Психология. Правда и ложь

Психология. Правда и ложь 
 
Где правда, а где ложь, невооруженным глазом видно только в детских сказках и нравоучительной литературе. В жизни даже технические приспособления вроде детектора лжи помогают слабо.  
 
Даже если вам удастся изловить лжеца и опутать его датчиками, прибор будет регистрировать только физиологическую реакцию: изменение пульса и частоты дыхания, которые могут быть доказательством лжи, а могут – следствием слишком эмоционального отношения к предмету обсуждения. А что уж говорить о реальной жизни, где правда с ложью переплетена еще теснее.  
 
Комментарий специалиста 
Часто бывает, что человек, который ни разу в жизни не соврал, берется судить о том, что правда, а что ложь. 
 
Марк ТвенВранье во всех его видах 
Если смотреть на вопросы неправды с теоретической колокольни (то есть, с точки зрения формальной логики), то дело обстоит проще некуда. Любые утверждения могут быть либо истинными, либо ложными, а третьего не дано. Но стоит только, вооружившись теорией, перейти к практике, как начинаются препятствия.  
 
Можно не произнеся ни слова лжи, солгать поступком; можно быть не в курсе изменившейся информации, и т.д. Недаром правде и истине противостоит целое море антонимов: вранье, клевета, притворство, фальсификация, искажение, неискренность, навет, фантазия, выдумка, жульничество.  
 
С обманом все более ли менее понятно: это намеренная дезинформация. Ее можно осуществить как вербально, так и действием. Но эффективнее всего одно подкрепить другим. Почему Иванова не было на совещании? И тут появляется розовощекий Иванов с рукой, замотанной бинтом до самой шеи. Оказывается, собака покусала беднягу Иванова. Была ли та собака, не было – никто не узнает. То есть с точки зрения формальной логики, забинтованный Иванов намеренно заменил информацию о несуществующей собаке на информацию о собаке существующей и кусачей. С бытовой точки зрения такой способ подтасовки фактов называется выдумкой. То есть, у Иванова еще есть шанс, допустим, стать неплохим писателем или актером.  
 
Иначе обстоит дело с неправдой – то есть, передачей недостоверной информацией. «Бедняга Иванов, его покусали бешеные собаки!», – воскликнет сотрудница забинтованного симулянта. И получится чистой воды неправда: не было никакой собаки, тем более бешеной. Именно таков механизм распространения всевозможных слухов и уток в СМИ.  
 
Один из самых верных способов скрыть нежелательную информацию и при этом не оказаться пойманным за руку – это полуправда. Вот если бы многострадального Иванова из нашего примера действительно покусала собака, а он захотел бы это скрыть, допустим, от своей мамы, то ему было бы достаточно в телефонном разговоре достаточно только упомянуть о собаке и сразу перевести беседу на что-то другое.  
 
А вот когда слова не совпадают с деяниями, получается неискренность. В общем, выходит, что личины лжи одна другой неприятнее.  
 
Что случится, когда исчезнет ложь? 
В обществе 
 
Ни для кого не открытие, что для мирного сосуществования с согражданами, полностью искренними быть невозможно. То есть, конечно, теоретически можно, но последствия скорее всего окажутся малоприятными: нормы любого общества предполагают ношение определенной социальной маски.  
 
Пример, человека, попробовавшего быть искренним со всеми в течение одного дня, известен нам из школьной программы: это Чацкий, рубивший правду-матку направо и налево и в результате угодивший в сумасшедшие в глазах общественного мнения.  
 
Впрочем, Чацкий не первый и, наверное, не последний. В истории есть несколько примеров обществ, которые, стремясь к безоговорочной искренности, умудрялись даже вводить наказания за бытовую ложь. И, что характерно, долго такие общества не существовали.  
 
В искусстве 
 
По большому счету, вся художественная литература (а вместе с ней – театр и кино) – чистой воды вранье. Причем чем более отточенное и правдоподобное, тем более волнующее. «Чем грандиознее ложь, тем легче ей поверить», – говорил один художник-недоучка, ставший впоследствии идеологом нацизма.  
 
Ну хорошо, пускай не ложь, а выдумка. Наиболее впечатляющая выдумка называется «классикой» и читается людьми на протяжении нескольких столетий. О природе этого явления написаны целые иблиотеки. Самая распространенная точка зрения на искусство состоит в том, что выдуманные истории позволяют нам сопереживать, канализируют наши эмоции, расширяют кругозор и сообщают о том, какие действия могут вызвать какие последствия.  
А Аристотель – тот вообще считал, что любое искусство – это подражание природе. То есть вранье или нет – неважно для того, кто хочет уподобиться творцу.  
 
В медицине 
 
Ложь во спасение часто применяется при постановке диагноза. Понятно, что это применяется в основном в работе со слабыми, мнительными пациентами. В XIX веке врачи нередко использовали другой метод: вместо бытового названия болезни сообщали пациенту ее латинское наименование: «У вас не чахотка, милочка, а всего-навсего Tuberculosis». И, наконец, знаменитый эффект плацебо, по сути, тоже – абсолютное вранье.  
 
В политике 
 
Политический опыт свидетельствует о том, что все попытки искоренить ложь в целом или хотя бы демагогию как прием политической борьбы оканчиваются ограничением свободы слова. И вообще могут привести к диктатуре. То есть, появляется институт, который контролирует не только правду и ложь, но и вообще все потоки информации. Действительно, удобнее контролировать все сразу, чем избирательно. 
 
В чем сила, брат? Сила в правде! 
Тем не менее, не все могут смириться с тем, что ложь является органичной частью нашей. Например, представители гуманистического направления психологии считают, что на ложь (самим себе и другим), поддержание неверного о себе мнения, «нужные» эмоции люди тратят исключительно много времени. Которое с куда большим успехом мог бы потратить на самореализацию.  
 
Ведь ложь – это не только то, что мы говорим, фактически она руководит нашими поступками: от дружбы с «нужными», но неинтересными людьми до неверно выбранного жизненного пути.  
 
Маску, которую предлагает носить современное общество, гуманистические психологи под предводительством Абрахама Маслоу предлагают заменить на самоактулизацию. В их понимании самоактуализация – это момент высших переживаний, наиболее полного раскрытия себя и собственных способностей. Не поверить в то, что самоактуализировавшийся человек – счастливый человек, читая Маслоу, практически не возможно. И главное – такому человеку действительно уже не надо использовать обман ни в каком виде. Но вот только как достичь самоактуализации, не слишком ясно.  
 
В любом случае первый шаг по освобождению от накопившегося вранья состоит в том, чтобы перестать врать самому себе. И только после этого можно переключаться на окружающих.

Проблемы лжи в психологической науке

Оглавление

Введение

Глава 1. Ложь как психологический феномен

1.1. Ложь

1.2. Виды  лжи

Глава 2. Функции лжи

2.1. Плацебо: ложь во спасение

2.2. Добродетельная  ложь. Группы добродетельной лжи  
Глава 3. Диагностика лжи

3.1. Признаки  лжи

3.2. Техника  обнаружения лжи

3.2.1. Легкая  и трудная ложь.

Заключение

Список использованной литературы

Введение

В современное время, наверное, каждый человек может быть подвержен лжи и обману, а самое главное он подвергается этому, чуть ли не ежедневно. Будь то ложь как скрывание истины для сокрытия «темных» дел других людей, или как сокрытие фактов, но во благо. Все это окружает нас, и казалось бы, люди должны стремиться предостеречь себя от этого, или хотя бы уменьшить количество обманов в свою сторону. Но после поиска информации по данной проблеме мы увидели, что она освещена слабо. Понятие лжи является предметом исследования во многих гуманитарных науках, но пока это мало способствует выявлению ее специфики в разных областях практической и теоретической деятельности. В частности, не определены отличительные признаки категории лжи в психологии: если ограничиться характеристикой лжи только как оценкой суждений, в которых неверно представлены факты, то эти признаки становятся неразличимыми. Большинство из представленных в литературе исследований направлены на изучение диагностики лжи, а также на изучение результатов теста на детекторе лжи.

Анализ отечественных психологических публикаций показывает, что, несмотря на очевидную актуальность обсуждаемой темы, в нашей науке почти нет исследований, посвященных изучению закономерностей порождения и понимания лжи в системах коммуникации.

Сегодня, ложь как психологический феномен изучают и за рубежом (Пол Экман), и в России (Виктор Знаков). На сегодняшний день работа американского психолога, профессора психологии Калифорнийского университета в Сан-Франциско Пола Экмана «Психология лжи» (СПб.: Питер, 2000) является одной из книг, в которой довольно полно представлены все наработки по этой проблеме. Данная книга – результат многолетних исследований одного из крупных специалистов в мире по данному вопросу. В России написано много работ по монографии Экмана. К русскому переводу книги приложено послесловие «Западные и русские традиции в понимании лжи» доктора психологических наук, профессора, ведущего научного сотрудника Института психологии Российской академии наук (РАН) Виктора Знакова, в котором он дополняет Экмана.

Новизна данной работы заключается в сопоставлении данных разных стран, выявление проблем. Целью курсовой работы является анализ и систематизация знаний по проблеме лжи в психологической науке. В задачи входит анализ литературы по проблеме, рассмотрение сущности лжи, ее определение, анализ видов лжи.

Теоретической значимостью данной работы является выявление проблем и «пробелов» в изучении психологии лжи. Практически значимой эта работа может быть для студентов, преподавателей специальности «психология» в высших учебных заведениях, людей, интересующихся проблемой лжи в психологии, изучающих этот вопрос. В дальнейшем планируется продолжить исследование в этой области.

Глава 1. Ложь как психологический феномен

1.1. Ложь

 «Всякий человек есть ложь», - говорится в псалме 115 (ст. 2). По словам Х. Вайнриха, мы могли бы перевести это так: человек есть существо, способное лгать. По Виктору Знакову, ложью обычно называют умышленную передачу сведений, не соответствующих действительности. Наиболее распространено в европейской культуре определение Блаженного Августина: ложь – это сказанное с желанием сказать ложь. С помощью вербальных и невербальных средств коммуникации лжец вводит своего собеседника в заблуждение относительно истинного положения дел в обсуждаемой области. В ситуации общения ложь является выражением намерения одного из собеседников исказить правду. Суть лжи всегда сводится к тому, что человек верит или думает одно, а в общении выражает другое. 1

В книге И. Вагина «Психология выживания в современной России» рассматриваются проблемы обмана и лжи. В ней говорится о том, что человек, как правило, лжет или для достижения собственных целей, или для возвышения себя в глазах окружающих, или для сокрытия информации, которая может скомпрометировать человека. 2

Пол Экман в своей книге «Психология лжи» определяет ложь как действие, которым один человек вводит в заблуждение другого, делая это умышленно, без предварительного уведомления о своих целях и без отчетливо выраженной со стороны жертвы просьбы не раскрывать правды. 3

Виктор Знаков в своем теоретическом исследовании «Неправда, ложь и обман как проблемы психологии понимания» говорит о том, что, несмотря на актуальность поднятой проблемы, в отечественной науке до сих пор нет ответа даже на вопрос, первым возникающий у любого психолога, обращающегося к их изучению: «Существует ли какое-то различие между психологическим содержанием лжи, неправды и обмана или это просто синонимы?». Между тем зарубежные ученые давно и плодотворно работают в этой области психологической науки. Значительная часть их исследований посвящена детектору лжи: теории построения полиграфа и эффективности его применения в различных областях практики, например, при доказательстве обвинения в суде. 1

Отметим, что в повседневной жизни люди часто используют слова "ложь", "неправда", "обман" в качестве синонимов, однако, эти понятия с точки зрения некоторых отечественных психологов имеют различное содержание.

По Ю.И. Холодному, ложь – это сознательное искажение известной субъекту истины: она "представляет собой осознанный продукт речевой деятельности, субъекта, имеющий своей целью ввести в заблуждение" собеседника. Ложь является неотъемлемой частью человеческого бытия, проявляется в самых различных ситуациях, в связи, с чем это явление толкуется достаточно разнопланово. Ложь у психически здорового, нормально развитого человека, как правило, определяется реальными мотивами и направлена на достижение конкретных целей. Поэтому полная искренность становится практически невозможной и, в случае таковой, может, по-видимому, рассматриваться как психическая патология. В силу того, что, безусловно, правдивых людей нет, различие между лжецом и правдивым человеком носит весьма условный характер и обязательно требует конкретного ситуационного уточнения.

В отличие ото лжи, обман – это полуправда, провоцирующая понимающего ее человека на ошибочные выводы из достоверных фактов; сообщая некоторые подлинные факты, обманщик умышленно утаивает другие, важные для понимания сведения. Обман лежит в основе того, что принято называть военной хитростью, которая применяется со времен древности.

Обман, как и ложь, возникает тогда, когда сталкиваются чьи-либо интересы и нравственные нормы, и там, где для прибегающего к обману человека затруднено или невозможно достижение желаемого результата иным путем. Главное, что роднит обман с ложью, - это сознательное стремление обманщика исказить истину.

Неправда - это высказывание, основанное на искреннем заблуждении говорящего или на его неполном знании о том, о чем он говорит. Неправда, как и обман, основывается на неполноте информации, но, в отличие от обмана, говорящий не утаивает известной информации и не преследует иных целей, кроме передачи сообщения, содержащего неполную (или искаженную) информацию.1

Таким образом, некоторые психологи выделяют ложь, обман и неправду как отдельные категории с разными функциями. Другие же (к примеру, Пол Экман) не разграничивают ложь, более обращая свое внимание ни на определение, а на ее функции. В целом, можно констатировать, что ложь, обман и неправда являются социально-психологическими компонентами жизнедеятельности человека в обществе. Поэтому любые попытки "исключить" их из нашей жизни являются утопичными, психологически неверными и, в силу этого, бесперспективными.

1.2. Виды лжи

Вагин2 и Экман3 в своих книгах выделяют два основных вида лжи:

Умолчание (сокрытие правды);

Искажение (сообщение ложной информации).

Так же выделяют разновидности лжи, такие как: сообщение правды в виде обмана и особая ложь. Рассмотрим эти формы лжи:

Умолчание или сокрытие реальной информации. По мнению И. Вагина, «большинство людей не принимают этот вид лжи за, непосредственно, ложь. Человек не выдаёт искажённой информации, но и не говорит реальной. Однако, стоило бы присмотреться к такому виду обмана. Например, когда врач не сообщает пациенту, что тот смертельно болен, или муж не считает нужным говорить своей жене, что обеденные часы работы он проводит в квартире её подруги. Достаточно часто, освещается только часть информации, а не нужная остаётся за кадром. Такой метод умолчания принято называть «частичным освещением или избирательной подачей материала». Как пример такой ситуации можно привести следующий случай: производитель сока пишет на упаковках своего товара «100% натуральный апельсиновый сок», конечно, покупатель понимает это, как констатацию того, что это чистый сок, не разбавленный водой. Однако, производитель подразумевает, что это только апельсиновый сок, а не смесь различных соков, но преподносит эту информацию так, что это идёт в их пользу. И уже сзади мелким шрифтом прибавляют «восстановлен из концентрированного сока».

Искажение реальной информации, говорит И. Вагин, это то, что мы и привыкли называть ложью. Когда нам, вместо реальной информации преподносят обман, выдавая его за правду, и тем самым, вводя нас в заблуждение. С такой ложью мы встречаемся каждый день, и именно эта ложь является самой опасной и самой неоправданной.

Сообщение правды в виде обмана. Человек говорит правду так, что у собеседника складывается впечатление, что он лжет, и истинная информация не принимается. Пол Экман приводит такой пример:

Жена говорит с любовником по телефону и тут неожиданно входит муж. Жена кидает трубку и краснеет.

- С кем  ты говорила?

Жена изображает на лице милую улыбку и говорит

- С любовником  с кем же ещё?

Все посмеялись, и правда осталась скрытой. У мужа не возникло и тени подозрения, хотя жена, на самом деле, говорила с любовником.

И. Вагин также выделяет особую ложь. Очень часто человек, который лжет, не считает себя лжецом потому, что сам верит в то, что говорит, а по сему признаки лжи тут абсолютно не выражены. Он делает это подсознательно, не осознавая, зачем и почему. Обычно подобным образом лгут почти все, но эта ложь ни на что не влияет – она не серьёзна. Она направлена на то, что бы произвести впечатление на окружающих. Это бывает преувеличение реальных фактов, преподношение реальной истории, произошедшей с другими людьми за свою собственную и т.д. выдать такого лжеца очень часто может то, что он, по прошествии времени, забудет о сказанном и начнёт противоречить себе.

Автор книги «Психология выживания в современной России» советует: «когда вы понимаете, что эта ложь переходит всякие границы, не стоит выражать своего крайнего недовольства. Поверьте человеку, даже если знаете точно, что он лжет. Это обычно происходит от неуверенности в себе и комплекса неполноценности. Такого человека не переделать, просто сделайте для себя выводы». При этом, если появляется неуверенность, лжёт вам человек или нет, то можно поинтересоваться какими-нибудь подробностями или уточнить что-нибудь по поводу сказанного. Тогда человек может вспомнить, что сказанное им не является правдой, и начнёт осознанно лгать со всеми вытекающими последствиями и уличить его будет проще.

Рассмотрев мнение отечественных и американских психологов на виды лжи, можно сказать, что сокрытие правды и сообщение ложной информации являются основными видами лжи, выделяемыми обеими сторонами.

В заключение главы 1 нужно отметить, что на ложь как психологический феномен психологи различной ментальности смотрят по-разному. В общем, ложь представляет собой сознательное искажение известной субъекту истины, которым один человек вводит в заблуждение другого, делая это умышленно, без предварительного уведомления о своих целях. Ложь имеет четыре вида: умолчание, искажение, сообщение правды в виде обмана и так называемая «особая ложь».

Глава 2. Функции лжи

2.1. Плацебо: ложь и лекарство

Термин «плацебо» происходит от латинского placeo – «нравиться», «быть довольным». По словам Владимира Михайлова1, в классическом понимании этого слова «плацебо» – имитация лекарства. Обычно это безвредные таблетки из молочного сахара, расфасованные и упакованные как настоящие.

Долгое время медики пренебрегали плацебо, именуя его «шарлатанскими штучками», «псевдолечением». Считалось, что плацебо – палочка-выручалочка для врачей, не утруждающих себя поиском истинных причин болезни. Однако в наши дни плацебо стало объектом серьезного внимания. Оказалось, что плацебо, пустышка, по сути, во многих случаях действует не хуже подлинных препаратов. Есть примеры, когда с его помощью излечивали неизлечимое. История с американским препаратом Лэтрил – один из них. Тридцать лет назад этим лекарством (его получали из абрикосовых косточек) лечили рак. Лэтрил помог сотням больных, признанных безнадежными. А спустя некоторое время выяснилось, что никакого действия на опухолевые клетки препарат не оказывает. Между тем принимавшие Лэтрил остались жить и некоторые из них здравствуют до сих пор. В чем секрет действия плацебо? Прежде чем ответить, рассмотрим еще один случай. Молодой мужчина жалуется на мучительные мигрени и боли в желудке. Врач, внимательно выслушав его, предполагает стресс. Из дальнейшей беседы выясняется, что пациента держит в постоянном напряжении состояние его беременной жены. Врач прекрасно понимает, что сидящий перед ним человек практически здоров. Но как довести это до его сознания? Недопустимо, чтобы пациент думал, будто врач не воспринимает всерьез его страдания. Значит, нужно выписывать лекарство. Какое? Транквилизаторы имеют серьезные побочные эффекты. Аспирин может привести к нарушениям в работе желудка. Назначать анальгетики бессмысленно, поскольку боли вызваны сильным эмоциональным напряжением. Поэтому доктор выписывает лекарство, которое заведомо не причинит вреда, убеждая молодого человека, что именно оно поможет ему избавиться от мигрени и боли в желудке. Через неделю пациент сообщает, что препарат подействовал. «Чудо»-лекарством, конечно, было плацебо. «И оно воистину сотворило чудо: включило механизм саморегуляции организма», - отмечает Владимир Михайлов.

Не так давно провели один эксперимент: пациентов разделили на две группы. Первой группе объявили, что она будет получать новое замечательное лекарство. Вторую уведомили, что об эффективности препарата, который им предстоит принимать, мало что известно. 70 процентов людей из первой группы почувствовали себя много лучше. И только четверть пациентов второй группы могла сказать о себе то же самое. А между тем все получали одно и то же плацебо.

Вообще случаев исцеления с помощью «пустышки» за последние полвека накопилось немало. Американские медики полагают даже, что плацебо помогает каждому третьему, причем спектр действия практически безграничен – от послеоперационных состояний до головных болей и кашля. Удивительно, но плацебо «работает» и как обезболивающее. Сразу же после операции пациентам давали поочередно то морфий, то плацебо. Эффект был одинаков. Попутно выяснилось: чем сильнее боль, тем ярче действие плацебо. Когда же его давали вместо антигистаминных препаратов, у пациентов наступала сонливость, характерная для таких лекарств.

Вправе ли врач обманывать, назначая плацебо? Скрывая от пациента истинное положение вещей, не нарушает ли он медицинскую этику? Сложный вопрос. В безнадежных случаях порой приходится обходить правду молчанием: бесчеловечно отягощать и без того жестокие страдания диагнозом-приговором. Тогда-то плацебо – целитель, который внутри нас, – и выходит на сцену. И самое большее, что может дать тогда врач пациенту, – предоставить действовать этому целителю. Опереться на желание самого человека выздороветь, без чего теряют смысл лучшие лекарства (4).

Таким образом, ложь используется и в благостных целях, в том числе, для лечения некоторых болезней с помощью препаратов, именуемых «плацебо».

2.2. Добродетельная ложь. Группы  добродетельной лжи

Проблема добродетельного обмана (ложь и обман в этой главе используются как синонимы – прим. авт.) известна еще философам глубокой древности. Ее обсуждали такие мыслители, как Сократ, Платон, Ибн-Сина, Конфуций. У Сократа общеизвестен пример про стратега, который обманывает врага. Добродетельным бывает ложное сообщение врача, который укрепляет веру больного в свое выздоровление. Каждому из нас, несомненно, известны случаи обмана, вызванные гуманистическими побуждениями, и они составляют, по-видимому, неустранимый фактор человеческого общения.

«Бледный, хрупкий одиннадцатилетний мальчик, израненный, но живой, был вытащен вчера из-под обломков небольшого самолета, который разбился в воскресенье в горах Йосемайтского национального парка. Мальчик провел на месте крушения на высоте 11000 футов несколько суток; он лежал, закутанный в спальный мешок на заднем сидении заваленных снегом обломков среди бушующей пурги, при минусовой температуре. «Как мои мама и папа? – был первый вопрос ошеломленного пятиклассника. – С ними все в порядке?» Спасатели не сказали мальчику, что его отчим и мать, все еще пристегнутые к своим сиденьям в разбитой вдребезги кабине, едва ли не в нескольких сантиметрах от него самого – мертвы».1

Согласно профессору Дубровскому, добродетельный обман представляет собой вид намеренного обмана, поскольку выражает определенный интерес человека. Однако, в отличие от недобродетельного обмана, используемого для реализации, как правило, эгоистического интереса, «добродетельный обман выражает такие интересы субъекта, которые совместимы с общечеловеческими ценностями, принципами нравственности и справедливости. Это можно интерпретировать в смысле совпадения интересов того, кто обманывает, и того, кто является объектом добродетельного обманного действия». 1

Наряду с личными особенностями субъектов общения, существенную роль в понимании такого феномена, как добродетельная ложь, играют ситуативные факторы. Важным параметром социальной обстановки является степень нормативной или ситуативной поддержки, которая предоставляется лжецу. Один и тот же человек в разных ситуациях может выглядеть в глазах общества героем, если он обманул врага, или преступником, если он обманул собственную референтную группу. Не уходя от проблемы моральной оправданности лжи, которая возникает практически во всех областях человеческого бытия – от нуклеарной семьи до национальных или расовых общностей, мы все же не можем не признавать того факта, что ложь военнопленного более оправдана и даже предписана ему нормативно, а ложь священнику, судье или просто близким людям, как правило, не находит никакого оправдания.

Класс явлений добродетельного обмана может быть разбит на две группы. К первой из них могут быть отнесены все случаи, «когда объект обмана и объект доброго дела совпадают». Типичным примером этого служит сокрытие от больного той информации об истинном положении его здоровья, которая способна ввергнуть больного в тяжелые психоэмоциональные переживания, депрессию, суицидальное настроение; которая резко снизит его активность в борьбе с заболеванием. Четко продуманная и организованная врачом дезинформация больного может, напротив, повысить его сопротивляемость болезни и придать уверенность в положительном исходе, содействовать мобилизации его жизненных сил.

Сюда же можно отнести любые другие случаи, где обман совершается ради того, чтобы облегчить положение некоторого другого лица: избавить его от горя, чрезмерных отрицательных эмоций, предохранить от опасного увлечения, от ошибок, неразумных действий, пресечь мысли о самоубийстве, и тому подобное.

Ко второй группе относятся те случаи, когда объект обмана и объект доброго дела не совпадают. В таких случаях один субъект обманывает другого во имя блага или третьего, где под третьим может выступать любое нечто – от отдельного человека до абстрактной идеи, или же в своих собственных целях, которые или видятся справедливыми большинству. Например, в случаях, когда необходимо обезвредить террориста, с которым ведутся переговоры, предпринимаются все возможные формы давления на него и искажения действительности таким образом, чтобы ослабить его внимание или вынудить его поддаться на провокацию, после чего его можно будет обезвредить. Подобное поведение лиц, которые противодействуют опасности, является им предписанным, рекомендованным, нормативно закрепленным. В других случаях используемая ложь не является ни предписанной, ни нормативной, однако, с точки зрения некоторого большинства, она является необходимой и оправданной. Например, на допросе подследственного следователь может использовать ложь в качестве инструмента давления на допрашиваемого. И хотя с нравственной, с философской, с общечеловеческой позиции правда всегда предпочтительнее, чем ложь и обман, тем не менее во многих случаях обман молчаливо одобряется и даже считается желательным, как адекватная мера противодействия некоторой агрессивной социальной данности.

Таким образом, мы имеем весьма сложную структуру класса добродетельной лжи, которую можно отобразить с помощью таблицы:

Нормативные и Нравственные ситуации обмана

Несколько иная классификация может быть получена, если за ее группирующую основу взять, с одной стороны, все общественно-нормативные ситуации обмана, а с другой – личностно-нравственные ситуации обмана. В первом случае обман является необходимым общественным инструментом, способным добиться гораздо более выгодных результатов, чем, если бы говорилась исключительно правда. Например, «если в один прекрасный день все психологи примут решение никогда не вводить в заблуждение испытуемых, то многие эксперименты станут невыполнимыми». Во втором случае обман ситуативен, не подлежит или не поддается изучению, не имеет явно выраженных признаков общественного соглашения, нормативно не формализован, и вся ответственность, как правило, лежит на объекте, инициирующем обман ради некоторого блага, которое он предполагает. Рассмотрим эту классификацию подробнее.

Общественно-нормативные ситуации обмана

Под общественно-нормативными ситуациями следует понимать все случаи обмана, которые обладают следующими признаками:

-Они поддаются  правовому, нормативному и общественному  регулированию.

Например, разведчик обманывает не по своему желанию, а в целях некоторого общества, интересы которого он представляет. Более того, он действует с их согласия, одобрения и научения. Нормативно ничто не мешает общественным институтам запретить лицам, осуществляющим разведывательную и шпионскую деятельность, использовать ложь в своей деятельности. Однако этого не происходит, как не происходит во многих других случаях, где ложь подразумевается как один из важных инструментов в достижении общественных целей.

-Отказ или  запрет на использование лжи  может приводить к ситуациям, более драматичным и неблагоприятным для общества.

Действительно, можно согласиться с Виктором Знаковым, который говорит, что «иногда мы просто вынуждены лгать». У ученых возникнут серьезные трудности в разработке новых лекарственных средств, из экспериментальной психологии придется исключить большое количество методик и подходов, при которых испытуемый должен находится в неведении относительно целей и задач эксперимента.

-Люди, которые  обманывают с позиции общественно-нормативных  ситуаций, не преследуют своих  личных интересов.

Люди, которые обманывают в контексте той или иной ситуации, не преследуют своих личных интересов или желания извлечь из этого какую-нибудь выгоду для себя. Вполне вероятно, что вне контекста этих ситуаций те же самые люди вообще не способны обманывать других. Обман для них является инструментом, использование которого оправдано в строго определенных ситуациях. Например, пилоты самолета могут сообщить пассажирам, что полет проходит нормально, хотя, на самом деле, в это время они отчаянно борются за выживание самолета. В данной ситуации у пилотов нет никакого личного интереса обманывать, они подчиняются правилу, при котором сообщение правдивой информации неизбежно приведет к более драматичным последствиям (панике). Врач, который сообщает больному о том, что последний «пошел на поправку», не имеет желания обманывать и не видит в этом личной выгоды, но знает, что это ускорит и облегчит процесс выздоровления больного.

-Для любого  из распространенных случаев  общественно-нормативной ситуации  обмана существуют как многочисленные прецеденты, которые поддаются анализу, так и заключения, что в данных случаях обман будет более предпочтителен, чем правда.

По данным американского врача Алана Робертса, полученным в 1993 году, терапия головных болей с помощью плацебо приводит к 67,9% излечения, а терапия расстройств пищеварения – к 58,0% выздоровления. А проведенный им сравнительный анализ действенности фармакологических и плацебных препаратов обнаружил, что «при обычных головных болях или расстройствах пищеварения плацебо оказались эффективнее иных медикаментов».1 Таким образом, в некотором роде можно считать научно доказанным, что использование обмана в терапевтических ситуациях может приводить к гораздо более эффективным результатам, чем в тех случаях, если бы терапия не использовала эту возможность. Очевидно, что многие контексты общественных ситуаций, в которых присутствует обман, нормативно закреплены в силу того, что их существование является необходимым, выгодным и эффективным для развития самого общества, и что такая точка зрения подкреплена опытом, анализом и научными данными.

-Общество  признает существование таких  ситуаций, когда использование обмана  оправдано, и, в своем большинстве, согласно с этим.

Согласно иерархии потребностей Абрахама Маслоу, базальные потребности человека – физиологические потребности и потребность в безопасности – имеют большую ценность для любого большинства, чем потребности гораздо более высокого уровня развития – нравственные, общечеловеческие. Как следствие этого, можно сделать вывод, что общество в целом признает, и готово признавать, право на существование ситуаций обмана, если они ориентированы на удовлетворение базальных потребностей, связанных с выживанием и безопасностью.