Путешественники Австралии и Африки

ДЕРЖАВНИЙ ВИЩИЙ НАВЧАЛЬНИЙ ЗАКЛАД

«ЗАПОРІЗЬКИЙ НАЦІОНАЛЬНИЙ УНІВЕРСИТЕТ»

МІНІСТЕРСТВО ОСВІТИ І НАУКИ, МОЛОДІ ТА СПОРТУ УКРАЇНИ

КАФЕДРА ТМФКіТ

Індивідуальна робота з предмету

Історія туризму, на тему :

           МАНДРІВНИКИ-ДОСЛІДНИКИ АФРИКИ І АВСТРАЛІЇ

Виконала студентка І курсу                                                      К.В. Овчаренко спеціальності туризм

групи 14131-1 :

Перевірив викладач кафедри ТМФКіТ :                                О.Є. Конох

                                               Запоріжжя

                                                     2012

                                       Содержание

Введение

1.Африка

1.1.Мишель Адансон

1.2. Спаррман и Тунберг

1.3. Мунго Парк

1.4. Фридрих Конрад Хорнеман.

1.5. Левайян

1.6. Карстен Нибур

1.7. Хоутон

2.Австралия

2.1. Педро Фернандес де Кирос (1565-1614)

2.2.Янсзон Виллем.

2.3.Абель Тасман (1603-1659г.).

2.4.Джеймс Кук

2.5.Флиндерс Мэтью

2.6.Стерт Чарльз

2.7.Стюарт Джон Макдуал

2.8.Лейхгардт Людвиг

2.9.Берк Роберт О’ Хара

2.10.Форрест сэр Джон

Заключение

Список используемой литературы и источников

                                      Введение

В эпоху Просвещения начинается научное исследование материков. Африка, известная европейцам уже тысячелетия, тем не менее была для них загадкой. Торговые маршруты пролегали или по северному побережью «черного материка», или отходили от фортов, создаваемых морскими державами на побережье. Центральные районы являлись «Terra incognita».

Несмотря на свою богатую историю и культуру, Африка оставалась для европейцев загадкой, которая и манила, и отпугивала. Ее северные берега издавна были частью обширного историко-культурного региона Средиземного моря, но уже в нескольких «шагах» к югу начинались серьезные препятствия: бескрайняя Сахара, а за Суданом - тропические болота, где таился исток Нила; жаркое, влажное восточное побережье; реки с высокими обрывистыми берегами и бурлящими порогами, пересечь которые было практически невозможно. А процветавшая в Тропической Африке работорговля не способствовала проявлению гостеприимства обитателями этой области.

В начале XVII века в Южном полушарии стал приобретать все более четкие очертания призрак величайшего континента - Австралии Духа Святого. Часто реальные географические достижения совершались не вдруг и не одним конкретным лицом. Вот и открытие Австралии произошло не сразу, и в этом предприятии принимали участие многие мореплаватели.

Задолго до открытия Джеймсом Куком Австралии, о ней мечтали и грезили. Дело в том, что ученые утверждали, что четвертый континент необходим для того, чтобы поддерживать равновесие Земли, ну а народ надеялся найти там золото, жемчуг, пряности или какие-нибудь еще невиданные богатства. Так что Австралию искали и долго.

А там в это время спокойно жили аборигены, оптимистично смотрели на мир и верили, что человек и природа едины, а их тотемы (животные, растения или природные явления, с которыми они себя отождествляли) защитят от любых бед и несчастий. Однако, в 1770 году Джеймс Кук торжественно проплыл на своем корабле вдоль восточного побережья "Новой Земли", назвал его Новым Южным Уэльсом и объявил его собственностью британской короны. Интересно, что на самом деле несколько раньше к берегам Австралии подплывал некий голландец Виллем Янсзон, однако, он не оценил достоинств найденных земель, поэтому, видимо, его не оценили как первооткрывателя. С другой стороны, надо сказать, что британская корона оценила эти земли довольно своеобразно – решили организовать там тюремные поселения. И организовали таки!

К началу 40-х годов прошлого века строительство континента достигло заметных успехов Жизнь в Австралии сделалась довольно сносной, и отправка туда каторжников потеряла всякий смысл.

С 1840 года туда хлынул поток вольных переселенцев. Австралийцы сегодня очень гордятся своими предками-каторжниками: это престижно. На потомков приличных прадедушек там смотрят несколько снисходительно.

                            1.Африка

1.1.Мишель Адансон

Отдельные смельчаки, обуреваемые жаждой открытий, как, например, француз Мишель Адансон, еще в середине XVIII в. делают попытки изучения растительного и животного мира этого материка. С юных лет увлекаясь естествознанием, М. Адансон мечтал об открытии новых видов флоры и фауны. И так как в Европе, как ему казалось, не осталось уже мест для этих поисков, он обращает все свои надежды на Африку.

В ] 749 г. он высадился с корабля «Шевалье Марен», на котором прибыл из Франции в устье р. Сенегал. Но он ошибочно принимал ее за р. Нигер. В течение почти пяти лет он исследует прилегающие к реке территории. В результате его упорных и целенаправленных поисков возникает богатейшая и уникальная коллекция растений, животных и минералов. Он прекрасно описал баобаб и термитов, неизвестных в Европе. Есть в его дневниках и этнографические зарисовки. Но М. Адансон работал в районах, уже посещавшихся европейцами, и новых географических данных не собрал.

Ему мы обязаны первыми точными сведениями о гигантском дереве баобабе, часто называемом адансония, об образе жизни саранчи, являющейся основной пищей некоторых диких племен, о белых муравьях, строящих настоящие дома, о нескольких видах устриц в устье Гамбии, «сидящих» на деревьях.

«Для сбора устриц, – рассказывает он, – неграм приходится затрачивать гораздо меньше труда, чем можно было бы предположить; они просто обрубают сук с прицепившимися к нему моллюсками. На одном суке их иногда бывает до двухсот, а если он имеет разветвления, то получается устричный букет, который человек с трудом может нести».

Впрочем, из всех наблюдений Адансона, какой бы интерес они ни представляли, географы могут почерпнуть очень немногое; несколько новых или более исчерпывающих данных о племенах волоф и мандинго – и это все. Он ближе познакомил нас со странами, уже посещавшимися раньше европейцами, но никаких географических открытий не совершил

1.2. Спаррман и Тунберг

В 70-х гг. XVIII в. двое учеников знаменитого шведского естествоиспытателя Линнея — зоолог Спаррман и ботаник Тунберг — совершили путешествие, целью которого было изучение природы Южной Африки.

Спаррман приехал в апреле 1772 г. в Капскую колонию, основанную и принадлежавшую в то время еще Голландии. Вот как он описывает своеобразное гостеприимство буров. «Я подошел к дому фермера. Прикидываясь, что не замечает меня, он неподвижно стоял в аллее, ведущей к дому. Когда я приблизился к нему, он не сделал ни шага навстречу, но взял меня за руку и приветствовал следующими словами: «Здравствуйте, добро пожаловать! Как вы поживаете? Кто вы такой? Стакан вина? Трубку табаку? Не хотите ли чего-нибудь поесть?». Я отвечал на вопросы также лаконично и принимал все предложения по мере того, как они делались... Я отметил, что он никогда первый не нарушал молчания, если не считать единственного случая, когда он предложил мне остаться у них до завтра. Я все же распрощался, горячо тронутый столь редким проявлением доброжелательства».

Спаррман предпринял лишь ряд небольших экскурсий в окрестности Кейптауна, рассчитывая на более длительные походы в глубь африканского материка. Но его планам не удалось тогда претвориться в жизнь, так как прибывшая сюда экспедиция Дж. Кука смешала их. Дж. Кук предложил естествоиспытателю следовать с ними, Спаррман не мог устоять. И это дало ему возможность познакомиться с фауной Новой Зеландии, Тасмании, Австралии, Таити и Огненной Земли. Возвратившись на мыс Доброй Надежды в 1775 г., он стал основательно готовить свое путешествие в глубинные районы Южной Африки.

Переправившись через ущелье Готтентот-Голланд-Клуф, путешественник попал в совершенно дикий край, где не встречал людей, но только стада диких антилоп и зебр, а также страусов. Затем он достиг горячих железистых источников у подножия г. Зварберга, о которых уже было известно европейцам. Торговая компания даже построила там гостиницу для желающих поправить свое здоровье. Но, миновав местный курорт, Спаррман проследовал дальше. Путешественник собрал много ценных сведений не только о фауне, но также и о местных жителях — готтентотах. Неудивительно, что труды путешественников становились бестселлерами, ведь они сообщали удивительные сведения о неизвестных народах. «Большей частью готтентоты бывают с головы до ног вымазаны жиром и сажей. Те из них, кто имеет обыкновение краситься, кажутся не такими голыми и производят, так сказать, более законченное впечатление, чем те, кто смывает с себя грязь. Мужчины и женщины имеют обыкновение носить на руках и ногах кожаные кольца; отсюда пошла басня о том, что готтентоты обвивают ноги колбасой, чтобы при случае ее съесть. Крааль — готтентотская деревня — представляет собой стоящие в круг хижины, похожие одна на другую и напоминающие формой пчелиные ульи. Двери, обращенные к центру образуемой хижинами площади, так низки, что для того, чтобы войти, приходится становиться на колени.»

Спаррман описал слонов, львов, леопардов, сервалов, гиен, обезьяну-бабуина, гиппопотама и множество других животных, о чьем образе жизни или вообще ничего не было известно, или же знали крайне мало. Необычна была пчелиная кукушка, которая указывала собирателям меда на пчелиные гнезда, так как потом могла полакомиться как остатками меда, так и, в особенности, пчелиными личинками. В Европе была неизвестна, например, капская овца. «Когда хотят забить овцу, — пишет ученый, — всегда выбирают самую тощую во всем стаде. Есть других было бы невозможно. Их хвосты треугольной формы имеют в длину от одного до полутора футов и подчас свыше шести дюймов в толщину. Один такой хвост обычно весит от восьми до двенадцати фунтов и состоит в основном из нежного жира. Некоторые намазывают его на хлеб вместо масла, но главным образом он служит для жарки мяса, а иногда для изготовления свечей» [48]. Естественнонаучные коллекции, собранные Спаррманом, были доставлены в Европу и внесли достойный вклад в развитие биологии.

Заслугой Тунберга, которые совершил ряд путешествий в том же районе, что и Спаррман, были его орнитологические и этнологические изыскания.

В начале 90-х гг. XVIII в. была предпринята попытка майором Хоутоном, служащим в английском посольстве в Марокко, провести этнологические исследования в районах Северной Африки и Сене-гамбии. Но его экспедиция оказалась малоуспешной, в пути он часто подвергался нападениям, его грабили и неоднократно собирались убить. Дневники, которые он вел, оказались утерянными, а сам путешественник погиб при невыясненных обстоятельствах.

1.3. Мунго Парк

Пионером в изучении Внутренней Африки был Мунго Парк, который в конце XVIII в. исследовал территории вдоль рек Гамбии и Нигера (рис. 3.6). Получив некоторое медицинское образование, он по знакомству получает место судового врача на корабле, следовавшем в Ост-Индию. Во время плавания в Индонезию М. Парк занимался различными естественнонаучными изысканиями, а по возвращении сделал научный доклад в британском Лин-неевском обществе.

Летом 1795 г. началось его научное путешествие в Гамбию. У Мунго Парка было лишь 3 спутника — мальчик-слуга по имени Демба, местный африканец — кузнец Юмбо и американский негр по фамилии Джонстон (Джонсон), бывший раб. У участников экспедиции были лишь одна лошадь и два осла. Несколько месяцев ученый прожил среди народа мандинго, изучая их нравы и обычаи. Поднявшись вверх по течению, М. Парк остановился в английской фактории. Из-за болезни пришлось прервать на некоторое время путешествие. Но исследователь, как только лихорадка отпустила его, стал изучать язык местного народа малинке. Выздоровев, он продолжил свой путь, дойдя до верховьев реки Сенегал. И без того нелегкое путешествие стало невыносимым, когда у него кончились подарки, которыми он одаривал местных князьков. М.Парк попадает на три месяца в плен к берберам, где ему пришлось вынести различные оскорбления и надругательства. Больше всего ученый боялся, что у него отнимут дневник, где он фиксировал свои научные наблюдения. Опасения были не напрасными, ибо его часто воспринимали именно как шпиона.

Бежав из плена, он оказался «вне закона» на огромной территории, так как, опасаясь мести берберов, его не хотели пускать в города. Только благодаря состраданию представителей простого народа африканцев М. Парку удалось выбраться назад к морю. Дойдя до побережья, он устроился судовым врачом на работорговое судно и после ряда приключений смог вернуться в Англию. Основным научным итогом его путешествия было выяснение, что между реками Нигер и Сенегал расположен возвышенный водораздел. Свои путевые впечатления М.Парк описал в «Путешествии во внутренние области Африки в 1795 — 1797 гг.».

Через несколько лет британское правительство, заинтересованное в расширении своей колониальной деятельности, субсидировало новую научную экспедицию под руководством М. Кларка в Западную Африку. Многочисленная экспедиция (первоначально отряд насчитывал до полусотни человек) должна была дойти до истоков Нигера, но вскоре наткнулась на множество препятствий. Это был и сезон дождей, и тучи москитов, и жара, и нехватка продовольствия, и лихорадка, которые стали косить людей. К этому надо добавить, что взаимоотношения М. Кларка и местных жителей по мере продвижения экспедиции все более обострялись, все чаще перерастая в вооруженное противостояние.

В ноябре 1805 года с восемью товарищами Мунго Парк отплыл на лодке вниз по реке для исследования неизученного участка. Перед отплытием Парк отправил вместе с проводником к побережью все дневники, которые вел во время экспедиции и письма. Экспедиция пропала где-то на Нигере, и лишь через несколько лет (в 1808 году) стало известно, что возле города Буса (теперь Нигерия) их атаковали местные жители. Спасаясь от стрел, Мунго Парк и его спутник-офицер бросились в воду и утонули в реке Джолибе (река Нигер).

Никто из этой экспедиций не вернулся... Но, несмотря на все испытания, М.Парк сумел продвинуться по Нигеру на 2500 км. Ученый считал, что в своем верхнем течении Нигер (Джолибе) соединяется с Нилом. Исследователь сумел с оказией передать дневники первого этапа экспедиции, которые со временем были опубликованы.

1.4. Фридрих Конрад Хорнеман.

Одним из первых европейских исследователей Сахары был немецкий путешественник Фридрих Конрад Хорнеман. Для того чтобы осуществить свою мечту — исследовательскую работу в Африке — юному Хорнеману пришлось переселиться в Англию и поступить на службу в Британское Африканское общество. Это произошло потому, что на европейской карте в то время еще не было страны с названием Германия, а было около четырех десятков различных государственных образований, иногда столь незначительных, что длина их границы могла составлять 10 км. Колоний у этих немецких карликовых государств в Африке не было, как не было и в университетах крупных ученых-африканистов.

Хорнеман изучил в Англии арабский язык, медицину и настолько убедил членов Лондонского Королевского общества в нужности научной экспедиции, что ему даже открыли неограниченный кредит и снабдили необходимыми охранными грамотами и рекомендательными письмами. Хорнеман должен был выяснить, соединяются ли между собой великие африканские реки Нил и Нигер.

Путешествие началось летом 1797 г. Прибыв в Каир, ученый некоторое время совершенствовал свой арабский язык, а также занимался этнографическим изучением египтян. Наполеон, проводивший в то время «египетскую кампанию», благосклонно принял Хорнемана и обещал ему помощь. Для безопасности путешествия исследователю было предложено представляться везде мусульманским купцом. Это было возможно потому, что Хорнемана сопровождал его соотечественник И. Фрейденбург, проживший практически всю свою жизнь на Востоке, давно принявший мусульманство и даже совершивший три паломничества в Мекку.

Купеческий караван, к которому примкнул ученый, покинув Каир, двинулся на запад. Камуфляж, видимо, мало помогал. В нем видели европейского (христианского) шпиона, и в лучшем случае неотступно сопровождали его, крайне мешая исследованиям, как это было в небольшом государстве в оазисе Сива, или даже пытались провести дознание, как в Шиахе. Фрейденбург, опасаясь за жизнь своего товарища, уничтожил все собранные им образцы для научных исследований. Через полтора месяца караван прибыл в Мурзук, столицу Феццана, что было его конечной точкой. Разные стороны жизни государства Феццан были описаны Хорнеманом, начиная от климато-географических особенностей,

основ экономики, политического устройства, до бытовых зарисовок жизни жителей.

Отдохнув в Триполи и поправив свое здоровье, ученый вновь устремляется в глубь Африки. Он возвращается в Мурзук, где присоединяется к торговому каравану, направляющемуся в район озера Чад. Путешественник достиг среднего течения р. Нигер, где заболел дизентерией и умер. Его «Дневник путешествия от Каира до Мурзука в 1797—1798 гг.» был издан Британским Африканским обществом. Это было путешествие, проводившееся сугубо на научной основе .

1.5. Левайян

Левайян родился в Парамарибо, в голландской Гвиане (Южная Америка). Его родители, французы, занимались торговлей птицами. Вернувшись с отцом и матерью в Европу, он еще ребенком побывал в Голландии, Германии, Лотарингии, Вогезах и, наконец, приехал в Париж. Легко понять, что постоянные скитания пробудили в нем страсть к путешествиям. Увлечение птицами, усилившееся под влиянием виденных им государственных и частных коллекций, перешло в стремление обогатить науку открытием новых видов.

Какая страна могла представить для него с этой точки зрения наибольший интерес? Южная Африка была исследована ботаниками и одним ученым, занимавшимся главным образом четвероногими животными. Никто еще не путешествовал по ней с целью изучения птиц.

Прибыв 29 марта 1781 года на мыс Доброй Надежды, Левайян в результате катастрофы, происшедшей с доставившим его судном, оказался без всяких средств, если не считать бывшего на нем костюма, десяти дукатов и ружья.

Другие на месте Левайяна пали бы духом. Но он не потерял надежды выпутаться из неприятного положения. Меткий стрелок из ружья и лука, сильный и ловкий, прекрасно умевший выделывать шкуры животных и изготовлять чучела птиц, которым он придавал естественный вид, Левайян вскоре завязал связи с самыми богатыми коллекционерами Капской колонии.

Один из них, крупный чиновник Боерс, снабдил его средствами на покупку телег, волов, провизии, товаров для обмена, лошадей и даже для найма слуг и проводников. Характер задуманной Левайяном экспедиции определил его маршрут. Избегая часто посещаемых мест и селений, он постоянно стремился держаться вдали от обычных дорог, забираться в районы, не привлекавшие внимания европейцев, так как полагал, что только там сможет встретить новые виды птиц, не известные ученым. Такой образ действий повел к тому, что Левайян почти всегда мог наблюдать природу в нетронутом виде и вступал в сношения с туземцами, нравы которых еще не изменились от общения с белыми. Поэтому собранные им факты гораздо лучше отражали подлинную жизнь первобытных племен, чем наблюдения других путешественников, побывавших в тех местах до или после него. Единственная ошибка Левайяна состояла в том, что он поручил редактирование своих путевых записок молодому человеку, внесшему в них исправления в соответствии с собственными идеями. Не отличаясь добросовестностью современных редакторов, он приукрашивал события и, уделив чрезмерное внимание эпизодам, рисовавшим храбрость и другие достоинства путешественника, придал книге об этой экспедиции хвастливый тон, доставивший ее автору много неприятных минут.

Проведя несколько месяцев в Кейптауне и его окрестностях, Левайян 18 декабря 1781 года отправился с пятью готтентотами в первое путешествие к востоку и в страну кафров; он взял с собой девять собак, три лошади и тридцать волов, из которых двадцать тащили два фургона, а десять служили для подмены…

Прежде всего Левайян проехал Готтентотскую Голландию, уже хорошо известную благодаря исследованиям Спаррмана; там он видел огромные стада зебр, антилоп и страусов. Наконец он прибыл в Свеллендам.

Покинув 12 января 1782 года Свеллендам, Левайян продолжал путь к востоку, держась на некотором расстоянии от моря. На берегу реки Дуйвен-Хок он разбил лагерь и совершил несколько очень удачных охотничьих экскурсий по богатым дичью местам. После этого он направился в Моссел-Бей, где крики гиен перепугали его волов.

Затем Левайян достиг страны Хуани; это название племени на языке готтентотов означает: «человек, переполненный медом». Там на каждом шагу попадаются рои пчел. Путешест венник идет по сплошному ковру цветов; их разнообразные краски придают местности изумительное очарование, воздух напоен ароматом. Боясь, как бы у его слуг не появился соблазн остаться в этой стране, Левайян ускорил отъезд. Весь район до самого моря занят колонистами; они разводят скот, делают масло, рубят строевой лес и собирают мед, доставляемый ими в Кейптаун.

Миновав последний пост Ост-Индской компании, Левайян стал лагерем в местности, где тысячами летали турако и другие редкие птицы. Однако внезапно начавшиеся сильные беспрерывные дожди очень мешали охоте и чуть не поставили путешественников перед угрозой голодной смерти. После многих происшествий и всевозможных охотничьих приключений, описание которых при всей их занимательности не входит в рамки нашего повествования, Левайян добрался до Моссел-Бей. Там он застал – можно себе представить, с какой радостью – письма из Франции. Охотничьи экскурсии продолжались в разных направлениях, и в конце концов экспедиция проникла в страну кафров (кафры (по-арабски – «неверные») – устаревшее название группы народностей банту, составляющих коренное население Центральной и Южной Африки (примеч. ред.)). Завязать с ними сношения оказалось довольно трудно, так как они старательно избегали белых. Кафры немало пострадали от колонистов, убивавших людей и скот, а негры-тамбуки, воспользовавшись их критическим положением, совершали набеги на страну, которые сопровождались бесчисленными грабежами. Наконец и бушмены беспрестанно на них нападали. Не имея огнестрельного оружия, теснимые сразу со всех сторон, кафры покинули родные места и ушли на север.

Получив эти сведения, Левайян решил, что двигаться дальше в эту страну, становившуюся гористой, бесполезно, и повернул назад. На обратном пути он посетил Снежные горы, безводные равнины Карру, берега Буйволовой реки и 2 апреля 1783 года вернулся в Кейптаун.

Длительное путешествие дало существенные результаты. Левайян собрал точные сведения о гонаква – многочисленном племени, которое не следует смешивать с собственно готтентотами; судя по всем признакам, оно возникло в результате смешения готтентотов с кафрами. Наблюдения, сделанные Левайяном над готтентотами, почти во всем совпадают с описанием Спаррмана.

После шестнадцати месяцев скитаний по внутренним районам Африки Левайян не узнал жителей Кейптауна. До отъезда он восхищался голландской скромностью женщин; когда он вернулся, женщины думали только о развлечениях и нарядах. Страусовые перья так широко вошли в моду, что их доставляли из Европы и Азии. Перья, привезенные нашим путешественником, немедленно были раскуплены. Что касается чучел птиц, отсылавшихся им при всяком удобном случае, то их число достигло тысячи восьмидесяти штук, и дом Боерса, где они хранились, превратился в настоящий естественноисторический музей.

Первое путешествие Левайяна оказалось настолько успешным, что он решил организовать второе. Хотя его компаньон Боерс уехал в Европу, он сумел с помощью многочисленных друзей, приобретенных им, собрать средства для новой экспедиции. 15 июня 1783 года он пустился в путь во главе отряда из девятнадцати человек. Он вел с собой тринадцать собак, козла и десять коз, трех лошадей, трех дойных коров, тридцать шесть волов в упряжках, четырнадцать запасных и двух волов для перевозки багажа слуг-готтентотов.

Мы не станем, понятно, следовать за путешественником во всех его охотничьих экскурсиях. Достаточно упомянуть лишь о том, что Левайяну удалось собрать изумительную коллекцию птиц, что он привез в Европу первого жирафа и исследовал огромную территорию, заключенную между тропиком Козерога, четырнадцатым восточным меридианом и юго-восточным побережьем Африки.

В 1784 году он вернулся в Кейптаун, сел на корабль, направлявшийся в Европу, и в самом начале 1785 года прибыл в Париж.

Первым первобытным племенем, встреченным Левайяном во время второго путешествия, были малые намаква, очень немногочисленные и потому обреченные на скорое исчезновение, тем более, что они жили в бесплодной местности и подвергались постоянным нападениям бушменов.

Хотя малые намаква довольно высокого роста, они ниже кафров и намаква; по своим нравам они почти не отличаются от этих племен.

1.6. Карстен Нибур

В XVIII в. было положено начало и научному изучению Аравии. Осенью 1762 г. экспедиция, посланная королем Дании, высадилась на восточном побережье Красного моря. Она состояла из пяти ученых: специалиста по восточным языкам, по естественной истории, врача, художника и инженера, а также слуги. Оставшийся в живых единственный участник этого похода Карстен Нибур опубликовал труд «Описание Аравии», где обобщил все исследования своих коллег.

Путешествие по Аравийскому полуострову, трудное само по себе для европейцев из-за особенностей климата, осложнилось тем, что во время перехода границы из одного государства в другое таможенник, роясь в их вещах, обнаружил заспиртованных змей и объявил их «отравителями». Только благодаря тому, что врач экспедиции вылечил местного царька, они смогли продолжить свой путь.

Английские купцы согласились перевезти их в Индию. Спутники К. Нибура умерли, и он, оставшись один, решил возвращаться на родину. Путь его пролегал через Персию, Месопотамию и Малую Азию. На обратном пути для сбора материала он вновь посетил некоторые области Северной Аравии. И хотя К. Нибур объехал те области Аравии, которые как раз чаще всего и посещались европейцами, но он в своей книге сумел обобщить очень интересный материал, связанный с жизнью арабов этого региона. Он смог разобраться в их социально-классовых отношениях, религиозных направлениях, законодательстве, обычаях гостеприимства, оккультных науках, а также и экономических вопросах. К. Нибуром была составлена карта, с детальнейшими пояснениями, тех районов, которые он посетил. Он первым попытался дать и политическую карту этого региона.

Вклад К. Нибура в развитие гуманитарных наук трудно переоценить. Во время своего пребывания в Персии он посетил древнюю столицу державы Ахменидов — Персеполь. Там он скопировал ряд клинописных надписей. Благодаря этому спустя полвека немецкий ученый Георг Гротефенд положил начало дешифровке древнепер-сидской клинописи. Указывал К. Нибур и на опасность одной из агрессивных разновидностей ислама — ваххабизма.

1.7. Хоутон

Хоутон, капитан 69-го полка, а затем майор, еще в ранней юности, когда служил при английском посольстве в Марокко, имел случай ознакомиться с обычаями и нравами арабов Северной Африки и негров Сенегамбии. В 1790 году он предложил Африканскому обществу в Лондоне свои услуги для путешествия на Нигер и исследования его течения; затем он предполагал посетить города Тимбукту и вернуться через Сахару. Хоутону удалось только приступить к выполнению этого изумительного плана, но уже первых попыток оказалось достаточно, чтобы потерпеть решительную неудачу.

16 октября 1790 года путешественник покинул Англию и 10 ноября высадился в Джиллифри (Батерст) близ устья Гамбии. Хорошо принятый королем Барры, он проплыл вверх по течению реки триста лье, затем пересек сухим путем остальную часть Сенегамбии и добрался до страны Бани.

Купцы, занимавшиеся торговлей в приречных поселениях, думали, что англичанин путешествует исключительно с коммерческой целью и, опасаясь, как бы конкуренция не лишила их прибыли, задумали его убить.