Психология паники

 Содержание

Ведение

Глава 1. Природа паники

Глава 2. Первые приступы паники, факторы её возникновение

Глава 3. Психологический  процесс развития паники

Глава 4. Предотвращение и  ликвидация паники

Заключение

Введение

психологический паника тревога приступ

На мой взгляд, я выбрала  весьма интересную тему: «Психология  паники». В своей работе я постараюсь полностью раскрыть её.

Слово «паника» происходит от имени Пана, греческого бога пастухов. Пастухи часто становились свидетелями  того, как вследствие самой незначительной причины, особенно ночью, стада овец или коз, полностью выйдя из-под  контроля, бросались в воду, в  огонь, или животные одно за другим прыгали в пропасть. «Каждый подозрительный шорох заставляет насторожиться  всё стадо. Молния, гром, ураган, плохая погода лишают его возможности нормального  поведения; обезумевшее стадо разбегается  по степи, овцы падают в воду, в огонь  или же совершенно неподвижно застывают  на одном месте. В это время  их заносит снегом, заливает дождем, они замерзают, гибнут от голода, но не делают никаких попыток укрыться или найти пищу. Так бессмысленно погибают не одно и не два, а тысячи животных».

Пастухи объясняли это  демоническое явление гневом Пана, во всех изображениях которого, даже в  живописи Нового времени, присутствуют черты, вызывающие страх.

Факторы, влияющие на панику:

1)общая психологическая  атмосфера тревоги и неуверенности

2)наличие возбуждающих  и стимулирующих панику слухов

3)личностные качества (наличие  предрасположенности к панике)

4) при стечение частных  и конкретных условий жизни.

Также на панику влияют:

1)уровень образования  (более высокий – менее подвержен)

2)имущественный статус (чем  выше – менее подвержен)

3)семейный статус (более  подвержены матери одиночки)

4)внушаемость, критичность,  уровень тревожности

Наблюдаются феномены:

1)центральности (переживает  из-за того, что находится в  самом центре событий)

2)утрата чувства пространственной  ориентировки

3) утрата границ между  жизнью и смертью

4) человек переживает  одиночество, даже если находится  среди людей

В своем реферате целью  для меня является раскрыть понятие  паники как психологического процесса. Посредством изучения природы, факторов возникновения, психологического развития, а также ликвидации и предотвращения паники.

Глава 1 . Природа  паники

Паника — это стихийное  поведение большого числа людей, находящихся в эмоциональном возбуждении связанное с чувством неконтролируемого страха. Это стихийно возникающее, неорганизованное состояние и поведение людей.

Наиболее важными характеристиками паники являются следующие:

паника возникает, как  и всякое массовое явление, в группах  большой численности (толпе, многочисленной диффузной группе, массовом скоплении  людей)

паника вызывается чувством неуправляемого страха, основанного  на реальной или мнимой угрозе;

паника это чаще всего  стихийно возникающее, неорганизованное состояние и поведение людей;

для людей в паническом состоянии характерна так называемая поведенческая неопределенность (состояние  растерянности, хаотичность в действиях  и неадекватность поведения в  целом).

Приступы паники представляют собой отдельные эпизоды сильного волнения или страха, сопровождающиеся характерными физическими и когнитивными симптомами. Приступ паники отличается внезапным началом и небольшой  продолжительностью в отличие от постепенно развивающегося тревожного возбуждения. Приступы паники при паническом расстройстве часто возникают неожиданно, т. е. без всяких очевидных причин и в самое неподходящее время.

Подобно всем основным эмоциям, приступы паники сопровождаются непреодолимым  стремлением к деятельности; чаще всего возникает желание спастись бегством, гораздо реже появляется настоятельная потребность вступить в борьбу. Другими словами, считается, что приступы паники отражают активацию  системы «борьбы-бегства». В довершение ко всему приступы паники обычно сопровождаются возбуждением вегетативной нервной  системы, что необходимо для обеспечения  реактивности по типу «бегства-борьбы». Более того, само ощущение неизбежной угрозы или опасности, например смерти, утраты контроля, насмешек со стороны  окружающих, вызывает реакцию «борьбы-бегства». Вместе с тем стремление спастись, возбуждение периферической нервной  системы и восприятие угрозы не обязательно  присутствуют в каждом случае паники, следовательно, периодически возникают  расхождения между системами  поведенческой, вербальной и физиологической  реактивности. Так, исследователи обнаружили, что 40% приступов паники не сопровождались повышением частоты сердечных сокращений. Поскольку такое расхождение  между физиологической и вербальной реактивностью более характерно для не очень угрожающих ситуаций, полагается, что сообщения о панике в отсутствие активации вегетативной нервной системы соответствуют  скорее тревоге ожидания, а не панике в общепринятом смысле этого слова. Кроме того, пациенты с паническим расстройством гораздо чаще, чем  субъекты с низкой тревожностью, сообщают о нарушениях сердечного ритма, когда  в действительности аритмии у них не наблюдается. Повышенное внимание к признакам возбуждения вегетативной нервной системы и интерпретация этих сигналов как угрожающих могут привести к тому, что клиент ощущает сердечный приступ, которого нет на самом деле. Еще одним примером рассогласования различных систем реактивности является отрицание ощущений угрозы или опасности, несмотря на признаваемый выраженный страх. Такое явление получило название «неосознаваемая паника». Наконец, стремление спасаться бегством иногда подавляется вследствие ситуационных потребностей продолжать двигаться вперед, не отступать, например, при желании выглядеть настоящим мужчиной или по профессиональной необходимости; таким образом, возникает несоответствие между поведенческой реакцией, с одной стороны, и вербальной и физиологической реакцией - с другой.

Приступы паники встречаются  довольно часто. Во-первых, приблизительно 3-5% населения испытывало приступы паники за последние 12 месяцев, хотя большинство  этих людей не отвечают другим критериям  панического расстройства.

Во-вторых, приступы паники характерны для множества самых  разных тревожных расстройств и  расстройств настроения и не обязательно  являются признаком панического  расстройства. Соответственно отличительной  особенностью панического расстройства являются не сами по себе приступы паники; обязательным условием служит дополнительная тревога по поводу повторения приступов  или их последствий либо же выраженные изменения поведения в связи  с приступами паники. Дополнительная тревога по поводу возникновения  паники в сочетании с представлениями  о катастрофических ее последствиях отличают человека с паническим расстройством  от случаев пре-ходящей субклинической паники, а также от страдающих другими тревожными расстройствами, проявляющимися в том числе паникой.

Глава 2. Первые приступы паники, факторы её возникновения

В абсолютном большинстве  случаев первые приступы паники   возникают вне дома - во время  управления автомобилем или ходьбы, на работе или в школе; в общественном месте; в автобусе, самолете, метро  или в ситуации социальной оценки. К показывает наш опыт, к ситуациям, предрасполагающим к возникновению  первых приступов      паники, относятся те, в которых физические ощущения могут быть расценены как  особенно угрожающие в связи с  возможностью нарушения функционирования (например, при управлении автомобилем), попадания в ловушку (например, в  самолете или на эскалаторе), негативной социальной оценки (например, на работе, во время формальных социальных событий) или утраты безопасности (например, незнакомое место). Ощущение нахождения в ловушке может быть особенно значимым в плане последующего развития агорафобии.

Многие пациенты с паническим расстройством (48%) сообщают о появлении  сходных ощущений меньшей интенсивности  еще до первого приступа паники. Более того, переживание в прошлом  сердечно-сосудистой симптоматики и удушья является значимым предиктором приступов паники и панического расстройства. Вероятно, подобные переживания отражают общую реактивность вегетативной нервной системы, что впоследствии проявляется в виде развернутого панического приступа лишь тогда, когда возбуждение происходит в угрожающем контексте или напряженных ситуациях (т.е. когда такие ощущения с большей вероятностью будут расценены как угрожающие).

Известно, что паника возникает  далеко не во всяком скоплении людей; решающим становится сочетание многих условий, действие различных факторов, наиболее важными среди которых  являются следующие:

Общая психологическая атмосфера  тревоги и неуверенности большой  группы людей в случаях опасности  или в результате продолжительного периода переживания негативных эмоций и чувств (например, жизнь  под регулярными бомбежками). Такая  атмосфера является предпанической, т. е. предшествующей и способствующей возникновению паники.

Одним из решающих факторов является наличие возбуждающих и  стимулирующих панику слухов, например подогревающих предстоящую опасность  или степень ее негативных последствий (так нередко было на радиоактивно загрязненных территориях после  Чернобыльской катастрофы).

Принципиальными оказываются  личностные качества людей и наличие  предрасположенных к панике. Очень  важным условием возникновения паники становится доля таких людей в  большой группе. Известно, что иногда достаточно и 1 % паникующих, чтобы паникой  была охвачена вся многочисленная группа людей.

Паника возникает при  стечении не только общих, но и разнообразных  частных и конкретных условий  жизни большой группы в каждый конкретный период времени. Такие стечения обстоятельств предусматривать  сложнее всего ввиду многочисленности характеристик физической и социальной среды. Психологические особенности  поведения людей в условиях паники были изучены в классическом исследовании X. Кэнтрила, посвященном изучению массовой паники в США в 1938 г., вызванной радиоспектаклем «Вторжение с Марса» (по Г. Уэллсу). Около 1 млн. американцев восприняли эту радиопередачу как репортаж с места событий.

В результате исследования были выделены четыре группы людей, в  разной степени поддавшихся панике. Первую группу составили те, которые  испытали легкое чувство страха, но засомневались в реальности таких  событий и, подумав, самостоятельно пришли к выводу о невозможности  вторжения марсиан. Вторая группа включала тех, кто в состоянии переживаемого  страха не смог самостоятельно решить, поэтому попытался проверить  с помощью других реальность этих событий (обращались к соседям, знакомым, на радио и т. п.) и только после этого приходили к отрицательному заключению. В третью группу вошли те, кто, испытан сильное чувство страха, не смог проверить реальность происходившего с помощью других, поэтому оставался при своем первом впечатлении о полной реальности вторжения марсиан. И четвертую группу составили те, кто сразу паниковал, даже не пытаясь что-то узнать, уточнить или проверить.

Возникновение панических состояний  оказалось связанным с целым  рядом характеристик людей, особенно важными среди которых являются социально-демографические признаки. Высокий уровень образованности, информированность о космических  явлениях тормозили развитие панических состояний. Обратные характеристики, т. е. низкий уровень образованности и  информированности, способствовали паническим настроениям людей, другим важным признаком  оказался имущественный статус: чаще паниковали люди из плохо обеспеченных семей, с низким уровнем материального  благосостояния. При этом оказал влияние  не сам по себе статус, а общие  чувства тревожности, неуверенности, составляющие психологическую готовность такого класса людей к паническому  восприятию событий. Важными были также  половозрастные признаки: женщины и  дети испытывали более сильный страх  и намного легче поддавались  панике. Наряду с социально-демографическими характеристиками существенную роль играют психологические свойства личности, особенно такие, как некритичность мышления, выраженная личностная тревожность и повышенная внушаемость — качества, предрасполагающие к возникновению панических состояний.

Удалось выявить четыре комплекса  факторов (иначе их называют также  условиями, или предпосылками) превращения  более или менее организованной группы в паническую толпу.

1. Социальные факторы  — общая напряжённость в обществе, вызванная происшедшими или ожидаемыми  природными, экономическими, политическими  бедствиями. Это могут быть землетрясение,  наводнение, резкое изменение валютного  курса, государственный переворот,  начало или неудачный ход войны  и т.д. Иногда напряжённость  обусловлена памятью о трагедии  и (или) предчувствием надвигающейся  трагедии, приближение которой ощущается  по предварительным признакам.

2. Физиологические факторы  : усталость, голод, длительная  бессонница, алкогольное и наркотическое  опьянение снижают уровень индивидуального  самоконтроля, что при массовом  скоплении людей чревато особенно  опасными последствиями.

Так, типичными ошибками при организации митингов, манифестаций и массовых зрелищ становятся затягивание  процесса, а также безразличное отношение  организаторов к фактам продажи  и употребления участниками спиртных напитков. В условиях социального  напряжения, жары или холода и т.д. это повышает вероятность паники, равно как и прочих нежелательных  превращений толпы.

3. Общепсихологические факторы  — неожиданность, удивление, испуг,  вызванные недостатком информации  о возможных опасностях и способах  противодействия.

4. Социально-психологические  и идеологические факторы: отсутствие  ясной и высоко значимой общей  цели, эффективных, пользующихся  общим доверием лидеров и, соответственно, низкий уровень групповой сплочённости.

Исследователи массовой паники единодушно подчёркивают преимущественное значение именно этого, последнего фактора  по сравнению с предыдущими. Любопытной иллюстрацией к сказанному может  служить лабораторный эксперимент, в котором использован модифицированный метод гомеостата, хорошо известный  в социальной психологии.

В большую прозрачную бутыль были на веревках опущены одинаковые конусообразные предметы, другой конец  каждой из веревок держали в руках  испытуемые. По размеру каждый конус  легко проходил через горлышко, но два одновременно пройти не могли. У  днища бутыли находилось ещё одно отверстие, через которое поступала  вода, и уровень её, естественно, повышался.

Задача испытуемых — вынуть из бутыли сухие конусы, за что они  получали по 20 долларов. Но тот, чей  конус намокнет, был обязан сам  уплатить 10 долларов. Таким образом, «опасность» измерялась 30 долларами (получить 20 или уплатить 10). Испытуемые имели возможность заранее договориться о согласованных действиях.

Когда в лабораторию приглашалась сплочённая группа с устоявшейся  структурой, взаимным доверием и эффективным  руководством, все легко справлялись  с задачей. В случайно же собранных  группах (если не находилось умелого  лидера) и во внутренне конфликтных  коллективах возникали трудности.

Те, кому предстояло действовать  последними, нервничали, дергались  и непроизвольно мешали первым (психологи  называют это идеомоторным рефлексом). Их нервозность передавалась остальным, все суетились, обвиняли друг друга  и, вместе с уровнем воды в бутыли, рос страх (потерять 30 долларов!). Признаки наступающей паники фиксировались  визуально — по возбужденному  поведению, возгласам, выражению лиц  — и по объективным показателям: у испытуемых повышалось кровяное давление, снижался кожно-гальванический рефлекс…

Этот эксперимент, авторам  которого не откажешь в чувстве юмора, демонстрирует, что для возникновения  панической дезорганизации в слабо  интегрированной группе довольно даже смехотворной опасности. Далее мы ещё  не раз убедимся, что опасность  может быть и вовсе мифической или, во всяком случае, несопоставимой с той, которая создается самим  паническим поведением.

Структура и динамика человеческих потребностей таковы, что люди могут, потеряв волю и достоинство, впасть в животное состояние. И те же люди, при появлении высокозначимых целей, способны в буквальном смысле стоять насмерть, ложиться под танки и бросаться в огонь. При этом внешняя оценка их поступков в экстремальной ситуации как героических, преступных или просто глупых сильно зависит от того, насколько собственные ценности наблюдателя согласуются с ценностными координатами наблюдаемого поступка.

Глава 3. Психологический  процесс развития паники

Наблюдения и описания многочисленных эпизодов коллективной паники позволили вычленить некий  «усреднённый» сценарий.

Шокирующий стимул, очень  сильный или повторяющийся, вызывает испуг сначала у одного или  нескольких человек. В толпе минимальный  порог возбудимости обычно имеют  женщины или дети а в боевой ситуации — молодые и неопытные, не закалённые в сражениях солдаты. Их испуг проявляется криками  — односложными фразами («Пожар!»  «Танки!») или междометиями, — выражением лиц и суетливыми телодвижениями.

Эти люди становятся источником, от которого страх передается остальным. Происходит взаимная индукция и нагнетание эмоционального напряжения через механизм циркулярной реакции. Далее, если не приняты своевременные меры, масса  окончательно деградирует, люди теряют самоконтроль, и начинается паническое бегство, которое кажется спасительным, хотя в действительности только усугубляет опасность.

Присутствие в толпе женщин и детей (о приоритетном спасении которых при массовой панике уже  никто не думает) плохо ещё и  потому, что звук высокой частоты  — женские или детские крики  — в стрессовой ситуации оказывает  разрушительное влияние на психику. По той же причине, кстати, для противодействия  панике, коллективной или индивидуальной, лучше служит низкий мужской голос, чем высокий женский. Напротив, провокации панического настроения среди неприятеля, вероятно, больше способствует визг атакующей  калмыцкой конницы, чем мужественное «Ура!».

Гораздо типичнее и практически  важнее обратная ситуация. Когда люди ожидают какого-то страшного события, средства избежания которого неизвестны, стимулом паники может стать словесное обозначение ожидаемого события. Или какой-либо другой знак, дорисованный воображением до ожидаемого источника страха.

В Первой мировой войне  немцы начали применять на западном фронте газы — страшное оружие, против которого оказался бесполезен опыт бывалых  солдат и предсмертные мучения от которого превзошли всё виденное ранее. Это вызвало чрезвычайную напряжённость в англо-французских  войсках. Описан ряд фронтовых эпизодов, когда газов не применяли, но кому-то что-то казалось, и испуганный крик: «Газы!» — обращал в бегство  целые батальоны.

П. Н. Симанский рассказывает о панике, возникшей из-за того, что  один испуганный солдат закричал: «Обозы!». И о том, как истощенная в боях бригада турок подверглась страшной панике, приняв за греческую кавалерию  лошадей собственной же артиллерии, возвращавшихся с водопоя.

Один немецкий генерал  признался в своих мемуарах, что  сам, вместе с войсковыми частями  и населением, пережил панику, вызванную  видом пленных русских солдат и распространившуюся глубоко в  тыл (это произошло после ожесточенных сражений у Мюленского озера во время Первой мировой войны). А на похоронах жертв бомбёжки во французском городе Бреше сильная паника охватила участников процессии, принявших пролетавшую птицу за вражеский самолет.

В. М. Бехтерев, ссылаясь на конкретные ситуации, отмечал, что «в театрах  или других многолюдных собраниях  достаточно кому-нибудь произнести слово  „пожар“, чтобы возникла целая эпидемия страха и паники, которая молниеносно  охватит всё собрание и вызовет  тяжёлые последствия».

Столь же трагическими, сколь  наглядными иллюстрациями ко многим приведенным выше положениям изобилует  начало Великой Отечественной войны. Лейтмотивом предвоенной пропаганды служил тезис о том, что Красная  Армия будет вести войну только на чужой территории, так как капиталистические  государства не посмеют на нас  напасть: буржуазные правительства  понимают, что их солдаты, дети рабочих  и крестьян, повернут оружие против своих классовых врагов. На этом фоне мощное наступление фашистских войск в первые недели произвело  настоящий шок.

Сразу после шокирующего  стимула обычно наступает так  называемый психологический момент. Люди оказываются как бы во взвешенном состоянии («оторопь») и готовы следовать  первой реакции. Иногда она оказывается  парадоксальной. Например, по фрейдовскому механизму противоположной реакции, человек может от испуга броситься навстречу опасности, и за ним следуют остальные.

Это очень ярко описано  в романе А. С. Серафимовича. Казачья  конница, с саблями наголо, с тыла пошла в атаку на беззащитный  обоз, в котором — только женщины, дети, старики и раненые; всех их ждала неминуемая гибель. Люди застыли  в оцепенении.

Вдруг «великое молчание, полное глухого топота, пронзил крик матери. Она схватила ребенка, единственное оставшееся дитя, и, зажав его у  груди, кинулась навстречу нарастающей  в топоте лавине.

— Сме-ерть!.. сме-ерть!.. сме-ерть идёт!

Как зараза, это полетело, охватывая десятки тысяч людей:

— Сме-ерть!.. сме-ерть!..

Все, сколько их тут ни было, схватив, что попалось под руку, — кто палку, кто охапку сена, кто дугу, кто кафтан, хворостину, раненые — свои костыли, все в  исступлении ужаса, мотая этим в  воздухе, бросились навстречу своей смерти».

Казаки, не ожидавшие такого, сами перепугались и повернули коней.

Такие случаи, конечно, редки  и «не делают погоды» в общем  массиве ситуаций коллективного  страха. Психологический момент является самым подходящим для перелома ситуации человеком или небольшой, но организованной группой лиц готовых взять  на себя руководство.

Глава 4. Предотвращение и ликвидация паники

Меры по предупреждению паники связаны с учетом её предпосылок.

Если речь идёт о сформировавшейся группе, нацеленной на работу в стрессовых ситуациях (политической партии или  боевом подразделении, научной экспедиции или отряде спасателей и т.д.), то прежде всего следует уделять  внимание идейной и организационной  подготовке к возможным опасностям, обеспечению эффективного руководства  и воспитанию лидеров, пользующихся высоким доверием. При отсутствии духовно-психологических предпосылок  паники коллектив способен достойно встретить самые суровые испытания.

Но не всегда такая подготовка в принципе возможна, например, при  массовых уличных мероприятиях, где  участвует множество более или  менее случайных людей. В таких  ситуациях уже особое значение приобретает  учет физиологических и общепсихологических  факторов.

Ранее указывалось на типичные ошибки, состоящие в затягивании  мероприятий и безразличии к  физическому состоянию участников (усталость, алкогольное опьянение  и проч.). При высокой социальной напряжённости, некомфортных климатических  условиях или неоднозначном прогнозе синоптиков надо подумать о динамизме  митинга или демонстрации, чтобы  свести к минимуму утомление людей  и связанные с ним неожиданности. Службе охраны рекомендуется препятствовать проникновению в ряды демонстрантов  нетрезвых людей и алкогольных  напитков, предвидя возможность иррациональных реакций, особенно при вероятных  провокациях.

Как отмечалось, желательно избегать совпадения по времени с  другими зрелищными событиями в  городе (футбольный матч, карнавал и  т.д.). В противном случае возможно, с одной стороны, переключение внимания, «перетягивание» значительной части толпы и превращение её в окказиональную или экспрессивную (но не тогда, когда это запланировано организаторами). С другой стороны, вероятное столкновение толп (например, политическая демонстрация столкнется с возбужденными болельщиками, вышедшими со стадиона) чревато трудно предсказуемыми последствиями.

Чрезвычайно важен учет общепсихологического фактора паники: прежде всего, своевременное  информирование людей о возможных  опасностях и имеющихся способах противодействия. Последнее касается предупреждения как коллективной, так и индивидуальной паники.

В трактате одного средневекового мыслителя есть такая байка. Философ  подходит к группе смеющихся женщин и заявляет: «Если бы вы знали  столько, сколько знаю я, ваш плач был бы громче вашего смеха». Вероятно, этот самодовольный пессимист просто не заметил, что знание всегда преломляется через призму ценностей и психологических  установок. Порывшись в памяти, любой  из нас обнаружит среди своих  знакомых и хмурых дураков, и жизнерадостных мудрецов. Психологам и врачам особенно хорошо известно, сколь многое зависит от коммуникативной задачи и способа подачи информации.

Парашютист перед опасным  прыжком, боксёр на ринге, опытный солдат в бою и даже революционер в  пыточной камере — это всё субъекты деятельности, решающие предметные задачи с соответствующей направленностью  внимания и эмоциональным наполнением (в крайнем случае, ненависть к  палачам). Тот же парашютист на вышке (где наличие противовеса и  прочих страховок дает полную гарантию физической безопасности), боксёр, солдат или революционер в ожидании неприятной медицинской процедуры могут  стать совсем другими существами. Они чувствуют себя беспомощными объектами чужой деятельности, и  это гнетущее ощущение бессубъектности — самодостаточная предпосылка страха и боли.

Вопреки расхожему предрассудку, будто физическая боль есть «чистая» физиология, в действительности это  всё тот же субъективный образ. Он является элементом совокупного  образа мира, и потому болевые ощущения очень существенно зависят от актуализованной картины ситуации.

Во время Второй мировой  войны американские врачи заметили, что двое из трёх солдат и офицеров, получивших тяжелые телесные ранения  и находящихся в полном сознании в госпитале, не жалуются на сильную  боль и отказываются от обезболивающих лекарств, избегая привыкания. Гражданские  лица с похожими повреждениями вследствие аварии или хирургического вмешательства  испытывают гораздо более сильные  мучения. Представитель так называемой психосоматической медицины Д. Бэйкал (D. Bykal), в книге которого подробно изложены эти факты, заключил их довольно парадоксальным, на первый взгляд, комментарием: военнослужащие «не интерпретируют» ощущения, испытываемые от боевой раны, как болевые.

Страшные родовые боли — это особенность женщин, принадлежащих  к западной культуре, в которой  роды традиционно принято считать  мучительным процессом. Женщины  других культур (например, китаянки), якобы, испытывают не боль, а лишь что-то вроде  «тягучего ощущения». Европейские  же дамы настолько зациклены на страхе перед неминуемой болью, что только так «интерпретируют» (опять это  странное слово!) любое физическое ощущение. Суть тренинговых процедур состоит же в том, чтобы превратить роды в действие , когда роженица начинает чувствовать себя не пассивным физиологическим телом, а субъектом деятельности. К ситуации должен быть применим вопрос: «Что делаешь?» — и ответ: «Рожаю!». Когда удается сменить психологическую установку, с ней изменяются все ощущения и их эмоциональная валентность. И роды превращаются из драматической неизбежности в трудный, но радостный процесс…

Конечно, всё сказанное  относится и к массовым страхам, и, в частности, к предотвращению массовой паники. Часто организаторы избегают предупреждать о возможных  опасностях, ссылаясь на то, что часть  участников демонстрации (митинга и  т.д.) покинет её ряды. Но, во-первых, здесь многое зависит от формы  подачи информации — с акцентом на угрозах или на способах противодействия. Во-вторых, вопрос в том, стоит ли в погоне за массовостью повышать вероятность последующей паники, подвергая риску психическое  состояние, здоровье, а иногда и жизни  людей.

Как правило, реальная опасность  обратно пропорциональна осведомленности, а точнее, оперативной готовности к ней.

В 1970 году, когда в Чили проходила очень острая и драматичная  избирательная кампания, правые боевики  придумали эффективный способ разгрома левых демонстраций. Многотысячная  колонна сторонников С. Альенде шествует во главе с популярными политическими лидерами. Когда голова колонны минует очередной перекресток, из-за угла выскакивает группа парней, вооруженных дубинками и кастетами, численностью около сорока человек. Они отсекают руководителей («голову») от остальной массы и энергично врезаются в толпу, нанося удары. Охрана демонстрации не успевает сориентироваться и своевременно вступить в бой, задние ряды не видят и не понимают, что произошло, но им передается испуг первых рядов — и через пять минут тысячи людей, опрокидывая друг друга, бегут врассыпную. (Обходится без жертв благодаря тому, что, слава богу, улица широка и из неё много выходов).

Но не век коту масленица. После двух или трёх провалов левые  нашли контригру, и она оказалась  на удивление простой. С приближением колонны к каждому перекрестку  по бокам выстраивались, сцепившись локтями, ребята из охраны. Или параллельно  демонстрантам, рядом с передними  рядами, двигались два длинных  грузовика. Можно было придумать  и другие приёмы, главное обстоятельство состояло в том, что демонстранты были теперь вооружены знанием о  возможной опасности и психологически готовы ей противостоять.