Реформы княгини Ольги

Введение

Княгиня Ольга, в крещении Елена (ум. 11 июля 969) - великая княгиня, правила Киевской Русью после  гибели мужа, князя Игоря Рюриковича. Первая по времени жизни канонизированная церковью святая на Руси.

От природы эта женщина  обладала острым умом, неудержимой  энергией, широтой взглядов и твёрдой  волей. Первая княгиня-христианка хорошо осознавала значение новой веры, понимала необходимость реформ, стремилась достичь  процветания своего государства.

Первое упоминание в летописи о княгине Ольге связано с  тем, как она отомстила за мужа. Но куда важнее то, что последовало  после мести. Княгиня вошла в  русскую историю как первая христианка на киевском престоле.

После легендарных князей Рюрика и Олега киевским князем стал Игорь, или Игорь Старый, как называют его в летописи. А еще через  полтора века, - хотя этот срок для  той эпохи чрезвычайно мал, - Киев превратился в третий по значению и богатству город в Европе; больше и богаче его были только Константинополь, который насчитывал миллион с лишним жителей, и Кордова. Современники иностранцы, побывавшие в Киеве в 1117 году, писали, что  в "городе более 400 церквей, 8 торговых площадей и необычайно скопление народа".

Хорошо известно, что в  тот период процветали и другие города Руси, например, Новгород. Были и десятки  других известный и богатых городов.

Так чьими же усилиями появилась  на карте мира Киевская Русь? Вот  тут, пожалуй, самое время сказать  о созидательной деятельности русских  князей. Известно, что бездарный  правитель способен развалить самую  сильную страну, но создать ничего не может. Власть - это не абстрактное  начало, которое всегда было и есть, а конкретные люди, которые либо знают, что нужно делать во имя  процветания собственного народа, или  не знают этого.

Правила преуспевания и сейчас, и тысячу лет назад одни и те же: правь по совести и по закону, соблюдай принятые обязательства, заботься, чтобы народ твой был защищен, спокойно занимался ремеслами и  взращивал хлеб, обеспечь своим купцам выгодные условия торговли. Это созидательное  начало в русской истории было связанно не с Игорем Старым, а с  его женой, Ольгой.

Варяги

Будущая вершительница судеб  Руси родилась в конце IX в. на Псковщине. Подробности ее юности известны лишь из преданий да реконструкций историков. Вероятнее всего отец Ольги был влиятельным варягом, дружина которого (с тем же успехом можно применить и более современные термины «группировка», а то и «банда») контролировала переправы через Волхов.

Кто же такие — эти варяги? По этому поводу историки пока не договорились. Спорят, как физики о структуре  атома. Летопись сообщает о «призвании варягов» в Новгород в 862 году. После  смуты горожане во главе с Гостомыслом (возможен буквальный перевод этого  «имени» как «сторонник пришельцев») призвали варяжского вождя Рюрика. Но еще некоторое время князю  пришлось отбиваться от противников  во главе с Вадимом.

Из этого рядового события, которое запомнилось только благодаря  тому, что потомки Рюрика сумели подчинить своей власти всю Русь, выводилась «нормандская теория». Дескать, славяне сами не смогли организовать государство, и поэтому они позвали  людей из–за рубежа. Если следовать  этой логике, то большинство народов  Европы не смогло самостоятельно организовать государство. Приглашение чужих  вождей на царство — дело для  того времени обычное. Да и не в  этом суть. Призвание варягов практически  ничего не изменило в жизни Нового Города. Князья были там и прежде. Часто — именно варяги. Рюрика потому и пригласили, что его предки когда–то правили в этой земле. Возможно, летописец выдумал этот факт, чтобы «удлинить» родословную Рюрика, но и о местном вожде Вадиме — противнике Рюрика, он также упоминает (С. Соловьев считает, что «Вадим» («Водим»), может обозначать «проводник», «передовой», то есть попросту «вождь»). Рюрик не был первым главою народа в этих местах.

Но о государстве как до Рюрика, так и после него, говорить рано. Князей–вождей и окружавших их вооруженных людей называть «правящей элитой» или «классом» еще рано — уж больно этот слой неустойчив. Сегодня одна ватага защищает группу племен (племенной союз) от соседей и устраивает набеги на ближние и дальние земли. Завтра она терпит поражение, не может предложить землякам богатого пира и даже просто безопасности. Престиж дружины падает, и ее сменяет другая группа «профессиональных военных».

Сведения об этих дружинах–бандах  остались в былинах, возникновение  которых исследователи относят  к этому времени: «А пойдем–ка ты с моей дружинушкой во чисто поле. Меня тридцать молодцев как один» — агитирует былинный Вольга (Ольга, Олег) крестьянина Микулу. Крестьянский мир еще сильнее варяжского — в былине Вольга проигрывает Микуле в силе и уходит по своим делам. На Руси уже складываются мощные племенные союзы, в результате роста населения и развития общей культурной традиции возникают протогородские центры (этот процесс аналогичен греческому синойкисму — слиянию нескольких общин в одну). Сильная община вольна приглашать и прогонять дружины и их вождей, которые вступают в сложные отношения с местной элитой — жрецами и старейшинами. Когда времена изменятся, эта история останется в крестьянском сознании воспоминанием о «золотом веке» равноправия с хлопцами «дружиношки хороброй».

Особенность Рюрика на этом фоне заключалась лишь в том, что  его династия смогла удержаться, но в 60–е гг. IX века в ней не было еще  ничего особенного. В Киеве в это  время правили другие варяги —  Аскольд и Дир. Летопись, склонная преувеличивать роль Рюрика, называет их его дружинниками, которые ушли на юг, захватили Киев и затем совершили грандиозный набег на Константинополь. Но, как показал еще русский историк А.Карташев, более точная и подробная византийская хроника фиксирует нашествие варягов и славян в 860 году, то есть до появления Рюрика на Руси[7]. Получается, что Аскольд и Дир правили Киевом до «призвания варягов на Русь». А из этого следует, что варяги были обычным явлением на Руси и прежде. По стране бродили многочисленные дружины, иногда бравшие власть в славянских городах. Нередко они нападали на византийские города и веси, возвращались с богатой добычей и веселили пирами своих «подданных».

Этнически варягов обычно считают скандинавами, связывая их с викингами. Варягов–скандинавов  летопись упоминает и позднее. Имена  их (включая имя Ольги–Хельги) в  значительной части германоязычные. Но если варяги бродили по Руси уже  давно, не устраивая бесчинств, которыми славялись викинги, вряд ли можно с уверенностью сказать, что в их дружинах были только скандинавы. Скорее всего это были авантюристы и искатели приключений самых разных языков — и скандинавы, и германоязычные племена, оставшиеся со времен готов, и славяне. Такая пестрота объясняет загадку, которая беспокоила сторонников норманнской версии — уж слишком быстро варяги ассимилировались славянами. Но они изначально были отчасти славяне, давно жили среди славян. Так что о национальности Ольги ее германско–скандинавское имя говорит мало — так ее звали друзья отца, принадлежавшего видимо к варяжской среде.

Возникновение империи

Было ли «призвание варягов» судьбоносным моментом в истории  Руси? Сказанное выше показывает, что  нет. Образование варяжских дружин на Руси — длительный и неизбежных процесс. И вместе с другими причинами он неизбежно вел к образованию государственности именно в XI–X вв. Уплотнение населения на относительно ограниченном пространстве, увеличение излишков продуктов, позволявших содержать элиту, необходимость в военной силе для борьбы с соседями, столкновения между родами и самими дружинами, кои размножались слишком интенсивно — все это не давало истории Руси выбора. Восточное славянство вступило в полосу социального кризиса, из которого был только один выход — государственный «порядок». Новгородскую землю охватывает «рать велика и усобица», столкновения «хлопцев» (читай — дружинников) и населения, горит Ладога — первая столица Рюрика.[8] Рано или поздно этот кризис должен был завершиться победой какой–либо партии. Ею стала группировка, поддержавшая Рюрика.

В 882 г. воевода скончавшегося  три года назад Рюрика Олег, которого летопись называет князем (ибо князем становятся еще не по наследству, а  по способностям) захватил Киев, убив престарелых  Аскольда и Дира. И здесь мы сталкиваемся с первой альтернативой в истории Руси, которая будет встречаться на нашем пути еще не раз. Новгородская дружина, упрочившая свое положение на севере Руси, могла и не ходить на Киев. Ей могло бы хватить даней с фино–угорских племен на востоке, покорением которых новгородцы действительно займутся позднее. И тогда в Новгороде формировалась бы самостоятельная государственная структура. На территории Руси образовалось бы два центра притяжения — Киевский и Новгородский. Неустойчивость сферы влияния варяжских дружин позволяет считать такой сценарий реальным. Но он меняет очень немногое. Новгород вскоре превратится в торговый город. Торговля его проходит через Киев. Отсюда — заинтересованность Новгородцев в решении киевских дел, постоянное их вмешательство в борьбу киевских князей. В то же время новгородская община слишком удалена от центра восточно–славянских земель, чтобы из Новгорода можно было удерживать их в это время, когда вся «администрация» держится на князе и его дружине. Новгород был «обречен» на то, чтобы стать частью Киевской Руси — очень влиятельной, автономной, но все же подчиненной. Не случайно неоднократные «завоевания» новогородцами Киева (в 882, 980, 1018 гг.) ничего не меняют в отношениях «двух столиц». Для того, чтобы положение переменилось, было необходимо превращение Новогорода в духовный центр страны, а этот шанс был упущен уже во время крещения Руси, центром которой неизбежно стал Киев, тесно связанный с Византией. В начале XII г. Новогород приобрел относительную независимость. Альтернатива IX в. стала реальностью, неизбежной в условиях перехода к раздробленности. Дороги исторических альтернатив разошлись недалеко и слились снова в один путь. Таким образом значение выбора Олега было невелико.

После захвата Киева «новгородец» Олег «забывает» о своей прежней  «столице». Из Киева объезжает он все окружающие племена (а это  немалое по тем временам расстояние). И с каждым из них договаривается о том, что он будет защищать их, а они будут платить ему дань. Недовольных Олег «примучивает», назначая своих наместников. Казалось бы, в это время возникло и русское государство. Олег заменяет случайный характер передачи власти династическим — его преемником объявлен сын Рюрика Игорь. Возможно, женитьба Игоря на Ольге была призвана породнить его с влиятельной северной варяжской группировкой, которой не могло нравиться перемещение центра власти на далекий юг. Несмотря на то, что Ольга не была единственной женой Игоря (тогда было принято многоженство), принц выделял ее «мудрости ее ради», а также вероятно благодаря родственным связям. Это позволяет считать Ольгу влиятельной фигурой уже до смерти Игоря. В последующих событиях от ее выбора зависело немало.

Но все же говорить о  государстве рановато. Дань — еще  не налог, ее размер в это время  видимо определялся по мере надобности, чтобы содержать постоянную дружину  для обороны от соседей и предотвращения междоусобий. Приход Олега был даже выгоден — племена получали одну общую дружину, которую содержали  «в складчину». Важным дополнительным доходом для дружины остается грабеж соседей и торговля частью дани. После похода на Византию (возможно, не столь успешного, как утверждает русская летопись — византийские хроники не фиксируют осаду своей  столицы) Олег заключил в 911 г. выгодный для Руси торговый договор.

После смерти Олега в 912 г. Игорь становится князем, а Ольга  — княгиней. Реальной власти у нее  в это время, разумеется, не было и быть не могло. Но очень быстро княгиня становится правительницей многочисленных земельных владений, важнейшим из которых был Вышгород. Частной собственности на землю тогда не было, и принадлежность Ольге городов и весей означало, что она была их правительницей от лица князя, должна была заниматься реальной «административной» работой. Так приобретался опыт, столь пригодившийся княгине позднее.

И вот судьба приподнесла неожиданный сюрприз. Один неосторожный шаг политика и в давние времена мог вызвать губительную цепочку событий. Аппетиты правящей элиты — прежде всего дружинников — росли. В 941 г. князь Игорь решил снова прибегнуть к «внешнему источнику» доходов, пошел на Константинополь, но потерпел поражение. Новый договор с Византией, заключенный в 944 г., не оставлял надежд на увеличение расходов за счет богатого соседа. У Игоря с этого момента появилась нехватка в средствах, и он решил увеличить дани. В 945 году Игорь пришел к племени древлян с большой дружиной, брал дань для нее. Дружнинники чинили древлянам насилия. А затем князь вернулся уже с малой дружиной, чтобы взять дань снова, но уже не делить ее на всех. Древляне справедливо сочли, что это противоречит традиции, внезапно напали на отряд Игоря и убили князя.

Революция и Реформа

Убив князя и перебив  его приближенных, древляне нарушили равновесие на Руси. Страна лишилась связующего звена. Древляне поспешили возместить потерю — они предложили Ольге, раз  уж так вышло, выйти замуж за местного древлянского князя (видимо — племенного предводителя) Мала. Не исключено, что возможность избавиться от опеки киевлян могла приглянуться Ольге. Е.Холмогоров даже считает, что Ольге угрожала гибель на погребальном костре мужа (хотя никаких свидетельств, что дружинники выбрали для этого страшного обряда именно Ольгу, нет).

Так или иначе, но переговоры начались. Само прибытие послов, которое  летопись рассматривает как хитрость Ольги, показывает, что предложение  серьезно рассматривалось. В противном  случае кара древлянам последовала  бы быстро. Восстание древлян грозило  перерасти в серьезный передел  власти. В случае, если бы Ольга переехать в город древлян Искоростень, конфигурация Руси заметно изменилась бы. История страны стояла перед первой в своей истории развилкой.

Если бы древлянскому князю Малу удалось бы переманить на свою сторону Ольгу и часть киевской дружины, а затем подавить неизбежный бунт киевлян, то столица Руси могла переместиться к западу — в Искоростень. Это означало бы изменение конфигурации страны, затруднило бы культурные связи с Византией и усилило бы контакты с католической цивилизацией. Возможно, это привело бы к отпадению группы восточно–славянских племен, в том числе Новгорода, который в будущем стал бы центром консолидации Северо–восточной Руси.

Но киевлянам и возглавлявшим  их дружинникам Игоря такая перспектива  не улыбалась. Они напали на послов и уничтожили их. Летопись утверждает, что это произошло даже дважды. При низком уровне передачи новостей это вполне могло произойти на самом деле — второе посольство (которое сожгли в бане) не знало  об участи первого (которое закопали в лодьях). По мнению ряда историков, столь сложная месть Ольги древлянам — описание сложного языческого ритуала[12]. Даже если это так, события имели и вполне конкретный социальный смысл — утверждение власти киевско–вышгородской правящей корпорации над региональными элитами других племен и поселений.

Ольга сочла за лучшее присоединиться к киевлянам. Ее войско осадило и  сожгло Искоростень. Киевляне (и не только дружинники, но и горожане, которым перепадала значительная часть дани, как справедливо на наш взгляд интерпретирует летопись отечественный историк И.Фроянов) сражались здесь за свое право оставаться правящей группировкой на Руси, не платить дань, а собирать ее. Они отстаивали свой статус так же упорно, как афиняне свое место в греческом морском союзе, а римляне — в Италии. Так в Европе создавались древние государства. Так совершались первые революции — всплески социальной борьбы, устанавливающие принципы социального устройства на следующую эпоху. Разгром региональной элиты древлян положил начало вытеснению родовых кланов отпрысками рода рюриковичей. В подвластные земли отправляются князья–наместники из Киева. Там они опираются не только на местную элиту, но и на своих выдвиженцев. Наиболее удачливые представители тех и других станут потом костяком боярства.

Женщине в то время трудно было бы усидеть на троне и тем  более проводить реформы, не опираясь на сильные руки, одетые в кольчуги. Здесь уместно сказать несколько  слов о советнике и сподвижнике  Ольги — Свенельде. Свенельд был воеводой Игоря и взял на себя трудную миссию покорения новых племен. За это Игорь разрешил воеводе брать дань с новых подданных в свою пользу, почти не делясь с князем. Эти отношения не были еще феодальным леном и соответствовали способу экспулатации, характерному для древности (этакратическая формация), но она уже подтачивала единство дружинной корпорации. Именно зависть к свенельдовым дружинникам подвигла соратников Игоря к тому, чтобы убедить князя совершить губительный поход на древлян. «Сильный человек в Киеве», Свенельд возглавил антидревлянскую партию. Он командовал походом на Искоростень, был военной опорой Ольги. Человек воинственный, он участвовал в авантюрных предприятиях сына Ольги Святослава, но не терял осмотрительности, что помогло ему выжить. Под конец своей долгой жизни он оставил языческое буйство и был правой рукой князя Ярополка, видимо покровительствовавшего христинам. Без преувеличения можно сказать, что Свенельд был вершителем политических судеб Руси.

Для создания устойчивого  общественного порядка было недостаточно только грубой силы. Нужно было исправить  ситуацию, которая привела к восстанию, упорядочить ситему дани, превратив ее в налоговую систему. В 946 г. Ольга определила «уроки» и «погосты» — размеры дани, которую обязаны платить подвластные племена, и места, куда дань должна была свозиться — административные центры. Именно с этого момента можно говорить о том, что на Руси установилась государственность и сложилась ее территориальная конфигурация. Установление погостов и упорядочение сбора дани положили начало устойчивой административной системе Руси. Поэтому так важны альтернативы, выбор которых происходил в это время. Первая в нашей истории реформа позволила надолго стабилизировать внутреннюю жизнь страны и перейти к решению более важной задачи — культурной консолидации империи.

Вера

В середине Х века Русь представляла собой неустойчивый конгломерат  земель, народы которых говорили на близких друг другу славянских, а  также на финских наречиях. У них  были свои «наборы» местных божков, свои предания о старине глубокой — собственная культурная традиция. Единой культуры не существовало, а  значит — Русь могла исчезнуть  в любой момент, распавшись на несколько  совершенно разных народов. Ольга первой из русских правителей поняла важность сплочения подвластных ей народностей  вокруг идеи, способной увлечь людей (по крайней мере правящую элиту). Такой идеей в то время могла быть только религия — прежде всего монотеистическая. Выбор был широк. Рядом находился могущественный иудейский Хазарский каганат. Географ Л.Гумилев потратил немало сил, чтобы доказать, будто это иудейское государство было в то время средоточием мирового зла, центром единой сети еврейской торговли, раскинувшейся от Франции и Испании до Китая и принесшей миру огромные бедствия[16]. Автор повествования об этой средневековой «сионистской угрозе» вынужден руководствоваться принципом «надо исследовать не источники, а историю событий». Впрочем, если обратиться к источникам (которые географ противопоставляет истории), и эта теория Л.Гумилева рассыпается. Достаточно вспомнить, что испанские евреи узнали о существовании Хазарского каганата только накануне его гибели[18]. Говорить о единой координируемой иудейской системе, охватившей Евразию, не приходится.

Ясно одно — хазары творили  в отношении соседей то же самое, что и большинство народов  того времени. Они, как и мадьяры, немцы, греки, не отличались благородством, защищая свою культуру и свою веру. Иудаизм был гордостью хазар  — ведь это была самая древняя  монотеистическая религия. Но для Ольги  хазары были опасным соседом–противником, и подпадать под их гегемонию  она не желала. Дальше на юге располагались  могущественные исламские страны, иногда выступавшие союзниками Руси в набегах  на Византию. Но их культурное влияние  к северу от Черного моря было невелико, а обычаи казались русичам дикими. Иное дело Византия. Ее культурное превосходство было несомненно. От византийских священников Кирилла и Мефодия пришла на Русь грамота. Глубокий исследователь истории русской церкви А.Карташев доказывает, что этим великим просветителям удалось еще в 60–е гг. IX в. основать в Киеве и первую христианскую общину[19] (посланники западной ветви христианства появились здесь только сто лет спустя). Не удивительно, что именно к грекам (византийцам) направилась Ольга «за верой» в 957 г. В то же время утверждение А.Карташева о том, что уже в начале Х в. христиаство «уже культурно завоевало весь русский народ и его государственную головку»[20] выглядит очевидным преувеличением и не имеет надежной опоры в источниках (автор гипотезы напрямую отождествляет грамотность и принадлежность христианству). Христианство было одним из вероисповеданий языческой Руси, и это позволяет нам видеть за событиями середины Х в. еще одну, крупнейшую в истории Киевской Руси историческую альтернативу. Принятие веры страной в середине века еще не было предопределено.

Константинопольское посольство Ольги было трудным. Позднее возникла красивая легенда о том, что Ольга  поразила византийского императора своей красотой, и стала христинакой лишь для того, чтобы отразить его домогательства (император стал крестным отцом, и потому не мог быть женихом). Вслед за А.Карташевым подвергнем эту историю сомнению. Ольга была уже очень немолода. Согласно византийским источникам ей пришлось долго дожидаться аудиенции у императора[21]. И несмотря на это она все же крестилась и убедила принять христианство часть своих приближенных. Грустная картина, разительно отличающаяся от авантюрного романа, зафиксированого в летописи (летописцу было важно сохранить политическую честь княгини) (Е.Холмогоров пытается заступиться за летописную версию, «перенеся» крещение Ольги из 955–957 гг. в 944 г.[22]. Для этого он смещает летописные даты. И все же традиционная дата, а значит и цепь соытий, на сегодняшний день представляется более обоснованной).

Если летописная Ольга  — хитрая женщина, принявшая христианство неискренне, то реальная Ольга —  мудрый политик, оказавшийся выше личных обид, глубоко принявший новое  учение. В крещении Ольга приняла  имя Елены — матери Константина  Великого, вместе с сыном крестившего  жителей Римской империи. Согласимся с Е.Холмогоровым, что в этом имени была целая программа — намерение добиваться крещения Руси. Сложные отношения с Византией привели к надеждам заручиться поддержкой Запада. В 961 г. в Киев прибыл еписком Адальберт. Но его миссия полностью провалилась, и германцу с трудом удалось выбраться с Руси. Попытки подчинить страну римскому престолу вызвали здесь возмущение.

Здесь мы снова видим возвращение  западнической альтернативы в развитии Руси, которая уже провалилась  в 945–946 гг. Что если бы епископ Адальберт оказался осторожней, терпимее и упорнее в своем начинании. Если бы ему удалось связать Русь с Римом, то после великого раскола 1054 г. страна оказалась бы в орбите католической культуры.

Но этого не произошло. С 957 г. православие стремительно распространяется в правящей элите Руси, хотя на пути его полного утверждения будет  еще немало опасных поворотов. В  отличие от массовых и не всегда добровольных крещений, которые предпринимал князь Владимир, Ольга действовала  осторожно и почти ненасильственно, закладывая фундамент будущего храма  русской культуры.

Почитается в Православной и Католической церквях

Прославлен не позднее XIII века

В лике равноапостольной

День памяти 24 июля (григорианский календарь)

Труды 

Подготовка крещения Руси

Согласно большинству  источников княгиня Ольга приняла  крещение в Константинополе осенью 957, и крестили её, вероятно, Роман II, сын и соправитель императора Константина VII, и патриарх Полиевкт. Решение о принятии веры Ольга приняла заранее, хотя летописная легенда представляет это решение как спонтанное. Ничего не известно о тех людях, кто распространял христианство на Руси. Возможно, это были болгарские славяне (Болгария приняла крещение 865), так как в ранних древнерусских летописных текстах прослеживается влияние болгарской лексики. О проникновении христианства в Киевскую Русь свидетельствует упоминание соборной церкви Ильи пророка в Киеве в русско-византийском договоре (944).

Ольга была похоронена в земле (969) по христианскому обряду. Её внук князь Владимир I Святославич Креститель перенёс (1007) мощи святых, включая Ольгу, в основанную им церковь Святой Богородицы в Киеве. По Житию и монаху Иакову тело блаженной княгини сохранилось от тлена. Её «светящееся яко солнце» тело можно было наблюдать через окошко в каменном гробу, которое приоткрывалось для любого истинно верующего христианина, и многие находили там исцеление. Все же прочие видели только гроб.

Скорее всего, в княжение Ярополка (970—988) княгиня Ольга начала почитаться как святая. Об этом свидетельствует  перенесение её мощей в церковь  и описание чудес, данное монахом  Иаковом в XI веке. С того времени  день памяти святой Ольги (Елены) стал отмечаться 11 июля, по крайней мере, в самой Десятинной церкви. Однако официальная канонизация (общецерковное  прославление) произошла, видимо, позднее — до середины XIII века. Её имя рано становится крестильным, в частности, у чехов.

В 1547 году Ольга причислена к лику святой равноапостольной. Такой  чести удостоились ещё только 5 святых женщин в христианской истории (Мария Магдалина, первомученица Фёкла, мученица Апфия, царица Елена Равноапостольная и просветительница Грузии Нина).

Память равноапостольной Ольги празднуется православными  церквами русской традиции 11 июля по юлианскому календарю; католическими  и др. западными церквами — 24 июля по григорианскому.

Почитается как покровительница  вдов и новообращённых христиан.

Память о Святой Ольге 

В Пскове есть Ольгинская набережная, Ольгинский мост, Ольгинская часовня.

Со времен Ольги и до 1944 г. на реке Нарве существовал погост и деревня Ольгин Крест.

В Киеве, Пскове и в городе Коростень поставлены памятники  княгине Ольге.

3 января— День памяти княгини Ольги.

В честь княгини Ольги  назван залив Ольги Японского  моря.

В честь княгини Ольги  назван посёлок городского типа Ольга  Приморского края.

Ольгинская улица в Киеве.

В Витебске в центре города при Свято-Духовом женском монастыре  находится Свято-Ольгинская церковь.

Ордена:

Знак отличия Святой равноапостольной княгини Ольги — учреждён императором  Николаем II в 1915.

«Орден княгини Ольги» — государственная награда Украины  с 1997.

Орден святой равноапостольной княгини Ольги (РПЦ) — награда  Русской Православной Церкви.

Сын

Наследник Игоря Святослав, сын Ольги, формально правил с 945 по 972 год. Реальной властьюна Руси он, однако, не располагал. Дремучая лесная Русь его не очень интересовала. Святослав получил языческое воспитание, и к религиозным увлечениям матери относился скептически. Он был варягом. А варяг не привязан к дому — его манят далекие земли. Но если дальние дали влекут князя — берегись страна. Вокруг него собираются все искатели приключений, витязи, которые при других условиях защищали бы страну. В 965 году молодой князь собирает ближнюю дружину, она собирает большую дружину, то есть свою челядь и свое окружение, и эта воинственная масса движется на восток, громить Хазарский каганат.

Казалось бы, разгром хазар  — великое достижение (многие историки так и считают). Но вот проблема — с момента гибели каганата степь  превращается для славян в сплошуню «линию фронта». Если вы едете на Русь Х века с запада или северо–востока, то никакой гарницы не встречаете, там Русь плавно перемешана с окрестными народами, а с юго–востоком граница прочерчена очень четко, и не пограничными столбами, а разницей между распаханными землями и степью. При этом граница очень подвижна. Русичи все дальше и дальше распахивают степь. Но этим они лишают возможности жить там своих соседей — степняков, которые пасут скот. Следовательно, у степняков другая задача — отодвинуть степные пространства как можно дальше на север, к границе леса. Но, если русичи вырубают лес и распахивают его, то степняки могут попытаться отодвинуть и пашню, сжигая и разоряя поселения земледельце–славян, а их самих уводя в рабство. Эти два типа хозяйства оказываются враждебны друг другу. Задача степняков — продлить Великую степь как можно дальше на запад и север.

Степь эта тянется от Китая  и заселена множеством кочевых племен, постоянно теснящих друг друга. Те, кому не повезло, кого выдавили на крайний  запад, к границам Руси, ведут наступление  на распаханные земли. До 965 года Хазарский  каганат частично сдерживал, частично брал под свой контроль кочевые племена. Когда в причерноморье прорвалась часть воинственных печенегов, они постоянно чувствовали хазар у себя за спиной, и поэтому не могли предпринимать широкомасштабных походов на Русь. Конечно, у Руси были плохие отношения с Хазарским каганатом. Время от времени хазары нападали на Русь, но они не угрожали земледельческой культуре как таковой.

В 965 году князь Святослав  совершил классическую стратегическую ошибку — «окончательно решил» иудейский  вопрос в этих местах. Столица Хазар  Итиль была обращена в пепел. Через  три года станет ясно, что это развязало руки печенегам. А пока храбрый князь планировал новые внешнеполитические авантюры.

Святославу казалось, что  более выгодное место для его  столицы — не Киев, а Переяславль на Дунае (Преслава). Через этот город шли богатые торговые пути, рядом находились богатые страны — объекты для набегов. Войско во главе с князем уходит на Юг, где ввязывается в тяжелую войну с могущественной Византией. Святослав еще сносится с Киевом время от времени с помощью гонцов, но реальное управление по–прежнему остается в руках Ольги. Перед ней стоит тяжелая задача — сохранять единство страны, оставшейся почти без вооруженной силы. Для этого было необходимо не только блестящее политическое искусство, но и высокий авторитет в каждом из подвластных племен.

Наследие

Княгиня разменяла уже  седьмой десяток, и она не могла  не думать о том, что станет с Русью  после ее смерти. Святослав не мог  продолжить дело матери, и она большое  внимание уделяла воспитанию внука  — Ярополка. Когда в 972–980 гг. этот юноша будет править Русью  с помощью Свенельда, в стране сохранится религиозная терпимость, установившиеся еще при Ольге.

А пока нужно было как–то выходить из ситуации, созданной Святославом. В 968 г. печенеги осадили Киев. Небольшим  силам, которые остались в городе после ухода князя, с трудом удавалось  сдерживать натиск врага. Так Ольге  снова пришлось вспомнить о военном  деле (Свенельд был в походе со Святославом). Только хитростью русичи смогли убедить печенегов, что возвращается грозный Святослав, и враги на время отступили. На Дунай мчались гонцы с посланием: «Ты, князь, ищешь чужой земли и о ней заботишься, а свою оставил, а нас чуть было не взяли печенеги, и мать твою, и детей твоих. Если не придешь и не защитишь нас, то возьмут таки нас. Неужели не жаль тебе своей отчины, старой матери, детей своих». В 969 г. Святослав вернулся и разбил печенегов, отогнав их на время в степь. Но мыслями он был далеко на юге. Ольга просила его остаться в Киеве хоть ненадолго, дождаться ее близившейся кончины. Согласно летописи княгиня умерла 11 июля 969 г.