Птенцы гнезда петрова

Птенцы гнезда петрова

Введение

 

"За ним вослед неслись  толпою

Сии птенцы гнезда Петрова-

В пременах жребия земного,

В трудах державства и войны

Его товарищи, сыны:

И Шереметев благородный,

И Брюс, И Боур, И Репнин

И счастья баловень безродный

Полу державный властелин»

Так А.С. Пушкин написал в "Полтаве" о ближайших, наиболее выдающихся

сподвижниках Петра I, которых он называл "птенцами гнезда петрова".

Петр I имел удивительный дар  находить среди простых людей  настоящие таланты.

Так он "открыл" вездесущего  Меншикова, высокоодаренного дипломата  Шафирова,

родоначальника известной  династии крупнейших русских промышленников Никиту

Демидова, своего бессменного  кабинет-секретаря Алексея Макарова и многих

других, ставших преданными исполнителями его великих предначертаний. При этом

Петр не обращал никакого внимания на родословную – ему  нужен был способный,

деловой и послушный соратник, понимавший его с полуслова. Меншиков – сын не

то конюха, не то капрала, уличный торговец пирожками, Шафиров  – сын

переводчика Посольского  приказа, мелкий торговец в лавке  московского купца

Евреинова, Никита Демидов  – из тульских кузнецов, Макаров  – писарь

вологодской воеводской канцелярии – все они, пройдя школу Петра, поднялись до

уровня крупнейших государственных  деятелей.

Ум и энергия каждого  из "птенцов" направляла твердая  рука Петра. Одаренные от

природы, они, прежде всего, выполняли его волю, проявляя при  этом инициативу

и находчивость.

В приведенном в предисловии  отрывке из "Полтавы" Пушкин называет Брюса, Боура

и Репнина. Но они были "птенцами" более "низкого полета". Боур и Репнин

отличились в Полтавском сражении. Что касается Якова Виллимовича Брюса (1670-

1735), то этот граф и  генерал-фельдмаршал оставил весьма  заметный след во

время царствования Петра I. Он был одним из главных создателей артиллерии; с

большим успехом ею под  Полтавой. Сопровождал Петра в  Прутском походе. В 1717

г. царь назначил его президентом  Берг- и Мануфактур-коллегии. После смерти

Петра Брюс ушел в отставку в 1726 году в чине фельдмаршала и до конца своих

дней занимался наукой. Крупный математик, астроном, инженер, ботаник и

географ, он является автором  знаменитого календаря, вышедшего  в 1709 г. и

названного его именем. После смерти завещал в Кунсткамеру  богатую библиотеку

и свой кабинет разных "куриозных вещей".

"Птенцами более высокого  полета" из "гнезда Петрова"  были Меншиков,

Шереметев, Толстой, Ромодановкий, Головкин, Апраксин и Шафиров. Но, пожалуй,

в самых близких отношениях с царем был Лефорт. Он был первым "учителем",

приобщившим молодого царя к западной культуре.

    

Лефорт Франц  Яковлевич (1656-1699)[2]

 

Родился в Женеве в состоятельной  купеческой семье. В Марселе поступил на

военную службу, потом уехал  в Голландию в качестве волонтера, воевал против

французов. Девятнадцатилетним отправился в Россию, где через два с лишним

года был принят на службу капитаном. Два с половиной служил на Украине под

начальством Гордона. Во время  правления Софьи пользовался  расположением ее

фаворита князя В.В. Голицына. Участвовал в крымских походах 1687 и 1689 гг.

Будучи отважным рубакой, весельчаком и человеком острого  ума, Лефорт с 1690

г. заслужил искреннюю привязанность  Петра. Был неизменным спутником  царя в

его поездках на Переяславское озеро и Белое море, в кожуховских маневрах и

обоих Азовских походах.

Пользуясь большим влиянием при дворе, Лефорт никогда не злоупотреблял  этим и

не вмешивался в дела управления государством. Произведенный в адмиралы, он

состоял так же полковником  выборного полка, который размещался в казармах,

выстроенных на левом берегу Яузы, недалеко от дома Лефорта. Это новое

поселение получило название Лефортовской слободы, дошедшее до наших дней.

Лефорту принадлежала инициатива поездки русского посольства на Запад  к

европейским дворам в 1697 – 1698 гг.  Хорошо образованный, знавший несколько

иностранных языков, знакомый с европейскими обычаями и порядками, он

возглавил посольство, но роль его сводилась к решению вопросов

представительства, а деловые  переговоры вели младшие послы Ф.А. Головин и

П.Б. Возницын. Кроме того, Петр, бывший в составе посольства инкогнито,

поручал своему близкому другу  различные покупки и наем иноземцев  на русскую

службу.

Вскоре после возвращения  посольства в Москву Лефорт умер. Петр искренне

оплакивал потерю друга. Он устроил ему торжественные и  пышные похороны. На

них присутствовали весь двор и послы иностранных держав. Колесницу  умершего

везли 16 вороных коней, запряженных  цугом. Ее сопровождали три полка  с

приспущенными знаменами. Прах адмирала был предан земле под  грохот барабанов

и пушечные залпы.

    

     

Меншиков Александр  Данилович (1673-1729)[3]

 

Фаворит Петра и Екатерины. Точная дата его рождения не установлена, называют

1672, 1673 и даже 1670 гг. Происхождение  его тоже не совсем ясно. По  одной

версии – он сын крестьянина, пристроившего своего паренька "в  учение к

пирожнику в Москву"; по другой – его отец был на военной службе при царе

Алексее Михайловиче, а сам  Александр Данилович присматривал на царской

конюшне, где и заметил  его Петр. С.М. Соловьев писал в  частности:

"Современники иностранцы  единогласно говорят, что Меншиков  был незнатного

происхождения; по русским  известиям он родился близ Владимира  и был сыном

придворного конюха".

Александр Данилович был  наделен всеми титулами, существующими  в России. Он –

герцог Ижорский, светлейший князь Римской империи и Российского  государства,

генералиссимус, верховный  действительный тайный советник, рейхсмаршал,

президент Военной коллегии, адмирал красного флага, санкт-петербургский

губернатор, кавалер многих русских и иностранных орденов. Такой человек не

мог, смирится со своим низким происхождением. Поэтому была создана

официальная версия о благородном  происхождении "светлейшего". Ее

"подтверждали" три  источника: в царском дипломе  на пожалование Меншикову

княжеского достоинства  говорилось, что он происходил "из фамилии благородной,

литовской, которого мы, ради верных услуг в нашей гвардии  родителя его и,

видя в добрых поступках  его самого надежду от юных лет, в  милость нашего

величества восприятии при дворе нашем возрасти удостоили"; в декабре 1707 г.

Меншиков заручился документов, утвержденным съездом литовской  шляхты и

подписанным 46 знатными литовцами, удостоверявшим его принадлежность к

благородной среде, они признавали Александра Менжика "нашей отчизны княжества

Литовского сыном"; из фальсифицированной генеалогии рода Меншикова  следовало,

что он был связан родственными узами с королями или князьями ободридов –

племени западных славян, обитавших  в бассейне реки Лабы, откуда берет  начало

род Рюрика, и далее указывалось, что в 1664 гг., во время русско-польской

войны, его отец Даниэль  Меньшик попал в плен, женился в плену на дочери

уважаемого купца, русифицировал  свою фамилию и имя и, став Даниилом

Меншиковым, поступил на службу к царю Алексею Михайловичу.

Кончено, сведения этих источников нельзя принимать всерьез. Достоверный  факт,

что Александр Меншиков начал  свою службу с должности простого слуги, что был

он солдатом Преображенского  полка с самого его учреждения, а потом уже Петр

взял его к себе в  денщики.

Очень скоро Петр по достоинству  оценил способности денщика Алексашки.

Меншиков стал неразлучен с царем. Они вместе были в обоих  Азовских походах,

вместе наведывались в  Немецкую слободу. Их отношения перешли  в теплую дружбу.

Петру импонировали в друге, прежде всего неиссякаемая энергия  и проявляемая в

любом деле инициатива, его деловитость, находчивость и несомненный талант

организатора. Он не только умело справлялся со всеми поручениями, но часто

интуитивно предвосхищал желания и намерения государя.

Среди волонтеров, отправившихся  за границу для обучения корабельному делу,

Меншиков стоял первым в списке того десятка, который возглавлял Петр

Михайлов, царь. Алексашка  умело вместе с Петром обтесывал  бревна на

голландских верфях, повсюду сопровождал государя, бывал с ним на всех

приемах. Выполнял он и обязанности казначея.

По возвращению посольства в Москву Александр Данилович  активно помогал Петру

в стрелецком розыске и  в расправе над стрельцами. После  смерти Лефорта он

стал еще ближе царю.

О тесной дружбе Петра и  Меншикова свидетельствует их переписка. Она

отличается от переписки  царя с другими своими сподвижниками: кроме деловых,

служебных вопросов содержит ласковые обращение, сугубо личные и семейные

отступления, бытовые подробности  и другие детали, характерные для

приятельских отношений. В своих письмах государь называл  Меншикова "мой

лучший друг", "мое  сердце", "дитя моего сердца". В узком кругу Петр именовал

своего любимца Алексашкой или Данилычем. Меншиков в свою очередь в донесениях

царю и письмах подписывался простым именем или фамилией, в то время как

другие корреспонденты царя, самого знатного происхождения, заканчивали  свои

обращения к Петру уверениями в рабской преданности и покорности.

Меншиков был наделен  воинской отвагой, отчаянной храбростью и выдающимися

полководческими способностями. Он – участник всех сражений Северной войны, и

не просто участник, а  настоящий герой, умевший в самый  критический момент

личной отвагой и разумным стремительным маневром в значительной мере

содействовать нужному перелому в сражении.

Блестящей была победа Меншикова  над Шведами в Польше в октябре 1706 г. в

битве у поселка Калиш. Шведский командующий Мардефельд имел 4 тыс. шведской

кавалерии, 3 тыс. пехоты. Его  поддерживали 20 тыс. поляков из армии

Лещинского. У Меншикова  было 17 тыс. драгун, а также 15 тыс. кавалерии  в

расположении польского короля Августа II. В ходе боя вся шведская армия

полегла на поле сражения, а  поляки – бежали. В плен было взято 1800 шведов

вместе с Мардефельдом. Потери русских составили 80 человек убитыми и 320 –

ранеными. За эту побуду, царь наградил Александра Даниловича тростью ценной

более 3 тыс. руб.

Под командованием царя и  Меншикова русский летучий отряд  при Лесной в конце

сентября 1708 г. разгромил 16-тысяный  корпус Левенгаупа и захватил огромный

обоз шведов. Царь это  сражение назвал матерью Полтавской победы.

После измены Мазепы в последних  числах октября 1708 г. Петр, не надеясь  на

успех, поручил Данилычу предпринять попытку овладеть Батурином, где были

сосредоточены огромные запасы провианта, пороха и артиллерии и  куда уже

спешили шведы с Мазепой. Меншиков наилучшим образом выполнил поручение

государя. Он опередил шведов, штурмом взял Батурин, захватил все  запасы, а

все остальное сжег.

Под Полтавой Меншиков командовал кавалерией, и ему принадлежит  большая

заслуга в разгроме неприятеля. В бою под ним было убито  три лошади. Когда

через два с половиной  часа жаркого сражения шведы бежали с поля, Меншиков

преследовал побежденных; на четвертые сутки он настиг их на левом берегу

Днепра, у Переволочины. В армии бежавшего Карла XII оставалось еще более 16

тыс. бойцов, у Меншикова  было только 9 тыс. И все же он принудил шведов к

капитуляции. Вместе с рядовыми в плен попали генералы Левенгаупт и Крейц,

граф Дуглас и другие высшие офицеры. Трофеями русских стало  все – и оружие, и

артиллерия, и снаряжение, и шведская (400 тыс. руб.) и мазепинская (4300

руб.) казна. После Полтавы  Меншиков стал вторым в России Фельдмаршалом

(первым был Шереметев), а его и без того огромные  владения увеличились еще на

43362 души.

Александр Данилович научился говорить по-голландски и по-немецки, но до конца

дней своих оставался  неграмотным – мог подписывать  только свою фамилию. Как

мог неграмотный человек  вершить дела столь огромного  масштаба? Его отличали

незаурядный ум, цепкая память, способность держать в голове все детали

многочисленных указаний, распоряжений и обязанностей; его  выручал здравый

смысл, заменявший ему ученость и образованность. Напомним также, что  у

светлейшего князя была большая  личная свита (в 1717 г. она насчитывала 47

человек, в том числе 6 генерал-адъютантов, 3 адъютанта, 5 поручиков, 12

прапорщиков и 19 денщиков). Его  канцелярию вели способные люди, в  частности

Алексей Волков (он 20 лет  служил Меншикову) и Франц Вит.

Будучи неграмотным, Меншиков уважительно относился к науке  и ученым. Он был

первым русским человеком, которого почтила высоким избранием  в свои члены

иностранная Академия наук. В октябре 1714 г. не кто-нибудь, а сам  Исаак

Ньютон сообщил в письме об избрании Меншикова членом Королевского общества

Англии (Французская Академия наук избрала Петра I своим членом в 1717 г.).

Ньютон писал Меншикову: "Могущественнейшему и достопочтеннейшему владыке

господину Александру Меншикову, Римской и Российской империи  князю,

властителю Ораниенбурга, первому в советах царского величества, маршалу,

управителю покоренных областей, кавалеру ордена Слона и высшего  ордена

Черного Орла и пр. Исаак  Ньютон шлет привет.

Поскольку Королевскому обществу известно стало, что император ваш, с

величайшем рвением развивает во владениях своих искусство и науки и что Вы

служением Вашим помогаете  ему не только в управлении делами военными и

гражданскими, но прежде всего также в распространении хороших книг и наук,

постольку все мы исполнились  радостью, когда английские негоцианты дали знать

нам что ваше превосходительство по высочайшей просвещенности, особому

стремлению к наукам, а  также вследствие любви к народу нашему желали бы

присоединиться к нашему обществу. В то время, по обычаю, мы прекратили

собираться до окончания  лета и осени. Но, услышав про сказанное, все мы

собрались, чтобы избрать  ваше превосходительство, при этом были мы

единогласны. И теперь, пользуясь  первым же собранием, мы подтверждаем это

избрание дипломом, скрепленным  печатью нашей общины. Общество также  дало

секретарю своему поручение  переслать к Вам диплом и известить  Вас об

избрании. Будьте здоровы.

Дано в Лондоне 25 октября 1714г."[4].

Меншиков был хорошим  семьянином. Будучи холостым, он в 1703 г. забрал у

Шереметьева Марту Скавронскую (Екатерину), но очень скоро уступил ее Петру.

Не исключено, что при  этом он сознательно использовал  Екатерину в качестве

противовеса Анне Монс, с которой у него сложились натянутые отношения.

Екатерина на всю жизнь  сохранила к Меншикову чувство  искренней дружбы и

глубокой признательности  – она была обязана ему своим  сказочным повышением.

Сам светлейший выбрал себе в жены девицу при дворе сестры царя Натальи

Алексеевны, одну из трех сестер Арсеньевых, Дарью Михайловну. Петр одобрил

этот выбор. Свадьба была сыграна в Киеве в 1706 г. Данилыч жил счастливо с

Дарьей Михайловной, у  них было две дочери и сын. Одну из дочерей, Марию, ему

удалось обручить с императором  Петром II. Сын Александр на 14-м  году жизни

получил звание обер-камергера. После падения фаворита вся семья его

отправилась вместе с ним  в ссылку. Через два года после  смерти отца, в 1731

г., Александр Александрович  вернулся из ссылки. Позже он стал генерал-

аншефом.

Не лишен был Меншиков и отрицательных черт: высокомерия, тщеславия, жажды

власти. К подчиненным, если те безропотно выполняли его волю проявлял

снисходительность, прощал им ошибки и даже готов был взять  под свою защиту,

но не щадил тех, кто  пытался ему перечить. При этом светлейший князь был не

особенно разборчив в средствах, чтобы убрать с пути своих конкурентов.

Александр Данилович любил  роскошь. Его каменный дворец на Васильевском

острове – дом петербургского губернатора – выделялся не только своими

размерами, но и пышно  обставленными покоями. Он как бы являлся одновременно и

дворцом Петра. Там проходили  торжества по случаю бракосочетания царицы Анны

Иоанновны, женитьба "князя-папы" Никиты Зотова, свадьба карликов, пиры по

случаю побед и спуска или закладки новых кораблей. Этот дом называли также

"посольским" – государь  принимал здесь иностранных послов. У светлейшего

князя была лучшая в столице  кухня, роскошный выезд, свой оркестр  и огромный

штат иностранных слуг. Сам он всегда был богато и модно  одет – от башмаков до

парика.

Самой пагубной страстью Меншикова  была его неудержимая тяга к стяжательству.

Он брал взятки и даже воровал. Датский посол Юст Юль однажды заметил, что

Меншиков "во всем, что  относится до почестей и до наживы, является

ненасытнейшим из существ, когда-либо рожденных женщиной". С такой оценкой

соглашался и Петр. Во время одного из ходатайств Екатерины  простить Данилычу

его очередное злоупотребление  своим положением царь сказал: "Меншиков в

беззаконии зачат, во грехах родила мать его и в плутовстве скончает живот

свой, и если он не исправится, то быть ему без головы".

Александр Данилович не исправился. В начале карьеры он еще больше боялся

запятнать перед государем  свою честь. Потом освободился от этой

щепетильности. В 1710 г. по приказу  Петра специальная канцелярия под

председательством Василия  Владимировича Долгорукого начала расследование по

делу о незаконных махинациях Меншикова и других высокопоставленных чинов –

они заключали подряды  на поставку провианта по завышенным ценам и наживались

на этом. На Меншикова  был сделан начет в 144788 руб. –  такую сумму он должен

был вернуть казне. Следствие  о подрядных комбинациях еще  не закончилось, как

светлейшего обвинили в новом незаконном расходовании государственных сумм –

он должен был отчитаться за 1018237 руб. С этим Меншиков не соглашался,

предъявлял к канцелярии свои контрпретензии. В начале 1718 г. В.В. Долгорукий

попал в опалу. Следствие  продолжалось при новом председателе канцелярии. К

этому времени долг Александра Даниловича составил 162177 руб. плюс еще 285107

руб. нового начета. В мае 1718 г. поступил новый донос на Меншикова  – в

хищении еще 100000. руб. Встал вопрос о предании его военному суду. Но фавор

был сильнее закона –  светлейшему помогала Екатерина, ему  многое прощал и

Петр.

Самым неприятным для Меншикова  было так называемое Почепское дело. Обвинялся

он в захвате чужих  земель и закрепощении украинских казаков. В 1708 г. город

Почеп с округой был  пожалован Данилычу за его воинскую доблесть под Полтавой.

После этого новый хозяин с каждым годом округлял это владение, захватывая

чужие земли и закрепощая на них казаков. С 1717 г. на него посыпались жалобы,

дело пошло в Сенат. Для выяснения обстоятельств  на месте Сенат дважды

направлял своих межевиков, но последние защищали царского друга. В декабре

1720 г. на стороне казаков  выступил сам гетман Скоропадский  – он подал

челобитную царю.

Пошли слухи о скором падении  всесильного фаворита. Многие стали

отворачиваться от него. На именины его жены демонстративно не явились почти

все вельможи. Но и на этот раз Меншиков устоял, вернув казакам  захваченные

земли и оборочные деньги. Посланник Пруссии Мардефельд писал своему королю в

феврале 1723 г.: "Князь Меншиков, который от страха и в ожидании исхода дела

совсем осунулся и даже заболел, сумел опять скинуть  петлю с шеи. Говорят, что

он получил полное помилование  впредь, пока сатана его снова не искусит".

Почему Петр так много  прощал Меншикову? На это было несколько  причин.

Государь, прежде всего, ценил  в этом человеке его выдающиеся способности, да

и заслуг у фаворита было немало. Не только преданный и талантливый  слуга, но

и идейный союзник, убежденный сподвижник, Меншиков нужен был царю, и он

прощал своему любимцу  многие вины.

После царя Меншиков был  самым богатым человеком России в первой четверти XVIII

в. К.В. Сивков приводит об этом интересные сведения. Он писал, что  поземельный

доход Меншикова равнялся 1300000 руб. в год. После оплаты у  него конфисковано:

крестьянских душ – 90000; городов – 6; наличных денег – 4000000 руб.; в

заграничных банках – 9000000 руб.; драгоценностей – на 1000000 руб.; золотой

посуды – 105 пудов; большое  количество серебряной посуды

[5].

В опале и ссылке закончил свою жизнь этот незаурядный человек, самородок,

коими всегда была богата Русская  земля.

    

     

Шереметев Борис  Петрович (1652-1719)[6]

 

Первый граф и первый в  России фельдмаршал. Его проставленный  род имел общих

предков с династией Романовых  со времен Дмитрия Донского в лице московских

бояр Андрея Кобылы и сына его Федора Кошки.

У царя Алексея Михайловича  в 1669 г. он был комнатным стольником; в 1686 г.

принимал участие в  заключении "вечного мира" с Польшей; с 1688 г. – на

военной службе; командовал русскими войсками в Белгороде и  Севске; удачно

завоевал турецкие города в устье Днестра.

Борис Петрович не участвовал в тревожных московских событиях 1689 г. Трудно

сказать, кого он поддерживал  бы в те дни: Софью или Петра? Известно только,

что он не ладил с фаворитом  Софьи князем В.В. Голицыным.

Через три месяца после  убытия Великого русского посольства в страны Запада

Шереметев тоже отправился за границу. Он посетил Польшу и Австрию, побывал в

Неаполе, Риме и Венеции. На Мальте был удостоен мальтийского креста и звания

"Кавалер мальтийского  ордена". В Москву он вернулся  в феврале 1699 г. Нельзя

сказать, чтобы эта поездка  за рубеж приобщила его к западной культуре, хотя

среди московских бояр он одним  из первых обрядился в европейский  костюм и

сбрил бороду.

Следует заметить, что Борис  Петрович по своему мироощущению и  привычкам был

человекам XVII столетия, заброшенным  судьбой в бурное петровское время. Он не

мог органически слиться  с настоящим. Поэтому его отношения  с Петром никогда

не были дружескими, скорее всего они носили официальный  характер. Шереметев-

аристократ чувствовал себя чужим в компании царя, среди его  приятелей –

Меншикова, Лефорта, Ромодановского и др. К тому же он не умел, да и  не хотел

пить.

Шереметев был, безусловно, талантливым полководцем. Именно он первым начал

побеждать хорошо обученных  шведов. Русские войска под его  командованием

громили шведов при Эрестфере, Гуммельсгофе, в Лифляндии и Ингрии; они брали

города Нотебург, Ниеншанц, Копорье, Ямбург, Везенберг и Дерпт. В Полтавской

битве фельдмаршал начальствовал  над центром войск. Потом он воевал в

Померании и Мекленбурге. Петр высоко ценил полководческий талант первого

фельдмаршала и глубоко  уважал его. Правда, порой Борис Петрович бывал излишне

осторожен и медлителен, на что государь не раз указывал ему. В частности, в

Прутском походе армия Шереметева не успела выйти к Дунаю и опередить турок, в

результате чего русские войска попали в окружение.

Первый русский граф не воровал, но имел слабость попрошайничать и жаловаться

на свою бедность, хотя владел 19 вотчинами с населением 18301 мужская  душа и

получал самое высокое  жалование в стране – 7 тыс. руб. в  год. Был он суровым

помещиком-крепостником, проявлявшем  большие заботы о своих лошадях, чем о

своих крепостных. Недаром  Петр посылал его на подавление мятежа в Астрахани.

За расправу над восставшими  Шереметев получил в награду 2400 дворов.

После Прутского похода, когда ему исполнилось 60 лет, овдовевший Шереметев

решил уйти в монастырь, в  Киево-Печерскую лавру. Но Петр женил  его второй

раз, на Анне Петровне, дочери Петра Петровича Салтыкова. Эта  красавица с 17

лет была замужем за Львом  Кирилловичем Нарышкиным, дядей Петра, и овдовела в

1705 г. От нее Шереметев  имел пятерых детей. Их первый  сын, Петр Борисович,

женился потом на единственной дочери князя А.М. Черкасского и  стал сказочно

богат (по данным 1765 г., он имел 73500 крестьян мужского пола). Внук

фельдмаршала, Борис Петрович, современник Екатерины II, - барин-меценат,

основатель известной  усадьбы Кусково.

Шереметев завещал похоронить себя в Киево-Печерской лавре, рядом  со своим

сыном от первой жены, Михаилом, умершим в Киеве при возвращении  из Турции.

Петр, однако, приказал прах первого фельдмаршала и графа  России предать земле

в Петербурге, в Александро-Невской  лавре.

    

     

Толстой Петр Андреевич (1645-1729)[7]

 

Далекий предок писателя Льва Николаевича Толстого, сын думного  дворянина; в

1671 г. получил чин стольника  при дворе царицы Натальи Кирилловны  Нарышкиной.

Во время стрелецкого  мятежа в 1682 г. открыто выступал на стороне  Софьи. За

услуги, оказанные правительницы, был пожалован в комнатные  стольники к царю

Ивану Алексеевичу. Падение  царевны Софьи вынудило Толстого круто изменить

свою ориентацию – он решительно перешел на сторону Петра.

В 1694 г. служил воеводой в  далеком Великом Устюге. Петр остановился  там по

дороге в Архангельск. Принимал участие и отличился  во втором Азовском походе

1696 г. Однако Петр продолжал недоверчиво относится к бывшему стороннику

Софьи.

В 1697 г. в возрасте 52 лет  испросил у царя разрешение отправиться  волонтером

в Италию. Там он изучил военно-морское  дело, много путешествовал, в

совершенстве овладел  итальянским языком и довольно свободно чувствовал себя в

чужой стране. В Москву вернулся в январе 1699 г. Петр высоко ценил

незаурядный ум Толстого. Это  и спасло ему жизнь. Однажды во время пьяной

пирушки государь стащил с  головы Толстого парик, похлопал его  по затылку и

сказал: "Голова, голова, кабы ты не была так умна, я давно бы отрубить тебя

велел".

Учитывая способности  Толстого, зная его выдержку и изворотливость, Петр в

1702 г. удостоил его очень  важным поручением – впервые  в истории назначил

постоянным послом Росси  в столице Османской империи. Турция, резко

отличавшаяся восточными нравами, обычаями, религией и политическим строем, не

испытывала дружелюбия к  своему соседу. Ее отношения с Россией  были отмечены

скрытой враждой, недоверием и боязней оказаться в крупном  проигрыше. Поэтому

миссия Толстого в Стамбуле была не только важной, но и чрезвычайно  трудной и

опасной. Достаточно сказать, что Петр Андреевич, будучи в ранге  полномочного

посла, дважды сидел под  арестом в подвале Семибашенного замка. Он выдержал