Семейные обычаи и обряды башкир

ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Реферат

 

на тему : «Семейные обычаи и обряды башкир»

по дисциплине: Мировая и национальная культура

 

 

 

 

 

 

 

 

выполнил:  

проверил

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

2010

Содержание

 

 

 

 

Введение…………………………………………………………………………..3

 

Свадебные обычаи и обряды………………………………………………….…4

 

Родильные обряды………………………………………………………………15

 

Погребально-поминальные  обряды………………………………………......19

 

Литература………………………………………………………………………23

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Введение

 

Cемейные обычаи и обряды —  неотъемлемая часть культуры  и быта любого этноса. В них  отражается образ жизни, общественный  строй, история культуры, традиционное  мировоззрение; заложен психологический,  социальный и нравственный смысл.  Обычаи и обряды регулировали  поведение человека на протяжении  всей его жизни, люди верили, что здоровье и благополучие  всего общества зависит от  того, насколько правильно они  соблюдаются.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Свадебные обычаи и обряды

 

В XVIII— XIX вв. у башкир параллельно  существовали большие патриархальные семьи, в состав которых входило  несколько брачных пар с детьми, и малые (индивидуальные), объединявшие одну брачную пару и их детей (последние  с течением времени утвердились  как преобладающие).

 

Главой семьи считался отец. Он был хранителем семейных устоев, распорядителем имущества, организатором хозяйственной  жизни и имел большой авторитет  в семье. Молодые члены семьи  неукоснительно подчинялись более  старшим. Положение женщин было разным. Большим почётом и уважением  пользовалась старшая женщина, жена главы семьи. Она была посвящена  во все семейные дела, распоряжалась  женскими работами. С приходом невестки (килен) свекровь освобождалась от работ  по хозяйству; их должна была выполнять  молодая женщина.

 

В обязанность килен входило  приготовление пищи, уборка жилища, уход за скотом, дойка коров и  кобылиц, работы по изготовлению тканей и одежды. Во многих районах существовал  обычай, по которому килен должна была закрывать лицо от свёкра и других старших мужчин, не могла с ними разговаривать, прислуживала за столом, но сама не могла принять участие  в трапезе.

 

Многие исследователи указывали  на относительную свободу башкирской женщины. По описанию С.Г. Рыбакова, у  башкир «семейная жизнь хотя и  построена на азиатской основе... на безусловном подчинении женщины, но [она] свободна от... гнёта. Мужья не разыгрывают из себя деспотов по отношению  к жёнам и представляют последним  известную свободу от обрядностей, не подвергают их телесным побоям, за редкими  исключениями, не лишают их права самостоятельного заработка». СИ. Руденко отмечал, что  по сравнению с другими мусульманками  башкирки были относительно свободны, а пожилые женщины нередко  пользовались в семьях большим влиянием. Историки объясняют это разными  причинами: особенностью кочевого общества, в котором доля участия женщин в повседневном труде превышала  вклад мужчин; приходом жены в дом  мужа с большим приданым; слабым проникновением ислама в быт и  семью башкир и т. д.

 

Ещё при жизни отец должен был  наделить домом и хозяйством старших  детей, а то, что оставалось при  нём — семейный очаг, скот и имущество, — доставалось младшему сыну. Дочери свою долю наследства получали в виде приданого и выступали наследницами личного имущества матери.

 

В семейных обычаях и обрядах  башкир нашли отражение различные  этапы истории народа. Строго соблюдалась  экзогамия — древний обычай, запрещающий  браки внутри рода. И поскольку  близлежащие аулы были часто основаны представителями одного рода, стало  обычаем выбирать невест из других, иногда очень далёких аулов. С  разрастанием поселений и усложнением  их структуры стало возможным  выбирать девушку из своего аула, но из другой родственной группы. В  редких случаях брак мог заключаться  внутри того же подразделения, но с  родственниками не ближе пятого-седьмого колена.

 

Между представителями различных  родов браки совершались беспрепятственно. Ни древние обычаи, ни шариатские нормы  не ставили преград и для браков с представителями других мусульманских  народов. Браки с выходцами из немусульманских народов разрешались  только при условии их перехода в  мусульманство. Однако следует заметить, такие браки в прошлом заключались  редко. Браки совершались обычно в рамках определённых социальных групп: богатые роднились с богатыми, бедные — с бедными. Среди богатых  башкир достаточно широко бытовало многоженство, что соответствовало нормам шариата.

 

Брачный возраст колебался. Обычно жених был старше невесты на три-пять лет, но это не было обязательным правилом. Существовал обычай, по которому подростка 12-15 лет могли женить на вдове  умершего брата или дяди (левират), и муж оказывался чуть ли не ровесником её сына. Согласно сорорату, вдовец мог  взять в жёны младшую сестру или  племянницу умершей жены, хотя возрастной разрыв мог быть значительным. Разница  в возрасте супругов была неизбежна, когда мужчина имел несколько  жён. С учреждением в конце XVIII в. Уфимского Духовного Магометанского закона Собрания (с 1796 г. — Оренбургское; в 1846—1917 гг. — Оренбургское Магометанское  Духовное Собрание) усилилось влияние  на башкир российского гражданского законодательства. Оно проявилось прежде всего в стремлении запретить  ранние браки, особенно для женщин. К концу XIX в. в башкирском обществе бытовало представление, что девушки  должны вступать в брак в возрасте 16-18 лет, юноши — 18-20, но население  и муллы находили способы обходить эти запреты. Было немало случаев, когда  девушек из бедных семей отдавали замуж в 13-14 лет.

 

Вопрос о женитьбе детей решали родители, главным образом отец семейства. Авторы XIX—начала XX вв. описывают случаи, когда молодые до бракосочетания не видели друг друга, а родители договаривались между собой о размерах калыма и приданого. На этой основе СИ. Руденко  характеризовал брак у башкир как  настоящий акт купли-продажи. Однако случаи, когда жених и невеста  не были знакомы до вступления в  брак, были редкими. Весь традиционный уклад жизни башкир убеждает, что  молодёжь имела возможность общаться, заводить знакомства. Кроме календарных  праздников, было принято устраивать вечеринки, посиделки (аулак,, урнаш) и  другие увеселения, в которых участвовали  юноши и девушки. Существовала даже особая форма общения с молодёжью  из окрестных аулов, когда девушек  на выданье специально отправляли на длительное время в гости к  родственникам в другие аулы.

 

Башкирский свадебный обряд  состоит из нескольких этапов: переговоры о вступлении в брак и о его  условиях (выбор невесты, сватовство, сговор); собственно свадьба, сопровождающаяся обрядом бракосочетания (никах); послесвадебные церемонии.

 

Отец, желая женить сына, советовался  с женой, спрашивал согласия на брак у сына. Выбор невесты, хотя и по согласию с женой, всегда принадлежал  отцу. Заручившись согласием сына и жены, отец шел к будущему тестю  сам или отправлял сватов (коза) для ведения переговоров. При  согласии отца невесты начинались переговоры о калыме.

 

Важное значение для понимания  природы брака у башкир имеют  понятия «калым» (калым, калын) и  «приданое» (бирнэ). Калым или калын  в этнографической литературе обычно трактуется как плата за невесту. Вместе с тем существует мнение, что калым представлял собой  компенсацию расходов на проведение свадьбы и обеспечение невесты  предметами домашнего обихода. В XIX—XX вв. в понятие «калым» включали, кроме собственно калыма, скот и  продукты для свадебного угощения —  туйлык и махр.

 

По нашему мнению, калым — это  плата за девушку. Значительную её часть  составлял скот, при этом оговаривалось  поголовье каждого вида домашнего  скота: лошадей (йылкы малы), коров (hыйыр малы), мелкого рогатого скота (вак  мал). Калым включал также одежду для невесты (нарядные платье и кафтан, чекмень, шаль, обувь) или материал для  одежды и украшения. Обязательным предметом  в калыме являлась шуба, обычно из лисьего  меха, для матери невесты; она воспринималась как "плата за материнское молоко" (hem хакы). Часть калыма (в первую очередь, одежда и украшения) привозилась  до свадьбы, оставшаяся выплачивалась  постепенно (в течение нескольких лет, если калым достигал значительных размеров). Это не являлось препятствием для заключения брака, но молодой  муж получал право перевезти  к себе жену лишь после полной выплаты  калыма. К тому времени у них  уже могли быть дети. Отсюда можно  сделать вывод, что калым являлся  компенсацией за переход женщины  в род (семью) мужа, но никак не главным  условием вступления в брак.

 

Туйлык состоял в основном из скота, который должна была выделить семья жениха для угощения на свадьбе (свадебное торжество устраивалось в доме у родителей невесты, но на средства жениха и его родителей). Поголовье и состав свадебного скота  зависели от имущественного состояния  роднящихся семей и от количества участников свадьбы. Туйлык включал  также мёд, масло, крупу, муку, сладости и другие продукты. О размерах и  составе туйлык договаривались во время  сватовства.

 

Махр представляет собой предусмотренную  шариатом сумму (часто в виде имущества), которую должен выплатить муж  для обеспечения жены при разводе  по инициативе мужа или в случае его смерти. Половину суммы жених  выплачивал до бракосочетания. Мулла  при оформлении брака непременно справлялся о размере махра.

 

Отец невесты обеспечивал её приданым (инсе мал), в состав которого входили все виды скота, предметы быта (постель, домашняя утварь, обязательно  самовар и др.). Оно считалось  собственностью женщины. В случае развода  по инициативе мужа или возвращения  после смерти мужа в отцовский  дом женщине должны были вернуть  её приданое и невыплаченную половину махра; её личные вещи и украшения  переходили к дочерям. Здесь просматриваются  нормы шариата, но они не противоречили  и древнетюркским обычаям.

 

Всё вышесказанное свидетельствует  о многослойности семейно-брачных  отношений у башкир. Аналогичную  картину можно проследить и в  свадебной обрядности, которая охватывала значительные хронологические рамки, иногда от рождения будущих супругов до начала их семейной жизни.

 

В далёком прошлом у башкир существовал  обычай помолвки малолетних детей, который  назывался "праздник колыбели" —  бишектуй (бшиек туйы) или "продевание серёг" — сыргатуй (hырга туйы, hырга кабак). Два хана, бия или батыра, в семьях которых примерно в одно и то же время ожидалось рождение ребёнка, с целью закрепить дружбу сговаривались породниться. Родившиеся мальчик и девочка считались  потенциальными женихом и невестой. Устно-поэтический фольклор (эпосы, предания, сказки) изобилует примерами  на эту тему. При этом устраивалось угощение, читалась молитва Корана ("Фатиха" или "Бата"), договаривались о размере калыма и других взаимных обязательствах. В конце церемонии  обычно устраивали обряд "кусание  уха" (колак тешлэтеу): мальчика подводили (или подносили) к девочке и  побуждали его укусить мочку  уха. С тех пор дети считались  обручёнными. Однако в преданиях  встречается немало случаев, когда  сговор со временем расстраивался, что  влекло за собой взаимную враждебность родов и имущественные тяжбы.

 

Большинство браков заключалось по сватовству, когда молодые достигали  брачного возраста. Заручившись согласием  и поддержкой родственников, отец жениха посылал к родителям девушки  свата — яусы (яусы). Иногда в качестве свата ехал сам отец, отсюда второе название сватающего лица — кода. О  приезде свата сразу становилось  известно всей деревне. В наряде яусы были признаки, указывающие на его  миссию: он опирался на палку, заправлял  в носки только одну штанину, подпоясывался  матерчатым кушаком и т. д. Разговор о цели своего посещения он начинал  издалека, существовали специальные  формулы зачина сватовства. Яусы говорил: "Потерял я то, чего не было, помогите мне найти это" . Хозяева со словами "Если то, чего не было у вас, находится у нас, оно найдётся" приглашали сватов на почётное место, подавали угощение, и за трапезой начинались переговоры. Сват расхваливал жениха и его родителей. Соглашаться  сразу считалось неприличным, поэтому  отец и мать девушки находили различные  причины, якобы препятствующие браку, и отвечали, что их дочь пока не собирается замуж. Когда наконец родители девушки  давали своё согласие, переходили к  обсуждению вопросов о калыме и проведении свадьбы.

 

В прошлом у башкир бытовал и  обычай умыкания (кыз урлау), чаще всего  с согласия девушки и её родителей. Это вносило некоторые коррективы в свадебную обрядность и уменьшало  свадебные расходы.

 

В ритуал башкирской свадьбы вошло  обязательное юридическое оформление брака по шариату — никах (никах). На обряд бракосочетания отец и мать жениха ездили обычно одни, жених не должен был присутствовать. Родители невесты готовили трапезу (мясо, чай, сладости), приглашали муллу и двух-трёх пожилых людей, которые выступали  в качестве свидетелей (шаhит). Могли  присутствовать старший брат, дядя невесты, замужняя сестра с зятем  и другие родственники. Родители жениха привозили угощение (мясо, кумыс, чай, печенье). Мулла справлялся о сумме  махра, затем читал молитву, благословляющую  брак и будущую супружескую жизнь  молодых. После этого родители жениха и невесты одаривали муллу  и присутствующих деньгами, иногда вещами. На этом официальная часть  обряда заканчивалась и приступали к трапезе. Если жених и невеста  были совершеннолетними, мулла в  своей тетради делал запись о  заключённом браке. В тех случаях, когда к моменту бракосочетания невесте ещё не было 17 лет, запись в тетради не делалась и обряд  назывался "ижап-кабул" (ижап-кабул- название молитвы при помолвке). Следует отметить, что влияние ислама на свадебную обрядность было незначительным. Башкирская свадьба и в XX в. продолжала носить традиционный характер.

 

До конца XIX в., когда свадебный  цикл был растянут во времени, жених  должен был приехать к невесте  не раньше, чем за месяц до свадьбы, и не позже, чем через три месяца после никаха. Впоследствии это правило  не соблюдалось: жених обычно приезжал или в день бракосочетания, или  сразу после. Первый приезд жениха к  невесте сопровождался ритуальными  игровыми действиями.

 

Сначала подруги невесты прятали  её в какой-нибудь постройке в  деревне, в лесу или в поле. Затем  начинались поиски. В них принимали  участие молодые женщины-невестки (енгэлэр), обычно жёны старших родных братьев невесты или младших  братьев родителей и дружка жениха (кейэу егете). В источниках XVIII—XIX вв. встречаются сведения о том, что  жених также участвовал в поисках, а после обнаружения невесты  должен был нести её на руках. Часто  в ходе поисков инсценировалась "борьба" между молодыми женщинами  и девушками, заканчивающаяся победой  женщин. Обнаружив местонахождение  девушек, женщины старались схватить невесту и её ближайшую подругу. После этого все шли к дому, отведённому для молодых. Дверь  перед женихом не открывали до тех пор, пока дружка не одаривал женщин деньгами или платками. Назывался  этот обычай "дверная ручка" (ишек быуыу, шиек бауы).

 

Приставленная к молодым невестка — енгя накрывала на стол. Женщинам, помогавшим в поисках невесты, она  раздавала головные платки, подругам невесты — лоскутки ткани, мыло, серебряные монеты, предварительно вручённые  ей женихом или дружкой. После  трапезы она уходила последней, пожелав молодым любви, счастья, и запирала дверь. Рано утром енгя отправляла молодых в баню, затем  угощала их завтраком. Обычно это  был чай с блинами; подавали на стол также масло, мёд, печенье, баурсак, холодное мясо. В дом, где находились молодые, приходили дети и подростки. В некоторых районах молодых  посещали девушки на выданье; они  приносили блины и получали ответные подарки.

 

Погостив несколько дней, жених  уезжал. Периодически он навещал молодую  жену. Обычай посещения назывался "ходить в женихах", продолжительность  его зависела от выплаты калыма. Обычным днём приезда являлся  четверг — предпоследний день мусульманской недели. Мужчина не показывался тестю, хотя тот знал о его регулярных визитах.

 

Свадебный ритуал при всех локальных  особенностях представлял собой  многоактное драматическое, музыкально-хореографическое и спортивно-игровое представление. Он продолжался несколько дней, даже недель, если торжества повторялись  и у родителей жениха. Свадьба  представляла собой взаимные визиты родственников жениха и невесты, сопровождавшиеся угощениями, состязаниями, весельем и чередой обязательных свадебных обрядов.

 

Главные торжества устраивались у  родителей невесты. Они продолжались в течение трёх-пяти дней и назывались, как и вся свадебная обрядность, — туй (туй). Родители невесты за время свадебных торжеств принимали  участников свадьбы три раза: на первоначальный ужин (туй алыу, тэуге аш), главное свадебное пиршество (туй ашы, туйлык) и прощальный обед (хуш ашы). Эти три приёма являлись основными звеньями свадебного торжества.

 

Широко распространённым, особенно в скотоводческих районах Башкортостана, был обряд "догонять кот" (кот  сабыу, -кот hебэ сабыу), "брать  кот" (кот алыу, кот алып касыу). Понятие "кот" означало "благополучие, счастье семьи и рода". Так, в Зилаирском районе навстречу сватам выезжали верховые — родственники невесты, которые обязательно повязывали на руку выше локтя ленты из красной  ткани. У гостей красной тканью были украшены чёлка и хвост лошади, дуга и упряжь. Встретив гостей, хозяева, оберегая своё счастье, пускались вскачь к деревне, гости должны были догнать  и сорвать ленту с их рук. В  д. Абзаково, близ г. Белорецк, встречать  сватов мужчины выезжали на подводе, к дуге которой был привязан платок или кусок ткани. Хозяева угощали  гостей. Затем, погоняя лошадей, устремлялись к деревне. Приезжие пускались за ними: кто догонял, тот и получал  приз. Остаток пути сваты ехали  все вместе и вереницей въезжали во двор невесты.

 

После небольшой трапезы хозяин дома — "основной, коренной сват" распределял гостей по домам. У себя он оставлял отца жениха с женой, остальные  гости уходили к родственникам. К вечеру все собирались у родителей  невесты на ужин — "туй алыу" (туй алыу). Готовили традиционное мясное блюдо (бишбармах, куллама), подавали домашние колбасы (казы, тултырма), мёд, пироги, баурсак. Заканчивался ужин кумысом или бузой. Застолье с песнями и плясками затягивалось до глубокой ночи. В течение  последующих дней участники свадьбы  ходили в гости, посещая в день до пяти-шести домов.

 

Получил распространение обряд, связанный  с угощением местных женщин привезёнными сватьями гостинцами, раздачей подарков родственникам невесты от имени  зятя и его родни (курнис, курнеш сэйе, йыуаса). Так, на юго-востоке на второй день свадьбы в доме родителей  невесты собирались женщины. Они  ставили самовар, готовили угощение. Родные жениха вносили сундук с подарками  и гостинцами, на который была накинута вышитая салфетка. Старшая сестра или тётя невесты, сняв салфетку, получала её в подарок и в ответ объявляла  о своём подарке невесте, это  мог быть ягнёнок, коза, гусь, платье и др. Мать жениха, "главная сватья" доставала ключ от сундука на шёлковой ленте и передавала его младшей  сестре или племяннице невесты. Она  отпирала сундук и получала лоскут ткани и ленту — свой свадебный  подарок — и вынимала из сундука  мешок с гостинцами и подарки. Одна из присутствующих женщин (обычно енгя), перекинув мешок с гостинцами через плечо, плясала и пела. В  шуточных куплетах восславляла благополучие, умение, трудолюбие и щедрость сватов, нередким было и подсмеивание над  ними.

 

Тут же устраивали обряд "облюбовывания  невесты". Невесту сажали в середину комнаты. Приезжие женщины, как бы одобряя  выбор и принимая её в свой круг, вручали ей срезанные со своих  нагрудников серебряные монеты или  накидывали на голову платок. Свекровь желала невестке жить с мужем в  любви и согласии, иметь много  детей. Характерной особенностью двух последних обрядов было участие  в них только женщин.

 

На второй, реже третий, день резали свадебный скот. Устраивали для односельчан  и гостей массовое угощение, иногда сопровождаемое скачками, состязаниями по стрельбе из лука, борьбе, бегу. Когда роднились представители байской верхушки, устраивались многолюдные свадебные торжества под открытым небом. В большинстве же случаев свадебное угощение "туй ашы" (туй ашы) устраивали дома.

 

В последний день свадьбы все  собирались на прощальный обед — "хуш  ашы" (хуш ашы). Сватов угощали, как  и в первый день, но давали понять, что время их пребывания истекло, пора разъезжаться по домам. Достигалось  это по-разному. В центральном  Башкортостане в этот день варили пшённую кашу, которая называлась "кашей намёка", показывая тем  самым, что кормить больше нечем. На юго-востоке накрывали богатый  стол, но во время трапезы появлялся  молодой мужчина в вывернутой шубе, который подойдя к свату, бил его слегка кнутом по спине, заявляя, что гостям пора домой; в ответ  сват откупался — привязывал к  кнуту деньги. Поэтому, этот обычай, как и обед, назывался иногда "обед кнута" (сыбырткы ашы).

 

Свадебные торжества на стороне  жениха назывались "калын", "калын  туй", "каршы туй". Проведение калына знаменовало полную выплату  калыма (от этого зависели сроки  его проведения). В южных районах  Башкортостана калын проводился через два-три года после свадьбы  на стороне невесты, в других —  через несколько месяцев. Обычно на калын приглашали гостей больше, чем на торжество на стороне невесты (например, если на туй приезжали 10-12 пар, то на калын — 12-14). Кое-где повторялись  сцены встречи сватов и состязаний за кот. Гостили три-пять дней. Общий  ритуал был в основном тот же, что и на свадьбе у невесты. "Главный" сват (на этот раз отец жениха) принимал участников торжеств три раза. В день приезда устраивался "первый обед" (тэуге аш). Угощения, проводимые на второй или третий день, назывались по-разному: "чай в  честь подарков" (булэк сэйе), "чай  в честь угощения, привезённого сватами" (сэк-сэк сэйе), "показ сватов". Третье торжество называлось "прощальная чаша" (хуш аягы). Гостей также  распределяли между родственниками жениха; ходили поочерёдно в гости.

 

Специфичным являлся обряд "продажи  подарков" родственницами невесты. Поперёк комнаты натягивался  шнур и на него прикреплялись подарки. Они должны были свидетельствовать  об искусстве и трудолюбии девушки, поэтому в комплекты входили  только изделия, выполненные её руками. Один из основных комплектов составляла нагрудная повязка, к которой  были пришиты хараус, кисет, лоскутки ткани, мотки ниток. Местным женщинам предлагалось "купить" подарок. Самый  представительный и яркий комплект подарков (башбулэк) "покупала" мать жениха, затем сестра отца или матери, жена родного дяди, старшая сестра и т. д. Каждая женщина, получая подарок, оставляла на подносе деньги. Затем  устраивали обряд "йыуаса" (йыуаса) с угощением, шуточными песнями  и плясками.

 

Экономическую и социальную природу  калына раскрывает обряд передачи калымного  скота. Родственники невесты в последний  день перед отъездом домой собирались в доме жениха и напоминали хозяину  о калыме. Тот, угостив гостей, показывал  им калымный скот. Получив калым, отец невесты и другие родственники торопились уехать. В ряде мест родственники невесты  сами должны были поймать калымный скот, прежде всего лошадей. Но отъезд осложнялся: они оказывались перед  закрытой дверью. После некоторого торга, получив выкуп за каждую голову калымного скота, хозяева открывали  перед ними дверь.

 

Молодая жена переезжала к мужу только после полной выплаты калыма. Иногда переезд жены в дом мужа совпадал с последним днём свадьбы, и родня  жениха увозила с собой и невестку. В более поздние времена между  свадьбой и проводами невесты  проходило от нескольких месяцев  до нескольких лет; там, где устраивали обряд калын, невесту увозили  после него. Переезд жены к мужу рассматривался как значительное событие  и обставлялся целым рядом  обрядов и ритуальных действий.

 

Перед отъездом невесты её незамужние подруги выносили перевязанную верёвкой постель в лес; новобрачную сажали сверху. Устраивалась ритуальная "борьба" между девушками (со стороны невесты) и женщинами (со стороны жениха), в конце которой женщины, забрав постель, увозили невесту с собой, а верёвку вручали жениху за определённую плату. Их победа символизировала переход  невесты в статус замужней женщины.

 

Женщины вводили невесту в дом  и начинали готовить к отъезду. Молодая  надевала наряд, подаренный женихом  или сшитый из материала, полученного  в счёт калыма. Примечательным был  головной убор — по обилию серебряных и коралловых украшений сразу  можно было определить молодую женщину, недавно вышедшую замуж.

 

Ярким моментом в проводах невесты  было прощание с родными, сопровождавшееся плачем-причитанием — сенляу и  прощальными куплетами — хамак. Подруги выводили невесту из дома. Одна из девушек несла подарки: полотенца, платки, кисеты и др. Девушки запевали хамак, остальные подхватывали мелодию, имитируя плач после каждого куплета. Сопровождаемая сенляу невеста подходила  к старшему брату или дяде, обнимала его и с причитаниями говорила слова прощания. Подруга клала  на плечи того, с кем прощалась  невеста, назначенный подарок: полотенце, кисет, вышитую рубаху, отрез ткани. Принимая подарок, брат или дядя произносили  слова утешения и одаривали её деньгами, скотом, птицей. Обычно дарили молодняк и птицу с будущим  приплодом. Таким образом невеста  прощалась со всеми братьями и  сестрами, с дядями и тётями, с  дедушкой и бабушкой, с подругами  и невестками, ближайшими соседями. Наиболее значительные подарки (полотенца, головные платки) доставались близким  родным, остальные получали лоскутки ткани, плетёные шнурки и др. Женщины  одаривали невесту монетами, пришивая их к ткани на головном уборе. Проводы  обычно продолжались в течение длительного  времени.

 

В прощальных куплетах оплакивалась обречённость девушки, которая неизбежно  должна оставить родной кров; выражалась тревога за будущую жизнь в  подчинении у свекрови, среди чужих  людей. Значительная часть прощальных хамак была посвящена отцу. Содержание куплетов чрезвычайно противоречиво. С одной стороны, в них девушка  рисует дни, прожитые в отцовском  доме как самую счастливую пору жизни, с другой, — обвиняет отца и мать в том, что они не дали ей спокойно жить, опасаясь, что долго засидится  в девушках.

 

Примечательно, что в причитаниях  большое место занимало обращение  к старшему брату или дяде (агай) и его жене. Кое-где, в частности  в Челябинской и Курганской областях, сохранился обычай, когда при проводах невесты её сажал на подводу к  жениху старший из братьев или  дядя. В ряде районов при переезде к мужу невесту сопровождали не родители, а старший брат или дядя (с жёнами). Видимо, это связано с существованием в далёком прошлом авункулатных обычаев в башкирском обществе, когда по отношению к детям женщины большими правами и обязанностями наделялись её братья и другие кровные родственники, а отец детей рассматривался как представитель другого рода.

 

Самые едкие укоры, обвинения в  причитаниях невесты были обращены к старшей енгя, которая во время  свадьбы выступала как покровительница  жениха, помогала ему в свадебных  перипетиях. Енгя готовила брачную  постель, баню, подавала кушанья, убирала  и т. д. Такая роль старшей невестки во время свадебной обрядности прослеживается также у татар и тюркских народов  Средней Азии, в частности, у узбеков. Отношение к молодым женщинам, жёнам дядей и старших братьев  невесты как представительницам других родов и аулов просматривается  очень отчётливо и в системе  родства. Если учесть обычай экзогамии (жён брали из других аулов и  родов) или допустить существование  у башкир в прошлом дуально-родовых  отношений (брачными узами были связаны  определённые роды), то, видимо, жених  и невестка могли быть членами  одного рода.