Региональные конфликты в Европе : в Косово, Албании, Югославии

ФГБОУ ВПО «Орловский государственный университет»

Социальный факультет

Кафедра социального управления и конфликтологии

Реферат

на тему:

Региональные конфликты в Европе : в Косово, Албании, Югославии.

Выполнила студентка

очной формы обучения

направления конфликтология

3 курса

Мельникова Дарья

Руководитель:

Баранова И.В.

Орел – 2013

ВВЕДЕНИЕ

Балканский регион в 90-е годы ХХ века стал ареной жесткой радикализации этнонациональных проектов, заставивших весь мир по-новому взглянуть на проблемы национализма, сепаратизма, экстремизма, терроризма, обеспечения прав меньшинств. События, происходящие здесь в последние два десятилетия, – едва ли не центральная тема средств массовой информации всего мира, популярный объект исследования ученых разного профиля на многие годы. При этом авторы подавляющего большинства публикаций сосредотачиваются на макропроцессах, протекающих в этом регионе, на их общих закономерностях и возможных последствиях для мирового сообщества в целом. Мало обращается внимания на то, как отдельные люди переживают драматичные политические, экономические и социокультурные перемены, соучастниками и очевидцами которых они являются. Человеческий фактор, жизнь немногочисленных сообществ можно считать лишь малозначащим «частным случаем». Между тем именно из судеб индивидов складывается история человечества. Локальное измерение масштабных процессов позволяет увидеть их малоприметные, но важные грани.

1.Косово

Ко́совская война́ — вооружённый конфликт, вспыхнувший в апреле 1996 года между албанскими сепаратистами и Союзной Республикой Югославией. Боевые действия были инициированы косовскими албанцами, стремившимися к независимости Косова и Метохии. В марте 1999 года в конфликт вмешалось НАТО, начавшее бомбардировки СРЮ. В июне 1999 года, согласно Военно-техническому соглашению, подписанному представителями НАТО и югославской армии в Куманове, контроль над краем перешел к силам КФОР. Произошел массовый отток неалбанского населения (сербов, черногорцев и цыган) и многочисленные преступления против тех из них, кто остался в крае. 17 февраля 2008 года косовские албанцы провозгласили независимость Косова и Метхии.

События, происходящие в Косово с середины 1990-х гг., обычно называют косовским кризисом. Между тем этот кризис – лишь часть и продолжение распада Югославии как многонационального государства, начавшегося в 1990–1991 гг.

 Первым его  этапом были войны в Словении (1991), Хорватии (1991–1995 гг.) и Боснии, и Герцеговине – БиГ (1992–1995 гг.), закончившиеся обретением этими государствами полной независимости, а также мирный выход из состава Социалистической Федеративной Республики Югославии (СФРЮ) Македонии (1991 г.).

Второй этап распада не только затронул образованную в 1992 г. Союзную Республику Югославию (СРЮ), или «третью Югославию», состоявшую из двух формально равноправных республик – Сербии и Черногории, но и поставил под вопрос территориальную целостность самой Сербии. СРЮ просуществовала до 2003 г., когда уступила место Государственному союзу Сербии и Черногории. Он, в свою очередь, просуществовал до 2006 г. – Черногория после референдума из него вышла. Тогда стало очевидно, что как централистское и этноцентричное государство сербов ни Югославия, ни Сербия не могли сохраниться в существовавших границах, независимо от того, какая политическая сила – консерваторы-националисты или реформаторы-либералы – будет находиться у власти в Белграде.

Обострение отношений в Косово стало в конце 1980-х годов непосредственным толчком к началу распада СФРЮ. Именно оно позволило президенту Сербии (1989–1997 гг.) и Югославии (1997–2000 гг.) Слободану Милошевичу развернуть политическую кампанию, основанную на идеологии сербского этнического национализма. Он (как это было на территории Хорватии и БиГ в 1995 г.) использовал столкновение двух национальных движений в процессе самоопределения. В первом случае – хорватского и сербского, а также сербского, хорватского и боснийско–мусульманского; во втором – соответственно, – сербского и косовско–албанского. Со своей стороны, лидеры албанского национального движения в Косово закономерно решили воспользоваться сложившейся на рубеже 1980-х и в 1990-е гг. ситуацией и попытаться добиться если не отделения и полного суверенитета территории, то хотя бы повышения статуса Косово как этнотерриториального образования в составе или СФРЮ, или реформированного государства. К сожалению, в Сербии социально–политическая революция была погребена под революцией национальной, проходившей одновременно с распадом СФРЮ под этноконфессиональными лозунгами. К этому необходимо добавить и особенности балканской психологии и социальный тупик, в котором оказались маргинализировавшееся и беднеющее сербское общество, а также и албанская этносоциальная общность, которая всегда была одним из самых бедных, этноцентричных и замкнутых по отношению к внешнему миру народов Балкан, ощущавших себя чужеродным элементом в славянском государстве – Югославии.

Косовский кризис соединил в себе как процесс распада югославского государства, созданного на идее региональной славянской общности, став ее третьим этапом, так и долгосрочный кризис государственности сербской. С одной стороны, он высветил недостатки унитарного устройства Сербии и централистских тенденций в ее внутренней политике, а с другой – стал результатом изменения этнодемографической ситуации как в стране в целом, так и в отдельных её регионах. Он одновременно был и причиной, и стимулом процесса национального самоопределения у национальных меньшинств и региональной самоидентификации сербского населения.

На территории Сербии проживают представители многочисленных национальных меньшинств – венгры, словаки, румыны, цыгане, хорваты, македонцы, словенцы, мусульмане, болгары, русины, украинцы, турки и некоторые другие.  Одни живут относительно компактно и даже составляют большинство в определенных районах, другие – расселились по всей территории Сербии. Поэтому кризис, охвативший страну – это кризис Сербии как полиэтничного в своей основе, но унитарного и централистского государства. Каждая из областей Сербии имеет свои особенности исторического и экономического развития, а также традиции межэтнических взаимоотношений. Достаточно упомянуть собственно Сербию, Косово, Воеводину, Санджак. Как считает один из виднейших сербских ученых, директор Форума по изучению этнических отношений Душан Янич, необходимо признать тот факт, что Сербия не единообразна не только в национальном, но и во внутрирегиональном отношении. Поэтому для дальнейшей судьбы Сербии обеспечение равных и индивидуальных, и коллективных прав людей разных национальностей имеет не меньшее значение, чем экономические реформы и изменения политической системы и режима.

Во второй половине 1990-х гг. была широко распространена иллюзия, что все трудности и недостатки сербского и югославского государства сводятся лишь к устранению от власти С. Милошевича. Однако проблема сербского национализма не могла быть решена столь простым способом, как устранение того или иного лидера и поддерживающих его структур, а также изменения политического устройства. То же самое относится и к национализму косовских албанцев и ситуации в Косово. Тем более, что на границе Балкан и Центральной Европы наблюдались конфликтные (разные по свой сути, форме и динамике) взаимоотношения нескольких народов. Главным аргументом в споре с соседями использовался широко распространенный в общественном сознании народов региона и исторически оправдываемый тезис об избирательном и «несправедливом» отношении к соответствующему народу (стране) со стороны «великих держав» в ХIХ–ХХ вв.

В то же время сложившаяся в 1998–2008 гг. ситуация в Сербии и в Косово – результат не только событий последних двух десятков лет, но и длительного исторического развития.

Косово вошло в состав Сербии в 1913 г. – после Второй Балканской войны, по Бухарестскому мирному договору. В 1918 г. как территория, принадлежавшая Сербии, оно оказалось Королевстве сербов, хорватов и словенцев (с 1929 г. – Королевство Югославия). Проблема албанцев Косово, как и взаимоотношения с Албанией, стал одной из главных внутри- и внешнеполитических проблем югославского государства во главе с сербской династией Карагеоргиевичей уже в 1920–1930-е гг. В 1924 г. армия Королевства СХС (вместе с отрядами пребывавших на территории Королевства русских эмигрантов под командованием генерала П.Н. Врангеля) вторглась в Албанию. В результате вооруженного вмешательства албанская демократическая революция была разгромлена, правительство во главе с «красным епископом» Фано Ноли было свергнуто и установлена власть Ахмета Зогу. Как и другие национальные конфликты государства Караегоргиевичей, проблема взаимоотношений албанского населения Косово как с государством, так и с сербским населением не была разрешена вплоть до начала Второй мировой войны, которая началась для Югославии 6 апреля 1941 г. нападением Германии и ее союзников. Оно закончилось быстрым разгромом югославской армии и разделом территории Югославии на несколько зон оккупации и этнонациональные территории с разным статусом под управлением коллаборационистов.

В каждой из трех – сербской, албанской (итальянской) и болгарской частей Косово и Метохии имелись свои особенности. При этом албанцы в сербской части имели особые права. Зона Косово, оккупированная итальянскими войсками, была присоединенная к находившейся под полным контролем Италии «Великой Албании», а болгарская часть – включена в состав Болгарии. После объявления Италией войны Германии последняя признала «Великую Албанию» и фактически стала управлять ею. 

В конце 1944 г. ставший в будущем крупнейшим историком «титовской» Югославии серб Васа Чубрилович, по традиции воспринимавший Югославию исключительно как сербское национальное государство, сочинил записку о проблеме национальных меньшинств в новой Югославии. В ней он утверждал, что «еще до начала войны наблюдался рост сепаратистских тенденций национальных меньшинств во всех государствах, в том числе и в Югославии. Все свои культурные и экономические привилегии они использовали исключительно как средство разрушения государств, в которых проживали». 

Разделенное между созданным итальянскими оккупантами квазинезависимым албанским государством и царской Болгарией Косово стало ареной преследований сербов по этническому и конфессиональному признаку. Уничтожались их дома, люди становились беженцами; многие были убиты. «Сербских поселенцев надо убивать», – говорил в 1941 г. глава албанского «правительства» Мустафа Круя. Нельзя не упомянуть также и организацию албанских националистов «Бали комбетар» («Национальный фронт» – Balli Kombetar – алб.), выступавшей за создание «Великой Албании». Её идеология была типологически схожей с этно-великодержавными доктринами других балканских народов, независимо от их происхождения.

Со своей стороны, албанские коммунистические партизаны внесли свой вклад в антифашистскую борьбу и общую победу над Германией и ее союзниками. При этом существовали прямые связи между Коммунистической партией Албании (КПА) и Коммунистической партией Югославии (КПЮ), которая оказала своим албанским товарищам существенную помощь. В ноябре 1943 г. вторая сессия Антифашистского веча народного освобождения Югославии (АВНОЮ) приняла решение о том, что будущее югославское государство, создаваемое под руководством компартии Югославии и при помощи СССР, должно стать «подлинным отечеством для всех своих народов». Чтобы «осуществить принцип суверенности народов Югославии», новое государство должно было стать федерацией. Как тогда казалось, это могло обеспечить «полное равноправие» всем народам. Однако даже в коммунистических планах воссоздания югославской государственности ни Косово, ни населявшие эту область албанцы как субъект политики и права не упоминались. 

Проблема Косово вопросов и взаимоотношений с Албанией сразу же стала одной из главных внутри- и внешнеполитических для нового государства. Беседуя в феврале 1947 г. в Москве с И.В. Сталиным, один из ближайших соратников Йосипа Броза Тито Эдвард Кардель заявил, что «на территории Косово и Метохии и сегодня проживает больше албанцев, чем сербов». Поэтому титовское руководство планировало позднее, при установлении более тесных отношений с «албанцами» «уступить» албанцам эти территории. Согласно записи беседы, Сталин одобрил это намерение.

В конце августа – начале сентября 1949 г. Э. Ходжа обратился в ЦК ВКП (б) с секретным письмом «О Косово и Метохии». Он писал: «Албанцы Косово и Метохии и других мест свой насильственный отрыв от Албании (имелись в виду события 1912–1913 гг., сопровождавшие образование албанского независимого национального государства и роль в этом процессе великих держав – С.Р.) считали и продолжают считать самой большой несправедливостью, допущенной по отношению к ним. Они не согласились с таким решением вопроса и не желают оставаться в границах Югославии независимо от ее политического строя… Их единственный идеал – слияние с Албанией…». Подталкивая Сталина к прямой агрессии против Югославии, Ходжа выдвинул собственную версию причинно-следственных связей: «Албанцы Косово должны быть уверены в том, что, сражаясь наряду с народами Югославии против фашизма, они этим завоевывают себе право на самоопределение», поскольку «после разоблачения предательства клики Тито (…) вопрос о Косово должен быть поднят вновь». «Мы считаем, – продолжал албанский национал-коммунист, – что освобождение народов Югославии может быть достигнуто лишь борьбой и кровью. Другого пути нет…».

Ходжа предлагал, чтобы албанцы Косово и Метохии сражались под албанским флагом, партизанские части находились под руководством албанцев, а после освобождения Югославии «из когтей Тито и империализма» Косово и Метохия и часть пограничной с Албанией Македонии с албанским населением должны быть присоединены к Албании». При этом Ходжа лицемерно заявлял, что отношение Албании к вопросу Косово и Метохии должно быть «сдержанным, потому что иначе это может быть использовано кликой Тито как средство мобилизации великосербов и послужит как обвинение Албании в шовинизме».

В конце 1940 – начале 1960-х гг., после создания общего государства, основанного на совмещении «пролетарского интернационализма» – «братство и единство наций и национальностей», этнотерриториальной федерации и личной диктатуры, казалось, что национальный вопрос в Югославии решен окончательно. Этому способствовали два обстоятельства. Во-первых, националисты и их идеология практически у всех народов Югославии в 1941–1945 гг. скомпрометировали себя исключительной жестокостью в борьбе с представителями других этносов и сотрудничеством с иностранными оккупантами. Во-вторых, фундаментом внутренней консолидации в Югославии стал конфликт с СССР. 

Косовский кризис 1999 г. стал труднейшим испытанием для всей системы международных отношений, едва не поставив мир на грань войны. Формально – войны за «сербское наследство». Но «постъюгославский кризис» стремительно превратился в региональный и грозился распространиться на весь мир. И Москва, и Вашингтон, и Брюссель вольно или невольно оказались заложниками политики, которую вел тогдашний президент СРЮ С. Милошевич, поставив на карту судьбу не только собственного народа, но и всего мира. Было бы, однако, несправедливым возлагать ответственность за это только на сербских националистов, а также их врагов из Армии освобождения Косóвы – националистов албанских. То, что и начало косовского кризиса, и его завершение едва не привели к военно-политической конфронтации между НАТО и Россией, лежит и на совести наиболее радикальной и консервативной части военно-политических элит этих стран, по-прежнему вдохновлявшихся воспоминаниями о холодной войне и руководствовавшихся упрощенными стереотипами.

В октябре 2000 г. С. Милошевич в результате поражения на выборах президента СРЮ 24 октября и последовавших событий был отстранен от власти, 31 марта 2001 г. арестован. 28 июня 2001 г. – выдан Международному уголовному трибуналу по бывшей Югославии в Гааге, в тюрьме которого 11 марта 2006 г. умер во время следствия, так и не дожив до вынесения приговора суда. События в Сербии в период правления коалиции оппозиционных партий – прежде всего Демократической партии Зорана Джинджича, а вскоре после его убийства 12 марта 2003 г. – Бориса Тадича и Демократической партии Сербии Воислава Коштуницы – в начале первого десятилетия ХХI в. стали приобретать драматический характер и свидетельствовали о приближении развязки. Неуклонная последовательность предпринимавшихся противостоявшими сербской и албанской сторонами шагов по легитимизации собственной позиции подтверждали такой вывод большинства экспертов и политических наблюдателей: 28-29 октября 2006 г. – референдум по конституции Сербии, которая провозгласила Косово неотъемлемой частью Сербии, без участия албанцев Косово; 18 ноября 2007 г. – парламентские выборы в Косово, бойкотировавшиеся сербами, проживающими в крае; 20 января –  3 февраля 2008 г. – президентские выборы в Сербии, бойкотировавшиеся косоварами. Таковы были основные политико-правовые вехи на пути к 17 февраля 2008 г.– провозглашению албанской общиной Косово его независимости и его отделения от Сербии.

Анализируя ситуацию в Косово в 1999–2008 гг., т. е. от резолюции ООН № 1244 (от 10 июня 1999 г.) и до акта провозглашения независимости в контексте проблемы статуса этой территории, должно исходить из того, что перед нами острый, исторически обусловленный кризис в отношениях между двумя народами и их политическими классами. Для того, чтобы способствовать его реальному разрешению, не должно становиться ни на сторону сербов, ни на сторону албанцев Косово, не поддерживать ни Белград, ни Приштину. Точно также не стоит выступать a priori  ни за независимость, ни против нее. Главная задача политиков, дипломатов, аналитиков – найти методы смягчения межэтнических противоречий и нормализации отношений между двумя народами, а также форму разрешения внутриполитического кризиса, имеющего и внешнеполитическую составляющую, избежать превращения Косово в постоянный конфликтогенный фактор регионального, общеевропейского и глобального масштаба.

Сторонники «конспирологического» взгляда на исторический процесс, сочетающегося с абсолютизацией геополитических концепций конца ХIХ – первой половины ХХ вв., видят первопричину создавшейся конфликтной ситуации исключительно во внешнем вмешательстве. Они рассматривают сербский народ как единое в политическом отношении целое, как жертву «всемирного католического и/или мусульманского заговора» против православия, а сербское государство – как вечного «имманентного» союзника православной России (в действительности – полиэтничного и поликонфессионального государства), который «по-братски» должен следовать в фарватере ее внешней политики, которая одна только-де и может обезопасить Сербию от происков враждебного окружения. В их глазах события в Косово – это продолжение извечного конфликта Запада и Востока, еще одно проявление холодной войны.

Другие исследователи полагают, что в основе конфликта лежат, прежде всего, сложные взаимоотношения двух народов, проживающих длительный исторический период на одной территории, в процессе модернизации, транзиции и национального самоопределения. По их мнению, конфликт носит не всемирный, а локальный и, до некоторой степени, региональный характер. Однако он был и остается тесно связанным с положением и интересами крупнейших мировых держав и военно-политических союзов. Их лидеры и правящая часть политического класса часто имеют искаженное представление о сути ситуации, ложно трактуют собственные интересы и в результате этого делают ставку то на одну, то на другую сторону во внутрибалканских конфликтах. Навязывая своим «младшим партнерам» искусственные этнотерриториальные границы, эти государства или организации оказывались и оказываются вовлеченными в локальные конфликты, позволяют собой манипулировать балканским политикам и зачастую получают ситуацию, обратную желаемой. Однако это – политическая, правовая психологическая и прочая реальность, не имеющая ничего общего с теорией «заговора».

Характер конфликта, вызвавшего кризис, определяют несколько факторов. Во-первых, противоречия между двумя народами в их современном обличье начали проявляться еще в конце ХIХ – начале ХХ вв.; во-вторых, что отношения между сербами и албанцами далеко не всегда были конфликтными.

Косовская проблема оказывает негативное воздействие на международные отношения. В этом плане можно выделить с несколько кризисов – кризис международных организаций, прежде всего ООН и ОБСЕ, а также ЕС; кризис миротворчества, превращающийся в попытки навязать решения внутренних конфликтов извне; кризис международной дипломатии; кризис в отношениях России и «Запада» – США, НАТО и ЕС. Последний, впрочем, перерос в глобальный. 

Парадокс развития ситуации в Косово и шире – на постъюгославском пространстве – состоит в том, что межэтнический конфликт порожден сугубо внутренними причинами, прежде всего историческим процессом национального самоопределения. Однако в его разрешении (в какой форме – иной вопрос) зачастую решающую роль играл внешний фактор, который – путем проведения новых границ – вел к созданию новой внутренней конфликтности в будущем. В этом отношении «механика» межэтнических и межгосударственных отношений не претерпела изменений с 1878 г., со времени Берлинского конгресса.

Сербы и косовские албанцы – это не только два конфликтующих друг с другом этноса. Несмотря на значительные этно-культурно-конфессиональные различия, обоим этносоциальным организмам присущи типологическая и региональная однотипность и обусловленные этим проблемы – запаздывающая модернизация, проблемы переходного периода, техническая отсталость, заинтересованность в иностранных инвестициях и займах, выстраивание новой правовой системы, переход от «социалистической демократии» к демократии парламентской, безработица, коррупция и т.д. Они представляют собой два однотипных постсоциалистических социума, перед которыми стоят задачи ускоренной модернизации, совпавшие по времени с переходом от распределительной экономики к рыночной и от авторитарного общества к демократическому, а также национального самоопределения.

Сербо-албанские противоречия вызваны иным – сложным комплексом социальных и национальных обстоятельств, в которых религия играет подчиненную роль. Конфликт в Косово – это в своей основе этносоциальный конфликт, а отнюдь не эпизод «всемирной борьбы ислама с православием» или пресловутого «конфликта цивилизаций».

Особый интерес вызывает не только вопрос о том, какой тип общности – гражданской или этнической – имеет право на самоопределение, которое будет признано международным сообществом, но и вопрос о том, кто является субъектом самоопределения в Косово с точки зрения развития албанского этноса.

Вопрос же об особенностях развития и этнополитического самосознания сербов Косово также требует особого изучения.

На данном этапе главной является проблема их национального самоопределения, причем именно его этнотерриториальные аспекты. Это объясняется тем, что оба народа длительный исторический период проживали на одной территории, и постепенно между ними сложились конфликтные взаимоотношения. В известной мере наблюдаемый нами конфликт можно назвать и гражданским, протекавшим в различных формах. Он проходил и происходит в условиях, когда отсутствие или незрелость гражданского общества является одним из важных «конфликтогенных» факторов. Это делает его чрезвычайно трудно разрешимым, поскольку гражданское общество невозможно создать быстро и тем более невозможно создать его извне.

Косово стало еще одним подтверждением «общеюгославского» явления: при полном крахе прежней интернационалистской идеологии, при отсутствии гражданского общества, в условиях социальной маргинализации и распада государства в массовом сознании понятие «национальность» отождествляется с понятиями «нация» и «государство». Понятие имущественного права и социальных гарантий связывается лишь с принадлежностью индивида к этнической общности, которая якобы только и может обеспечить эти гарантии, будучи субъектом всех видов права.

Внешнее военное вмешательство 1999 г. на сомнительных правовых принципах, тем не менее, остановило войну внутри государства. Однако межэтнический конфликт,ведущий к его распаду, погасить не удалось, он лишь приобрел иные формы и динамику. К сожалению, демократические процедуры пока остаются не формой новой политической – т.е. правовой и консенсусной – культуры на полиэтничной гражданской основе, а формой межэтнического конфликта. Пока не удалось осуществить ни идею полиэтничного общества, ни создать подлинно правовую демократическую систему власти, ни выстроить эффективную экономическую систему, что обеспечивало бы равноправие всех граждан, вне зависимости от национальной и конфессиональной принадлежности. Связано это, не в последнюю очередь, с тем, что оба общества – сербское и косовско-албанское – по социальной сути, традициям межэтнических отношений, правовой культуре и стадии развития отличаются от стран Западной и Средней Европы, не говоря уже о США. Поэтому зачастую предлагаемые и реализуемые международными организациями мероприятия вели и ведут к противоположным от ожидаемых результатам. В результате ситуация вместо того, чтобы измениться принципиально, лишь развернулась на 180 градусов. Преследование и вытеснение албанского населения из Косово по этническому признаку сменилось на преследование и вытеснение населения сербского в соответствии с прежним принципом: «один этнос – одна конфессия – одна территория – одно государство».  

В 1999 г. последовало удаление только сербских вооруженных сил и разоружение только сербской стороны. По отношению к вооруженным формированиям косовских албанцев идентичных мер предпринято не было. После самопровозглашения независимости начала формироваться и армия Косово, в которой сербы служить отказываются. 

Элементы кризиса Косово, прежде всего, это – конфликт между двумя национальными движениями, а также между государством и этносом в процессе национального самоопределения, понимаемого и воспринимаемого как создание моноэтничной государственности. Кроме того, ситуацию в Косово можно рассматривать и с точки зрения взаимоотношений центр – периферия. Выше уже отмечалось, что проблема Косово является одним из последствий распада многонациональной этнотерриториальной федерации – Югославии.

Статус Косово – это проблема целостности полиэтничного государства, каковым является Сербия. Ее придется решать властям полиэтничного Косово (Косовы)после самопровозглашения независимости. А до этого косоварам надо было решать, как осуществить свое самоопределение и добиться создания национальной государственности вплоть до обретения государственной независимости в полном объеме и национального суверенитета – путем ли сохранения «своей» территории и государственности в составе полиэтничного государства (автономия, федерация, конфедерация и т.д.) или же обязательным отделением, используя в том числе и методы вооруженной борьбы. С этой точки зрения нельзя не упомянуть проявления до 1999 г. как государственного террора по этническому принципу со стороны сербского государства по отношению к албанскому национальному движению, так и антигосударственного террора со стороны албанского национального движения в Косово (а после 1999 г. – его протогосударственных структур) по отношению к сербам и сербскому государству.

В то же время в двусторонних отношениях и взаимных представлениях друг о друге сказывается неспособность как сербского, так и косовско-албанского современного политического класса отрешиться от политики 1980-х – начала 2000-х гг. Можно привести в пример референдум 2006 г. по проекту новой конституции Сербии: Косово было провозглашено неотъемлемой частью территории Сербии без учета мнения проживающего там албанского населения. По тому же «принципу» прошли и парламентские выборы в Косово в 2007 г. Равно как президентские, парламентские выборы, а также выборы в местные органы власти в Сербии в 2008 г. Не приняв участие в выборах в Косóве и не признав акт самопровозглашения независимости Косóвы 17 февраля 2008 г., сербские политики этой области (не без поддержки части официального Белграда) провозгласили создание собственных органов власти, не подчиняющихся Приштине. А те, в свою очередь, не были признаны ни Приштиной, ни международным сообществом. И сербские, и косовско-албанские политические лидеры находились и находятся под давлением своего общественного мнения, что не позволяет им пойти навстречу друг другу. Даже тем из них, кто готов был бы это сделать. Можно предположить, что ситуация начала медленно меняться во второй половине 2008 г. Политические классы поставлены в такие условия, когда уступка – реальная или мнимая – означает политическую смерть, образом, с обеих сторон мы видим кризис и политического сознания – идеологии и психологии, и политической культуры.