Реформы "Избранной рады"

                              Оглавление

Введение....................................................................................3

Реформы "Избранной рады"...................................................17

1.1 Первые реформы Избранной рады..................................16

1.2 Реформы в период 1549 - 1556 гг.....................................19

1.3. Реформы в период 1556 - 1560 гг....................................33

Заключение...............................................................................35

 Список  литературы.................................................................39

ВВЕДЕНИЕ

Вопрос о правительстве 50х годов XVI в и характер его политики традиционно связывается с вопросом о "избранной раде”. Полемика по вопросу о том, что такое “избранная рада”, интересы каких классов она выражала, в каком отношении ее политика находилась к реформам 50х годов велась многими учеными. Существует несколько точек зрения на “избранную раду". Первая из них ведет свое начало от самого Ивана Грозного, который в посланиях к Курбскому охарактеризовал Сильвестра и Адашева как последовательных  проводников боярско-княжеской политики, а время господства Сильвестра и Адашева - как наибольший расцвет власти бояр и княжат. Власть, захваченная Сильвестром, держалась на поддержке боярского сословия и на обмане царе. Бояре выдвигали Сильвестра, зная его самомнение, и посредством этой его черты характера проводили свои дела, уничтожая все, что было создано дедом и отцом Грозного. Во время правления “избранной рады” удалось ввести порядки времен Василия Темного.

"Воспомяни убо реченное во Иове: "обшед землю и прохожю поднебесную", тако и вы хотесте с попом Селиверстом, и с Олексеем с Адашевым, и со всеми своими семьями под ногами своими всю Русскую землю видети: бог же дает власть, ему ж хощет.

Писал еси, что яз разтлен разумом, яко ж ни в языцех имянуемо, и я таки тебя судию и поставлю с собою: вы ли разтленны или яз? Что яз хотел вами владети, а вы не хотели под моею властию быти и яз за то на вас опалялся? Или вы разтленны, что не токмо не похотесте повинны мне быти и послушны, но и мною владеете, и всю власть с меня сияете, и сами государилися, как хотели, а с меня есте государство сняли: словом яз был государь, а делом ничего не владел"¹.

  В то же время сам Курбский в своем ответном письме пишет следующее:

"А мог бы еси и воспомянути на то, яко во время благочестивых твоих дней вещи тобе по воле благодати ради божий обращалнся за молитвами святых и за избранным советом нарочитых синглитов твоих…²"

Из слов Курбского понятно, что  он не считает деятельность "избранной рады" направленной на вред, как царю, так и всей Руси. Однако существуют  и другие  точки зрения по данному вопросу, например выдвинутая И.Н. Ждановым. Он уделяет большое внимание деятельности Сильвестра и Адашева и высказывается против традиционного взгляда на “избранную раду”. По его мнению основной задачей “избранной рады” является устройство “Стратилатских чинов”, как выражался Курбский, т.е. организация служивого сословия. “Избранная рада” играла видную роль, борясь за переход княжеской и вотчиной Руси в Русь царскую и поместную.

   И.Н. Жданов впервые в  историографии перенес вопрос  об “избранной раде” в плоскость  изучения реформ 50х годов. Теперь  вопрос об “избранной раде”  нельзя было решать путем выбора между двумя противоположными оценками Сильвестра и Адашева - Ивана Грозного и Курбского. Характер оценки деятельности “избранной рады” обуславливался, во-первых, характером оценки реформ 50х годов, во-вторых, характером оценки отношений к этим реформам со стороны “избранной рады”. Нельзя не отметить, что "Избранная Рада" — термин, введённый князем А. М. Курбским для обозначения круга лиц, составлявших неформальное правительство при Иване Грозном в 1549—1560. Сам термин встречается лишь в сочинении Курбского, тогда как русские источники того времени не дают этому кругу лиц никакого официального названия.³ Наиболее авторитетными и известными учеными "Русского средневековья" такими, как А.А. Зимин и Скрынников Р.Г. был рассмотрен и изучен период царствования ивана IV. В своих трудах они рассматривают деятельность "Избранной рады", как деятельность ближней думы. В своей курсовой работе я рассмотрю эту точку зрения. Но несмотря на то, что всего десятилетие суждено было существовать "Избранной раде". (примем такую точку зрения).Всего десять лет было отпущено исторической судьбой для деятельности решительных и энергичных реформаторов, протекавшей в условиях относительного мира между всеми классами и сословиями русского общества. Но за этот краткий период государственное и социальное устройство России потерпело столь сильные изменения, каких не происходило за целые века спокойного развития. Избранная рада провела ряд реформ:

1. были значительно расширены органы центрального управления, так называемые приказы, изменён порядок управления городами и волостями;
2. отменена система кормлений, во все города и земли назначены воеводы, которым государство платило деньги, а сбор налогов и судебные дела поручены старостам из числа дворян;
3. был составлен новый судебник – сборник законов;
4. правительство обязало всех вотчинников и помещиков в случае войны приходить с отрядами вооружённых конников;
5. кроме того, были созданы постоянные пехотные полки стрельцов, вооружённых огнестрельными ружьями: значительно усилилась артиллерия.
6. Реформы способствовали укреплению центральной власти, ограничивали привилегии дворян и повышали роль дворян в управлении страной.

Блеск побед, одержанных над вековыми врагами  татарами, приобретение новых богатых  земель для русского хозяйства и  Волжского пути для русской торговли – всё это можно отнести  к заслугам первого российского  царя и его Избранной рады. Итак, в 1552 году была взята Казань; в 1556 году была присоединена Астрахань, а в 1557 году – Чувашия и большая часть  Башкирии добровольно вошли в  состав России. Также зависимость  от России признала Ногайская орда. Присоединение Казани и Астрахани  открыло возможности для продвижения  в Сибирь. Все эти успехи стали следствием реформ проводимых Иваном Грозном вместе со своей "Избранной радой". Таким образом, целью своей курсовой работы я хочу поставить следующее:

1. Подробно рассмотреть, что же представляла из себя  "Избранная рада",  используя монографии известных советских ученых таких, как А.А. Зимин, и Р.Г. Скрынников.
2. Рассмотреть реформы проводимые "Избранной радой" вместе с Иваном Грозным, а так же посмотреть, что же писали о том времени европейские путешественники, побывавшие в русском государстве.

Для того, что бы ответить на вопрос, что  же из себя представляла избранная  рада я решил взять за источник двух известных советских ученных  докторов исторических наук А.А. Зимина и Р.Г. Скрынникова, которые в своих трудах достаточно подробно описывают период царствования Ивана IV Грозного. В качестве источников я решил взять книгу А.А. Зимина "Реформы Ивана VI Грозного очерки социально-экономической и политической истории России середины XIV века", и книгу Р.Г. Скрынникова "Иван Грозный".

Взгляд на "Избранную раду" Р.Г. Скрынникова. В своей "Истории о великом князе Московском" Андрей Курбский упомянул о том, что при Сильвестре и Адашеве делами государства управляла Избранная рада. Если верить письмам Грозного, правящий круг состоял сплошь из изменников-бояр. По Курбскому, в Избранную раду входили мудрые мужи. Несмотря на то что "История" нисколько не уступала по тенденциозности письмам царя, предложенный ее автором термин "Избранная рада" получил признание.

Традиционное  толкование текста Курбского сводится к тому, что после московского  пожара 1547 г. к власти пришли Сильвестр и Адашев. Они отогнали от царя "ласкателей" и образовали правительство Избранной рады, которое провело реформы. Такое толкование не согласуется с фактами. В тексте письма мы находим следующее:

"…и яко потом, егда прельстили тя презрелые и прелукавые ласкатели, пагубники твои и отечества своего, яко и что приключилося и яковые язвы, от бога пущенные, глады, глаголю, и стрелы поветренные, и последи мечь варварский, мститель закона божия, и преславутаго града Москвы внезапное сожжение, и всея Руские земли спустошение, и что наигоршаго и срамотънейшаго — царьские души опровержение и в бегство плечъ царьских, прежде храбрых бывших,⁴"

В рассказе о раде имена "ласкателей" не названы. Но из дальнейшего повествования следует, что главными "ласкателями" Курбский считал "шурьев" государя Захарьиных. Их он называл нечестивыми губителями всего Святорусского царства, замечая при этом, что выше он "многажды рехом" (много раз говорил) о них. Причины раздражения боярина вполне понятны. Именно Захарьины оклеветали Сильвестра и Адашева и отстранили от власти мудрых мужей, к которым князь Андрей причислял и себя. Падение рады раз и навсегда погубило карьеру Курбского. Боярин бежал из России до опричнины, а значит, опричные "ласкатели" не могли причинить ему столько же зла, сколько Захарьины.

Историю рады невозможно связать ни с пожаром 1547 г., ни с удалением "ласкателей". Захарьины не только не лишились влияния после пожара, но, напротив, вошли в силу. Ни о какой замене "ласкателей" мудрыми мужами — радой — не было и речи. Приходится признать, что путаный рассказ Курбского может дать лишь превратное представление о правительстве реформ середины XVI в.

В отличие от Избранной рады Ближняя  дума была реальным учреждением, действовавшим  на протяжении многих лет. Для решения  текущих дел власти собирали немногих "ближних людей", имевших прямое отношение к повестке дня. В критической ситуации Ближнюю думу собирали в полном составе, о чем свидетельствуют следующие факты.

1 марта 1553 г. присягу принесли  "ближние люди": бояре (князья Иван Мстиславский, Владимир Воротынский и Дмитрий Палецкий, а также Иван Шереметев, Михаил Морозов), дети боярские в думе (Алексей Адашев и Игнатий Вешняков), дьяк (Иван Висковатый), а вместе с ними бояре Данила Романов-Захарьин и Василий Юрьев-Захарьин. Двое "ближних людей" (боярин Дмитрий Курлятев-Оболенский и печатник Никита Фуников) отсутствовали по болезни. Тем же самым лицам, исключая умершего Воротынского, поручено было через год произвести розыск об измене боярина князя Семена Ростовского. Полное совпадение двух списков подтверждает, что Ближняя дума была постоянным учреждением с определенным составом. Именно ей предстояло управлять Россией за малолетнего Дмитрия.

Внутри  Ближней думы места распределялись в строгом соответствии с местническими  порядками. В обоих случаях список Ближней думы заканчивает имя  дьяка Висковатого, а ниже названы имена двух бояр Романовых — братьев царицы. То, что кажется мелочью на первый взгляд, в действительности имело первостепенное значение. Как видно, Захарьины не принадлежали к составу Ближней думы в 1553-1554 гг.

В 1553 г., имея время, чтобы обсудить с  боярами состав опекунского совета, Иван IV был лишен такой возможности  из-за "огненной лихорадки" и беспамятства. По этой причине функции опекунского совета взяла на себя Ближняя дума, к которой присоединились Захарьины. Подобного рода узурпация власти "ближними людьми" без надлежащей санкции Боярской думы вызвала большое негодование высшего боярского руководства.

Василий III назначил главой опекунского совета удельного князя Андрея Старицкого. В полном соответствии с традицией  князь Владимир Андреевич, как брат царя Ивана, имел все основания стать  во главе нового опекунского совета. Однако княжичу Владимиру едва исполнилось  двадцать лет, и ему недоставало  политического опыта и характера.

Его мать Евфросинья помнила историю Софьи Палеолог, которая устранила законного наследника престола Дмитрия-внука и доставила трон отцу Грозного, удельному князю Василию. Она намеревалась, следуя по пути Софьи, посадить на трон своего сына. Именно по этой причине Старицкие упорно отказывались принести присягу "пеленочнику".

Захарьины употребили все средства, чтобы расстроить интригу Евфросиньи. У них была влиятельная родня в Ближней думе. Боярин Иван Большой Шереметев был однородцем Захарьиных, а бояре Михаил Морозов и Василий Юрьев были женаты на родных сестрах. Ставленниками Захарьиных были печатник Фуников и дьяк Висковатый.

Василий III назначил душеприказчиками почти  всю думу, самых влиятельных ее членов. К моменту болезни Ивана IV в думе числился 31 боярин. Из них  только шесть бояр, не считая Захарьиных, попали в число душеприказчиков  умирающего Ивана IV.

Наибольшим  влиянием в думе пользовался род  князей Шуйских-Суздальских, к которому принадлежали Иван Михайлович, Петр Иванович и Федор Скопин-Шуйские, а также покоритель Казани Александр Горбатый. Все они остались вне опекунского совета. У Шуйских была причина негодовать на опекунов.

В регентский совет не попала влиятельная  родня княгини Евфросиньи Старицкой-Хованской (бояре князь Петр Щенятев, Федор Куракин, Михаил Голица и его сын Юрий Голицын). Не у дел остались князья Семен Микулинский и Иван Пронский, Иван Воронцов, конюший Иван Федоров-Челяднин.

Оправившись от болезни, царь Иван поехал с семьей на богомолье в Кириллов монастырь. Свою первую остановку царская семья  сделала в Троице-Сергиевом монастыре. Там государь долго беседовал с иноком Максимом Греком. Максим Триволис советовал Ивану отложить поездку на север и взять на себя заботу о помощи семьям воинов, павших под стенами Казани. 

Власти  Троице-Сергиева монастыря проявляли  особый интерес к непрекращавшейся войне с казанцами. До возвращения монарха из путешествия на Белоозеро келарь обители Адриан Ангелов написал "Повесть о взятии Казани". Государь, читаем в повести, обязан спасать "от зол" подданных, а те должны беспрекословно повиноваться ему. Послушание подданных — вот главный вопрос, вот что поглощало помыслы самодержца в то время. Повесть включала царскую речь по этому поводу: подданным подобает "имети страх мой (государев) на себе и во всем послушливым быти" и "страх и трепет имети на себе, яко от Бога ми (монарху) власть над ними и царъство приемъше, а не от человек". Слова наставников о божественном происхождении царской власти были созвучны настроениям монарха, и он искал пути практического осуществления этой достойной идеи.

По  пути в Кириллов царь заехал в Николо-Песношский монастырь и виделся там с племянником Иосифа Волоцкого иноком Вассианом Топорковым. Вассиан был любимцем Василия III и получил от него сан епископа Коломенского. После переворота, совершенного Шуйскими в 1542 г., он лишился кафедры. Обличение боярского самовольства — эта тема была одинаково близка царю и низложенному епископу. Будучи в келье у Вассиана, самодержец спросил: "Како бы могл добре царствовати и великих сильных своих в поспешестве имети?" Если верить Курбскому, старец отвечал: "И аще хощеш самодержцем быти, ни держи собе советника ни единаго мудрейшиго собя". Курбский называл мудрейшими мужами членов Избранной рады. Совет не держать мудрых советников равнозначен был совету избавиться от опеки мудрой рады. Топорков снискал известность как сторонник сильной монархической власти. Прошло много лет, прежде чем Иван IV смог последовать советам инока.

Прибыв  в Кириллов, Грозный оставил в  Кирилло-Белозерском монастыре жену и сына, а сам отправился "в Ферапонтов монастырь и по пустыням". В пустынях жили ученики и последователи Нила Сорского. Их советы касались духовного самосовершенствования и были весьма отличны от советов осифлян. Самой авторитетной фигурой среди них был Артемий Пустынник. Курбский писал о старце, что царь его "зело любяше и многажды беседоваше, поучаяся от него". Известно, что Артемию покровительствовал Сильвестр.

Всевластие  Сильвестра и Адашева опиралось не только на благоволение царя. Будучи любимцами государя, они сумели найти прочную опору в Боярской думе. Наставник царя установил самые тесные отношения со знаменитым воеводой князем Горбатым. Став первым наместником завоеванной им Казани, Александр Горбатый счел необходимым обратиться к Сильвестру за советом, как управлять басурманским царством. Пастырь не только написал ему подробное послание, но и порекомендовал прочесть поучение прочим воеводам, "священному чину и христоименитому стаду". Все знали о том, что хотя послание и подписано Сильвестром, но священник, конечно же, предварительно обсудил его с царем, так что письмо выражало волю государя.

Влиятельным покровителем Сильвестра был князь Дмитрий Курлятев-Оболенский. В письме Курбскому Иван IV гневно упрекал Сильвестра и Адашева за то, что они "препустили" в Ближнюю думу этого родовитого боярина. Благодаря Курлятеву высшие думные чины получили многие его родственники: князь Василий Серебряный-Оболенский и Константин Курлятев, позднее — Петр Серебряный, Дмитрий Немого-Оболенский, Иван Горенский, Федор и Юрий Кашины, Михаил Репнин. По сравнению с другими княжескими домами Оболенские имели наибольшее число представителей в думе.

В письме Курбскому Иван IV жаловался  на то, что Сильвестр и Адашев, пользуясь покровительством Курлятева:

"с тем своим единомысленником нача злый совет утвержати, и ни единыя власти оставиша, идеже своя угодники не поставиша⁵".

  Сильвестр насадил повсюду своих угодников, опираясь на благоволение царя и вождей думы.

Благовещенский  священник умел поддерживать добрые отношения и с покровительствовавшей  ему знатью, и с кружком молодых  друзей царя, мечтавших о широких реформах:

"Умыслив лукавое, — жаловался позднее Иван IV, — поп Селивестр и со Олексеем (Адашевым) здружился и начаша советовати отаи нас, мневша нас неразсудных суща". Трудно сказать, какая сторона извлекла большие выгоды из союза⁶".

Материалы, относящиеся к истории Казанской  войны, дают наглядное представление о роли, которую Алексей Адашев стал играть при особе царя. Война требовала крупных расходов. В 1550 г. Иван IV послал Адашева в Казенный приказ, дав ему по этому случаю думный чин казначея. Очевидно, любимец царя должен был упорядочить финансовые дела и навести в Казне порядок. Исполнив поручение, Адашев сложил с себя полномочия казначея. В дальнейшем он время от времени участвовал в работе Казенного приказа, но уже не в качестве казначея. Он не раз говорил "царевым словом", что решало исход любого дела.

В 1551 г. царь послал Адашева с секретной  миссией к Шах-Али, русскому ставленнику на казанском троне. Курбский писал, что Адашев вел жизнь благочестивую и даже ангелоподобную. Но он допустил преувеличение. Алексей с усердием выполнял любые, даже самые жестокие распоряжения царя.

Когда во время переговоров с Шах-Али выяснилось, что тот не выполнил своих обещаний, посланец Ивана обратился к нему с укоризной:

 "...и говорил ему Алексей, чтобы Касын молну убили и иных людей, на чем правду дал", и еще "чтобы пустил князя великого людей в город".

  Адашев передал требование перебить  в Казани всех противников  Москвы, включая муллу. Завершив  переговоры, Адашев спешно уехал  в Москву для доклада государю.

Во  время осады Казани в 1552 г. Адашев числился среди воевод то ли передового полка, то ли ертоула (авангарда). Едва воеводы начали ставить туры, государь послал "от себя" Алексея Адашева в самый опасный пункт — к Арским воротам. Многочисленное конное войско татар нанесло удар со стороны Арского поля, рассчитывая прорваться к крепости. Но нападение не застало воевод врасплох.

Когда возник проект подкопа у Муралеевых ворот, Иван тотчас направил к месту подкопа Алексея Адашева, а с ним Немчина Розмысла, с приказом разрушить "тайник казанский" с колодцем, из которого татары брали воду. Государь не мог своими глазами наблюдать за сооружением подземной галереи, вместившей 11 бочек пороха. Но все это возбуждало в нем крайнее любопытство, и он надеялся получить точные сведения от Адашева. Взрыв разрушил часть крепостной стены.

Приведенные факты раскрывают смысл слов Курбского  о том, что Адашев был "общей вещи полезен". Где бы ни появлялся Адашев, его старания приносили пользу делу.

Временщик был человеком способным и  разносторонним. Он с успехом выполнял самые разнообразные поручения  самодержца: писал законы, командовал войсками, сооружал подземные галереи, вел переговоры с иностранными послами, собирал исторический материал, составлял  летописи и занимался другими  делами. Фактически он был оком государевым, поверенным, надежным исполнителем его  воли.

После рождения сына у Ивана IV Адашев в  конце 1553 г. сопровождал царскую  семью в путешествии на богомолье  в Кириллов монастырь. Именно во время  этого путешествия погиб наследник  престола "пеленочник" Дмитрий. Причиной был несчастный случай. Но вину за него несли братья царицы. Противники Романовых использовали трагедию, чтобы внушить государю недоверие к "шурьям".

Взгляд на "Избранную раду" Зимина А.А. и других историков. В своей монографии А.А. Зимин так же подробно рассказывает о государственном аппарате того времени. Как показали последующие события, успехи, одержанные представителями боярской группировки Шуйских, после московского восстания 1547 г. оказались кратковременными ввиду узости той социальной базы, на которую они опирались. "Уже к началу 1549 г. окончательно формируется правительство компромисса, отражавшее интересы широких кругов феодалов. Фактическим главой нового правительства Ивана IV стал Алексей Федорович Адашев"⁷. Пользуясь большим влиянием на Ивана IV, Адашев уже в 1549 г. Берет в свои руки важнейшую текущую правительственную работу. В то же время происходят серьезные изменения состава Боярской думы, показывающие постепенную потерю позиций феодальной аристократии в этом учреждении. Состав Думы резко увеличился: вместо 12 человек 
бояр, входивших в нее в 30-х годах XVI в., в Думе 
к концу 1549 г. насчитывалось 32 боярина, причем ха- 
рактерно, что десять бояр получили свои звания уже 
после февраля 1549 г. В их числе был ряд сподвижни- 
ков главы правительства Алексея Адашева. "О князе Дми- 
трии Ивановиче Курлятеве как о "единомышленнике" 
князя Курбского и его "приятелей" говорит сам Иван 
Грозный⁸". Близок к Адашеву был и Иван Васильевич 
Шереметев, постриженный позднее в цитадели нестяжа- 
тельства Кирилло-Белозерском монастыре, который под- 
держивал Сильвестра. Входил в Избранную раду Михаил 
Яковлевич Морозов. Всего боярами стали после москов- 
ского восстания 1547 г. 18 человек, т. е. больше поло- 
вины состава бояр Думы в конце 1549 г. получило свои звания после восстания.

       Перемены произошли и в составе дворцовых учрежде- 
ний. После января 1549 г. был отставлен от казначей- 
ства И. И. Третьяков, поддерживавший в годы бояр- 
ского правления Шуйских. "Не будучи формально казна- 
чеем, решающее влияние на дела государственной 
канцелярии приобрел А. Ф. Адашев"⁹. В литературе уже 
ставился вопрос о так называемой Избранной раде, кото- 
рая, по словам Курбского, в 50-е годы XVI в. осуще- 
ствляла правительственные мероприятия. С. В. Бахрушин 
показал, что это название было переводом термина 
"Ближняя дума"¹⁰. С этим объяснением в целом следует 
согласиться. Выделение "Ближней думы" было одним из 
следствий расширения состава Боярской думы. Состав 
этой думы для 1549 — начала 1550-х годов определить 
почти невозможно, да вряд ли он был постоянным. Во время мартовских событий 1553 г. ближними боярами были князья: Иван Федорович Мстиславский и Владимир Иванович Воротынский, поддерживавшие кандидатуру сына Грозного, Дмитрия, на русский престол. С. В. Бахрушин включает в Ближнюю думу еще И. В. Шереметева Большого, князя Д. Ф. Палецкого, М. Я. Морозова и князя Д. И. Курлятева, приходивших к присяге первыми в марте 1553 г. и участвовавших в разборе дела князя Семена Васильевича Лобанова-Ростовского.

В состав Ближней думы, на его взгляд, "входили 
также думные дворяне А. Ф. Адашев, И. Вешняков, дьяк 
И. Висковатый, печатник Никита Афанасьевич Фуников"¹¹.

Возможно, позднее в  Ближнюю думу входили бояре 
Ю. М. Булгаков, Д. И. Курлятев, В. М. Юрьев, 
И. И. Пронский, В. С. Серебряный, И. В. Шереметев, 
И. М. Воронцов, окольничий А. Ф. Адашев и постельничий 
И. М. Вешняков, подписавшие в январе 1555 г. приговор 
о разбойных делах 4. К правительству Адашева был бли- 
зок протопоп придворного Благовещенского собора Силь- 
вестр, пользовавшийся после восстания 1547 г. огромным 
влиянием на молодого царя. В своей деятельности и идео- 
логии Сильвестр выражал интересы дальновидных кругов 
боярства и нестяжательского духовенства.

"Состав правительства Ивана IV 50-х годов XVI в. 
явился предметом специального исследования И. И. Смир- 
нова, который дал обстоятельные очерки, посвященные 
участию в правительственной деятельности митрополита 
Макария, Захарьиных, Адашева, Сильвестра и дьяка 
Висковатого"¹². Эти лица, по его мнению, играли наибо- 
лее крупную роль в политике Русского государства в се- 
редине XVI в. А Действительно, и Макарий, и Сильвестр, 
и другие названные И. И. Смирновым лица были вид- 
ными политическими деятелями. Однако с оценкой ха- 
рактера их деятельности, данной автором, на мой взгляд, 
согласиться в ряде случаев трудно. Так, митрополит 
Макарий содействовал оформлению идеологии русского 
самодержавия, сыграл заметную роль в деле венчания 
Ивана IV, в идеологическом обосновании борьбы за Ка- 
зань. Но вместе с тем Макарий активно боролся 
против царской программы секуляризации церковных зе- 
мель, защищая своекорыстные интересы духовных феода- 
лов. Выпустив из поля зрения церковную реформу сере- 
дины XVI в. (Стоглав), И. И. Смирнов дал идеализиро- 
ванную картину деятельности такого яркого представителя 
воинствующей церкви, каким был Макарий. Реформы 
конца 40-х — начала 50-х годов XVI в. проводились в из- 
вестной мере за счет ущемления интересов церкви и 
были враждебно ею встречены.

Как "о доверенном лице митрополита Макария" го- 
ворит И. И. Смирнов о Сильвестре Но это превращение 
идейного противника осифлян в их соратника дости- 
гается путем отрицания единодушных показаний боль- 
шинства сохранившихся источников о деятельности 
Сильвестра (Послания Ивана Грозного, сочинения Курб- 
ского, Дарственная книга). Вопреки им И. И. Смир- 
нов считает, что Сильвестр скорее был доверенным 
исполнителем, чем руководителем и вдохновителем пра- 
вительства .

"Достаточно вспомпить рассказ Пискаревского Лето- 
писца, чтобы усомниться в правильности подобного пере- 
смотра всех показаний источников. В Пискаревском Лето- 
писце прямо указывается, что Сильвестр "правил Рускую 
землю" вместе ("заодин") с Адашевым и что они сидели 
"в ызбе у Благовещения". Совокупность всех сохранив- 
шихся источников позволяет считать Сильвестра предста- 
вителем определенной части духовенства нестяжатель- 
ского толка Не входя формально в состав правительства 
(из-за своего духовного сана), Сильвестр оказывал боль- 
шое влияние на всю правительственную деятельность 
конца 40-х — начала 50-х годов XVI в. и явился инициа 
тором секуляризационных проектов и других важных го- 
сударственных мероприятий"¹³.

Если И. И. Смирнов стремится  преуменьшить роль 
Сильвестра в правительственном кружке 50-х годов 
XVI в., то Захарьевы у него незаслуженно по- 
падают в число деятелей, определявших политическую 
линию Русского государства того времени. И Юрьевы (а о них и идет речь в данном случае), будучи свойственниками молодого царя, занимали видное место в дворцовом аппарате. Но функции дворцовых управителей нельзя преувеличивать. Так, И.И.Смирнов пишет, что Д. Р. Юрьев, как дворецкий, "возглавлял то ведомство, через посредство которого правительство Ивана IV осуществляло политику борьбы против иммунитета". Но ведомство дьяка Ю. Сидорова, проводив- 
шего в мае 1551 г. пересмотр иммунитетных грамот, 
находилось под непосредственным руководством казна- 
чеев, а не дворецкого. Из факта наличия среди много- 
численных жалованных грамот, подтвержденных в 1551 г., 
некоторых документов, выданных в 1547—1549 гг. "по 
приказу" дворецких, отнюдь не следует непосредственная 
связь майского пересмотра 1551 г. с Большим дворцом и 
Д. Р. Юрьевым как его главою.

Когда в 1553 г. в Боярской думе обсуждался вопрос 
о наследнике престола, противники кандидатуры сына 
Анастасии Романовой говорили лишь об опасности при- 
хода к власти Захарьиных-Юрьевых. Усиление полити- 
ческой роли Захарьиных-Юрьевых относится к самому 
кануну опричнины, введение которой в какой-то мере 
связано с их инициативой.

Алексей Адашев, Сильвестр, Дмитрий Курлятев и 
другие деятели Избранной рады составляли тот прави- 
тельственный кружок, который группировался вокруг 
молодого царя. Но какова же была роль самого Ивана 
Грозного в выработке и осуществлении программы ре- 
форм? Вопрос этот крайне запутан в историографии. 
Даже такой крупный исследователь, как И. И. Смирнов,

в 1944 г. приписывавший Ивану IV инициативу в прове- 
дении важнейших правительственных мероприятий, в 
своей последней монографии вообще отказался от оценки 
значения деятельности Ивана Грозного в годы реформ 
середины XVI в.

Обратимся к показаниям источников. Сам Иван IV 
в послании Курбскому рисует дело так, что все государ- 
ственные преобразования 50-х годов были прове- 
дены Адашевым и Сильвестром, а не им самим1. Лука- 
вый благовещенский нон якобы "подошел" простодуш- 
ного царя, который позднее с горечью писал, что Сильвестр 

"ничто же от нас пытая, аки несть нас, вся строения и 
утверждения по своей воле и своих советников хотение 
творяще. Нам же еще что и благо советующу, сия вся 
непотребна изчиняху¹⁴". Тенденциозный характер этих 
высказываний царя очевиден: Иван IV хотел задпим чи- 
слом обосновать свою опалу па когда-то всесильных вре- 
менщиков. Но вот что важно: пытаясь доказать губитель- 
ные последствия политики Адашева и Сильвестра, царь 
в ряде случаев противопоставляет их действиям свои 
собственные решения. Однако все это относится ко вто- 
рому периоду реформ (мартовские события 1553 г., 
споры о Ливонской войне и т. д.). Говоря о внутренней 
политике 50-х годов XVI в., Иван Грозный не находит 
в своем распоряжении конкретного материала, чтобы 
обвинить правительство Избранной рады в нарушении 
царских предначертаний того времени. Внутренняя поли- 
тика Адашева и Сильвестра вполне соответствовала 
представлениям самого Ивана IV.

Как это ни парадоксально, идейный противник 
Ивана IV — князь Андрей Курбский дает сходную с ним 
характеристику роли царя в проведении реформ сере- 
дины XVI в.: царь выступает лишь как простое орудие

предначертаний Сильвестра и Адашева, которые окру- 
жают его советниками, причем он не мог:

 "без их совету ничееоже устроити или мыслити", "и нарицались тогда оные советникы у него Избранная рада... понеже всеизбранное и нарочитое советы своими производили¹⁵"

Курбский не менее субъективен, чем Грозный. Он 
также противопоставляет время Избранной рады годам 
опричнины, только в отличие от царя рисует последние 
мрачными красками. И у Курбского нет и намека на 
расхождение между царем и его советниками по внутри- 
политическим вопросам.