Роль матери в этнической социализации

             Нижегородский институт менеджмента  и бизнеса

              реферат

по предмету:этнопсихология

на тему:Роль матери в этнической социализации

Выполнил  студент 2 курса 

содержание

1-введение

2-основные факторы эффективного материнского ухода

3-Социализация, инкультурация, культурная трансмиссия

4-Этнография детства

5-Сравнительно-культурное изучение социализации: архивные, полевые и экспериментальные исследования

6-Отрочество и «переход в мир взрослых»

7-Семья как институт социализации

8- заключение

9- список литературы

введение

Нормальное развитие ребенка  и формирование успешно действующих  защитных механизмов возможно лишь при  хорошем приспособлении к социальной среде. Изоляция от родителей и собратьев, даже у приматов, делает невозможным  формирование чувства любви, ведет  к появлению стойкого страха и  агрессивности, становится препятствием для социализации. Родившийся ребенок, почти не обладая никакой самостоятельностью, в то же время является частью диады. Другая часть диады — мать, основное условие жизнедеятельности ребенка  и его развития. Мать формирует  его как будущую личность, способную  противостоять изменениям среды  и бороться со стрессами. В этом основополагающую роль играет привязанность или чувство  любви, возникающее между младенцем  и его матерью. Сформировавшаяся эмоциональная связь между матерью  и ребенком побуждает его искать у родительницы защиты при любом  проявлении опасности, осваивать под  ее руководством все необходимые  навыки, без которых у него не разовьется необходимое для жизни  чувство безопасности и уверенности  в своих возможностях. Процесс  развития привязанности основан  на ряде врожденных способностей ребенка, с которыми он уже рождается. Новорожденный  подготовлен к тому, чтобы с  ним общались, все его чувства  функционируют, хотя и развиты в  разной степени. Он с рождения улыбкой  пытается установить контакт с тем, чье лицо он воспринимает. Следит взглядом за красным мячом уже с 3-4-й  недели жизни. В то же время лицо матери ему удается различить  лишь с 3 месяцев. Развитие зрения у  младенца очень важно, так как  для общения с матерью взгляд играет основную роль. В течение  первых 6 месяцев устанавливается  визуальный контакт между матерью  и ребенком. Он очень облегчает  взаимодействие в диаде. В том  случае, если мать будет обременена другими серьезными заботами, расстроена или больна, именно через этот контакт  могут прийти сигналы, которые обеспокоят малыша.

Новорожденный хорошо слышит. Он вздрагивает от шума. Поворачивает голову в сторону звучащего голоса. На первом месяце жизни у него уже  появляется положительная реакция  на человеческий голос. Ему не нравятся шумное движение, громкие звуки радио, телевидения.

Обоняние развивается  рано, оно существенно как для  узнавания матери, так для развития привязанности к ней. Уже на 3-6-й  день жизни ребенок отличает по запаху ту из двух марлевых повязок, которая  находилась на груди его матери. Успокаивающее действие материнского запаха используется для лечения  у ребенка расстройств сна, для  чего материнский платок кладут ему  на подушку. Сладкое у только что  родившегося ребенка вызывает довольную  улыбку, соленое — гримасу неудовольствия, чеснок — отвращение. Новорожденный  очень чувствителен к прикосновениям, от одних он возбуждается, другие его  успокаивают. Начиная с 10-дневного возраста у младенцев можно отметить проявления грусти и радости. Он тревожится, будучи голодным и выглядит удовлетворенным  после кормления. Сначала эти  чувства очень примитивны, но их прогресс заметен даже на первом году жизни.

Забравшись на руки к матери, ребенок стремится исследовать  ее лицо и другие части тела. Для  малыша большое удовольствие быть с  матерью, играть с ней. Поскольку  младенец уже готов к общению, ему необходимо пойти навстречу. Со своей стороны мать отзывается на его плач, ухаживает за малышом, играет с ним. Ребенок очень рано имитирует движения родителей. Так, подражая отцу, младенец в 2—20-дневном  возрасте показывает язык. Однако сильная  привязанность сможет возникнуть лишь, если мать будет эффективно реагировать  на плач ребенка от боли, голода или  скуки. При этом для успокоения малыша ей придется стимулировать его звуком голоса, предоставлением ему возможности  сосания груди или пустышки, укачиванием  на руках или в кроватке. Развитию положительных эмоций, важных для  возникновения любви с одной  стороны и укрепления жизненного тонуса с другой способствуют игры с ребенком. Эти игры носят характер диалога, в котором взаимодействующие  обмениваются вербальными (мать) и невербальными  сигналами (мать и ребенок). Дети, которых  матери быстро успокаивают, плачут гораздо  меньше тех, к кому не подходят. Таким  образом, сила привязанности ребенка, то есть переживание своей защищенности и, в значительной мере, уверенности, определяется двумя необходимыми качествами матери. Во-первых, готовностью незамедлительно  помочь ребенку, когда он тревожится (плачет). Во-вторых, активностью материнского взаимодействия с ребенком и способностью к общению с ним.

основные факторы  эффективного материнского ухода

Основными факторами эффективного материнского ухода, обеспечивающими  нормальное развитие ребенка, считают:

- мать как источник  сенсорных и других стимулов, то есть пеленание, ласка, разговор, нахождение в поле зрения ребенка,  игра с ним;

- мать как источник  удовлетворения потребностей ребенка  (в пище, желаемых предметах);

- мать как посредник  между ребенком и раздражителями  внешней среды, ослабляющая или  реже интенсифицирующая их воздействие.

L. J. Yarrow (1965) указывает на значительную взаимосвязь между раздражителями, исходящими от матери, и одновременным развитием ребенка в период младенчества. При этом прогресс в развитии он определял по тесту Кетелла для детей в возрасте 6 месяцев. Четыре фактора материнского ухода имеют высокую степень корреляции с результатами тестов развития: стимуляция развития, адаптация к раздражителям, масштабы физического контакта.

Способность противостоять  стрессу (реакции ребенка в моменты  расстройства в обстановке теста  и его характерные реакции  на обычные неприятные ему моменты  повседневной жизни), по всей вероятности, в значительной степени зависит  от того, насколько мать может приспособить внешнюю среду ребенка к его  индивидуальным особенностям. Корреляция между материнской долей в  адаптации раздражителей и способностью самого ребенка противостоять стрессу  составляет +0,85. Другие факторы, связанные  с уровнем удовлетворения потребностей ребенка и снижением напряженности, также были в значительной степени  связаны со способностью ребенка  противостоять стрессу. Особое значение имела степень физической близости: г = +0,66. Характер физического контакта также имел отношение к способности ребенка сохранять спокойствие в напряженных ситуациях; между фактором внешней среды, способностью противостоять стрессу и двумя элементами, отражающими характер физического контакта (стремление «успокоить» ребенка и материнская чуткость), корреляция равняется +0,57. К этой категории поведения ребенка относятся и несколько факторов эмоционального порядка — интенсивность эмоциональных отношений: r = +0,65; уважение к личности: r= +0,62; положительные реакции: r +0,57. Очевидно, с самых первых месяцев жизни ребенок знает, когда можно ожидать (или, наоборот, не ожидать) со стороны матери действий, которые влекут за собой удовлетворение тех или иных его желаний или успокаивают его. В раннем детстве повторно возникающие ситуации, приводящие к беспокойству или напряжению, не делают ребенка способным противостоять стрессам. Ребенок, который редко подвергается испытаниям трудностями (потребности в большинстве случаев удовлетворяются своевременно), лучше переносит стрессы, чем тот, который неоднократно испытал напряжение отрицательных эмоций. Стабилизации психического состояния, уменьшающего риск неблагоприятных последствий при возникновении трудных жизненных обстоятельств у детей, способствуют неменяющиеся родителями принципы ухода и неизменный «образ матери».

В предшествующие десятилетия  преобладало мнение, что материнской  заботы для формирования адаптивного  поведения ребенка достаточно. Нежность, доброта, самоотверженная забота о ребенке, проявляемые отцом, рассматривались лишь как имитация женского поведения и необязательные для воспитания ребенка. В действительности, в отцовстве и материнстве больше сходства, чем различий, ибо они — продукт обмена чувствами с их собственными родителями обоего пола. Доказано, что активное участие отца в подготовке родов уменьшает количество осложнений в них, снижает восприимчивость новорожденного к стрессам. Отношения малыша, формирующиеся не в диаде «мать—ребенок», а в триаде «отец—мать—ребенок», способствуют тому, что младенец доброжелателен и весел, рано начинает улыбаться. В начальный период адаптации не только мать, но и отец должны знакомиться со степенью готовности ребенка к жизни, воздействовать на него с тем, чтобы установить с ним обратную связь. Исследование детей раннего возраста в присутствии матери или отца и без них обнаружило одинаково стимулирующее влияние обоих родителей. Понятно, что фигура отца, как и матери, облегчает ребенку переживание трудной ситуации. Отец также оказывает влияние на ребенка не только прямо, но и через мать и посредством семейного климата, одним из создателей которого он является. Некоторые авторы идут дальше, утверждая, что не только родители воспитывают детей, но и вся семья оказывает непосредственное влияние на развитие и направление происходящих в ребенке процессов созревания. Они полагают, что близкие родственники, составляющие расширенную семью (дедушки, бабушки, братья, сестры, кузены, кузины и т. д.), в этом принимают участие, так же, как это делает и все общество в целом. Социальные стимулы, получаемые ребенком от окружающих его людей, освобождают рефлекторные инстинктивные проявления.

Психоаналитическая теория объясняет взаимоотношения мать—дитя  зависимостью младенца от матери. Этологическая  концепция на передний план выводит  формирование прочной эмоциональной  связи, являющейся врожденной мотивационной  системой. В соответствии с этим пониманием и мать и ребенок стремятся  к тесному физическому общению. Один из механизмов объединения детеныша и его матери — импринтинг (врожденная способность животных следовать  за объектом). Новорожденный осуществляет «поиск близости» посредством плача («иди сюда») или улыбки («не уходи). Возможно, что корни этого заложены до рождения путем воздействия на плод звуков сердца матери. Запечатление (импринтинг),

происшедшее у плода, связывают  с материнскими сердцебиениями, поэтому  они успокаивают младенца. Рождение для младенца — травматическая ситуация. Ему приходится защищаться, снижая уровень эмоционального напряжения. Объятия (прикосновения) матери и звуки  ее сердца, которые при ее приближении  снова хорошо слышны, — источники  чувства безопасности младенца, позволяющие  нормализовать уровень его внутреннего  напряжения. В формировании материнского чувства критический период — 24 часа после рождения. Очень важно, чтобы новорожденный не позже  этого побывал на руках

у матери, тогда возникшая  привязанность будет особенно сильной. На ранней стадии возникновения привязанности  между матерью и ребенком особое значение имеет тесный телесный контакт  между ними. В этой связи неправильно  не брать плачущего ребенка на руки. Необходимо удовлетворять его  потребность в контакте, в результате чего сформируется чувственное впечатление  — любовь. Если все-таки ребенка  не берут на руки, он не будет плакать, у него появится «хорошее поведение» (фактически безразличное), однако его  эмоциональное развитие нарушится  и сделает его недостаточно защищенным от стрессов. Нарушение системы общения  между матерью и ребенком может  сделать мать нечувствительной к  потребностям малыша. Мать может решить, что он благополучен. В этом случае она не обеспечит ему всего необходимого для формирования привязанности.

С 6-го месяца телесный контакт  заменяется иной формой общения. С этого  времени голос и зрительный образ родительницы несут такой же позитивный эмоциональный заряд, как и физический контакт. Плачущий ребенок, увидев или услышав мать, успокаивается. Устрашающая ситуация еще вызывает у него потребность в физическом контакте, однако порог такой реакции повышается с возрастом. Таким образом, не только матери воспитывают детей, но и дети со своей стороны стремятся управлять поведением матери, привлекая ее внимание, если она не успевает выполнять их желания. Этологи видят усилия матери и ребенка в том, чтобы находиться вместе для наилучшей адаптации к жизни. Мать сделает относительно беспомощного ребенка защищенным от опасностей и удовлетворит его нужды.

Таким образом, существует целый  ряд предпосылок психического здоровья младенца:

1) здоровые отношения  между матерью и ребенком;

2) качественные отношения  между матерью и ребенком, приводящие  к благополучному физическому,  познавательному и эмоциональному  развитию;

3) положительные отношения  между матерью и ребенком, обучающие  способности доверять и обращаться  к другим;

4) реципрокность и синхрония отношений «мать—дитя» как основной элемент положительного характера привязанности между ними;

5) несменяемость первичного  воспитателя младенца (желательно, чтобы это была мать от рождения  и без перерывов);

6) снабжение родителями  своих детей возможностями для  оптимального развития.

A. W. Burgess (1978) сформулировал ранние признаки стойкой и глубокой привязанности, а также обратил внимание на признаки слабой, плохо формирующейся привязанности.

Признаки стойкой привязанности  матери к ребенку:

- ищет и поддерживает  глазной контакт;

- произносит слова с  особенными интонациями;

- прикасается к ребенку,  ласкает его;

- часто держит на руках,  располагает соответственно формам  своего тела, прижимает к себе;

- испытывает положительные  чувства.

Признаки стойкой привязанности  ребенка к матери:

- возвращает взгляд и  поддерживает глазной контакт;

- поворачивается, настораживается,  пытается подражать тону материнского  голоса или сам производит  звуки для матери;

- настораживается, улыбается,  кажется успокоившимся;

- принимает форму материнского  тела, кажется расслабленным —  хорошо приноравливается;

- испытывает положительные  чувства (живость, спокойствие), может  успокоиться, если плачет.

Ранние признаки плохо  формирующейся привязанности матери к ребенку:

- избегает глазного контакта  или он «плавающий»;

- редко обращается прямо  к ребенку, не использует особенных  интонаций;

- избегает прикосновений  и ласк;

- редко держит на руках,  не прижимает к себе, держит  ребенка вдали от себя;

- само тело матери не  гибкое;

- испытывает негативные  чувства (невыраженные явно или  гневные).

Ранние признаки плохо  формирующейся привязанности ребенка  к матери:

- избегает глазного контакта  или он только мимолетен;

- отворачивается, не возвращает  вокализации, не пытается спровоцировать  мать на вокализацию;

- отворачивается, не реагирует,  плачет;

- негибкий, отворачивается, не податлив, беспокоен, плачет, плохо  приноравливается;

- испытывает негативные  или невыраженные чувства (сонливость  или беспокойство), если плачет, не  может успокоиться.

К сожалению, существуют препятствия, которые могут помешать матери правильно  воспитывать ребенка. Установление глубокой эмоциональной связи внутри диады между матерью и ребенком может затрудняться незрелостью  чувств и характера матери, ее неуравновешенностью. Препятствием может быть юный (до 18 лет) возраст матерей. В половине случаев зачатие у них происходит случайно, беременность оказывается  незапланированной, а ребенок нежеланным не только для будущей матери, ее полового партнера, но и для родственников (13,7% из них пытаются оформить отказ  от своего ребенка). Естественно, что  социальная и психологическая неподготовленность к осуществлению обязанности  матери не позволят женщине создать  положительную эмоциональную среду, необходимую для формирования глубокой привязанности между матерью  и ребенком. Юных, и более старших, но эмоционально незрелых матерей в  прошлом подвергали депривации, их отвергали родители или воспитывали  в неблагополучных семьях. Они  могут быть инфантильными, эгоцентрически сосредоточенными на своих делах, неспособными к любви и справедливым отношениям между людьми. При появлении ребенка  у них не хватает теплоты и  нежности при обращении с ним, понимания его основных потребностей. Эти матери не способны установить прочные отношения и с отцами своих детей, создать благоприятную  эмоциональную атмосферу в семье, что также затрудняет благополучное  развитие детей. Помехой возникновению  благоприятных отношений в системе  «мать—дитя» может быть неразвившаяся гестационная доминанта, то есть недостаточная готовность и решимость

стать матерью. Нелюбимый  или нежеланный ребенок не вызывает к себе положительных эмоций, которые  так необходимы для формирования привязанности, чувства безопасности, уверенности в своем благополучии и дальнейшего развития. Отказ  матери от кормления грудью или невозможность  этого лишает младенца естественной хорошо усвоиваемой пищи, снабжающей всем необходимым для физического развития и укрепления иммунитета. Однако, отсутствие лактации у матери — нередко признак перенесенных ею тяжелых или неоднократных стрессов, а также того или иного заболевания. Все эти изменения у матери могут индуцировать у ребенка эмоциональные нарушения, усугубляющиеся недостаточным телесным контактом из-за того, что ребенка не прикладывают к груди. По некоторым данным только 5% матерей осведомлены о том, что грудное вскармливание укрепляет психологический контакт в системе «мать—дитя». Много доказательств было приведено в пользу того, что недостаточная эмоциональная и сенсорная стимуляция ребенка раннего

возраста, особенно при отделении  от родителей, обязательно вызовет  серьезные нарушения в его  эмоциональном и, в конечном итоге, в общем психическом развитии. Не отделение от матери, а неправильный уход, не обеспечивающий любовь, внимание и безопасность более вредны для ребенка.

Социализация, инкультурация, культурная трансмиссия

Пожалуй, большинство специалистов в области наук о человеке согласятся с тем, что наибольшие достижения этнопсихологии связаны с изучением  проблем социализации . Некоторые теоретики даже выделяют этнографию детства в качестве самостоятельной субдисциплины, имеющей свои теории и методы исследования.

Современные сравнительно-культурные исследования социализации детей охватывают широкий круг тем, которые условно  можно разделить на четыре группы:

•  Изучение процесса социализации, ее средств, методов и специфических  способов освоения детьми культуры своего народа.

•  Исследование взаимосвязи  между воспитанием детей и  другими аспектами жизнедеятельности  общества. Особое внимание уделяется  социальным институтам, определяющим цели и средства воспитания и контролирующим его результаты.

•  Сравнение обусловленных  культурой непосредственных результатов  социализации. В этом случае исследователей интересует, чем отличаются дети, выросшие в разных социокультурных средах, каковы их ценности, идеалы, стереотипы поведения.

•  Изучение отдаленных результатов  социализации, т.е. присущей культуре взаимосвязи  между методами воспитания ребенка  и характером взрослого человека, что, как известно, являлось исходной проблемой теории «Культура и  личность».

Но какие бы проблемы ни изучались, все они связаны с  вхождением ребенка в культуру своего народа – инкулътурацией, если воспользоваться термином, который ввел в культурантро-пологию М. Херсковиц . Разделяя понятия социализации и ин-культурации, под первым он понимает интеграцию индивида в человеческое общество, приобретение им опыта, который требуется для исполнения социальных рол ер. А в процессе инкульту-рации, по его мнению, индивид осваивает присущие культуре миропонимание и поведение, в результате чего формируется его когнитивное, эмоциональное и поведенческое сходство с членами данной культуры и отличие от членов других культур. Процесс инкультурации начинается с момента рождения – с приобретения ребенком первых навыков и освоения речи, а заканчивается, можно сказать, со смертью. Он совершается по большей части не в специализированных институтах социализации, а под руководством старших на собственном опыте, т.е. происходит научение без специального обучения. Конечный результат процесса инкультурации – человек, компетентный в культуре – в языке, ритуалах, ценностях и т.п. Однако Херсковиц особо подчеркивает, что процессы социализации и инкультурации протекают одновременно, и без вхождения в культуру человек не может существовать и как член общества (см. Herskovits , 1967).

Херсковиц выделяет два этапа инкультурации, единство которых на групповом уровне обеспечивает нормальное функционирование и развитие культуры:

• Детство, когда происходит освоение языка, норм и ценностей  культуры. Ребенок, по мнению Херсковица, хотя и не является пассивным элементом процесса инкультурации, скорее инструмент нежели игрок. Взрослые, применяя систему наказаний и поощрений, ограничивают его права выбора или оценки.

Хотя «инкультурация индивида в первые годы жизни – главный механизм стабильности и непрерывности культуры» ( Herskovits , 1967, р. 30), она не может привести к полному повторению предыдущих поколений. Результат процесса инкультурации может находиться в любой точке континуума между точным и безусловным освоением культуры новым поколением (с едва уловимыми различиями между родителями и детьми) и полной неудачей в ее передаче (с детьми, абсолютно непохожими на родителей). Если вспомнить классификацию культур М. Мид, то первый вариант инкультурации характерен для постфигуративных, а второй – для префигуративных культур (см. Мид, 1988).

• Зрелость. Вхождение в  культуру не заканчивается с достижением  человеком совершеннолетия. Но инкультурация во взрослом возрасте носит прерывистый характер и касается только отдельных «фрагментов» культуры – изобретений, открытий, новых, пришедших извне идей. Основная черта второго этапа – возможность для индивида в той или иной мере принимать или отбрасывать то, что ему предлагается культурой, возможность дискуссии и творчества. Поэтому инкультурация в период зрелости открывает дорогу изменениям и способствует тому, чтобы стабильность не переросла в застой, а культура не только сохранялась, но и развивалась (см. Herskovits , 1967).

Используя – вслед за Херсковицем – понятие инкультурации, исследователи сталкиваются с серьезными трудностями при попытках отграничить его от понятия социализации, тем более что и последний термин имеет множество толкований. Так, М.Мид под социализацией понимает социальное научение вообще, а инкуль-турацию рассматривает как «реальный процесс научения, как он происходит в специфической культуре» (Цит. по: Кон, 1988 а, с. 400). Д. Матсумото видит различие между двумя понятиями в том, что «социализация, как правило, больше относится к процессу и механизмам, с помощью которых люди познают социальные и культурные нормы», а инкультурация – «к продуктам процесса социализации – субъективным, базовым, психологическим аспектам культуры» ( Matsumoto , 1996, р.78).

Хотя исследователи с  разных точек зрения разграничивают интересующие нас понятия, они сходятся в одном: в подчеркивании большей  универсальности социализации и  большей специфичности инкультурации. Но если рассматривать развитие отдельной личности, то становится очевидным, что в этом процессе достигается специфичная для определенной культуры социализация и общая инкультурация.

В настоящее время в  этнопсихологии используется еще одно понятие – культурной трансмиссии, включающей процессы инкультурации и социализации и представляющей собой механизм, с помощью которого этническая группа «передает себя по наследству» своим новым членам, прежде всего детям ( Berry et al ., 1992, p .17). Используя культурную трансмиссию, группа может увековечить свои особенности в последующих поколениях с помощью основных механизмов научения ( learning and teaching ). Обычно выделяются три вида трансмиссии:

•  вертикальная трансмиссия, в процессе которой культурные ценности, умения, верования и т.п. передаются от родителей к детям;

•  горизонтальная трансмиссия, когда от рождения до взрослости ребенок  осваивает социальный опыт и традиции культуры в общении со сверстниками;

•  «непрямая» ( oblique ) трансмиссия, при которой индивид обучается в специализированных институтах социализации (школах, вузах), а также на практике – у окружающих его помимо родителей взрослых (родственников, старших членов общины, соседей и т.п.) .

Но эта только голая  схема. В реальной жизни картина  намного сложнее. Социализаторы различаются не только по семейной принадлежности (родитель, родственник, неродственник) и возрасту (взрослый, старший ребенок, сверстник), но и по функциям, выполняемым ими в процессе культурной трансмиссии. Американские культурантропологи во главе с Г. Барри выделяют несколько агентов социализации, различающихся по характеру влияния на ребенка:

•  опекунов, осуществляющих уход за ребенком, удовлетворяющих  его физические и эмоциональные  потребности;

•  авторитетов, на собственном  примере прививающих ребенку  культурные ценности и нормы;

•  • дисциплинаторов, распределяющих наказания;

•  воспитателей, целенаправленно  обучающих ребенка, передающих ему  соответствующие знания и навыки;

•  компаньонов, участвующих  в совместной с ребенком деятельности на более менее равных правах;

•  сожителей, проживающих  в одном доме с ребенком (см. Кон, 1988 б).

Совершенно очевидно, что  никогда не было и не может быть не зависящей от культуры «общей иерархии степени влияния и социальной значимости социализаторов» (Кон, 1988 б, с. 148). Если с точки зрения обыденного сознания современного европейского общества родители, и в первую очередь мать – главные и естественные социализаторы, выполняющие все перечисленные функции, то во многих более традиционных культурах ребенок принадлежит не только отцу и матери, но и всей общности, в которой он живет, и соответственно, общность принимает более непосредственное участие в его воспитании. Этнографы отмечают «подвижность» детей у многих народов Океании даже в середине XX века: на одном из островов в 50-60 гг. 61% детей жил не в родительской семье, причем многие переходили из одной семьи в другую дважды, трижды и даже четырежды (см. Бутинов, 1992 а). Обычай обязательного воспитания детей вне родительской семьи был широко распространен и в раннеклассовом обществе.

Даже смысл терминов «родство», «отец», «мать» в некоторых культурах  может значительно отличаться от привычного для европейца:

«Первобытный человек  хорошо знал, какая женщина его  родила, и все же называл многих женщин термином «мать». ...Первобытный человек действительно знал, кто его отец, и отличал его (в том числе и терминологически) от других «отцов», только в слово «отец» он вкладывал совсем иной, отличный от нашего, смысл» (Бутинов, 1992 а, с. 7).

В первобытном обществе многие народы различают физическое и социальное родство, понимая последнее как  родство по кормлению. В этом случае, если ребенок попадает в новую  семью, его родителями становятся те, кто растит, кормит (создает плоть) и воспитывает. При этом он продолжает называть «отцом» и «матерью»  многих других мужчин и женщин, в  том числе и своих биологических  родителей (см. Бутинов, 1992 б).

Конечно, это не исключает  того, что и в культурах, являющихся этнографическим аналогом первобытности, например в племенах австралийских  аборигенов, ребенок в первые годы жизни теснее всего связан с матерью, а сироту воспринимают как несчастного и плохо воспитанного ребенка. Но в подобных коллективистических обществах у родителей много помощников в воспитании детей, и разработаны строгие правила, кто – в случае смерти – их заменит (см. Артемова 1992).