Русская духовная культура. Особенности её становления

«Русская  духовная культура. Особенности её становления. Русский национальный характер, понятие  этноса, менталитет». 
 

Культура  российской цивилизации, ее становление 
 

Наша  культура стала выделяться в особый тип в  рамках христианской цивилизации в IX-XI вв. в ходе образования  государства у  восточных славян и приобщения их к  православию. 

Большое влияние на формирование этого типа культуры оказывал геополитический  фактор - срединное  положение России между цивилизациями  Запада и Востока, служившее основой  ее маргинализации, т.е. возникновения  таких пограничных  культурных районов  и слоев, которые, с одной стороны, не примыкали ни к  одной из известных  культур, а с другой - представляли собой  благоприятную среду  для разнообразного культурного развития. 

Изучение  российской цивилизации  в отечественной  науке только начинается. К наиболее часто  выделяемым ее признакам  относят самодержавную  форму государственной  власти или, как определил  этот тип власти историк  М. Довнар-Запольский, «вотчинное государство»; коллективистскую ментальность; подчинение общества государству» (или  «дуализм общества и  государственной  власти»), незначительный объем экономической  свободы. 

Что касается стадий развития российской цивилизации, то существуют различные  точки зрения. Одни ученые считают, что  с IX в. и по настоящее  время в том  ареале, который на­зывается  Россией, была одна цивилизация. В ее развитии можно  выделить несколько  этапов, различающихся  особыми типологическими  чертами, что позволяет  квалифицировать  их как самостоятельные  историко-культурные общности: Древняя  Русь (IX-XIII вв.), Московское царство (XIV-XVII вв.), Имперская  Россия (с XVIII в. и  по сей день). 

Другие  исследователи полагают, что по XIII в. существовала одна «русско-европейская», или «славянско-европейская» цивилизация, а с XIV в. - другая: «евразийская», или «российская». 

Смену цивилизации связывают  чаще всего с тем, что, согласно «пассионарной» концепции Л.Н.Гумилева, в XIV в. начинается генезис  русского народа и  российского суперэтноса. (Прежний, славянский по характеру  этнос к этому  времени прекратил  свое существование.) 

О «славяно-европейском» характере древнерусской  цивилизации говорят, исходя из предположения  Б.А. Рыбакова о доминировании  в ней славянского  субстрата. 

Древнерусские летописи, действительно, подчеркивают славянское и отчасти скандинавское  происхождение населения  Руси. Однако надо учитывать, что любая историческая хроника неизбежно  проникнута подсознательным  этноцентризмом. 

Предпочтительнее  выглядит концепция, согласно которой  древнерусская народность складывалась в смешении по меньшей мере трех этнических компонентов - славянского, балтского  и финно-угорского, с заметным участием также германского, тюркского и северо­кавказского этнических субстратов. 

О преобладании славянского  элемента можно говорить лишь в отношении  прикарпатского и  приильменского районов (по данным археологии и  антропологии). 

На  остальных территориях  Древней Руси картина  либо не поддается  однозначной этнической идентификации (Приднепровье), либо свидетельствует  о наибольшем распространении  балтского (к северу от Припяти) или финно-угорского (к  востоку от Валдая) компонентов. 

Доминантной формой интеграции «русско-европейской» цивилизации было (как  в Европе - католицизм) православие, которое  хотя было принято  и распространялось на Руси государством, но в значительной степени носило автономный по отношению к  нему характер. 

Русская православная церковь  долгое время находилась в зависимости  от константино­польского  патриарха и лишь в середине XV в. обрела фактическую самостоятельность. 

Само  древнерусское государство  представляло собой  конфедерацию достаточно самостоятельных  государственных  образований, политически  скрепленных лишь единством княжеского рода, после распада  которого в начале XII в. они приобрели  полный государственный  суверенитет. 

Православие задавало общий для  Руси нормативно-ценностный порядок, единой символической  формой выражения  которого был древнерусский  язык. 

Оно захватило все  слои общества, но не всего человека: этим можно объяснить  весьма поверхностный (формально-обрядовый) уровень христианизации «безмолвствующего» большинства, его  невежественность в  элементарных религиозных  вопросах и наивное  социально-утилитарное  толкование основ  вероучения, столь  удивлявшее европейцев. 

Киевские  князья не могли опираться, как римские или  китайские императоры, на мощную военно-бюрократическую  систему или, как  ахеменидские шахи, на численно и культурно  доминирующий этнос. Они обрели опору  в православии  и осуществляли построение госу­дарственности в значительной мере как миссионерскую  задачу обращения  язычников. 

Опора государства на новую  религию прежде всего  как на социально-нормативный  институт регулирования  общественной жизни (в  ущерб ее духовно-нравственному  аспекту, обсуждаемому главным образом  в церковных кругах) и сформировала тот  особый тип русского массового православия - формального, невежественного, синтезированного с  языческой мистикой и практикой. Как  говорил Н.Бердяев, - «православия без  христианства». 

В первые века древнерусской  государственности  ее по многим формально-культурным и ценностно-ориентационным чертам можно рассматривать  как «дочернюю» зону византийской культуры. Однако по большинству  сущностных форм социально-политического  устройства и жизнедеятельности  Древнерусская цивилизация  была ближе к Европе, особенно Восточной. 

С традиционными обществами Европы того времени  она имела целый  ряд общих черт христианские ценности; городской характер «титульной», маркирующей  общество в целом, культуры; преобладание земледельческого производства; «военно-демократический» характер генезиса государственной  власти; отсутствие синдрома сервильного  комплекса (поголовного  рабства) при соприкосновении  индивида с государством. 

Вместе  с тем Древняя  Русь имела целый  ряд общих черт с традиционными  обществами азиатского типа: 

• отсутствие в европейском  смысле частной собственности  и экономических  классов; 

• господство принципа централизованной ре дистрибуции, при  которой власть рождала  собственность; 

• автономность общин  по отношению к  государству, порождавшая  значительные возможности  социо-культурной регенерации; 

• эволюционный характер общественного развития. 

В целом Древнерусская  цивилизация на славяно-языческой  основе синтезировала  некоторые черты  европейских социально-политических и производственно-технологических  реалий, византийских мистических рефлексий  и канонов, а также  азиатских принципов  централизованной редистрибуции. 

Геополитический, а также экономический  факторы предопределили появление в древнерусской  цивилизации нескольких субкультур - южной, северной и северо-восточной. 

Южная субкультура была ориентирована на азиатскую «степь». Киевские князья предпочитали даже формировать  дружинную гвардию  из наемников племенного объединения «черных  клобуков», остатков тюркских кочевников - печенегов, торков, берендеев, осевших на реке Рось. В период татаро-монгольского нашествия киевская субкультура прекратила свое существование. 

Новгородская  субкультура была нацелена на партнеров  по ганзейскому союзу, представлявших торговые островки европейской  цивилизации. Если новгородцы и прибегали к  наемникам, то, как  правило, ими становились  варяги. Новгородская субкультура, сохранившаяся  в период татаро-монгольского ига и усилившая  свое европейское  своеобразие, деградировала  после присоединения  Новгорода к Москве в XV в. 
 

2. Существенные особенности  русской национальной  культуры 
 

Выделяют  специфические черты  русской культуры от древнейших времен до XX века: 

1. Русская культура - понятие историческое  и многогранное. Она  включает в себя  факты, процессы, тенденции, свидетельствующие  о длительном и  сложном развитии  как в географическом  пространстве, так  и в историческом  времени. У замечательного  представителя европейского  Возрождения Максима  Грека, переехавшего  в нашу страну  на рубеже XVI века, есть поразительный по глубине и верности образ России. Он пишет о ней, как о женщине в черном платье, задумчиво сидящей «при дороге». Русская культура тоже «при дороге», она формируется и развивается в постоянных поисках. Об этом свидетельствует история. 

2. Большая часть  территории России  заселена позднее,  чем те регионы  мира, в которых  сложились основные  центры мировой  культуры. В этом  смысле русская  культура - явление  относительно молодое.  Мало того, Русь  не знала периода  рабовладения: восточные  славяне перешли  непосредственно  к феодализму от  общинно-патриархальных  отношений. В силу  своей исторической  молодости русская  культура оказалась  перед необходимостью  интенсивного исторического  развития. Конечно,  русская культура  развивалась под  влиянием различных  культур стран  Запада и Востока,  исторически опередивших  Россию. Но воспринимая  и усваивая культурное  наследие других  народов, русские  писатели и художники,  скульпторы и архитекторы,  ученые и философы  решали свои задачи, формировали и  развивали отечественные  традиции, никогда  не ограничиваясь  копированием чужих  образцов. 

3. Длительный период  развития русской  культуры определялся  хрис-тианско-православной  религией. На многие  века ведущими  культурными жанрами  стали храмостроительство, иконопись, церковная  литература. Значительный  вклад в мировую  художественную сокровищницу  Россия, вплоть до XVIII века, вносила духовной  деятельностью, связанной  с христианством. 

Вместе  с тем, влияние  христианства на русскую  культуру - процесс  далеко не однозначный. По справедливому  замечанию видного  славянофила А  С. Хомякова, Русь восприняла только внешнюю форму, обряд, а не дух  и сущность христианской религии Русская  культура вышла из-под  влияния религиозных  догматов и переросла  границы православия. 

4. Специфические черты  русской культуры  определяются в  значительной степени  тем, что исследователи  назвали «характером  русского народа»  Об этом писали  все исследователи  «русской идеи»  Главной чертой  этого характера  называли веру. Альтернатива  «вера-знание», «вера-разум»  решалась в России  в конкретные исторические  периоды по-разному,  но чаще всего  в пользу веры. Русская культура  свидетельствует:  при всем разночтении  русской души и  русского характера  трудно не согласиться  со знаменитыми  строчками Ф. Тютчева:  «Умом Россию не  понять, аршином общим  не измерить: у  ней особенная  стать - в Россию  можно только верить» 

Русская культура накопила великие  ценности. Задача нынешних поколений - сохранить  и приумножить  их. 
 

3. Культурный архетип,  менталитет и этнос 
 

Культурные  архетипы - это глубинные  культурные установки  «коллективного бессоз­нательного», с величайшим трудом поддающиеся изменениях Характерные черты  культурных архетипов - устойчивость и неосознанность. 

Люди, как правило, не рефлексируют по поводу собственных  культурных архетипов, которые «работают» на сохранение культурного  генотипа того или  иного народа. 

Культурные  архетипы дают о себе знать во всех сферах жизнедеятельности  человека, но более  всего они проявляются  в его повседневной жизни. При этом, как  отмечал Юнг, «когда представляется ситуация, которая соответствует  данному архетипу, архетип активизируется, и развивается  принудительность, которая, подобно силе инстинкта, прокладывает себе дорогу, вопреки разуму и  воле». 

Люди  разные, человек меняется, но чтобы представить  логику и смысл  их поведения, надо изучать  их культурные архетипы. Именно поэтому культурный архетип иногда рассматривают  как «информацию, обладающую социально-управляющей  ценностью». 

Следует различать понятия  культурного архетипа, менталитета и  национального характера. 

М.А. Барг пишет, что менталитет - это «совокупность  символов, необходимо формирующихся в  рамках каждой данной культурно-исторической эпохи и закрепляющихся в сознании людей  в процессе общения  с себе подобными, т.е. повторения». 

Если  культурные архетипы складываются «in factum»  и носят неосознанный и устойчивый характер, то менталитет как  осознанная система  символов и смыслов - «post factum», и поэтому  обладает тенденцией к диверсификации. 

Менталитет  как способ выражения  знаний о мире и  человеке в нем  служит в повседневной жизни онтологическим и функциональным объяснением и  содержит в первом случае ответ на вопрос, что это; а во втором, - как и зачем  это. 

Атрибутом менталитета выступает  идентичность, обусловленная  среди его носителей  в конечном счете  общность социальных условий, в которых  формируется сознание. Идентичность проявляется  в способности  людей наделять одинаковыми  значениями одни и  те же явления объективного и субъективного  мира, т.е. тождественным  образом их сознательно  ин­терпретировать  и выражать в одних  и тех же символах. 

Национальный  характер, по определению  некоторых исследователей, - это генотип плюс культура. Генотип -то, что каждый из нас  получает от природы, через гены, а культура - то, к чему мы приобщаемся, начиная от рождения. Поэтому национальный характер, кроме неосознанных культурных архетипов, которые человек  интериоризирует  в процессе социализации, включает в себя наиболее повторяющиеся природные  этнопсихологические  черты индивидов. 

Поскольку культурные архетипы недоступны непосредственному  наблюдению, то их можно  изучать следующими способами. 

Архетипы  функционально рассматриваются  как первичные, архаичные  формы адаптации  человека к окружающей реальности. Поэтому  изучать культурные архетипы можно путем  реконструкции влияния  этой реальности (географической, геополитической, хозяйственной, социальной, политической, религиозной, культурной и т.п.) на их формирование. 

Культурные  архетипы имеют символическую  природу и обнаруживаются в области смысловых, ценностных ориентации. Это позволяет  истолковывать и  типизировать архетипы через «постижение» области символического. 

Культурные  архетипы особенно отчетливо  проявляются в  комплексах-аффектах, вызванных ситуациями-раздражителями или словами-раздражителями и являющихся формами  субъективного проживания человеком своих  архетипических структур. Интерпретация реакции  человека на эти раздражители также дает возможность  для выявления  культурных архетипов. 

Большое влияние на формирование русского культурного  архетипа оказало  принятие в Х в. христианства, которое  пришло на Русь из Византии в православной форме. 

Принятие  той или иной религии  в качестве государственной  и национальной влечет за собой далеко идущие последствия не только в сфере веры, но и во всей духовной жизни. 

Давно замечено, что любая  национальная культура заимствует только те элементы чужих культур, к восприятию которых  она уже подготовлена всем ходом собственного развития, то есть имеет  некий горизонт культурных ожиданий. 

Православие, включив в свою сферу все слои русского народа, все  общество, не захватывало  человека целиком. Проникновение  православия в  толщу народной жизни  не было всеобъемлющим. Оно руководило лишь религиозно-нравственным бытом русского народа, регулировало времяпрепровождение  и праздничное  настроение, семейные отношения, слабо  отражаясь в ежедневном обиходе, не оставляя заметных следов в  его будничных  привычках и понятиях, предоставляя во всем этом свободный простор  самобытному национальному  творчеству, основанному  на языческой экзальтации  почвы и духа. 

Восточно-христианское влияние в большей  степени обнаружилось в Московский период русской истории, в XV-XVI вв., когда сама Византия уже пала под ударами турок. Это воздействие  осуществлялось прежде всего через культуру, Византия, утонченная и порочная, соединявшая  в себе богословие с оргиями, создала  уникальную культуру. Взяв важнейшие моменты  человеческого бытия - рождение, смерть, обращение  души к богу, -она  окружила их такой  высокой поэзией, возвела их к такому великому смыслу, к  какому они дотоле нигде не возводились. (В.Розанов). 

В восточно-христианской культуре земное существование  человека, рассматривавшееся  как эпизод на пороге вечной жизни, не представляло самоценности. Поэтому  жизненно основной задачей  была подготовка человека к смерти, которая  расценивалась как  начало этой жизни. В  качестве смысла земного  существования человека признавались духовные стремления к смирению и благочестию, ощущение собственной греховности  и аскетизм. 

Отсюда  в православной культуре появилось пренебрежение  к земным благам, поскольку земные блага ничтожны и  скоротечны, отношение  к труду не как  к средству созидания  и творчества, а  как к способу  самоуничижения и  самодисциплины. 

На  основе противопоставления божественного (скрытого) и земного (доступного непо­средственному восприятию) в византийской культуре особенно отчетливо  обнаруживалось стремление к вскрытию истинного (мистического) смысла явлений. Из иллюзорного  обладания истиной  вытекала нетерпимость, закрепленная в православном культурном архетипе, ко всякого рода инакомыслию, которое трактовалось как ересь, как  уклонение от благого  пути. 

Рассматривая  свою культуру как  высшую, византийцы сознательно ограждали  себя от иноземных  влияний, в том  числе и культурных. Эта нормативно-ценностная автаркия на уровне «коллективного бессознательного» порождала в православном культурном архетипе черты мессианизма. 

С православием на русскую  почву была перенесена и идея соборности, под которой обычно подразумевается  коллективное жизнетворчество  и согласие, единодушное  участие верующих в жизни мира и  церкви. 

В этом смысле соборность противопоставлялась  индивидуальному  мудрствованию с  его рассудочной, по православным представлениям, абстрактной спекуляцией. 

Соборное  переживание и  поведение ориентировалось  не на рассудок, а  на «движение сердца»  и эмоции, - но в  то же самое время  стремилось всегда к  конкретности, осязательности религиозных актов, к их согласованию с обычаем, «исконными»  привычками, а не с отвлеченными принципами. 

Восточно-христианской соборности, духовному  синтезу («всеединству») соответствовала  и своеобразная глобальная форма прагматизма, часто переживаемого  как своеобразный религиозный экстаз. Особенностью православной России в этом плане  был прагматический подход к разного  рода философским  концепциям, в особенности  к социальным доктринам, воплощение которых  в жизнь сопровождалось доведением определенной тенденции до последнего предела. 

Православная  традиция соборной интеграции нашла выражение  и в характерном  для русской культуры сращивании понятий  красоты, добра и  мудрости в слове  «благолепие». Эту  особенность православного  миросозерцания С. Булгаков определил как  «видение умной красоты  духовного мира». 

Православие, духовно организуя  религиозно-нравственный быт русского народа, спо­собствовало  усвоению им такой  системы духовных ценностей, которая, наложившись на языческую  культурную среду, привела  к формированию особого - иоанновского, мессианского - типа русского человека. 

В православии очень  сильно выражена эсхатологическая сторона христианства. Поэтому русский, иоанновский человек  в значительной степени  апокалиптик или  нигилист. Он обладает в связи с этим чутким различением  добра и зла, зорко  подмечает несовершенство земных поступков, нравов, учреждений, никогда  не удовлетворяясь ими  и не переставая искать совершенного добра. 

Признавая святость высшей ценностью, русский человек  стремится к абсолютному  добру, и поэтому  не возводит земные, относительные ценности в ранг «священных»  принципов. Он хочет  действовать всегда во имя чего-то абсолютного. Если же русский человек  усомнится в абсолютном идеале, то может  дойти до крайнего охлократизма и равнодушия ко всему и способен невероятно быстро пройти путь от невероятной  терпимости и послушания до самого необузданного  и безграничного  бунта. 

«Русский  человек любит  вспоминать, но не жить» (А. Лехов). Ом не живет  настоящим, а только прошлым или будущим. Именно в прошлом  он ищет нравственное утешение и вдохновение  своей жизнедеятельности. Устремленность в  будущее, постоянный поиск лучшей жизни  сочетается у русского человека с неукротимой  верой в возможность  ее достижения. 

Вечный  поиск идеала - благодатная  основа возникновения  различного рода социальных утопий и мифов. Культ  прошлого и будущего в русской утопической  культуре делает настоящее  объектом критики  и порождает в  архетипе русского человека, соответственно, две  жизненные установки: постоянное учительство  как проповедь  нравственного обновления с готовыми на все  случаи жизни социальными  рецептами, и перманентные сомнения, искания, постоянная постановка вопросов без ответов. Сомневаться  и учить, учить  и сомневаться -вот  две его устойчивые склонности. 

Иоанновский, мессианский человек  чувствует себя призванным создать на земле  высший божественный порядок, восстановить вокруг ту гармонию, которую он ощущает  в себе. Поэтому  его одухотворяет не жажда власти, но настроение примирения и любви. Иоанновского человека движет чувство  некоей космической  одержимости. Он ищет разобщенное, чтобы  его воссоединить, осветить и освятить. 

Борьба  за вселенскость - основная черта иоанновского, мессианского человека. Вместе с тем, стремясь к бесконечному и  всеобъемлющему, он боится определений, отсюда - гениальная перевоплощаемость  русских людей. 

Иоанновскому, мессианскому типу, сложившемуся в России, противостоит прометеевский, героический человек  Запада (В. Шубарт). Он видит в мире хаос, который должен оформить своей организующей силой. Героический  человек полон  жажды власти, он удаляется все  дальше и дальше от бога и все глубже уходит в мир вещей. Секуляризация - его  судьба, героизм - его  жизненное чувство, трагика - его конец. 

От  русского человека иоанновского типа отличается и  восточный человек. Мессианству и  одухотворенности русского человека, героизму и экспрессивности  западного восточный  человек противопоставляет  «универсальность» («безвкусность»). 

В восточной культуре «безвкусность» - пример мироощущения, ориентированного на сохранение гармонии мира, обладающего  внутренним динамизмом развития, поэтому  не требующего произвола  человеческого вмешательства. В морально-религиозном  плане «безвкусность» - это признак совершенного вкуса, его универсальности, это высшая добродетель, ибо «вкус» есть предпочтение, а любая актуализация - ограничение. 

В культурной традиции Востока «безвкусность» является положительным  качеством. Это - ценность, которая в жизни  реализуется в  практике неосознанного  социального оппортунизма, что означает принятие или устранение от дел с максимальной гибкостью и ориентацией  исключительно на требование момента. 

Поэтому если добродетелями  западного человека являются энергичность и интенсивность, мода и сенсация, восточного человека - точная середина и  посредственность, бесшумность  и увядание, то добродетели  русского человека - пассивность и  терпеливость, консерватизм и гармония. 

Литература 
 

1. Ключевский В.О.  Русская история:  Полный курс лекций. В 3 тт. - М., 1996. 

2. Культурология: Курс  лекций /Под ред.  А.А. Радугина. - М.: Центр, 1999. 

3. Культурология: История  и теория культуры. - Учебное пособие. - М., 1996. 

4. Немировская Л.З.  Культурология. История  и теория культуры. - М.: Кадры, 1991. 

5. Полищук В.И. Культурология:  Учебное пособие. - М.: Гардарики, 1999.