействия.

    Для шамана и других людей, признававших силу и способности шамана, эти  миры духов и путешествия в  них были явлениями абсолютно  реальными, так же как и их зависимость  от духов. Однако, присутствуя на камлании, этнографы ясно видели, что, несмотря на высокие прыжки и быстрые движения, шаман никуда не исчезал, а все  время оставался в реальном пространстве. Не внушал доверия и вид камлающего во время сеанса: нечленораздельные  выкрики, пена на губах, закрытые глаза. [1,95]

    Образы и переживания, которые испытывает шаман во время камлания, реальны в том смысле, что они возникают в качестве образов и ощущений его психики, под влиянием вызванных в ней изменений. Вероятно, ореол загадочности и тайны, окружающий фигуру шамана, в таком случае может быть связан со сравнительно недавно установленным явлением — измененного состояния сознания.

    Такой вывод обладает необходимой степенью достоверности потому, что сходные  результаты были получены у испытуемых в ходе специальных научных экспериментов  по использованию различных психотропных средств.

    Кроме того, некоторую общность с образами шаманских странствий можно обнаружить в описаниях сновидений и в  картинах, возникающих при других специфических состояниях сознания.

    Поразительная устойчивость некоторых “спонтанно”  возникающих образов может быть объяснена особыми условиями  функционирования мозга при изменении  режимов его работы. Наряду с другими  характеристиками состояние измененного  сознания обладает некоторыми речевыми особенностями и влияет на различные  функции организма, в том числе  на чувствительность органов и тканей. Поэтому шаманы обнаруживают повышенную выносливость и сопротивляемость неблагоприятным  воздействиям внешней среды. Но, прежде, чем продемонстрировать все эти  замечательные качества, они должны сначала войти в это состояние, которое ранее определяли как  транс. [3]

    Существуют  разные способы перестроить работу своего сознания. Известно, что в  некоторых случаях шаманы применяли  определенные галлюциногенные средства.

    Еще одна примечательная особенность сеанса камлания заключается в том, что  свое состояние шаман может передавать другим участникам или наблюдателям его действий. Не случайно, некоторые  очевидцы сравнивали обстановку этого  сеанса с коллективным гипнозом. Главная же особенность поведения разных сторон камлания заключается в том, что шаман сам входит в транс, а остальные — уже под его влиянием. Кроме того, по ходу действия шаман может давать пояснения своим действиям и вести рассказ о ходе своего путешествия.

    Эти факты показывают, что он способен контролировать глубину и степень  своего вхождения в состояние  измененного сознания, в то время  как другие люди не могут это делать. Однако все отмеченные способности, знания и навыки являются достоянием опытного шамана, который чаще всего прошел специальную подготовку у другого шамана-специалиста.

    Как известно, далеко не каждый человек мог научиться совершать камлания. Будущий шаман распознавался по симптомам особой болезни. Шаманская болезнь чаще всего проявлялась в подростковом возрасте, но иногда она начиналась и в более поздний период. Характерными ее симптомами являются стремление к уединению, нарушение нормального ритма жизни, попытки произвести камлание. Период кризиса отмечен появлением духа, который извещает, что выбрал этого человека своим помощником или мистическим партнером по браку, и предлагает избраннику свою помощь в ответ на согласие стать шаманом. Если согласие получено, то болезнь прекращается, но все уже в курсе, что этого молодого человека ждет шаманская судьба, и остается только подыскать ему подходящего наставника. В том случае, когда призванный сопротивляется воле духа, болезненные симптомы еще более усугубляются, что может привести даже к летальному исходу.

    Характерное описание данного явления приводит Басилов В.Н.. «Перед тем, как стать шаманом, рассказывал мне один знакомый шаман, он болел более двух месяцев, в течение которых лежал неподвижно, пластом, в полном беспамятстве. Не успевал он отойти от одного припадка, как впадал в другой. «Я умер бы, — сказал он мне, — если бы не сделался шаманом». Сам Лев Яковлевич стал также свидетелем начала шаманской болезни у мальчика-нивха Койныта 12 лет. «Тот заснул после обеда и нечаянно разбуженный, начал неистово метаться и кричать, повторяя все неистовства и иступленные крики шаманов. Когда припадок окончился, лицо бедного мальчика было страшно истощено и казалось лицом пожилого человека». [1,143]

    Сам факт шаманской болезни примечателен в силу двух обстоятельств. Во-первых, он показывает нам, что сначала будущий шаман переживает непроизвольное вхождение в состояние измененного сознания. При этом посвящаемый переживает глубокий духовный кризис, его преследуют различные видения, которые обладают огромным воздействием в силу того, что они проявляются впервые. Очевидно также, что тот, кто способен «заболеть» подобным образом, обладает некоторыми специфическими задатками, которые и определяют его восприимчивость к данному «недугу». Обращает внимание также то обстоятельство, что симптомы шаманской болезни появляются только после начала подросткового периода.

    Шаман сам вводит себя в состояние измененного сознания, сохраняя свою активность, и сам строит всю процедуру камлания. Здесь кроется одна из опасностей этого занятия, так как в случае какого-либо сбоя в обычном сценарии изменения работы мозга шаману часто уже никто не может оказать помощь.

    Повышенная  физическая активность отличает шаманство  и от практики самовнушения (аутогенной тренировки), так как оно основывается на обязательном мышечном расслаблении.

    Вместе  с тем можно предполагать, что, добиваясь необходимого эффекта  собственным путем, шаманы используют те же механизмы функционирования психики, что и другие практики. Отсюда и  целительный эффект, и некоторые  другие свойства шаманских состояний.

    Следовательно, шаманизм не является драмой отдельной  личности, а, напротив, признается важным общественным занятием, от которого зависит  нормальная жизнь целых коллективов  людей. Кроме того, шаманские верования, в которые посвящен в той или  иной степени каждый из членов таких  коллективов, создают особую среду, стимулирующую определенные состояния  и поведение. В таком случае шаманизм представляет собой, прежде всего, определенную традицию психической жизни человека, которая сложилась и существовала в определенных условиях. Как известно, у обычного человека сознание контролирует очень небольшую часть его  психических процессов, которые  тем не менее функционируют и  создают его сложный внутренний мир. При таком положении, как  показал Л.С.Выготский, различные  явления внешнего мира способны воздействовать на психику человека помимо его воли и желания и вызывать ее определенные, не всегда положительные, реакции. Необычные  способности шамана свидетельствуют о его способности к более полному контролю над работой своей психики и более развитой автокоммуникации. Желаемый результат получался в связи с тем, что во время процедуры камлания возбуждение одних отделов мозга и нервной системы вызывало процесс торможения в других их частях. При этом высвобождались всякого рода “зажимы” и происходил сброс отрицательных эмоций, осуществлявший положительный терапевтический эффект. [3]

    Как известно, наиболее развитые формы  шаманизма наблюдаются у кочевников и охотников, собирателей, рыболовов  — это еще один аргумент в пользу достаточно древнего его происхождения, так как в более «цивилизованных» обществах данное явление вытесняется религиозными или другими культурными институтами.

      В этом плане примечательно то обстоятельство, что все предшествующие homo sapiens формы ископаемых людей, включая наиболее близких по времени неандертальцев, отличались менее развитым строением своего мозга. Кроманьонский человек уже обладал мозгом вполне сходным с мозгом современного человека, но у него были еще недостаточно развиты лобные доли.

    Следовательно, ряд важнейших психических процессов, в том числе сознательных, были организованы у ранних представителей современного человека особым образом, который отчасти сохраняется  в настоящее время у детей  или при особых состояниях сознания. Поэтому заключительный этап антропогенеза  характеризуется, наряду с другими  признаками, процессом окончательного оформления мозга и развитием  его новых функций. В течение  этого процесса новые структуры  мозга, взаимодействуя с внешней  реальностью, раскрывали свои возможности, с которыми можно связать развитие речи и возникновение изобразительной  деятельности.

    У современного человека в силу того, что он сам и его мозг являются результатом длительной эволюции, характер психических процессов организован  таким образом, что более древние  отделы мозга подчинены более поздним. Поэтому современному человеку недоступны в нормальных условиях некоторые виды восприятия окружающего мира, присущие людям далекого прошлого.

    Именно  с этим начальным периодом формирования человека современного физического  типа можно связать появление  тех средств контроля работы мозга  и психических состояний, которые  заключается в звуковых ритмах и  организованных движениях. Ограниченная роль речи в поддерживании сознания на данном этапе развития делала человека более восприимчивым к этим факторам. В результате сам образ жизни  позволял опытным путем отбирать эффективные средства влияния на свою психику. Эти средства передавались и накапливались от поколения  к поколению, закладывая определенную культурную традицию, которую мы и  определяем как шаманизм. [3]

      Важная роль шаманов для своих  коллективов указывает на те  противоречия, которые возникли  перед человеком в силу новых  условий его психической жизни  при ограниченных возможностях  их внутренней регуляции. Поэтому  те процедуры, которые устраивали  шаманы при своих камланиях,  имели важное значение не только  для исцеления недугов, но и  для поддержания необходимого  уровня психического здоровья  людей. В этом смысле можно  согласиться с мнением о том,  что шаманизм — первая форма  психотерапии.

    Следует также учитывать, что шаманство  является частью более широкого культурного  контекста. Как показал в своем  исследовании Дж.Кэмпбелл, мотив странствия, путешествия в иные миры является универсальным для архаических  культур. Тесную связь между шаманистскими  представлениями и первобытной  мифологией установили В.Я.Пропп и К.Леви-Стросс. Обращает также внимание сходство представлений о посвящении в шаманы и обряда инициации в целом. При всех существующих вариациях важно отметить, что этот культурный контекст также очень архаичен. [4,301]

    Таким образом, шаманизм представляется важным культурным феноменом, который отражает противоречивость процесса становления  и развития современного человека.

    Это противоречие заключается в несовпадении ритмов развития внутреннего функционального  и телесного строения человека, с  одной стороны, и его сознательной жизни, с другой. Основная стратегия  человеческого существования заключается  в компенсировании своей ограниченности как живого существа с помощью  специально создаваемых средств  культуры. В рамках культуры производилось  также создание специальных средств  воздействия на психику. Так удавалось  обеспечивать не только выживание, добывание  необходимых ресурсов существования, но и психическую стабильность, нормальные условия функционирования сознания. В этом смысле шаманизм может рассматриваться  и как первая творческая деятельность в истории человечества. [3]

    3. Взаимосвязь шаманских  техник и голотропной  психотерапии

    Прежде  чем стать шаманом, и лечить и  «провожать» других членов общины, кандидат в шаманы овладевает своими собственными болезнями - нервными, душевными, соматическими, либо претерпевает серьезные  испытания, заставляющие его научаться  пребывать в трансовых состояниях.

    Очень часто у различных народов - это  экстатический опыт расчленения  тела, после которого происходит обновление органов, согласно мифам. Например, эскимосы рассказывают о животном (медведь, морской  конь, морж и т. д.), которое ранит  кандидата, четвертует его или съедает, затем его кости обрастают  новым телом. Иногда терзающий зверь  сам становится духом-помощником будущего шамана. Обычно такие случаи спонтанного  призвания проявляются если не в  болезни, то по крайней мере в каком-то особенном случае (борьба с морским  животным, падение под лед и  т. п.), когда шаман бывает серьезно ранен. Однако большинство эскимосских  шаманов сами ищут экстатического посвящения, во время которого они проходят через  многие испытания, иногда очень похожие  на расчленение сибирского и центральноазиатского шамана. [5,304]

    В этом случае речь идет о мистическом  опыте смерти и воскрешения, вызванном  созерцанием своего собственного скелета. Каждый шаман преодолел смерть в  ее символической, психической, а часто  и физической представленности. Обретя способности принимать «духов», способности ясновидения, яснослышания, трансового влияния на соплеменников, шаман способен лечить, прежде всего «душу» человека, соединяя его с глубинными психическими пластами рода, народности, возвращая ему целостность.