Содержание

Введение……………………………………………………………………………3

1. Структура: понятие, виды, особенности формирования……….……….3

1.1. Элементы  социальной  и культурной структуры……………….……….3

2. Альтернативные способы адаптации индивидуума к 

           существующим условиям………………………………………………6

1.3.  Вопросы  нормы и патологии…………………………………………….8

2. Роль функции в  социологии…………………………………………………11

       2.1. Основные постулаты функционального  анализа………………………..…11

      2.1.1. Постулат функционального единства общества …………..………….12

   2.1.2. Постулат универсального функционализма ……………..………….12

    2.1.3. Постулат  необходимости ……………………………………………..13

   2.2. Радикальность  функционального анализа …………………………….....13

  2.3. Парадигма  для функционального анализа  в социологии …………..…….14

Заключение………………………………………………………………………...21

Список литературы…………………………………………………….…………23 
                                                      Введение

       В социологической литературе большое внимание уделяется проблемам функции и структуры. Функциональный анализ является как самым перспективным, так, и наименее систематизированным направлением среди современных социологических теорий. Большой вклад в развитие данного направления социологической мысли внесли такие исследователи как Р.Мертон, Дж. Мид, Т. Парсонс, А.Шюц и др. Развиваясь одновременно на многих интеллектуальных фронтах, исследования  о функции и структуре  имели тенденцию расширения. Однако более глубокого анализа оно достигли на современном этапе. Современные слабости функционального анализа говорят о необходимости периодически пересматривать прошлое, чтобы лучше строить будущее.

   Все это предопределяет актуальность  выбранной темы.

 Целью представленной курсовой работы является исследование отдельных авторов в области структуры и функции в социологии. 

  1. Структура: понятие,  виды, особенности  формирования

     В своей  статье «Социальная структура  и аномия»  Р. Мэртон анализирует  элементов социальной и культурной структуры. В социологической теории существует заметная и настойчивая тенденция относить неудовлетворительное функционирование социальной структуры в первую очередь на счет присущих человеку повелительных биологических влечений, которые недостаточно сдерживаются социальным контролем. С этой точки зрения социальный порядок — всего лишь инструмент для «регулирования импульсивных действий», «социальной переработки» напряжений. Следует отметить, что эти импульсивные действия, прорывающиеся сквозь социальный контроль, рассматриваются в качестве проявления биологически обусловленных влечений. Предполагается, что стремление к неподчинению коренится в самой природе человека.

     Некоторые авторы считают, что подчинение представляет собой результат либо практического расчета, либо механического кондиционирования. Мэртон полагает, что эта точка зрения, не говоря уже о ее прочих недостатках, явно не дает ответа на один вопрос¹. Она не дает основы для определения тех условий небиологического характера, которые стимулируют отклонения от предписанного типа поведения.

     Р.Мэртон исходит из предположения, что определенные фазы социальной структуры порождают обстоятельства, при которых нарушение социального кодекса представляет собой «нормальный» ответ на возникающую ситуацию.

    Я согласна с позицией Р. Мэртона, что  среди элементов социальной и  культурной структуры особую важность имеют два элемента. Первый элемент состоит из целей, намерений и интересов, определяемых данной культурой. Они составляют сферу устремлений. Указанные цели более или менее интегрированы и включают в себя различные степени престижа и эмоций. Они составляют основной, но не единственный компонент того, что Линтон удачно назвал «схемой группового существования».

      Вторая фаза социальной структуры  определяет, регулирует и контролирует приемлемые способы достижения этих целей. Каждая социальная группа обязательно сочетает свою шкалу желаемых целей с моральным или институционным³ регулированием допустимых и требуемых, способов достижения этих целей. Этого рода регулятивные нормы и моральные императивы не обязательно совпадают с нормами, определяющими' техническую целесообразность или эффективность этих способов. Многие способы, которые отдельным лицам представляются наиболее эффективными для достижения желаемых; ценностей, такие, как незаконные операции с акциями нёфтяных компаний, кража, мошенничество, исключены из институционной сферы дозволенного поведения. Выбор подходящих средств ограничен институционными нормами.

      Когда мы говорим, что эти два элемента — определяемые культурой цели и  институционные нормы — действуют  совместно, мы не подразумеваем при этом, что соотношение между альтернативными способами поведения и целями является неизменно постоянным. Значимость определенных целей,  может изменяться, независимо от степени значимости институционных средств. Могут иметь место случаи непропорционального, иногда по существу исключительного подчеркивания ценности определенных целей в сочетании со сравнительно малой озабоченностью относительно институционно одобряемых средств их достижения. Своего крайнего выражения подобная ситуация достигает в том случае, когда выбор альтернативных способов ограничивается только техническими, а не институционными соображениями. В такого рода гипотетическом полярном случае были бы разрешены все и любые средства,   способные  обеспечить достижение  исключительно важных целей.. Второй полярный случай обнаруживается в тех группах, где деятельность, первоначально задуманная в качестве средства достижения цели, становится самоцелью. В таких группах первоначальные цели забыты, и ритуалистическая приверженность к институционно предписанному поведению принимает характер подлинной одержимости². Принимаются широкие меры к обеспечению стабильности, в то время как к переменам относятся с пренебрежением.

     Согласно  Р. Мэртона обман, коррупция, аморальность, преступность, короче говоря, весь набор запрещенных средств становится все более обычным, когда значение, придаваемое стимулируемой данной культурой цели достижения успеха расходится с координированным институционным значением средств³. Это положение имеет решающее теоретическое значение при анализе доктрины, согласно которой антисоциальное поведение чаще всего проистекает от биологических влечений, прорывающихся сквозь ограничения, налагаемые на человека обществом.  
 
 
 

     1.2. Альтернативные способы  адаптации индивидуума к 

     существующим условиям

     Р. Мэртон  обрисовал три идеальных  типа социального порядка, образуемых различными типами связи между определяемыми культурой целями и средствами их достижения. Исходя из этих типов определяемых культурой сочетаний, обнаруживается пять логически возможных,  альтернативных способов приспособления или адаптации индивидуума к условиям, существующим в обществе или группе — носителе данной культуры. Они схематически показаны на табл.1, где ( + ) означает «принятие», (—) - «устранение», и (±) - «отказ и замену новыми целями и стандартами».

Таблица 1

Альтернативные  способы адаптации индивидуума  к условиям, существующим в обществе *

    * Мертон Р.К. Социальная структура и аномия //  Рубеж.- 1992.- № 2.- с.93. 

    В любом обществе приспособление типа I (подчинение как; определяемым культурой, целям, так и средствам) наиболее обычно и широко распространены. Если бы дело обстояло, иначе, было бы невозможно поддерживать стабильность Я преемственность общества. Сложная конфигурация устремлений, составляющая основу каждого социального порядка, находит свое внешнее выражение в модальном поведении членов этого общества, подпадающим под первую из приведенных категорий., типа IV (отрицание целей и средств) встречается реже всего. Люди, которые «приспособлены» (или неприспособлены) в этом смысле находятся, строго говоря, в обществе, однако они не принадлежат ему. В социологическом смысле они являются подлинными «чужаками». Не разделяя общую ориентацию, они могут быть отнесены к числу членов данного общества чисто фиктивно. Под эту категорию подпадают некоторые виды активности психопатов, психоневротиков, лиц, страдающих хроническим психическим расстройством, выражающемся в уходе от реального мира во внутренний мир болезненных переживаний, париев, отщепенцев, праздношатающихся, бродяг, хронических алкоголиков и наркоманов. Эти лица в некоторых сферах деятельности отказываются от определенных данной культурой целей, доходя в полярном случае до полного отрицания целенаправленной деятельности, а их приспособление не находится в согласии, с институционными нормами. Это не означает, что в некоторых случаях источником их поведенческого приспособления не является частично та самая социальная структура, которую они по сути дела отвергли, а также что их существование в пределах социальной зоны само по себе не составляет проблемы для населения, ориентированного на общепризнанные ценности.

    Пораженчество, квиетизм, и самоустранение проявляют  себя в психологических механизмах бегства от действительности, с неизбежностью ведущего к «бегству» от требований, предъявляемых обществом. Это результат постоянных неудач в стремлении достигнуть цели законными средствами и неспособности прибегнуть к незаконным способам вследствие наличия внутреннего запрета и институционализированного принуждения, причем в ходе этого процесса высшая ценность успеха ;как цели еще не отвергнута. Конфликт разрешается путем устранения обоих воздействующих элементов — как целей, так  и средств. Бегство завершено, конфликт устранен, индивидуум приспособился к требованиям общества.

    Предметом исследования в данном случае является  незаконное приспособление. Оно сопряжено с использованием, по общему признанию, запрещенных, но часто эффективных средств достижения по меньшей мере видимости определяемого культурой успеха богатства, власти и тому подобного.

 В этой ситуации имеются два важных момента.

    Во-первых, такое антисоциальное, поведение  в известном смысле «вызывается к жизни» некоторыми общепризнанными ценностями культуры и классовой структурой, сопряженной с различным доступом к возможностям законного, придающего престиж достижения обусловленных культурой целей. 

           По мнению Эмиля  Дюркгейма  преступления совершаются не  только в большинстве обществ какого-либо одного определенного типа, но во всех обществах всех типов. Не существует общества, не сталкивающегося с проблемой преступности. Ее формы меняются; деяния, квалифицируемые в качестве преступных в одном месте, не являются таковыми везде; однако всегда и повсюду есть люди, которые ведут себя таким образом, что это навлекает на них уголовное наказание С начала XIX столетия статистика позволяет нам следить за развитием преступности. Она повсюду возросла. Во Франции преступность выросла примерно на 300%. Нет сомнения, что сама по себе преступность может принимать ненормальные формы, как это имеет место, например, в тех случаях, когда ее уровень необычно высок.

    1.3. Вопросы нормы  и патологии

    В своем исследовании  Э. Дюркгейм подробно анализирует понятия нормы  и патологии в обществе. Он полагает, что не может быть общества, в  котором бы индивидуумы не отличались бы в большей или меньшей степени от среднего коллективного типа, постольку неизбежно, что среди такого рода отклонений существуют и отклонения преступного характера. Такой характер они приобретают не в силу каких-либо внутренне присущих данному деянию качеств, а в связи с определением, которое дает этому деянию коллективное сознание.

    Проще говоря, нормальным является само существование  преступности при условии, что она  достигает, но не превышает уровня, характерного для общества определенного типа; этот уровень, быть может, не невозможно установить⁴. Здесь мы сталкиваемся с выводом, казалось бы, совершенно парадоксальным.

         По мнению  Э. Дюркгейма преступность  является одним из факторов  общественного здоровья, неотъемлемой  частью всех здоровых обществ. На

первый  взгляд такое заключение поражает, и мы сами долгое время были озадачены этим. Однако как только это первое чувство проходит, нетрудно найти доводы, объясняющие, почему преступность следует отнести к числу нормальных явлений, и в то же время подтверждающие эту мысль⁵.

     Он  полагает, что  преступность — нормальное явление потому, что общество без преступности совершенно невозможно. Обосновывает Э. Дюркгейм свою позицию следующим образом. Преступление совершается в совершении деяния, наносящего ущерб очень сильным коллективным чувства. В обществе, в котором более не совершается преступлений, чувства, страдающие от преступлений, должны, были бы обнаруживаться в индивидуальном сознании всех без исключения членов общества, и они должны были бы проявляться в той же степени, в какой проявляются противоположные им чувства. Если даже предположить, что такого рода условие может быть реализовано, то и в этом случае преступления не исчезнут; они только изменят свою форму, ибо та самая причина, которая устранит указанным образом источники преступности, немедленно создаст новые источники.

     Он  полагает, что для того, чтобы  коллективные чувства, охраняемые уголовными законами нации в определенный период ее истории, овладели общественным сознанием, или для того, чтобы эти чувства приобрели большую силу там, где они недостаточны, они должны стать более интенсивными, чем это было раньше.

     Помимо  такой косвенной пользы, преступность сама по себе играет немаловажную роль в эволюции.

     Преступность  не только предполагает наличие путей, открытых для необходимых перемен, но в некоторых случаях и прямо подготавливает эти изменения. Там, где существуют преступления, коллективные чувства обладают достаточной гибкостью для того, чтобы принять новую форму, и преступление подчас помогает определить, какую именно форму примут эти чувств. Действительно, сколь часто преступление является лишь предчувствием морали будущего, шагом к тому, что предстоит. Согласно закона Афин Сократ был преступник, и его осуждение имело бесспорное основание. Однако  вменяемое ему в вину преступление, а именно независимость мысли, послужило на благо не только человечеству, но и его собственной стране. Оно помогло сложиться новой морали и вере, в которой нуждались жители Афин, ибо традиции, в соответствии с которыми они жили до этого, не соответствовали более существовавшим условиям жизни.

    Согласно  теории Э. Дюркгейма преступность необходима; она прочно связана с основными условиями  любой социальной жизни  и именно в силу этого полезна,  поскольку те условия,  частью  которых она является, сами  неотделимы от нормальной  эволюции, морали и права. По его мнению  невозможно более оспаривать, тот факт, что право и мораль изменяются с переходом общества от одного социального типа к другому; ни тот факт, что они эволюционируют в пределах общества одного и того же типа, если подвергаются  изменениям условия жизни этого общества. Однако для того, чтобы эти трансформации были возможны, коллективные чувства, составляющие основу морали, не должны быть враждебны    переменам, и,  следовательно, должны обладать умеренной  силой  воздействия. Если  они будут, слишком сильны, они утеряют гибкость. Каждая установившаяся  система  является  препятствием    для  развития новой системы в той степени, в какой установившаяся система лишена гибкости⁶.

      Р. Мэртон обосновывает антисоциальное  поведение ситуацией, когда система культурных ценностей превозносит определенные символы успеха, общие для населения в целом, в то время, как социальная структура общества жестко  ограничивает  или полностью устраняет доступ к апробированным средствам овладения этими символами для большей части того же самого населения⁷.

    Я согласна с позицией Р. Мэртона, что  бедность включена в комплекс взаимозависимых  переменных социального и культурного характера. Бедность как таковая и сопутствующее ей ограничение возможностей сами по себе недостаточны для того, чтобы обусловить заметное повышение коэффициента преступного поведения.

    Доктрина  «цель оправдывает средства»  становится ведущим принципом деятельности в случае, когда структура культуры излишне превозносит цель, а социальная организация излишне ограничивает возможный доступ к апробированным средствам ее достижения. Другими словами, положение, такого рода и связанное с ним поведение отражает недостаточность координации, существующей в системе культуры. 

2. Роль  функции в социологии

2.1. Основные постулаты  функционального  анализа

        Р. Мэртон рассматривает различные  смысловые значения понятия «  функции». Во-первых, существует обиходное употребление, согласно которому функцией называют некоторое публичное собрание или праздничное мероприятие, обычно включающее какие-то церемониальные моменты.

      Во втором значении термин  «функция» фактически эквивалентен термину «профессия». Третье значение представляет собой частный случай второго и распространено как в повседневном языке, так и в политической науке. Термин «функция» часто употребляется для обозначения деятельности, входящей в круг обязанностей человека, занимающего некоторое социальное положение, или, более конкретно, для обозначения круга обязанностей, связанных с некоторой должностью или политической позицией. Отсюда возникает термин «функционер», или «официальное лицо».

С того момента, как Лейбниц ввел понятие «функция», оно имеет самое точное значение в математике, где оно обозначает переменную, рассматриваемую в отношении к одной или большему числу других переменных, через которые она может быть выражена и от значения которых зависит ее собственное значение.

           Главным образом в антропологии, но не только в ней, функциональные аналитики повсеместно применяли три взаимосвязанных постулата.

        В сжатом виде эти постулаты  утверждают, во-первых, что стандартизированные социальные деятельности или же элементы культуры являются функциональными для всей социальной или культурной системы; во-вторых, что все эти социальные и культурные элементы выполняют социальные функции; и, в-третьих, что они тем самым являются необходимыми. Хотя все эти три догмата веры обычно встречаются в исследованиях рядом друг с другом, все же представляется более целесообразным рассмотреть их в отдельности, так как с каждым из них связаны свои специфические трудности.

2.1.1. Постулат функционального единства общества

        Типичная формулировка этого постулата принадлежит Рэдклифф-Брауну: «Функцией отдельного социального обычая является его вклад в совокупную социальную жизнь, которая представляет собой функционирование социальной системы в целом. Такой взгляд предполагает, что социальная система имеет определенный тип единства, который мы можем назвать «функциональным единством»⁸. Мы можем определить его как состояние, в котором все части социальной  системы  работают  совместно  с  достаточной гармоничностью или внутренней согласованностью, т. е. не порождая устойчивых конфликтов, которые не могут быть ни разрешены, ни урегулированы. 

              2.1.2. Постулат универсального функционализма

     Взятый  в наиболее сжатой форме, данный  постулат утверждает, что все стандартизированные- социальные или культурные формы имеют позитивные функции. Точно так же, как и в случае с другими аспектами функциональной теории, наиболее крайняя формулировка этого постулата была выдвинута Малиновским: Функциональный взгляд на культуру поэтому настаивает на принципе, согласно которому в каждом типе цивилизации каждый обычай, материальный объект, идея и верование выполняют некоторую жизненную функцию»⁹.

     Постулат  универсального функционализма, безусловно, является историческим результатом ожесточенной, бесплодной и длительной дискуссии о «пережитках», которая развернулась среди антропологов в начале этого столетия.

2.1.3.  Постулат необходимости

        Последний из этого трио постулатов, широко принимаемых функционалистами в области общественных наук, в некотором отношении является самым двусмысленным. Эта двусмысленность отчетливо видна в вышеприведенном манифесте Малиновского, который утверждает что «в любом типе цивилизации любой обычай, материальный объект, идея и верования выполняют некоторую жизненную функцию, решают некоторую задачу, представляют собою необходимую часть внутри действующего целого»¹⁰.

          Я разделяю точку зрения  Р. Мэртона, что постулат необходимости содержит два различных положения: одно из них утверждает необходимость определенных функций, и отсюда возникает понятие функциональной необходимости или необходимых функциональных предпосылок; второе говорит о необходимости существующих социальных институтов, культурных форм и тому подобное.  

2.2. Радикальность функционального анализа

        Р. Мэртон исследует различные  точки зрения природы функционального  анализа. Так согласно теории Ла Пьера,  функциональный анализ по своей природе представляет собой метод, который критичен по своему мировоззрению и прагматичен в своих оценках: «Имеется... значительно более глубокий смысл, чем это может показаться на первый взгляд, в определенном сдвиге, произошедшем в общественных науках, от структурных описаний к функциональному анализу»¹¹.

     Данный  сдвиг, согласно Р. Мэртона, знаменует собою разрыв с социальным абсолютизмом и морализмом христианской теологии. Если важным аспектом любой социальной структуры является ее функция, то из этого следует, что никакая структура не может оцениваться только сама по себе. На практике это значит, например, что патриархальная семейная система будет иметь положительное значение с точки зрения коллектива лишь в той мере, в какой она удовлетворяет коллективным целям. Как социальная структура, сама по себе она не имеет никакой внутренне присущей ей ценности, так как ее функциональная ценность каждый раз будет варьироваться в зависимости от времени и места.

       Далее он отмечает, что не существует  единого мнения о том, какой  должна быть схема исследования. Для одних анализ состоит в  установлении эмпирических взаимоотношений между «частями» социальной системы; для других — в выявлении «ценности для общества» некоторой социально стандартизированной практики или социальной организации; для третьих — в детальных описаниях целей формальных социальных организаций¹².

2.3. Парадигма для  функционального  анализа в социологии

          В качестве первого опытного  шага в направлении кодификации  функционального анализа в социологии предлагается парадигма понятий и проблем, которые являются центральными для данного подхода. Как скоро станет ясным, основные компоненты данной схемы возникли в ходе предыдущего изложения из критического рассмотрения терминологии, постулатов, понятий и идеологических ориентации, приписываемых функциональному анализу. В схеме они собраны вместе в компактной форме, что позволяет одновременно рассматривать основные требования функционального анализа и помогает исследователю вносить коррективы в выдвигаемые им интерпретации, чего трудно достичь, когда понятия разбросаны и скрыты в длинных рассуждениях. Данная парадигма дает основное ядро понятий, методик и выводов функционального анализа.

1.Явление  (явления), которому  приписываются   функции

Все социологические  явления могут подвергаться —  а многие из них и были подвергнуты  — функциональному анализу. Основное требование состоит в том, чтобы объект анализа представлял стандартизованное (т. е. типизированное, повторяющееся) явление, такое, как социальные роли, институционные типы, социальные процессы, культурные стандарты, эмоциональные реакции, выраженные в соответствии с нормами данной культуры, социальные нормы, групповые организации, социальные структуры, средства социального контроля и т. д.¹³.

2. Понятия субъективных  предпосылок (мотивы, цели)

      На некотором этапе функционального анализа мы неизбежно прямо или косвенно обращаемся к представлениям о мотивах деятельности индивидов, включенных в исследуемую систему. Эти понятия субъективных склонностей часто ошибочно отождествляются со связанными с ними, но отличными от них понятиями объективных последствий некоторого мнения, убеждения и поведения.

      Основной вопрос: в каких типах  аналитических исследований достаточно брать наблюдаемые мотивации как первичные факты, как данные, и в каких их следует рассматривать как проблематичные, производные из других данных?

3. Понятия объективных  последствий(функции,   дисфункции)

       Р.  Мэртон отмечает, что в современных  истолкованиях понятия «функция»  существует два типа неточностей: 

1) тенденция ограничивать социологические наблюдения позитивными вкладами социологического явления в социальную или культурную систему;