Психология любви. 3

В мире зла, глупостей, неуверенности  и 

сомнений, называемых существованием,

есть одна вещь, для  нее еще стоит жить и 

которая, несомненно, сильна как смерть:

 это любовь.

Г. Сенкевич

Введение

Что такое любовь? Этот вопрос издавна  интересовал человечество. О любви сказано очень много — частотные словари современных языков свидетельствуют, что это одно из самых употребительных слов. Любовь - непосредственное, интимное и глубокое чувство, предметом которого, прежде всего, выступает человек, но могут быть также другие объекты, имеющие особую жизненную значимость¹. Любовь представляет собой средство социализации человека, вовлечение его в систему общественных связей. Любовь – это единственный способ понять другого человека в его глубочайшей сущности². Только в любви и через любовь человек становится человеком. Без любви он неполноценное существо, лишенное подлинной жизни и глубины и не способное ни действовать эффективно, ни понимать адекватно других и себя.

Любовь  истолковывается как влечение, порыв, вдохновение, как воля к власти и вместе с тем стремление к верности, как особая форма творчества и одновременно стимул к творчеству в различных областях, как предметное выражение глубин личности и её свободы, притом свободы, готовой свободно привести себя в рабство, как сложное многоплоскостное пересечение биологического и социального, личностного и общественно значимого, интимного, затаённого и вместе с тем открытого, ищущего, претендующего.

Любовь - не счастливая случайность и не дар судьбы, а высокое искусство, требующее от человека самосовершенствования, творчество и внутренней свободы³. А может ли любовь быть чувством нравственным?

1. Любовь.…Какая она?

В любви  особенно поражает её многообразие видов  и форм. Мы говорим о любви к  самому себе и любви к человеку, любви к жизни  и к Родине, любви к истине и добру, любви к свободе, к власти, к Богу и т.д. Выделяются также любовь романтическая, рыцарская, платоническая, братская и т.п. Существует любовь-страсть, любовь-нужда, любовь к ближнему и любовь к дальнему, любовь мужчины и любовь женщины и т.д.

Что соединяет до крайности разнородные  страсти, влечения, привязанности в  единство, именуемое «любовью»? Вопрос о взаимных отношениях любви не проще, чем вопрос о её смысле.

Т.Кемпер в основу своей классификации  кладёт два независимых фактора: власть и статус⁴. Власть - это способность силой заставить партнёра сделать то, что ты хочешь; статус - способность вызывать желание партнёра, идти навстречу твоим требованиям. В зависимости от того, является уровень власти и статуса низким или высоким, выделяются семь типов любви:

• романтическая любовь, в которой оба партнёра обладают высокими статусами и властью: они стремятся идти навстречу друг другу и вместе с тем каждый из них может «наказать» другого, лишив его проявлений своей любви;
• родительская любовь к маленькому ребёнку, в которой родитель обладает высоким уровнем власти и низким статусом (поскольку любовь ребёнка к нему ещё не сформировалась), а у ребёнка мало власти, но высок статус;
• братская любовь, в которой оба члена пары имеют малую власть друг над другом, но охотно идут навстречу один к другому;
• харизматическая любовь, имеет место, например, в паре учитель-ученик. Учитель имеет и возможность принуждения, и желание идти навстречу ученику, а ученик не обладает властью над учителем и охотно исполняет его пожелания;
• «поклонение» литературному или другому герою, с которым нет никакого реального взаимодействия и у которого нет власти, но высок статус, а у его поклонника нет ни статуса, ни власти;
• влюблённость, когда у одного из партнёров есть и власть, и статус, а у другого их нет, как это бывает в случае односторонней, безответной любви;
• «измена», когда один обладает и властью, и статусом, а другой только властью, как это имеет место в ситуации супружеской измены, когда оба супруга сохраняют власть друг над другом, но один из них уже не вызывает желания идти ему навстречу.

Эта интересная типология любви, отличающаяся простотой и ясностью, является, тем не менее, на наш взгляд, абстрактной  и явно неполной. Два элементарных фактора, власть и статус, очевидно, недостаточны для выявления и разграничения всех тех, многообразных отношений, которые покрываются общим словом «любовь».

Попытки разобраться  в типах любви известны с давних пор. Так, для выражения различных  аспектов и оттенков любви древние греки, например, использовали различные термины.

Словом «эрос» они обозначали чувства, направляемые на предмет с целью полностью вобрать его в себя. Этот термин выражает любовь-страсть, ревность и чувственное влечение и связан с его пафосом, аффектной, чувствительной стороной. «Эрот» выражает царящую в природе полярность и непреодолимую тягу к её преодолению. Эрот – это и страстная самоотдача, восторженная любовь, не оставляющая в себе места жалости и сочувствию к самому себе.

Слово «philia» («любовь-дружба») обозначает связь индивидов, обусловленную социальным или личным выбором. Эта любовь затрагивает отношения близких друг другу людей, она обычно удовлетворена присутствием любимого и развитием естественных чувств. Эти чувства, появились без особого усилия, в процессе личного общения, их ценность в том, что они необходимы человеку как чему-то целому, а не как взятому в отдельных его особенностях. Основное душевное состояние здесь – «духовный покой», внутренняя близость, взаимопонимание. Таким образом, «philia» означает духовную, открытую, основанную на внутренней симпатии любовь, выражает соединение подобных принципов (тогда как эрос – борьба и соединение противоположных).

Слово «storge» означает любовь, которая связана с органическими родовыми связями, нерушимыми, не поддающимися отмене (особенно семейные связи). Это нежная, уверенная, надёжная любовь, которая устанавливается между родителями и детьми, мужем и женой. В такой любви человек находит покой и доверие, чувство уверенности. Этот термин выражает чувства не отдельной личности, а чувство родовой общности, без которого греки не представляли  своего существования.

Термин  «agape» у греков означал разумную любовь, возникающую на основе оценки какой-либо особенности любимого, его черт характера и т.п. эту любовь человек может разумно обосновывать, ведь она основана на убеждениях, а не на спонтанных чувствах, привычках. Этот аспект любви исторически связан с адекватной оценкой другой личности, что лежит в основе взаимоуважения; в ней, чем больше понимания, тем меньше места чувствам. Это любовь, укрепляемая деятельность разума, поэтому она абстрактна, безличностна более чем другие формы любви. Это воля, направляемая разумом.

В средние века христианство трактовало любовь как высший принцип нравственности, наиболее широко раскрывающий человеческую сущность. Под любовью понималась некая внутренняя сила человека, которая никогда не иссякает, а беспрестанно, без усталости распространяется на все действия человека, направляя его к благоденствию⁵.

Христианский мыслитель Аврелий Августин выделял три формы любви:

• любовь человека к Богу;
• любовь к ближнему;
• любовь Бога к человеку;

Первая  форма любви выражается как стремление человека к совершенству на пути к Богу. Она связана с человеком, его природой, дающей возможность думать, решать. Она начинается, как желание любить Бога, однако, без нужной ясности о предмете любви. В результате исканий человеку надо достичь правильного направления любви и, конечно, возвышенной любви к богу, а не низменной любви к сотворённому миру.

По  мнению Августина, вся любовь к людям, вещам в этом мире истинна тогда, когда она во имя Бога, а не во имя человека.

Любовь к ближнему – вторая форма любви, принятая в христианстве. Она возможна потому, что «ближний» – это подобие Бога. Она объединяет всех людей без исключения в единое целое.

Третья  форма – любовь Бога к созданию. Бог не только любит, он сам есть любовь. И его любовь прорывается наружу как творение и избавление человека от грехов; хотя в таком аспекте она в своей начальной глубине не постижима, не доступна человеку.

Классификации любви, имеющие достаточно ясное  основание, обладают тем достоинством, что они поддаются хотя бы теоретической  проверке.

1. Виды и формы любви.

Любовь  очень разнородна, она включает в  себя не только разные виды и их подвиды, но и то, что можно назвать формами любви, её модусами. Видами любви являются, например, любовь к ближнему и эротическая любовь. Формами проявления любви к ближнему служат любовь к детям, любовь к родителям, братская любовь; модусами являются любовь мужчины и любовь женщины, любовь северянина и любовь южанина, любовь средневековая и любовь современная. Можно говорить просто о любви к ближнему; можно говорить более конкретно о любви к детям или, ещё более конкретно, об отцовской (материнской) любви. Конкретизация может идти дальше, в результате чего выделяются не только формы и модусы, но и «модусы модусов».

Познакомимся  с некоторыми формами любви.

Материнская любовь – это забота и ответственность, необходимые для жизни ребёнка. Это установка, которая внушает ребёнку любовь к жизни, а не только желание оставаться жизнеспособным, которая даёт ему почувствовать, что хорошо быть живым, хорошо быть маленьким мальчиком или девочкой, хорошо жить на этой земле.

Связь матери и ребёнка по своей природе – это неравенство, где один полностью нуждается в помощи, а другой её даёт. Из-за бескорыстного характера материнская любовь считается высшим видом любви и наиболее священным изо всех эмоциональных связей. Сущность материнской любви – забота о росте ребёнка – предполагает желание, чтобы ребёнок отделился от матери. В этом основное её отличие от любви эротической. В эротической любви два человека, которые были разделены становятся едиными. В материнской любви два человека, которые были едины, становятся отдельными друг от друга. Мать должна не просто терпеть, а именно хотеть и поддерживать отдаление ребёнка. Именно на этой стадии материнская любовь превращается в такую трудную задачу, потому что требует бескорыстности, способности отдавать всё и не желать ничего взамен, кроме счастья любимого человека. Именно на этой стадии многие матери оказываются неспособными решить задачу материнской любви.

Материнская любовь – это любовь к растущему ребёнку, любовь, которая  ничего не желает для себя. Это, возможно, наиболее трудная форма любви из всех достижимых, и наиболее обманчивая из-за лёгкости, с которой мать может любить своего младенца. Но именно потому, что это трудно, женщина может стать действительно любящей матерью. Женщина, которая не в состоянии любить, не может быть нежной матерью, не может быть любящей матерью, чья задача в том, чтобы быть готовой перенести отделение ребёнка – и даже после отделения продолжать его любить.

Братская любовь – это любовь между равными; материнская любовь – это любовь к беспомощному существу. Как бы они не отличались друг от друга, общее у них то, что они по своей природе всеобщи. Противоположность этим  обоим типам любви составляет эротическая любовь. Она жаждет полного слияния, единства с любимым человеком. Она по своей природе исключительна, а не всеобща, к тому же, вероятно, это самая обманчивая форма любви⁶.

Прежде  всего, её часто путают с переживанием «влюблённости», внезапного крушения барьеров, существовавших до этого  момента между двумя чужими людьми. И кроме этого за эротическую любовь часто принимают влечение друг к другу, которому способствует обманчивый характер полового желания.

Половое желание требует слияния, оно может быть внушено не только любовью, но так же и тревогой и одиночеством, жаждой покорять и быть покоренным, тщеславием, потребностью причинять боль и даже унижать. Половое желание вызывается или легко сливается с любой другой сильной эмоцией, одной из которых является любовь. Из-за того, что половое желание в понимании большинства людей соединено с идеей любви, они легко впадают в заблуждение, что они любят друг друга, когда их физически влечёт друг к другу⁷. Когда желание полового слияния вызвано любовью, то физическая близость лишена жадности, потребности покорять или быть покорённым, но исполнена нежности. Если желание физического соединения вызвано не любовью, это никогда не ведёт к единству, которое было бы чем-то большим, чем оргиастическое преходящее единение.

В эротической  любви есть предпочтительность, которой нет в братской и материнской любви. Она предпочтительна только в том смысле, что человек может соединять себя целиком и прочно с одним человеком.

Отношения форм любви к её видам и модусов  к формам не остаётся постоянным: разные виды любви могут иметь разные формы своего проявления, а разные формы - разные модусы.

А сейчас сосредоточимся на видах любви. Их можно соотносить по-разному. Самое простое и достаточно естественное их упорядочение – это представление всего поля любви в виде серии «наплывающих» друг на друга «кругов». Каждый из «кругов» включает в чем-то близкие виды любви, а движение от ядра к периферии подчиняется определённым принципам.

Следуя  этому принципу, выделяется девять таких «кругов», ведущих от эротической  любви через любовь к ближнему, любовь к человеку и т.д. к любви к истине, к добру и т.п. и далее к любви к власти, к богатству и т.д.

В первый «круг любви» следует, судя по всему, включать эротическую (половую) любовь и любовь к самому себе.

Что представляет собой эротическая  любовь, известно каждому из собственного опыта или научной литературы. Лишь 16% мужчин и 10% женщин сомневаются в том, знают ли они, что такое любовь, остальные в этом вполне уверены⁸.

В определённом, очень важном значении эротическая  любовь делает человека полноценным: она  сообщает ему такие полноту, насыщенность и остроту бытия, какие не способно давать ничто иное.

Следует так же иметь в виду, что эротическая любовь не тождественна сексуальному влечению, она не является простым придатком последнего. Любовь столь же основной феномен, как и секс. В норме секс является способом выражения любви. Лёгкость секса, отсутствие препятствий обесценивает любовь. Любовь сохраняется и после того, как спадает сексуальное напряжение [как раз это один из её критериев]. Если бы эротическая любовь была чистым желанием физического обладания, её можно было бы во многих случаях без труда удовлетворить, и любящий не хотел бы быть любимым, что весьма существенно для любви.

Любовь  человека к самому себе является предпосылкой его существования как личности и, значит, условием всякой его любви. Любовь к себе - это та начальная школа любви (прежде всего любви к человеку), в которой без обладания элементарной грамотностью остаются недоступными «высокие университеты» любви. Человек, любящий только одного человека и не любящий «своего ближнего», на самом деле желает господствовать или повиноваться, а не любить. Кроме того, когда кто-то любит ближнего, но не любит самого себя, всей жизнью своей доказывает, что любовь к ближнему не является подлинной.

Второй «круг любви» - это любовь к ближнему. Она включает любовь к детям, к родителям, братьям и сестрам, членам семьи и т.д. Важность и фундаментальность этой любви очень значительны и весомы, так как эта любовь является своего рода «школой человечности» (Ф.Бекон). Любовь к ближнему - лучшая проверка более общей любви к человеку и лучшая школа такой любви.

В любви  к ближнему особенное место занимает родительская любовь и любовь детей  к родителям.

Здесь следует также учесть, что любовь к ближнему включает не только родственные  чувства, но и любовь ко всем тем, кто вошел в нашу жизнь и оказался прочно связанным с нею.

Третий «круг любви» - любовь к человеку, по поводу которой ещё в древности было сказано, что она бывает только большая, нет маленькой любви. Любовь к человеку включает любовь к самому себе, любовь к ближнему и любовь к каждому иному человеку, независимо от каких-либо дальнейших его определений.

Это, в частности, любовь к будущим  поколениям и связанная с нею  ответственность перед ними. Ведущий принцип такой любви прост: нужды будущих людей столь же важны, как и нужды современных. Каждое поколение должно стремиться оставить следующему поколению всё, что оно получило от предыдущего, количественно и качественно не в худшем состоянии, чем оно имело само. О том, как трудно реализовать это положение, выразительно говорит расточительность современной экономики, растрачивание ею невозобновимых природных ресурсов.

В четвёртом «круге любви» - любовь к Родине, любовь к жизни, любовь к Богу и т.п.

Любовь к Отечеству - одно из самых глубоких чувств, закреплённое в человеческой душе веками и тысячелетиями. Любовь к Родине означает любовь к родной земле и живущему на ней народу. Эти две составляющие единого чувства обычно идут вместе, поддерживая и усиливая друг друга. Но случается, что они трагически расходятся: человек любит Родину, но не своих соотечественников. Любовь к Родине, противопоставленная любви к живым людям, неминуемо оказывается абстрактной и губительной для окружающих. И если такой человек восходит на вершину власти, он приносит бедствие своему народу. Противопоставление Родины и её народа никогда не приносило и не способно принести добра: ни в том случае, когда интересы Родины становятся выше интересов народа, ни в том, когда любви к народу отдаётся предпочтение перед любовью к родной земле.

Чувство патриотизма делает человека частицей великого целого - своей Родины, с  которой он готов разделить и  радость, и скорбь.

Любовь  к Родине менее всего является слепым, инстинктивным чувством, заставляющим бездумно превозносить отечество, не замечая его пороков. Любить Родину - значит, прежде всего, желать ей добра, добиваться того, чтобы она сделалась лучше.

Пятый «круг любви» - это любовь к природе, которой посвящены прекрасные страницы художественной литературы.

Космическое чувство, о котором говорится далее, является одним из аспектов, одной из составляющих любви к природе. Направленная на мир как целое, она говорит о единстве человека и мира, об их слитности и даже взаимовлияния. Из этого чувства проистекает, как нам кажется, убеждение в одушевлённости природы.

Однако, космическое чувство доступно далеко не всем. Тому, кто не верит в его  существование, одухотворение всего  и наполнение бытия смыслом кажется  крайностью, свидетельствующей о  присутствии в нашем сознании элементов мифологического мышления. Но тем, у кого такое чувство есть, оно представляется одним из наиболее глубоких и ярких ощущений.

Космическое чувство единства со Вселенной, растворённости в ней ярко проявляется в неодолимом инстинкте, влекущим наши сердца к единству всякий раз, когда в каком-либо направлении возбуждается наша страсть. Оно проявляется и охватывающей нас ностальгии при созерцании природы, перед лицом красоты, в музыке - в ожидании и ощущении великого наличия.

Шестой «круг» - это любовь к истине, добру, прекрасному, справедливости и т.п.

Седьмой «круг» - любовь к свободе, творчеству, славе, власти, своей деятельности, богатству, «закону и порядку» и т.п.

Восьмой «круг» - это любовь к общению, игре, собирательству, коллекционированию, развлечениям постоянной новизне, путешествиям и т.п.

И, наконец, последний, девятый «круг», который, собственно, уже и не является «кругом любви» - влечение в пище, пристрастие к сквернословию и т.п.

В этом движении от первого «круга» любви  к её последнему «кругу», от её

центра к периферии достаточно отчетливо обнаруживаются некоторые закономерности.

Прежде  всего, по мере удаления от центра уменьшается эмоциональная составляющая любви, непосредственность и конкретность этого чувства.

От  «круга» к «кругу» падает интенсивность любви, охват ею всей души человека. Эротическая любовь и любовь к детям могут заполнить всю эмоциональную жизнь индивида. Любовь к творчеству или любовь к славе чаще всего составляет только часть такой жизни. Пристрастие к игре или коллекционированию - только один аспект целостного существования человека, как правило, лишенный самостоятельной ценности.

Уменьшается от «круга» к «кругу» и охватываемое любовью множество людей. Эротическая любовь захватывает каждого или почти каждого. Бога, истину и справедливость любят уже не все. Любовь к славе или к власти - удел немногих.

С уменьшением  непосредственности и конкретности любви растёт социальная составляющая этого чувства. Она присутствует и в любви к себе, и в любви к детям, но она гораздо заметнее в любви к власти, свободе или богатству.

Чем дальше от центра, тем обычно ниже стандартная оценка тех ценностей, на которые направлена любовь. С удалением от центра, эти ценности становятся всё более неустойчивыми, амбивалентными.

Интересен вопрос, на сколько соответствует деление видов любви на «круги» их возникновению и развитию в ходе человеческой истории? Оказывается, эротическая любовь всегда сопутствовала человеку (в зачатке она уже есть в животном мире); любовь к самому себе почти столь же стара, как и сам человек; позднее сложилась любовь к справедливости и свободе и т.д.

2. Нравственность (мораль).

               Бесцельно искать точное определение  сущности морали, это безуспешно  пытались сделать еще в древности.  Можно лишь обозначить основной  каркас понятий, которые "складывают" эту науку:

• Моральная деятельность - важнейший компонент морали, проявляющийся в поступках. Поступок, или совокупность поступков, характеризующая поведение личности, дает представление о ее подлинной моральности. Таким образом, только деятельность и реализация моральных принципов и норм дают личности право на признание у нее подлинной моральной культуры.

• Моральные (нравственные) отношения - отношения, в которые вступают люди, совершая поступки. Нравственные отношения представляют собой диалектику субъективного (побуждения, интересы, желания) и объективного (нормы, идеалы, нравы) с которыми приходится считаться, и которые имеют для инидивидов императивный характер. Вступая в нравственные отношения, люди возлагают на себя определенные моральные обязательства и вместе с тем возлагают на себя моральные права.

• Моральное сознание - включает в себя познание, знание, волевое побуждение и определяющее воздействие на моральную деятельность и моральные отношения. Сюда также относят: моральное самосознание, моральную самооценку. Моральное сознание всегда аксиологично, ибо  в каждом своем элементе оно заключает оценку с позиции выработанной системы ценностей и опирается на определенную совокупность моральных норм, образцов, принципов традиций и идеалов. Моральное сознание как система оценок со знаками плюс или минус, отражает действительность сквозь призму одобрений и осуждений, через противоположность добра и зла,  отношение и деятельность, намерения - эти категории в вопросах этики имеют первостепенное значение. Аристотель, впервые в европейской этике  всесторонне рассмотрел понятие "намерение", понимал его именно как  основание добродетели и сознательно противопоставлял,  отличал  от  воли  и представления ("Никомахова этика", книга III, гл.4, 5, 6, 7). Намерение не имеет дело с тем, что невозможно осуществить,  а направлено на то, что во власти человека, оно касается средств достижения цели (нельзя сказать: я намереваюсь быть блаженным) в отличие от воли вообще, которая может иметь дело с невозможным (желание бессмертия, например), и направлять на то,  что  вне  нашей власти (желание победы тому или иному атлету в соревновании), касается целей человека. Рациональное зерно мысли Аристотеля,  согласно которой намерение касается средств, а воля - целей человеческой деятельности, состоит в том, что содержанием намерения могут быть, как правило,  цели  осуществимые,  реальные,  взятые  в единстве со средствами их достижения.  Намерение также не  есть представление. Первое всегда практически ориентировано,  выделяет в мире только то, что во власти человека, второе простирается  на все: и на вечное, и на невозможное; первое различается добром и злом, второе - истинностью и ложностью;  первое  есть  указание  к действию, говорит о том, чего добиваться и чего избегать, что делать с предметом; второе анализирует, что такое сам предмет и чем он полезен; первое хвалят, когда оно сообразуется с долгом,  второе - когда оно истинно; первое касается того, что известно, второе того, что нам неизвестно. К тому же, завершает  свою  сравнительную характеристику  Аристотель,  лучшие  намерения  и  лучшие представления встречаются не у одних и тех же людей.  Собственный существенный признак намерения Аристотель усматривает в том,  что ему предшествует предварительный выбор, взвешивание мотивов,  под которыми он прежде всего понимает различную побуждающую роль  разума и удовольствий: " Оно есть нечто, что избирается  преимущественно перед другими".

2.1. Понятие морали и  ее особенности.

Из  такого понимания морали вытекает ряд ее особенностей как действенного фактора жизнедеятельности человека и общества. Во первых, она выступает как практическое, деятельное сознание. В морали идеальное и реальное совпадают, образуют неразрывное целое. Мораль есть идеальное, но такое идеальное, которое вместе с тем есть реальное начало сознательной жизни человека . Эту мысль Л.Н. Толстой выразил следующим образом. Подобно тому, как нельзя двигаться без того, чтобы это движение не было движением в определенном направлении, нельзя жить без того, чтобы жизнь не имела какого-либо смысла. Смысл жизни, совпадающий с самим сознанием жизни, и есть мораль. ⁹ Нравственные утверждения необходимо воспринимать в их обязывающем значении. Конечно, морали не существует вне того, что человек говорит, но еще меньше она сводится к этому. Когда кто-то говорит “не лжесвидетельствуй”, а сам лжесвидетельствует, то он говорит не о том, о чем он говорит. Это так же невозможно и нелепо, как если бы человек загреб голыми руками горящие угли, хорошо зная, чем ему такое действие грозит, утверждение “не лжесвидетельствуй” в этом случае имеет превращенную форму, за ним скрыто что-то другое. Нравственные утверждения можно считать нравственными и принимать в их прямом значении только тогда, когда тот, кто формулирует эти утверждения, формулирует их для того, чтобы примерить на самом себе. Истинность морали совпадает с ее действенностью. Мораль - такая игра, в которой человек ставит на кон самого себя. Обыденное сознание формулирует эту же мысль, когда оно отождествляет моральную цель со святым, священным. Святое не допускает попрания и, как частный случай этого, оно не допускает суесловия. От святого человек не может отказаться без того, чтобы он не отказался от самого себя. По поводу святого нельзя просто умствовать, острить и т.д.; слова, в которые облекается святое, высекаются в сердце.

Во-вторых, мораль не замкнута на какую-то особую сферу или особый аспект человеческой и общественной жизни - скажем, на трудовые отношения, на сексуальные отношения, на пограничные жизненные ситуации и т.д. Она охватывает все многообразие человеческого бытия. Мораль вездесуща, повсюду - имеет право голоса везде и всюду, где человек действует как человек, как свободное разумное существо.

В-третьих, будучи предельным основанием человеческого бытия, мораль существует не как состояние, а как вектор сознательной жизни. Она обретает реальность как долженствование. Долженствование нельзя противопоставлять бытию. Оно есть особая - сугубо человеческая - форма бытия. В долженствовании фиксируется не тот момент, что мораль никогда не может осуществиться. В нем фиксируется непрерывность усилий по ее осуществлению. Долженствование и есть специфический способ существования морали. Оно означает необходимость постоянного морального бодрствования. Иначе говоря, мораль потому существует в форме долженствования, что ни в какой другой форме не может обрести реальность та цель, на которую нацелена мораль.

В-четвертых, мораль не может уместиться в каком  бы то ни было содержательно конкретном, позитивном требовании, она не может уместиться также в их совокупности, сколь бы полной эта совокупность ни была. Поскольку мораль рассматривает жизнь человека как конечного существа в перспективе бесконечного совершенства, поскольку, далее, сама эта перспектива также является бесконечной (ибо на какой бы ступени лестницы, ведущей в бесконечность, человек ни находился, расстояние от этой ступени до бесконечности будет бесконечным), то ее опробования могут лишь фиксировать несовершенство человека. Поэтому моральные требования в собственном смысле как требования, претендующие на абсолютность, безусловность, могут быть только негативными. Они суть запреты. Состоявшаяся мораль, пусть даже в форме требований, есть логическое противоречие, наподобие сосчитанной бесконечности. Отождествить мораль с позитивным требованием - все равно, что назвать число, которым завершается бесконечный ряд.¹⁰

2.2. Социальная сущность морали.

                       Моральная ценность - не самое  сложное для понимания  явление  ценности. По крайней мере, здесь ясно видна  его  общественная природа. Лишь религиозное  сознание  может  наделять  явления природы моральным смыслом, видеть в них  действие  злых  сил  или проявление божественной кары. Мы же знаем, что область морали целиком исчерпывается сферой действия социальных законов.

                       Однако, откуда могло возникнуть  представление о том  что   моральная оценка есть акт  непосредственного усмотрения,  кажущегося "самоочевидным". Таким  может представиться акт оценки  обыденному моральному сознанию. Ученый-теоретик  подходит  к  анализу  нравственных явлений и оценивает их с  точки  зрения  их  социального значения. Человек, испытывающий эмоции на  предмет  определенного поступка, может и не подозревать  о  тех  социальных  условиях  и сложном переплетении общественных связей, которые  делают  оцениваемый им поступок добром или злом.

                       Очевиден весьма определенный  подход к  человеку  в   условиях частнособственнических  интересов, свойственным эпохе  современного капитализма. Поскольку индивид достигает своих частных целей лишь путем служения "общественному интересу" фирмы,  постольку частнособственнический эгоизм должен всячески скрываться, снаружи  должно быть видно только его служебное рвение, преданность заинтересованность в процветании не принадлежащего ему дела. Индивид  теперь не эгоист, а "беззаветный служитель общему делу". Эта  общераспространенная и неофициальная узаконенная в буржуазном  обществе ложь становится моралью личности. Она витает в виде общеупотребительных фраз, одобрения начальства,  лицемерных  заверений  в своей собственной лояльности и спорадических наговоров на других, такой лояльности не проявляющих.