Русская церковь и Ордынское иго

     Содержание. 

     Введение. 3 

     1. Ордынское иго. 4 

     2. Русская церковь в годы ордынского владычества. 5 

     3. Влияние Золотой Орды на становление

        Русской православной церкви. 6 

     Заключение. 12 

     Список  литературы. 13 

     Введение. 

     Никогда прежде в своей истории Русь не испытывала такого потрясения, как  в 1237—1241 гг. Ни набеги половцев, ни приступы «ляхов» или венгров не шли  ни в какое сравнение с тем, что пережили северо-восточные и  юго-западные земли. По данным археологов, из 74 городов было разрушено 49, причем почти треть их не была восстановлена.

     Основной  удар обрушился на города — ремесленно-торговые, административные и культурные центры земель. С их разорением и опустошением все эти функции — средоточия городской жизни — пришли в  упадок или существенно видоизменились. Ремеслу и торговле был нанесен  огромный урон. Те из ремесленников, кто  не погиб и не сгинул, угонялись  в рабство; многие виды ремесел исчезают, наблюдается общее огрубление и  упрощение технических приемов. Почти на целое столетие прекратилось каменное строительство. Ослабление роли города, с которым в средневековье  связаны основные перемены в жизни  общества, его дальнейшее развитие, — прямой результат Батыева нашествия.

     Разрушение  городов — это и удар по культуре Руси. В огне пожарищ исчезли бесценные  книжные и художественные сокровища, оказались разрушены памятники  архитектуры.

     Нашествие обратилось в настоящую демографическую  катастрофу, отзвуки которой были ощутимы во всех сферах жизни. Потребовались  десятилетия, чтобы восстановить численность  населения. Правда, различные категории  населения пострадали по-разному. При  штурме городов погибло множество  жителей. Резко уменьшилась и  численность феодалов. Дружинники, бояре, князья пали в неравном противоборстве. Из 12 рязанских князей погибли 9 во главе  с князем Юрием Ивановичем. Сельское население, имевшее возможность  укрыться в лесах, по-видимому, пострадало меньше. Батыево нашествие стало  прелюдией к установлению на Руси ордынского ига. 

     1. Ордынское иго.

     После нашествия Русь вошла в состав Золотой Орды — одной из частей быстро распадавшейся Монгольской  империи. Золотая Орда занимала огромную территорию: от побережья Каспия на юге до бывшей Волжской Булгарии на севере, от Западной Сибири, Иртыша и  Оби на востоке до берегов Дуная  на западе. В этом государстве русские  земли — лишь часть владений ордынского хана.

     Признание князьями власти последнего означало установление ордынского ига — системы  политического и экономического господства над русскими землями  правителей Золотоордынского государства.

     В политическом отношении русские  княжества сохраняли автономию: князья, как и прежде, управляли  подвластным населением. Однако прежней  полноты власти уже не было. Деятельность князей находилась под контролем  представителей хана; суверенные права  были утрачены и перешли к верховному правителю — хану Золотой Орды, которого на Руси называли царем. Прежний  порядок наследования сохранялся, однако хан Золотой Орды мог лишить неугодного князя престола, сместить или даже убить его. Каждый из князей подтверждал  свои права получением ярлыка —  ханской грамоты. Для этого надо было совершать поездки в столицу  Орды.

     Несмотря  на распад Великого княжества Владимирского, князь, обладавший титулом великого князя владимирского, считался главою Северо-Восточной Руси. Но с 40-х гг. XIII в. ярлык на великое княжение также  жаловался правителем Золотой Орды.

     Опираясь  на опыт Китая и Средней Азии, монголы создали разветвленную  и эффективную систему экономической  эксплуатации порабощенных народов. С  населения взимались харадж (поплужное  — подать с плуга), тамга (торговая пошлина) и т. д. Проводилась перепись платежеспособного населения, для  чего в Русскую землю были посланы  численники.

     Вся дань, собираемая на Руси и отправляемая хану, получила название ордынского выхода. Но помимо выхода населению приходилось  идти на разного рода чрезвычайные сборы и подношения. Особенно обременительны были княжеские поездки в Сарай, куда нельзя было показываться без  богатых даров-почестей хану и его  многочисленному окружению.

     В основе системы ордынского владычества  на Руси лежало насилие. Для этого  в русские земли посылали военные  отряды, возглавляемые баскаками, выполняющими двоякую роль: они следили за князьями и сбором выхода, подавляли всякий намек на сопротивление жителей  городов и деревень.

     Насилия и произвол баскаков, проведение переписи вызвали волну антиордынских  выступлений. Главной их силой стали  горожане. В 1257 г. новгородский люд выступил против тамги; два года спустя они  решительно отказались принять численников. В новгородские события принужден  был вмешаться князь Александр  Невский.

     Александр Невский не считал возможным сопротивляться требованиям Орды. Можно по-разному  относиться к этой позиции, но нельзя отказать Александру Ярославичу в реализме, в осознании губительных последствий  нового нашествия. Угроза жестокой расправы над непокорными новгородцами заставила  их смириться перед требованиями Орды, готовой уже послать на северо-запад  карательные отряды.

     В 1262 г. волна новых выступлений  прокатилась по городам Северо-Восточной  земли — Ростову, Угличу, Устюгу, Ярославлю, Суздалю, Владимиру. Восстания  против сборщиков налогов начинались с вечевого схода, придававшего выступлению  единодушие и сплоченность. Особенно возмущала горожан откупная система  сбора податей, оказавшаяся в  руках купцов-мусульман. Последние, уплатив положенную сумму в казну  хана, стремились многократно ее восполнить с отданных им на откуп городов. Насилие  и произвол, доведенные до разбоя, были неизменными спутниками ордынских  сборщиков дани. Выступления горожан  жестоко карались. Тем не менее  они оказали свое влияние. Правители  Орды вынуждены были отказаться от откупов. 

     2. Русская церковь в годы ордынского владычества.

     Долгое  время золотоордынские правители  проводили политику веротерпимости. Вызвана она была не столько религиозным  равнодушием первых ханов-язычников, сколько рациональными соображениями. Скроенной из разных этносов и  религий Монгольской империи  для существования и процветания  был необходим религиозный мир.

     Православному духовенству, призванному отныне молиться за «царя», были сохранены все земли  и привилегии. Больше того, последние  были даже приумножены. Духовенство  было освобождено от уплаты дани. Многие монастыри и церковные иерархии получали от монгольских правителей тарханы — хозяйственные, административные и судебные преимущества и льготы. Эта судебно-административная автономия  поставила церковь в особое положение, которое находило свое отражение  в позиции митрополитов в период собирания русских земель.

     В XIII—XIV вв. получила дальнейшее развитие церковная организация. В Сарае, где находилось немало русских пленников, с согласия правителей Золотой Орды была образована особая епархия. Позднее  появились Тверская, Суздальская, Коломенская  и Пермская епархии.

     И старые, и новые епархии находились в ведении киевского митрополита. Последние, после разорения и  падения роли Киева, не сразу нашли  для себя постоянное пристанище. Лишь в начале XIV в. их резиденцией стал Владимир.

     В условиях, когда одна часть древнерусских  земель оказалась в составе Золотой  Орды, а другая — Литвы, о прежнем  единстве напоминала именно единая Киевская митрополия. Это придавало митрополитам особый вес и особую роль, выходящую  за рамки религиозных отношений. В разнообразных столкновениях  между удельными и великими князьями им нередко приходилось выступать  в роли миротворцев и третейских судей. 

     3. Влияние Золотой Орды на становление

     Русской православной церкви.

     В истории российского государства  трудно найти другие такие же сложные  сюжеты, как отношения Золотой  Орды и Православной церкви; этот вопрос все еще требует специального изучения. Необходимо обратить внимание на ряд важных факторов, объясняющих  парадоксальную, с нынешней точки  зрения, ситуацию, когда церковь  добивалась огромных уступок со стороны  нехристианских властей, с одной  стороны, и когда эта власть так  легко находила общий язык с иерархами  церкви в условиях завоевания русских  земель — с другой.

     В конце XV в. Великое княжество Московское вовлекло в свою орбиту ордынские  владения на Руси и подтвердило свой статус великой православной державы. Но до этого два с лишним века эти земли признавали власть ордынских  ханов, и тысячи российских мечетей  и церквей напоминают сегодня  о былых рубежах великой евразийской  империи.

     XII век стал периодом небывалого  расцвета для католической Европы  и временем глубокого кризиса  для Руси. В Православной церкви  шла борьба за пост митрополита,  Москва подвергалась беспрестанным  набегам и разграблениям. В  эти годы княжеских междоусобиц  князья сами приводили кочевников  на Русь. Так, Тохтамыш сумел  взять Москву в 1382 году только  после того, как четверо князей-рюриковичей,  бывших в монгольском войске, целовали крест москвичам, что  горожан ожидает только уплата  дани.

     Киевские  митрополиты оставались главами  духовенства всей Руси и поставлялись на престол константинопольским  патриархом, но уже в дни раскола  XII века правитель Северо-Восточной Руси князь Андрей Боголюбский добивался создания собственной митрополии. Монгольская же политика в отношении всех религий строилась на основе Ясы, которую не смел нарушать ни один чингисид вплоть до ликвидации Крымского ханства в 1783 году. Монголы не вмешивались в вопросы церковной иерархии и суда и не облагали духовенство налогами. Поэтому в XIV веке в руках церкви оказалась треть всех обрабатываемых земель Северо-Восточной Руси. Именно монгольская эпоха дала Московской Руси большинство ее наиболее знаменитых монастырей. Символично, что Чудов монастырь (уничтоженный советским режимом) был построен на территории двора ордынских послов в Москве как жест доброй воли хана.

     Монголы с уважением относились к представителям духовенства, часто щадили их даже во время штурма городов. Так было, например, в Суздале. В Чернигове захваченный  в плен епископ Порфирий был отпущен  на свободу. Вспоминая монгольский  поход на Русь, нельзя не сравнить его  с бойней в Константинополе, которую  устроили в 1204 году католики-крестоносцы. А позднее папы Гонорий III и Григорий IX объявляли Руси блокаду, запретив католическим государствам торговать  с русскими городами. В эти годы булгары бесплатно снабжали зерном голодающие русские города Поволжья.

     Только  в городах Киевской и Владимирской Руси, бывших под властью монголов, сохранились православные церкви и  монастыри времен Киевской Руси. Для  сравнения: на Западной Украине уже  в начале 1990-х годов греко-католики уничтожили практически все приходы  Православной церкви.

     В последний раз воспоминание о  роли татар как защитников православия  проявилось уже в «первые дни  Октября». Благодаря телеграмме лидера татарского военного совета подпоручика  Ильяса Алкина патриархии удалось отбить первую из попыток большевиков по захвату православных святынь Москвы.

     При описании модели взаимоотношений Православной церкви и Золотой Орды нельзя не вспомнить об Александре Невском. Оценки личности и деятельности этого человека полны разнообразных крайностей. Редко упоминают, что Александр  Невский был названым сыном Бату-хана, прежде чем стал православным святым. Поневоле возникает простой вопрос: за что Русская православная церковь  причислила Александра Невского к лику святых? Формально он всегда выступал на стороне монголов против христиан: отверг предложения Папы Римского, с армией монголов напал на брата  Андрея. Как свидетельствует летописец, в 1257 году Александр расправился  с новгородцами, стремившимися уничтожить ордынских налоговых чиновников-переписчиков, с беспощадной жестокостью. Он «вынимал очи», говоря при этом, что людям, которые не видят очевидного, глаза не нужны.

     Александр отверг предложение Папы Иннокентия перейти в католическую веру, отверг союз с Римом, а Даниил Галицкий согласился и получил титул «Русского  короля». В 1249 году он начал переговоры о союзе с католической церковью и принял от папского легата (посланца) корону. Как писал виднейший историк  Русской православной церкви А. Карташов, Даниил «не угадал преимущества решительной  ориентации на татар и против латинского Запада князей и земель северо-восточных». Вероятно, эти уступки переполнили  терпение православного населения. После семилетнего отсутствия главы  церкви на престол митрополита взошел Кирилл. Он прославился поддержкой объединительной политики Александра Невского. Последующие митрополиты  жили в Москве, всегда выступали  миротворцами и уговаривали князей признать власть утвержденных ханов, даже налагая отлучение на княжество  в случае неповиновения удельного  князя, как было с Нижним Новгородом в 1365 году.

     Митрополит  Александр и Александр Невский  объединились в защите православия. Многолетнее сотрудничество с ордынской  администрацией принесло плоды. В 1261 году Александр вместе с мусульманином  ханом Берке открыл в Сарае, столице  Орды, новую православную кафедру, названную  Сарской. Сын великого ученого и  патриота Владимира Вернадского  историк Георгий Вернадский писал: «Два подвига Александра Невского —  подвиг брани на Западе и подвиг смирения на Востоке — имели единственную цель: сбережение православия как  источника нравственной и политической силы русского народа». Именно за это  спасение Русского государства и  православной веры Александр Невский  и был причислен церковью к  лику святых.

     Для более полного воссоздания картины  по изучаемому нами вопросу следует  знать и вот о чем. Сама Русь на протяжении нескольких столетий после  официального принятия христианства представляла собой общество христианско-языческого двоеверия; «религиозно-мировоззренческий  синкретизм утвердился в древнерусском  обществе "сверху донизу", охватывая  практически все социальные слои…  Среди широких масс народа… число  исповедовавших веру предков [т.е. язычество] сокращалось медленно, а временами  даже резко возрастало. Подчиняясь давлению церковных и светских властей, низы (а отчасти и верхи) общества выполняли введенные обряды и  предписания большей частью формально. В последнюю очередь происходили  перемены в сознании».

     Ярким доказательством двоеверия служат археологические находки — лунарные и круго-крестовые солярные символы, амулеты и обереги, змеевики, широко распространенные среди славян еще и в XII–XIII и даже XIV вв., т.е. и через триста-четыреста лет после крещения Руси. Нельзя не обратить внимание на совпадение в датировке: языческая символика, судя по данным археологии, выходит из обихода, вытесняемая христианской, в XIII–XIV вв. Очевидно, не является случайным то, что именно нахождение Руси в составе Золотой Орды качественно изменило облик русского православия, дав толчок подлинной христианизации народа.

     Обратим внимание на две важные детали в  вопросе религиозной стороны  взаимоотношений Москвы и Золотой  Орды. Учреждение столичной Сарской  епархии произошло при хане Берке  — первом хане-мусульманине Золотой  Орды. И далее: в столь консервативном явлении, как церковная иерархия, мы до сих пор видим следы значимости Сарая — до сего дня одним из ведущих лиц в Русской православной церкви является митрополит Крутицкий  и Коломенский (во второй половине XV века Сарайская, или Сарская, кафедра, возглавляемая митрополитом Сарским  и Подонским, была перенесена на Крутицкое  подворье в Москве).

     Отношение к Православной церкви со стороны  Сарая определялось фактором веротерпимости. Ордынские ханы проводили политику религиозной толерантности; главным  для ханов было не вероисповедание  своих подданных, а их лояльность власти, личная преданность хану, вера в святость «дома Чингисхана». Батый  «не придерживался ни одной из религий и сект»; после него в  борьбе за власть столкнулись две  политические группировки, одна из которых  ориентировалась на единую Монгольскую  империю (шаманисты и христиане-несториане во главе с сыном Батыя Сартаком), а вторая мечтала о создании независимого от Каракорума государства (мусульмане во главе с Берке). Несмотря на то, что после Берке к власти пришли несториане и язычники, процесс усиления мусульман был неостановим, и  к началу XIV века они смогли поставить  на престол свою креатуру — хана Узбека (1312–1342 гг.). Придя к власти, он «умертвил большое количество уйгуров — лам и волшебников [т.е. жрецов языческих культов] и  провозгласил исповедание ислама».

     Принятие  ислама как государственной религии  Золотой Орды не только не изменило, но и упрочило права Православной церкви; как замечает один из ведущих  российских исламоведов А.В. Малашенко, «никаких попыток исламизировать Русь [со стороны Орды] не предпринималось». Более того, по замечанию востоковеда  Р.Г. Ланды, «усиление ислама в Орде сопровождалось укреплением православия  на Руси». Почему же? Приняв ислам, ордынские  лидеры закрепили ту толерантность, которая была свойственна их предкам, тем более что Священный Коран особо выделял христиан в качестве «людей Писания», да еще как «наиболее близких по духу» к мусульманам.

     Права христиан и Православной церкви особо  оговаривались различными указами  ханов. Согласно этим ярлыкам, за оскорбление  христианский церкви и веры, уничтожение  церковного имущества полагалась смертная казнь. В момент одного из острых политических кризисов, охвативших «пост-ордынскую» Русь, руководство церкви даже «вспомнило»  о «справедливости» татар: во время  бесчинств Ивана Грозного митрополит Филипп, будучи искренне верующим человеком, осмелился во всеуслышание критиковать  царя такими словами: «До каких пор  будешь ты проливать без вины кровь  верных людей и христиан? Татары и язычники и весь свет может сказать, что у всех народов есть законы и право, только в России их нет».

     В 1313 году хан Узбек дал ярлык  митрополиту Петру. Хан признавал  возможность различного понимания  Божьего промысла: «Да не вступаются в церковное и Митрополиче  никто же, занеже то Божие все  суть; а кто вступится, а наш  ярлык и наше слово преслушает, тот есть Богу повинен, и гнев на себя от него приимет, а от нас казнь  ему будет смертная». Хан утверждал  ответственность митрополита только перед Богом, а не перед государством. Подтверждая былые привилегии, обозначенные в Ясе, хан говорил только об одной  обязанности духовенства: «Да правым сердцем и правою мыслию молит  Бога за нас, и за наши жены, и за наши дети, и за наши племя». При этом даже не выполнившие данные условия должны были держать ответ только перед  Богом: «А Попы, и Дьяконы… кто учнет  не правым сердцем о нас молитися Богу, то грех на нем будет». Так, в  лице ханов, в ставках которых  они проводили много времени, митрополиты видели пример царской  власти.

     Идеологема  «смирения», господствовавшая на Руси после монгольского нашествия, легко  объяснима с точки зрения господствовавшего  тогда мировоззрения: сакрализация власти, незыблемость установленной  Богом наследной линии носителей  власти в лице чингисидов. Ну и, конечно, церковь довольно скоро поняла всю  выгоду своего особого положения  в глазах ордынского престола, что  и сказалось на ее политической позиции. После разгрома Золотой Орды Тамерланом в 1395 году начался кризис в отношениях Орды и Руси. Но прошло еще 85 лет до тех пор, пока московские князья отвергли власть хана Большой Орды. Российская история начала переписываться, и  места «щедрых и милостливых  царей» заняли «поганые враги христианской веры»… Но жизнь Александра Невского навсегда останется истинным примером разумных и взаимовыгодных отношений  Руси и Орды.

     Как пишет заместитель председателя ДУМЕР востоковед Ф. Асадуллин, «вплоть  до завоевания Казани… бытовало устойчивое мнение, что “государство Русское  от их границ на север и запад, до города Москвы, не выключая и самой  Москвы” находилось в руках исламизированной татарской элиты… Социальная престижность всего ордынского, в том числе  и связанного с исламом, в “Татарской Московии” (так именовали иногда Московскую Русь из-за сильных позиций  мурз и беков) имела едва ли не абсолютный характер». Так, многие термины русского языка, обозначающие характерную для  того времени одежду или ткани, происходят из тюркских, а также персидского  и арабского языков; например «бархат», «кафтан», «кушак». Наглядным примером восточного влияния в этой области  является распространение традиционного  головного убора татар — тюбетейки (тафьи), ставшее к середине XVI века среди москвичей массовым. Тафья  царевича Дмитрия Ивановича и  сегодня доступна для обозрения  — в Благовещенском соборе Кремля. Один из конфликтов митрополита Филиппа  с царем Иваном Грозным возник из-за того, что какой-то опричник вошел  в церковь в тюбетейке. Несмотря на противодействие церкви, мода распространялась все сильнее: к концу века все  бояре под меховыми шапками носили тюбетейки.

     Неверно считать, что влияние мусульманских  государств на русскую цивилизацию  в целом и Русскую православную церковь в частности ограничивалось лишь периодом зависимости Руси от Золотой Орды или постордынских  ханств. Приведем следующий пример. В XVII веке, когда Россия была уже  полностью независимым государством, она, проводя внутри страны политику крещения мусульман, на международном  уровне поддерживала реноме дружественной  к исламу страны. В 1625 году персидские послы привезли в Москву подарок  шаха Аббаса — часть ризы (хитона) Иисуса Христа. Об этом хитоне, в котором  якобы был распят Иисус Христос, рассказывали следующее: эта одежда типа мантии без рукавов, широкая  и длинная, не являющаяся сшитой; «да  и ныне де тем делом во Аравии платье носят, а словет по арапски  ихрам». (Ихрам — одежда паломника, совершающего хадж в Мекку.)

     Это событие стало настолько значительным для города и для всей Русской  церкви, что в честь него был  установлен особый праздник — Положение  Ризы Господней в Успенском соборе Кремля. Шах сопроводил этот подарок  письмом, в котором говорилось, что  он «за государя [российского] Бога молит, и он, де, шах, чает, что и  ево во святых своих молитвах к  Богу [царь Михаил Федорович] помянет». Кроме того, шах особо подчеркивал  близость двух религий: «и сам де он, шах, во Христа и в Матерь Ево пречистую  Богородицу верует».

     Заключение. 

     Свой  собственный политический проект —  «Третий Рим» ― церковь осторожно  начинает «раскручивать» только с ослаблением  центральной власти в Золотой  Орде. Однако окончательное закрепление  особого, надгосударственного статуса  церкви, в результате чего произошло  становление даже не государственной  церкви, а церковного государства, произошло  много позже — с приходом к  власти Романовых.

     Мы  лишь поверхностно коснулись чрезвычайно  интересного и до сих пор не изученного вопроса, вынесенного в  заголовок. Не менее интересна и  последующая эволюция взаимоотношений  усиливающегося православия и российских мусульман, в первую очередь татар. Увы, они не сопровождались выражением «чувств благодарности» со стороны  церкви. Не изменился и взгляд церкви на ислам, который по-прежнему считался «поганой и безбожной» ересью: физическое истребление и насильственное крещение мусульман стали не лучшими сторонами  этих взаимоотношений в более  позднюю эпоху. Размышляя над  перипетиями исторических судеб, невольно задаешься вопросом: почему же мусульмане, столь гонимые и нелюбимые  на Руси, всегда спасали ее от завоевателей — поляков, французов, немцев? Не потому ли, что со времен Невского они привычно обращали свои взоры туда, откуда шел  общий враг — как для ислама, так и для православия?  

     Список  литературы. 

1. Дамир Хайретдинов  Статья опубликована в Ежегодном  научно-богословском сборнике статей и лекций "Рамазановские чтения" № 1, 2006 г
2. Гумилев Л.Н. Древняя Русь и Великая Степь. - М., 2009.
3. Ключевский В.О. Курс русской истории. Соч. в 9 т., т.1. - М.,2007.
4. Рыбаков Б.А. Мир истории: начальные века русской истории. -М., 2007.
5. Соловьев С.М. История России. Кн.1. - М., 2000.