Психологическое воздействие текста: прикладные аспекты

Психологическое воздействие текста: прикладные аспекты

Возможности применения разработанной методологии чрезвычайно велики, поскольку тексты очень •широко используются во всех сферах человеческой жизни. Психологический анализ текста, оценка его воздействия требуются и в психотерапевтической рабо­те, и в судебной экспертизе, и при составлении текстов публичного выступления, и в повседневном общении.

Мы рассмотрим несколько областей, в которых такой анализ успешно применялся.

Библиотерапия

Целительное воздействие слова имеет очень давнюю традицию. С развитием художественной литературы и пониманием ее роли в жизни человека появились, как мы помним, исследования, позволяющие судить об особенностях различных читателей и читающей публики в целом. Так, Н.А. Рубакин составлял ре­комендательные списки литературы для лиц, страдающих от различных психических недугов.

В последние годы возросло число исследований, связанных с диагностикой и лечением словом (Бурла- кова, Олешкевич, 1999; Доценко, 1999; Шевченко, 1999; Карлов, 2004; Смулевич, 2005 и др.), которые, впрочем, известны давно. «Врачевание словом» используется для лечения соматических больных, отмечается большая терапевтическая роль сказки, особенно когда речь идет о детях; появляются работы, посвященные терапевтическому воздействию литературы в целом, а также собственному словесному творчеству пациентов (Соколов, 2004; Фанталова, 2001; Дорожевец, 1998; Зинкевич, Михайлова, 1998; Яничев, 1999, и мн. др.). В нашей стране широко известен метод психотерапии творческим самовыражением М.Е. Бурно (Бурно, 1989).

Наш подход позволяет сделать эти методы более эффективными за счет индивидуально подобранных лексико-синтаксических средств.

Способность художественного текста передавать чувства и мысли человека, оказывавшегося в трудной ситуации, используются в библиотерапии. Этот метод призван помочь пациенту понять и изучить «типологию характеров в литературе, искусстве, чтобы найти себя как читателя, зрителя в человеческой культуре, утвердиться и таким образом в собственной духовной индивидуальности» (Бурно, 1989, с. 133). Составлены списки произведений, которые рекомендуются при определенных пограничных состояниях, для коррекции от­ношений между родителями и детьми, для уменьшения подростковых фобий или неврозов, вызванных разводом родителей, для повышения самооценки, вывода из депрессии, после изнасилования, для освобождения от наркотической и в целом химической зависимости ( Pardeck J . T ., Pardeck J . A .,1993; Phillips , 1996).

Наша типология позволит подобрать литературу с более полным учетом индивидуальных особенностей пациента.

Новые информационные технологии. Программа ВААЛ

Применение психологических и лингвистических знаний в компьютерных технологиях стало привычным в последние десятилетия. Такие знания нужны при любой обработке текстовых данных: от создания поисковых систем до необходимости «сжать» текст до резюме.

Предложенный нами анализ текста также нашел применение в информационных технологиях. Выявление вербальных признаков эмоционально-смысловой доминанты стало важной составляющей компьютер­ной психолингвистической системы «Психиатрический анализ текста» — ПАТ, которая проводит психоло­гический контент-анализ текстов, как художественных, так и публицистических или рекламных.

ПАТ выстраивает частотные характеристики текста и проводит факторный анализ на уровне лексики и фразеологии. Новейшие версии учитывают также ряд особенностей синтаксиса. Программа позволяет создать частотный словарь любого исследуемого текста и определить его эмоционально-смысловую доминанту. Распределение лексико-семантических признаков доминант дается в абсолютных (количество слов того или иного класса) и в относительных (% к норме по частотному словарю русского языка) величинах. В результате обработки текста выявляется его эмоционально- смысловая доминанта и соответственно прогнозируется возможное воздействие этого текста.

Данная подсистема (ПАТ) встроена в систему ВААЛ, основным разработчиком которой является В.И. Ша- лак. Главное назначение программы ВААЛ состоит в оценке воздействия слов и русскоязычных текстов на человека.

Современный взгляд на язык предполагает, что речь может быть средством влияния на поведение людей. В эффективном воздействии важны не только и не столько логичность и аргументированность речи, сколько эмоциональность речевого высказывания. Эмоциональное восприятие оперирует простыми категориями «приятие» — «неприятие». При этом самыми важными оказываются каналы воздействия, не контроли­руемые сознанием. Эти соображения во многом определили необходимость создания системы ВААЛ.

Система позволяет:

        составлять тексты выступлений или статей, в том числе рекламных, с заранее заданными характери стиками воздействия на потенциальную аудиторию;

        формировать эмоциональный имидж политичес кого деятеля;

        находить названия для новых товаров, которые бу дут иметь эмоциональный отклик у потребителей;

        проводить психиатрический анализ текстов;

        усиливать речевое воздействие в психо- и гипно терапии.

В целом с помощью ВААЛ можно усилить воздействие любых рекламных, учебных, пропагандистских и публицистических материалов, а также строить психологические портреты авторов текстов и целевых аудиторий.

Применение экспертной системы ВААЛ с 1993 года показало, что она может быть успешно использована для анализа и корректировки воздействия текстов в са­мых разных областях — от политической риторики и рекламы до образования и художественного творчества.

Судебная экспертиза

Перед правоохранительными органами часто вста­ет задача идентификации автора текста (допустим, со­держащего угрозу), однако, как справедливо отмечают исследователи, одним из самых серьезных затруднений является чрезвычайно слабая разработанность чет­ких экспериментальных процедур, позволяющих диагностировать те или иные черты личности преступника (Иванченко, Асмолов, Ентолопов, 1992).

Мы опишем, как применение программы ВААЛ (ПАТ) и учет эмоционально-смысловой доминанты представленных текстов позволили провести анализ и вынести суждения, отвечающие на сформулированные судом вопросы.

В распоряжении суда были печатные тексты одной религиозной общины (более 260 текстов, более 1000 страниц дела). Предстояло выявить, содержатся ли в них признаки: разжигания религиозной розни (подрыв уважения и неприязнь к другим религиям); принуждения к разрушению семьи; посягательства на личность, права и свободы граждан.

Предстояло также выяснить, содержится ли в анализируемых материалах побуждение граждан к отказу от исполнения установленных законом гражданских обязанностей.

Тексты были подвергнуты лингвистическому, психолингвистическому, литературоведческому анализу*.

Анализ показал, что в текстах планомерно проводится одна идея: человечеству и каждому отдельному человеку угрожает могущественный враг добра — сатана. Он строит козни, вовлекает людей в грех, ведет человечество к гибели и мучениям; в недалеком будущем настанет день последней битвы — Армагеддон. Человечество постигнет «великая скорбь» — голод, эпидемии, войны, стихийные бедствия; единственное спасение для людей — обращение к Богу, который уничтожит сатану, его приспешников, всех служителей зла, всех не являющихся членами сообщества; после Армагеддона спасшихся ждет счастье, жители Земли будут подчинены справедливому небесному правительству.

В текстах преобладает тематика уничтожения не­верных людей волей и силами Бога. Спасутся лишь те, кто присоединится к общине. Они избегнут тяжелых бедствий, мучений и гибели. Это нагнетание страха формирует настрой, зловещие оттенки которого усугублены многократными описаниями человеческих бедствий вообще — бывших, нынешних и будущих.

Сознание воспринимающего должно «оцепенеть» перед фатальным ходом событий. Одновременно этот мотив готовит восприятие к деятельности в режиме катастрофически-военном, осадном, к дисциплинарно- организованному сопротивлению и наступлению.

Эмоционально-смысловую доминанту текстов образует насыщенность лексикой «печального» и «темного» настроя. Автоматический обсчет с помощью экспертной компьютерной психолингвистической программы ВААЛ показал следующее. «Светлая» лексика (Бог, верить, апостол, душа, человечество, вселенная, доверие, истинная ценность, справедливость) составляет в названных текстах до 22%. «Печальная» и «темная» лексика (насилие, растление, уничтожение, страдать, гонения, умирать, рабство, голод, холод, козни, ложь, клевета) составляет также до 22%. Тем самым контекст данной печатной продукции можно рассматривать как депрессивный, внушающий представление о мире как античеловечной системе вещей, нагнетающий тревогу, страх, подозрительность и озлобление.

        * Экспертное заключение по этому делу было написано в соавторстве с Д.А. Леонтьевым, С.А. Небольсиным и другими. Мы описываем ту его часть, которая преимущественно сделана нами.

Тексты в целом формируют у аудитории: настроения беспомощно-пассивного ожидания, необходимости спасительных инструкций; а также готовность к нервозно-взвинченному состоянию, поиску в мире и людях врагов, расположенность к агрессивно-озлобленному противостоянию им.

Так, псалом 148:12,13 «Место молодежи в Божьем по­рядке» начинается как достаточно радостный («веселый») текст (строки 1—6 — нумерация наша. — В.Б.), затем следует «печально-темная» вставка (строки 7—9) и завер­шается достаточно «светлым» текстом (строки 12—16).

МЕСТО МОЛОДЕЖИ В БОЖЬЕМ ПОРЯДКЕ (183)

(Псалом 148:12,13)

1.       Место всем сегодня есть в порядке Бога. Стар и млад — он всех хвалить его зовет.

2.       Как чудесно видеть отклик молодежи, что о Царстве весть по всей Земле несет.

3.       Их свидетельство повсюду столь успешно, так ус лужливы, воспитанны, чисты!

4.       Их служенье для Иеговы очень ценно. Пожилым в них радость, ими так горды.

5.       Молодые, вы, кто знаете Иегову, о, какой счастливый будет это час!

6.       То, что в будущем вас ждет, себе представьте — веч но жить в Раю прекрасном Бог вам даст.

7.       Мы живем теперь под гнетом злой системы, той, что скоро превратится в пыль и прах.

8.       Всею силой нужно с нею нам бороться, чтобы вер ным Царству быть, отвергнув страх.

9.       Вы друзей ищите средь народа Бога, для чего искать вам дружбы с миром злым?

10.   Погружайтесь в те дела, что созидают — недостатка в Слове Бога нету им.

11.   Если трудно вам, то любящим вас ближним говорите обо всем, что вас гнетет.

12.   Но а самый наибольший Друг — Иегова. Милосер дье, чуткость каждый в нем найдет.

13.   Мы все члены христианского собранья. В нем забо тится о нас Иисус Христос.

14.   Так что в верности займем с ним рядом место, всем его советам следуя всерьез.

15.   Не дадим влиять на нас мышленью мира; пусть Иего ва в чистоте наш ум хранит.

16.   Будем верными и юн и стар — все вместе; жизнью „ вечной нас Иегова наградит.

Такие тексты редки в «естественной» коммуникации но нередки в текстах, где задачей является целенаправленное воздействие на сознание, например, в текстах о наркотиках (мир вокруг жесток — ты не одинок — приходи к нам — мы дадим тебе избавление).

В анализируемых текстах заметны существенные изменения в психологическом содержании ряда устойчивых понятий, что способствует переориентации со­знания в сторону противостояния миру. В изучаемых текстах осуществлены целенаправленные контекстуально-связанные изменения в семантической структуре слов. Так, осуществляется сдвиг в понятии «общество», направленный на сужение картины мира и связей с ним. Взаимодействие с миром возможно лишь в пределах общины и посредством общины. Понятие «семья» от­тесняется, сводится к значению «члены нашей организации». Понятие «счастья» меняется на понятие «служение» (целям нашей организации). Все это создает особый язык со специфическим эмоционально-смысловым наполнением. Основные функции этого языка состоят в психологическом воздействии на сознание, в измене­нии языкового и неязыкового образа мира, во внушении необходимости покорного подчинения дисциплине.

Стилистика текстов насыщена элементами импе­ративной, командной окраски, что поддерживает характеристику сообщества как организации, тяготеющей к военно-дисциплинарному типу. Участников объединяют устав службы, должностные инструкции, приказы, команды и т.п. В издании «Письмо кандидату на служение...» говорится:

не думай, что ты сможешь всегда поступать по своей воле /.../ Тебе придется отодвинуть на задний план твои личные желания и склонности /.../ чтобы быть в состоя­нии исполнять поручаемые тебе служебные задания.

Реализуемые в текстах рекламно-пропагандистские технологии дополняются дисциплинарно-уставными, в которых давление на психику проводится через жесткие должностные инструкции, графики выполнения обязанностей и прямые приказания

Состояние напряженной, настороженной изоляции от мирской жизни и отрешения от мирских связей достигается в текстах использованием императива не думать. Сопровождается такой приказ словами всего и навсегда, которые наиболее часто встречаются в речи людей, находящихся в стрессовом состоянии. Такого же рода стрессовое состояние поддерживается в воспринимающих эти тексты. Религиозный идеал укрепляется в принудительно-распорядительном порядке.

Это позволяет дать обсуждаемым текстам следующую характеристику. Являясь текстами, близкими по своей организации к пропаганде и рекламе, издания этой общины прибегают к разнообразным способам манипуляции сознанием воспринимающих, сужая их кругозор и ориентируя людей на фатальный выбор, прямо или исподволь предрешенный этой организацией.

Эти тексты отличаются резко негативной эмоциональной атмосферой, создаваемой вокруг мировоззренческих вопросов. Фаталистическая обреченность человека перед лицом вселенского зла; высокий уровень страха, внушаемый инструкциями, сильный акцент на отказе от мирских ценностей. Завершает перечень предписание «не думать».

Проводимая в текстах идея о том, что эта организация является единственным достойным членства обществом и единственной структурой с единственно достойными следования правилами, наделяет проповедуемую в текстах идеологию качествами соперничества с иными общественными и правовыми институтами. Тем самым это религиозное объединение само себя квалифицирует как организацию теократического и тоталитарного типа, с признаками секты.

Таким образом, в проанализированных документах обнаружены признаки разжигания религиозной розни в форме подрыва уважения и формирования неприязни к другим религиям; посягательства на такие права и свободы граждан, как право на жизнь и медицинское обслуживание и право на отдых, а также на свободу распоряжаться своим временем. Эти тексты несут не­гативное отношение к миру, стремятся отгородить человека от мира, запугать его.

Подобные выводы стали возможны в том числе и благодаря нашим разработкам.

Пародия как тип текста

Разнообразие типов текстов — как мы показали — обусловлено разнообразием типов психической деятельности их авторов. Теоретически количество типов текстов является равным числу типов личностей (если это исчислимое явление). Практически же количество типов текстов ограничено количеством акцентуаций, эмоциональных состояний, количеством типов восприятия действительности и типов вебрального выражения личности. В этой связи следует отметить, что в принципе возможно моделирование эмоциональных состояний и их речевого выражения. К ним относятся актерское перевоплощение, психофармакологическое воздействие, внушение эмоциональных состояний в гипнотическом сне. Самым распространенным спосо­бом является пародирование автора, то есть создание такого текста, который очень похож на авторский.

Пародия нередко предполагает насмешку и, следовательно, всегда неуважительную, уничижительную характеристику того, что пародируется. Вместе с тем для создания пародийного текста необходима большая пластичность личности пародиста, умение почувствовать стиль и настроение автора. При этом если единицы деятельности автора, его мотив, цель и условия определяются его внутренними переживаниями, его жизненным миром, то в пародии мотив деятельности смещен на высмеивание, цель — принизить значимость объекта (текста), а используемые языковые средства располагаются так, чтобы происходило столкновение смыслов.

Приведем несколько пародий на текст сказки «Красная Шапочка». Все они (кроме последнего) взяты с сайта http :// cyber . zhdanovs . com / humour / redhat и называются «Как бы рассказали "Красную Шапочку"».

Эдгар По

На опушке старого, мрачного, обвитого в таинственно-жесткую вуаль леса, над которым носились темные облака зловещих испарений и будто слышался фатальный звук оков, в мистическом ужасе жила Красная Шапочка.

Эрнест Хемингуэй

Мать вошла, она поставила на стол кошелку. В кошелке было молоко, белый хлеб и яйца.

        Вот, — сказала мать.

        Что? — спросила ее Красная Шапочка.

        Вот это, — сказала мать, — отнесешь своей бабушке.

        Ладно, — сказала Красная Шапочка.

        И смотри в оба, — сказала мать. — Волк. -Да.

Мать смотрела, как ее дочь, которую все называли Красной Шапочкой, потому что она всегда ходила в красной шапочке, вышла, и, глядя на свою уходящую дочь, мать подумала, что очень опасно пускать ее одну в лес; и кроме того, она подумала, что волк снова стал там появляться; и, подумав это, она почувствовала, что начинает тревожиться.

Ги де Мопассан

Волк ее встретил. Он осмотрел ее тем особенным взглядом, который опытный парижский развратник бросает на провинциальную кокетку, которая все еще старается выдать себя за невинную. Но он верит в ее невинность не более ее самой и будто видит уже, как она раздевается, как ее юбки падают одна за другой и она остается только в рубахе, под которой очерчиваются сладостные формы ее тела.

Виктор Гюго

Красная Шапочка задрожала. Она была одна. Она была одна, как иголка в пустыне, как песчинка среди звезд, как гладиатор среди ядовитых змей, как сомнамбула в печке.

Джек Лондон

Но она была достойной дочерью своей расы; в ее жилах текла сильная кровь белых покорителей Севера. Поэтому, не моргнув глазом, она бросилась на волка, нанесла ему сокрушительный удар и сразу же подкрепила его одним классическим апперкотом. Волк в страхе побежал. Она смотрела ему вслед, улыбаясь своей очаровательной женской улыбкой.

Ярослав Гашек

— Эх, и что же я наделал? — бормотал Волк. — Одним словом, обделался.

Оноре де Бальзак

Волк достиг домика бабушки и постучал в дверь. Эта дверь была сделана в середине XVII века неизвестным мастером. Он вырезал ее из модного в то время канадского дуба, придал ей классическую форму и по­весил ее на железные петли, которые в свое время, мо­жет быть, и были хороши, но ужасно сейчас скрипели. На двери не было никаких орнаментов и узоров, только в правом нижнем углу виднелась одна царапина, о которой говорили, что ее сделал собственной шпорой Селестен де Шавард — фаворит Марии Антуанетты и двоюродный брат по материнской линии бабушкиного дедушки Красной Шапочки. В остальном же дверь была обыкновенной, и поэтому не следует останавливаться на ней более подробно.

Эрих Мария Ремарк

        Иди ко мне, — сказал Волк. Красная Шапочка налила две рюмки коньяку и села к нему на кровать. Они вдыхали знакомый аромат коньяка. В этом конья ке была тоска и усталость — тоска и усталость гасну щих сумерек. Коньяк был самой жизнью.

        Конечно, — сказала она. — Нам не на что наде яться. У меня нет будущего.

Волк молчал. Он был с ней согласен.

Владимир Сорокин

A propos , я лично встречал Красную Шапочку и пробовал ее кал.

Габриэль Гарсия Маркес

Пройдет много лет, и Волк, стоя у стены в ожидании расстрела, вспомнит тот далекий вечер, когда Бабушка съела столько мышьяка с тортом, сколько хватило бы, чтобы истребить уйму крыс. Но она как ни в чем не бывало терзала рояль и пела до полуночи. Через две недели Волк и Красная Шапочка попытались взорвать шатер несносной старухи. Они с замиранием сердца смотрели, как по шнуру к детонатору полз синий огонек. Они оба заткнули уши, но зря, потому что не было никакого грохота. Когда Красная Шапочка осмелилась войти внутрь, в надежде обнаружить мертвую Бабушку, она увидела, что жизни в ней хоть отбавляй: старуха в изорванной клочьями рубахе и обгорелом парике носилась туда-сюда, забивая огонь одеялом.

Б. Акунин

Эраста Петровича Фандорина, чиновника особых поручений при московском генерал-губернаторе, особу 6-го класса, кавалера российских и иностранных орденов, выворачивало наизнанку. В избушке вязко пахло кровью и требухой. Подле его начищенных английских штиблет покоилось распростертое тело девицы Бабушкиной, Степаниды Ивановны, 89 лет. Эти сведения, равно как и дефиниция ремесла покойной, были почерпнуты из детской книжки, аккуратно лежавшей на вспоротой груди. Более ничего аккуратного в посмертном обличье девицы Бабушкиной не наблюдалось.

Татьяна Толстая

Вот радость-то какая, светлый праздничек: вышел первый номер журнала « Red Hat - Linux , Embedded Linux and Open Source Solutions ». Красивое имя — высокая честь; название представляется мне неблагозвучным для русского уха, а потому буду называть журнал Красная Шапочка. Вообще говоря, после этих слов все про журнал понятно, все предсказуемо и можно прекратить писать рецензию.

Михаил Зощенко

Волк шумно вздохнул, вытер подбородок рукавом и начал рассказывать:

. — Я, братцы мои, не люблю баб, которые в шляпках. Ежели баба в шляпке или корзиночка у ней в руках, то такая аристократка мне и не баба вовсе, а гладкое место. Встречаю раз одну такую в лесу. Гляжу, стоит этакая фря и разворачивет свою идеологию во всем объеме. И решил я лицом официальным к ейной бабушке наведаться. Дескать, как у вас, гражданка, в смысле порчи водопровода и уборной? Действует?

Николай Гоголь

Мрачен и безграничен наш лес в хмурую погоду. Редкая шапочка дойдет до его середины — разве уж самая красная. Ну а которая дойдет, та непременно повстречается там с Волком. — Волк, волк! Куда несешься ты по бескрайнему лесу? — Нет ответа. — Скучно на этом свете, господа.*

        * Автор последнего текста Серафим Семикрылов. Журнал ха-ха-тун: http :// www . egitara . ru / damir / magazin . htm )

Мы привели самые яркие примеры пародий в от ношении не самого лучшего в художественном плане текста. Но и это показательно. В пародии как бы унич тожается индивидуальное отношение автора к окру жающему миру, он превращается в «еще одно». По скольку «знаки культуры могут быть отчуждены от { реальной душевной жизни человека» (Братусъ, 1988,

w с. 83), пародист имеет возможность вырвать их из личностного контекста переживаний и вставить в контекст иронического отношения к продукту творчества.

На поверхностном уровне тексты пародии и ори гинала во многом схожи, но на глубинном уровне они различаются: если подлинный смысл написания худо жественного текста в самовыражении, в описании личностной картины мира, то смысл, стоящий за пародией, — показать несуразность этой картины мира, высмеять ее. Характерно, что именно такое представле-

ние задачи, такой фон интеллектуальной работы (Петухов, 1984) являются как бы беспредметными (см. ис­следования Вюрцбургской школы), они могут быть направлены на любой объект.

Анализ текстов в политической деятельности

Эффективность речевого воздействия оказывается в круге внимания многих наук. Так, лингвисты пишут о прагматике и лингвопрагматике, специалисты по аудио- и видеоэффектам изучают доходчивость кратких сообщений, и т.п.

Влияние на читателей оказывают не только художественные тексты, но и тексты любого жанра, в том числе и публицистические. В журналистских текстах можно найти разные авторские стили, которые в работе Е.Е.Прониной связываются с разными парадигмами мышления (Пронина, 2002). Каждому типу мышления соответствует свой тип текста: метафорическо­му — мифологический текст, рационалистскому — убеждающий, позитивистскому — прагматический, драйв-мышлению — гедонистический, гуманистическому — смысловыявляющий текст, net -мышлению — сетевой текст.

Публицистические тексты обладают своим эмоциональным строем, в них можно обнаружить и найденные нами эмоционально-смысловые доминанты.

Особую важность эффективность воздействия публицистических текстов приобретает в политической жизни. В этом параграфе мы кратко коснемся того, как понятие эмоционально-смысловой доминанты позволяет улучшать тексты политического ха­рактера, усиливать их воздействие на целевую ауди­торию.

Сначала мы остановимся на психолингвистических характеристиках эпатажного текста. Внимание к именно таким текстам связано с их распространенностью в российском политическом пространстве. Анализ позволит понять, какие характеристики обеспечивают их влияние на людей.

Эпатажный текст

Согласно толковому словарю русского языка, эпатаж — это вызывающее поведение, скандальная выходка (Ожегов, Шведова, 1998). Эпатаж есть и в действиях, и в языке. Опишем такие тексты, опираясь на материалы диссертации Е. Репиной, выполненной под нашим руководством (Репина, 2002). Эпатажный текст является очень ярким по своим лингвистическим и семантическим особенностям, эмоционально насыщенным. Он не оставляет никого равнодушными, заставляет испытывать порой совершенно противоположные эмоциональные состояния. К такому типу текста можно отнести большинство текстов «Демократического союза» (Валерия Новодворская), многие тексты «Национально-патриотического фронта «Память» (Дмитрий Васильев), а также не­которые тексты «Либерально-демократической партии России» (Владимир Жириновский) и «Союза пра­вых сил» (Ирина Хакамада, Сергей Кириенко, Борис Немцов).

Приведем пример эпатажного текста:

Встала из мрака младая с перстами* пурпурными, Эос и провалилась (семантическая категория «падение») обратно, стеная ужасно (семантическая категория «тоска»). К зрелищам типа таких не привыкли античные боги. Некий ахейский товарищ (ирон.) (уж мужем и зваться не может; мужи, как зайцы, не бегают от КГБ лет на двадцать в изгнанье) как-то решился разочек смотаться под Трою.

(«Демократический союз»)

Немного другая, но также достаточно яркая в эмоциональном плане картина в текстах «Памяти». Они представляют собой не «унылые» рассуждения о том, что и как нужно делать, а чисто театральное, художественное динамичное описание.

Сегодня пышным цветом рапустилась политическая проституция (презр.), сменившая комиссарские тужур­ки (аллюзия) и заслюнявленные папиросные «бычки» в углах небритого рта с остатками пищи (еда), на смокинги, фраки с официантскими "бабочками", фальшиво ки- ношный звон бокалов, дежурные улыбки, бесконечные фуршеты и прочая лакейская (негат.) «тусовка», как сами «расфранченые» называют свои сборища (разг. неодобр.). Все это происходит в тот момент, когда кругом бунты, недовольство (семантическая категория «тоска»).

(«Память»)

В этом тексте часто употребляются просторечные слова. Он близок «агрессивному» типу текста (это еще один тип текстов, тоже вьщеленныи в политических текстах), но в то же время отличается от них. Так, предъявление этих текстов испытуемым показало, что они вызывают сильную ненависть, озлобленность, раздражение и отвращение, побуждение к активным действиям, нередко к насилию и к мести, но не воодушевляют, не вызывают восхищения. Однако, несмотря на это, испы­туемые также отмечали, что данные тексты представляются им забавными, вызывая у них и некоторую веселость.

Результаты эксперимента были дополнены психолингвистическим анализом с использованием программы ВААЛ. При этом были выявлены следующие содержательные характеристики эпатажных текстов. Лексика в целом нейтральная. Есть и поэтически окрашенная и разговорная лексика, архаизмы, историзмы, неологизмы, заимствования и сленг, а также вульгаризмы. Это делает язык эпатажных текстов очень ярким, эмоционально насыщенным и претенциозным, придает им «вызывающий» характер.

Будет нудегь (прост, неодобр.) нам ахейский товарищ, что затеяли (разг.) мы зря перестройку (полит, термин), реформы и рынок, и гласность. Благо (разг. ирон.) теперь не ссылают, нет кары (высок.) за это. Ведь «дерь-мократы» (бран.) у нас, в доброте их и слабости умный философ уверен.

(«Демократический союз»)

Нельзя сегодня жалеть народ, предавший идеалы своего Отечества (высок.), свергнувший Царя как высшую форму божественной (высок.) иерархии на Земле, и не только допустивший противника в свой дом, но и холуйски (презр.) прислуживающий врагу, уничтожающему его родное Отечество (высок.). Люди русские! Снимите с себя пелену (книжн.) сионистского дурмана, вперед к победе в деле национально-освободительной борьбы! Не за горами тот день, когда на наших скрижалях (стар.) засверкают огненные слова — Бог, Царь, Нация!

(«Память»)

Характерной чертой эпатажных текстов является постоянное обращение к Богу, напоминание о Боге, что проявляется в тексте в виде эпитетов (божественная иерархия, Богоспасаемая Москва, жители Богоспасаемого града), а также частого употребления самого слова «Бог» отдельно или в словосочетаниях, пословицах, поговорках, обращениях (человека Божьего; За­поведи Божьи; Бог не в силе, а в правде, не в деньгах, а в совести; помазанник Божий, античные боги; Братья и сестры; обратиться к Богу, богоизбранность, живая божья коровка).

Также много церковной лексики и лексики, носящей оттенок божественности (ангел-хранитель, благо и счастье, защитник убогих и страждущих, жертвенная любовь, верующий, Евангельская истина, Царство Веры, гордыня, Богородица).

Есть упоминания о Библии, описание библейских сюжетов (Если царство разделится само по себе, не может устоять царство то...), сюжетов греческой мифологии (...взять Илион, пониманья достигнув, пав, как Ахилл иль Патрокл; ...столько троянских коней напихал он, наш Александр Зиновьев, что в пору бега проводить, то есть скачки; ...Где же Итака была в тот момент? Полагаю, в Париже).