Скептицизм
Содержание
Введение 2
1. Условия возникновения скептической мысли 3
2. Суть учения скептицизма 6
3. Борьба античных скептиков против догматизма 8
Заключение 13
Введение
Скептицизм – течение в античной философии, отвергающее возможность знания о природных и социальных процессах в их сущности и закономерностях. Отсюда классическое требование «воздержания от суждений» в теории невозмутимости и безмятежности в практической деятельности. Название школы произошло от древнегреческого слова skepticos – ищущий, исследующий, рассматривающий. Так что источником скептицизма было всё же стремление к познанию и разочарование в его результатах. Приобретя в философии особое значение, термин «скептик» противопоставляется термину «догматик» (dogma – учение) как выражению некритического, «поучительного философствования».
Для выявления принципов учения скептицизма необходимо рассмотреть философские идеи более раннего периода, которые привели к его формированию, некоторые течения в античной мысли, открывшие путь этому учению. Важно отметить, как проявлялось отношение скептиков к различным областям деятельности разума: религии, науке, чувственному познанию и мышлению. В рамках данной темы следует также ознакомиться с представителями других школ, оказавших влияние на развитие античной скептической мысли. Для исследования скептицизма и познавательной прочности человеческого разума в рамках этого учения следует выделить следующие задачи:
- определить условия возникновения скептицизма;
б) установить суть учения скептицизма;
в) проследить борьбу античных скептиков против догматизма.
Наиболее точно и полно вопросы о развитии скептицизма раскрывают некоторые важные библиографические источники по этой теме: Богуславский В.М. Скептицизм в философии; Лосев А.Ф. Культурно-историческое значение античного скептицизма и деятельность Секста Эмпирика.
Условия возникновения скептической мысли
Начиная с Цицерона, первым давшего общую оценку скептицизма, исследователи этого течения обнаруживают черты скептицизма чуть ли не во всей античной мысли – начиная с Гомера. Источник скептического филосовствования станет яснее, если внимательнее присмотреться к этимологии. Если слово «скептик» означает, в соответствии с его первоначальным значением, исследователя, человека, ищущего в философии, то вся философия по существу своему должна быть признана «скептичной». Ибо она «ищет» истину, расследует её. Она раскрывает трудности познания, распутывает запутанные вопросы, решает загадки и отыскивает тайны бытия. Исследователь превращается в скептика тогда, когда он обнаруживает неразрешимость исследуемого вопроса или, как минимум, его неразрешённость в учении, претендующем на окончательный ответ. Таким образом, всякая философия, исследующая и ищущая, подразумевает момент критики и сомнения, а тем самым и скептицизма. Этим она и отличается от мифа и теологии, некритически понимающих «слово». Иначе говоря, философия, которая претендует на познание бытия в его сущности, подразумевает и включает скептицизм как момент критики и самокритики, отрицания и противоречия. Но он включён в систему аргументации и знания, а поэтому ею и отрицается. Другое дело – скептицизм как философия. [ 4; C.294]
Поразительные успехи, достигнутые греками в области материальной и духовной культуры, величайший внутренний расцвет Греции, в эпоху, вершиной которой является «золотой век» Перикла, вселяют в мыслителей – свидетелей этих успехов уверенность в том, что перед разумом человеческим открываются практически безграничные возможности. Пафос философской мысли данной эпохи – это пафос гносеологического оптимизма, характерный для концепций Эмпедокла, Анаксагора и в особенности – Платона и Аристотеля.
Но в III в. до н. э. начинается упадок и разложение существовавших в Греции общественных отношений. Потрясения, переживаемые греческим обществом, вызывают глубокое разочарование в существующих социально-политических установлениях и связанных с ними взглядах и идеалах. При этом остается вовсе неясным, какими порядками, взглядами, идеалами не только можно. Но и нужно заменить те, которые изжили себя. Появление скептицизма тесно связано с тем, что вследствие переживаемого обществом кризиса в центре интересов мыслителей, так много занимавшихся прежде теоретическим исследованием бытия и мышления, природы и общества, теперь оказывается практически-этическая проблематика. Каким должно быть поведение человека, чтобы он был ограждён от всего, что может его потревожить. Поисками ответа на этот вопрос и теоретическому его обоснованию уделяется всё больше внимания. Падает интерес не только к общественной жизни, но и к всестороннему исследованию всей вообще действительности, к познанию мира. Таково одно из важнейших обстоятельств, способствовавших возникновению и распространению скептицизма.
Но его появление и распространение в неменьшей степени обусловлено ещё одним важным обстоятельством – спекулятивным характером доктрин, разработанных в Греции в VI-III вв. до н. э. Создавая свои системы задолго до возникновения опытного естествознания, великие греческие мыслители опирались на чрезвычайно скудный материал, накопленный посредством довольно примитивных наблюдений. Глубина,, проницательность их мысли, выявившей и остро поставившей важнейшие философские проблемы, смелость, с которой они сделали из своих исследований далеко идущие выводы, до сих пор вызывает изумление.
Но огромные теоретические завоевания периода расцвета греческой философии в известной мере потому и стали возможны, что тогда не было и не могло быть тех конкретных знаний, которые бы связывали, ограничивали полёт теоретическое мысли. Высшие достижения античной философии – это смелые гениальные догадки. Ни одна из которых при тогдашнем уровне знаний не могла быть убедительно обоснована данными опытной науки, поскольку достигнутый на этом этапе истории уровень производственной, практической деятельности не обеспечивал условий для экспериментального развития природы. То же самое обстоятельство, благодаря которому их умозрение могло так далеко продвинуться, обусловило слабость их построений, отсутствие у них солидного научного фундамента, и данный период философии должен был завершиться осознанием равной необоснованности противоположных определений, выдвигаемых различными философами, появлением скептицизма. Особенно большое место в рассуждениях скептиков занимает критика различных философских школ, сущность которых состоит в том, что ни к одному из мнений, защищаемых ими, присоединиться нельзя, потому что доводы за эти мнения равносильны. На это неоднократно указывает не только Диоген Лаэрций, но и Секст Эмпирик, считающий такие разногласия важнейшим доводом в пользу скептицизма. Сопоставлением и противопоставлением различных течений греческой философии, их исследованием и критикой, проделанными пиррониками, в значительной мере определяется то значение, которое греческий скептицизм действительно имел в истории греческой философии. «Скептики являются учёными среди философов; их работа заключается в противопоставлении, а следовательно – и в собирании различных, ранее высказанных утверждений. Они бросили выравнивающий, сглаживающий учёный взгляд на прежние системы и обнаружили таким образом противоречие и противоположность. [1; C.11]
Невозможно выяснить сущность скептических концепций, не исследовав предварительно выдвинутых и развитых задолго до возникновения этих концепций идей, на которые в той или иной мере опирались более поздние представители скептицизма. Такими были уже некоторые идеи греческих софистов. Это прежде всего их идея о том, что истинность всех положений, устанавливаемых познанием относительна, поскольку любая мысль в определённой мере зависит от того кому она принадлежит, и от обстоятельств, при которых она возникает. Поэтому, утверждал Протагор, все мнения истинны: то, что снится, не менее истинно, чем наблюдаемое наяву, представление безумного для него столь же истинно, как представление здорового человека для этого человека. Но содержащийся в этом воззрении субъективизм сочетается у Протагора с его глубоким убеждением в существовании материи и в том, что «основные причины всех явлений находятся в материи», которая всё время изменяется. Тоже надо сказать о взглядах и остальных философов-софистов. Мнения людей, про Протагору, непрестанно изменяются потому, что непрестанно изменяются и познаваемые материальные объекты и сами люди. И всё же их различные мнения истинны, так как соответствуют определённому положению вещей и определённому объективному состоянию людей. По мысли Протагора, и специфика данного индивида, и особенности, общие всем людям, позволяют данному индивиду в данный момент воспринять только какую-то сторону, какой-то момент, черту объективной действительности, у которой этих сторон. Чёрт бесчисленное множество. Когда разные люди различно судят о каком-то предмете или событии, то суждение каждого из них истинно: оно верно отражает объективно существующие стороны предмета, события.
Говоря, что из двух мнений одно лучше другого, но не истиннее, Протагор имеет в виду, что оба соответствуют объективному положению вещей и объективному состоянию тех, кто их придерживается. Столь же объективно для данного человека, данного полиса при данных обстоятельствах одно мнение «достойно», а другое «недостойно». Если субъективизм и релятивизм Протагора предвосхищали субъективизм и релятивизм греческих скептиков, то присущего Протагору сочетание субъективизма и объективизма мы у скептиков не найдем. [5; C,66-67]
Важной особенностью
гносеологических взглядов
Общим для всех доктрин
философов-софистов является
Провозглашаемое этими мыслителями требование представить все на суд разума не имеет ничего общего с софистикой в том одиозном смысле, в каком это слово обычно употребляется. Софистикой занимались многие греческие преподаватели «искусства убеждать», бравшиеся одинаково убедительно доказать и опровергнуть любое положение. Философы-софисты осуждали такой образ действий. Это признаёт и Платон, отрицательно относившийся к учению этих философов. Он вкладывает в уста Горгию заявление, что если кто-нибудь, научившись искусству кулачного боя, поколотит родителей, «не нужно по этой причине преследовать учителей гимнастики… ведь они передали своё умение ученикам, чтобы те пользовались ими по справедливости, против врагов и преступников. Для защиты, а не нападения…».
В парадоксе «Лжец» гибкость понятия применяется не произвольно и не субъективно, здесь вскрывается важная проблема, для решения которой потребовалось значительное развитие логики. Не были софизмами и известные апории Зенона: в них нашли свое отражение диалектика бытия и диалектика мышления. То же следует сказать об учениях философов-софистов. Они, как и Зенон, не нашли решения поднятых ими вопросов, но, выдвинув эти вопросы, они существенно способствовали развитию философской мысли и, в частности, подготовили почву для античного скептицизма.
Для становления последнего немалое значение имело обоснованное Протагором положение: нельзя говорить об истинности какого-нибудь утверждения безотносительно к тому кто, где, когда, при каких обстоятельствах его высказывал – абстрактных истин не бывает. Правда, родоначальник софистов очень далёк еще от решения вопроса, в чём заключается, как достигается истина конкретная. Но то, что его размышления вплотную подводят к этому вопросу, его большая заслуга в исследовании диалектики познания.
Очень важную роль как в формировании греческих скептических идей, так и для развития философии вообще сыграли рассуждения Горгия о том, что и в реальной действительности, и в наших мыслях о ней налицо совпадение, тождество бытия и небытия, безграничного и ограниченного, единого и многого, истины и заблуждения, а также выявление Горгием трудностей, выступающих при анализе соотношения между объектами наших высказываний, предназначенных для выражения наших мыслей. Хотя объяснения им обнаруженных им проблем Горгий найти не сумел, но рассуждения, приведшие его к обнаружению этих проблем, не только стали отправным пунктом греческой скептической мысли, но и явились важным этапом исторического развития диалектического мышления вообще.[1; C.11]
Когда Протагор утверждает, что о каждой вещи может быть два противоположных мнения, оно открывает путь скептицизму. Но он не скептик, поскольку у него есть мера всех вещей – человек. Горгий по существу разработал ту скептическую аргументацию, которая ведёт к убеждению в непостижимости бытия – но он вряд ли может быть назван первым скептиком, хотя к скептицизму близок. Он именно софист – человек, превосходно понимающий, что применяемая им аргументация есть скорее упражнение в риторике, чем теоретическое убеждение. Таким образом, непосредственным источником скептицизма в Греции стала софистика.
Суть учения скептицизма
Критическое исследование греческими скептиками ранее выдвинутых учений показало, по сути дела, что преодолеть трудности, выступающие при анализе различных вопросов, поднятых создателями этих учений, одними только теоретическими средствами невозможно. Это – одна из заслуг греческого скептицизма, и тот факт, что сами скептики довольно часто делали отсюда вывод, что эти трудности никаким средствами преодолеть невозможно, не может зачеркнуть этой их заслуги. Утверждая, что спор между философами остаётся нерешённым, скептики, в сущности, были правы: ведь отсутствие достаточно убедительного научно-экспериментального обоснования были свойственны всем системам, которые подвергались скептической критики.
Содержание своих систем их создатели рассматривали как знание, в отличие от общепринятых взглядов, представляющих собой лишь мнения, заблуждения; в философской же системе заключена истина. Борьбу против этой черты исследуемых ими философских доктрин, против взгляда, что те или иные утверждения неопровержимо верны, абсолютно истинны, скептики считали самой главной своей задачей. Опровержение этого взгляда, систематическое и настойчивое образует почти всё содержание многочисленных и нередко довольно сложных рассуждений скептиков. Положения, говорят они, признаваемые истинными у различных народов или у представителей различных философских направлений, весьма различны, нередко даже противоположны, но каждое такое положение, по крайней мере, столь же верно, сколь и ошибочно. Кроме того, скептики указывали на то, что все наши суждения – это не знание того, чем является познаваемый объект сам по себе, независимо от всяких отношений, а лишь выражение того, чем оно является по отношению к субъекту и к другим объектам. Вследствие этого истинность наших знаний не абсолютна, а относительна.
Положение, что истинность всех мнений, которых придерживаются люди, относительна, выдвинули, таким образом, уже софисты. Но, кроме Горгия, все они, выдвигая тезис, исходили из рассмотрения главным образом представлений обыденного сознания. Скептики же, помимо взглядов, свойственных обыденному сознанию, обстоятельно исследовали многообразную теоретическую проблематику, которой занимались античные философские учения. Опираясь на это исследование, скептики сумели убедительно доказать неправомерность притязаний различных философских доктрин на абсолютную истинность теоретических выводов, к которым эти доктрины пришли, показать, что истинность всех знаний относительна. [2; C.7-8]
Предметы и отношения между ними, абсолютное и относительное, позитивное и негативное в действительности не только противоположны друг другу, но и предполагают, обуславливают друг друга, неотделимы друг от друга; это – диалектические противоположности. Скептики же трактуют их метафизически, антидиалектически. Выявляя тот важный факт, что отношения, в которых познаваемый объект находится с познающим субъектом и с другими объектами, накладывают глубокую печать на наши знания об этом объект; выясняя ряд моментов, в силу которых истинность наших знаний относительна; находя неизбежно присутствующее в нашем знании негативное, античные скепсис заставляет критически, осмотрительно относиться к результатам, добытым познанием, показывает несостоятельность всякого догматизма. В этом проявляется заключённый в этом скептицизме не дающий успокоиться на достигнутом, толкающий вперёд, к дальнейшим исследованиям диалектический момент. А в скептических рассуждениях о том, что, хотя нам доступно знание об отношениях, присущих познаваемому объекту, это знание ничего не сообщает нам о природе данного объекта; что, раз истинность наших знаний относительна, то в них нет никакого абсолютно верного содержания; что из наличия в наших знаниях негативного момента вытекает отсутствие в них позитивного, - в этих рассуждениях проявляется не только присущая скептицизму древних антидиалектическая тенденция, но и тенденция агностическая.[2; C.9]
Суть учения скептицизма состоит в том, что скептики, указывая на относительность человеческого познания, считали недоказуемой любую философскую систему. Секст Эмпирик утверждал, что недоказуемой является не только любая философская система, но даже его собственные аргументы против догматических философов недоказуемы и неубедительны. Именно поэтому, как считают многие исследователи, Секст Эмпирик является создателем учения абсолютного скептицизма.
Одной из главных целей философствования Секста Эмпирика является достижение невозмутимости. По мнению мыслителя, истинный мудрец ни к чему не привязан, ничего не любит, ко всему безразличен и ничем не бывает взволнован. Поэтому все наслаждения и страдания жизни, все утверждения и отрицания для него совершенно безразличны. Даже понятие счастья безразлично для истинного скептика. Еще одной важной чертой скептицизма Секста эмпирика можно считать то, что он не был создателем только отрицательных суждений. Иначе говоря, он вовсе не утверждал – «всё ложно». В то же время в скептицизме нет ни одного положительного утверждения, то есть не доказывается истинность каких-либо суждений. Секст Эмпирик подчёркивал, что для истинного скептика всё на свете одинаково ложно и одинаково правдиво. Даже его собственное суждение тоже в одинаковой степени и истинно, и ложно, поэтому сам мыслитель воздерживается от своего суждения. Секст Эмпирик говорил о том, что одни философы что-то утверждают, другие что-то отрицают, а скептики ничего не утверждают и ничего не отрицают, но только ещё ищут. Причиной скептических выводов Секста Эмпирика стало признание того факта, что все вещи постоянно изменяются, имеют изменчивую природу. Следовательно, человек не может уловить, помыслить и даже назвать никакую вещь, сущность вещи недоступна человеческому познанию. А раз так, то скептик не только не знает сущности вещи, но и не хочет её знать, ибо всё равно не познает. Но подобный тезис не означает, что человек не может мыслить или говорить о вещах. Или же то, что вещь не обладает сущностью. Рассуждения о вещах и о сущности вещей нисколько не возбраняются, только следует помнить, что, рассуждая о вещах, человек рассуждает, на самом деле о явлениях вещей, а не о самих вещах и их сущностях. Таким образом, человек рассуждает, мыслит и говорит о кажущемся бытие. Иначе говоря, человеку не следует себя обманывать, что он способен познать мир – он способен познать только явления мира, только то, что ему кажется. Именно поэтому Секст Эмпирик постоянно воздерживается от суждений, что считается одной из самых характерных черт учения скептицизма. На самом деле, Секст Эмпирик суждения высказывает и часто очень категоричные. Но проблема в том, чисто сами его суждения – это лишь «кажующиеся» суждения, которые ни в коем случае не являются ни истиной, ни ложью. Более того, само высказывание суждение не есть суждение по существу, а только то, что «кажется» высказыванием. Подобный метод мышления переносится скептиками в сферу этики. Учение о всеобщей кажимости и всеобщем воздержании у скептиков ничего общего не имеет с отрицанием жизни, то есть в соответствии с явлениями жизни, то есть в соответствии с тем, что кажется, а не есть на самом деле, ибо то, что есть на самом деле, нам неизвестно. Поэтому Секст Эмпирик, в принципе, отказывается судить о «хорошем» и «плохом», ибо, даже испытывая тягости и страдания, скептик при этом ко всему равнодушен и совершенно ничего не оценивает в хорошем или плохом смысле. Скептики живут и мыслят, они имеют дело с добром и со злом, но отказываются выражать своё мнение о этом. [3;C.346-347]
Борьба античных скептиков против догматизма
И релятивизм скептиков, и их учение о противоположностях связаны с доктриной Гераклита. Но принципы своей философии скептики основывают только критическим анализом ощущений, эмоций, понятий, суждений, умозаключений, доказательств, различных научных и философских теорий. Всё внимание скептиков, все их изыскания сосредоточены на рассмотрении явлений человеческого сознания. Ни Диоген Лаэрций, ни Секст Эмпирик, произведения которых являются главными источниками информации о философии греческих скептиков, не упоминают о том, что Пиррон или его последователи выводят свою доктрину из изменчивости объектов внешнего мира или из присущего им единства противоположностей.
Скептики рассуждают иначе. Изложив взгляды Протагора относительно «текучей материи» Секст Эмпирик прибавляет: «…И о текучести материи, и о том, что в ней находятся основы всего видимого, он выражается догматически, а это вещи неочевидные и для нас подлежащие воздержанию от суждения». Осуждая взгляд, признающий достоверным факт существования непрестанных изменений материи, как догматический, Секст Эмпирик, разумеется, не мог выводить из этого «неочевидного» явления. Секст Эмпирик объявляет бессмысленным утверждение, что скептицизм является путём к тому самому учению, против которого оно борется, к учению Гераклита.
Ещё Пиррон выдвинул тезис: «Ничто не есть в большей степени одно, чем другое». Сходным образом высказывался Демокрит. Некоторые усматривают в этом близость скептицизма к взглядам Демокрита. Секст Эмпирик решительно отрицал какую-нибудь близость меду этими концепциями. Демокрит приписывает существование или несуществование неочевидным характеристикам вещей. Сект воздерживается как от признания таких характеристик, так и от отрицания их существования. При этом философ неоднократно повторяет, что все свои высказывания скептик сопровождает оговорками – «для меня», «как мне кажется», и если он этих оговорок и не произносит, они, тем не менее, всегда им подразумеваются. И поэтому этой доктрине, последователи которой всецело заняты исследованием сознания и только на этом исследовании базируют свою гносеологию, не в меньшей мере, чем взглядам философов – софистов, органически присущ субъективизм. [1;C.14]
Критика мышления и чувственного познания. Oбычно философы считают существование мышления несомненным, Горгий же отрицал само существование мышления. Кто прав – задаётся вопросом Секст Эмпирик. Применить дл разрешения этого спора мышление – значит заранее согласиться с одной из спорящих сторон. Другого же средства для разрешения этого спора не существует. «Поэтому, - заключает Секст Эмпирик, - вопрос, есть ли мышление или его нет, неразрешим…». Это рассуждение напоминает рассуждения софистов. «Допустим всё же,- продолжает Секст Эмпирик,- что мышление существует и что оно может верно судить о вещах. Но даже если признать, что мышление может судить о вещах, то мы не найдем, как судить сообразно с ним. Ведь велико разногласие о мышлении…»
Софисты выступили, когда логики как науки не было, что сказалось на их рассуждениях. Скептики, овладев достижениями античной логики, используют эти свои познания. Они подвергают критическому рассмотрению различные логические операции, фиксируют внимание на затруднениях, обнаруживаемых при этом рассмотрении, особенно при анализе умозаключений и доказательств, и стараются доказать, что затруднения эти непреодолимы.
Для мышления убедительно то, что доказано. Всякое доказательство – это цепь умозаключений, начальным звеном которой является определённое допущение. Но с неменьшим основанием можно исходить и из противоположных допущений. Обязательно принять следует лишь доказанное положение, а его доказательство должно основываться на первом, никак не доказанном допущении. Поэтому никакое доказательство не может установить своей истинности.
Секст Эмпирик утверждает, что нет ничего достовернее явлений. Но было бы ошибкой заключать отсюда о том, что гносеология скептиков носит сенсуалистический характер. С присущей ему методичностью Секст Эмпирик приводит доводы, призванные доказать, что вопрос, верно ли восприятие информирует нас о внешнем мире, никому поныне решить не удалось, и неизвестно, будет ли он решён когда-нибудь в будущем. Когда внешний объект воздействует на человека, он имеем дело не с самим этим объектом, а с ощущениями, которые он вызывает. Будучи причиной его чувственных восприятий, внешний объект «отпечатывается» на данной чувствительной способности. Но результат отличается от производящей его причины. Возможно объекты внешнего мира обладают лишь теми свойствами, которые ощущаемы; возможно, этих свойств у них, а может быть, у них есть такие свойства, которых человек не воспринимает.
Можно предположить, что ощущения похожи на объекты, которые их вызвали. Но чтобы установить наличие этого сходства, надо воспринять и сравнить ощущение и объект, следствие и причину. Человек же воспринимает только ощущения. Если сходство здесь и есть, то у нас нет никаких средств убедиться в этом. Но греческие скептики признают существование объективной мерки, к которой должны приближаться наши знания, -материальной действительности, существующей вне и независимо от сознания людей.[1; C.16]
Античные мыслители до возникновения пирронизма много сделали для выявления и анализа диалектических противоречий, свойственных категориям. Скептики вносят значительный вклад в это дело. Они скрупулезно исследуют категории: движения – как перемещения, как изменения и как возникновения и гибели, причины и действия, общего и отдельно, целого и части, пространства и времени, дискретности и непрерывности, единого и много, а также фундаментальные понятия математики.
Но анализ категорий подчинён основной задаче античного скепсиса – защите тезиса, что любое утверждение не более достойно доверия, чем его отрицание. Эту задачу скептики решают с помощью универсального закона недопустимости противоречия, где любые противоположные определения абсолютно исключают друг друга: истинность одного всегда исключает ложность другого. С этой точки зрения неустранимость противоположных характеристик мысли означает её ложность.
Анализируя понятия целого и его частей, Секст Эмпирик показывает их неотделимость друг от друга: «…как при отсутствии правого нет левого, и низ не мыслится без мышления верха, точно также если нет целого, то и части не мыслятся частями, и нет никаких частей». Затем Секст Эмпирик обращает внимание на то, что с исчезновением частей исчезает целое, откуда следует, что целое не отлично от своих частей. Вместе с тем очевидно, что части не были бы частями, если б не отличались от целого. Таким образом, целое обязательно отлично от своих частей – положение, противоположное выводу, полученному выше. Ясно, что понятия, с необходимостью заключающие в себе столь явно исключающие друг друга противоположные характеристики, не заслуживают доверия.
Изменяться должно либо нечто существующее, либо несуществующее. То, что не существует, изменяться не может. Если же изменяется существующее, то оно оказывается чем-то другим, т.е. несуществующим, которое изменяться не может. Вывод: ничто не изменяется. Сходным образом опровергаются понятия возникновения и исчезновения. Возникновение необходимо включает в себя и отсутствие возникающего и его наличие: возникающее при этом должно быть существующим и несуществующим. Скептики, таким образом, руководствуясь принципом «противоположности не образуются в одном и том же в одно и то же время», приходят к выводу о невозможности изменения, исчезновения и о несостоятельности существующих понятий.
Следуя этому же метафизическому принципу, скептики выводят из противоречивости понятия причины, действия, времени, несостоятельность данных категорий. Причиной может быть только нечто существующее. Однако причиной это нечто является лишь тогда, когда оно произвело следствие. Но при причине нет того, что считается следствием. Когда же наступает следствие, причины уже нет. Получается, что нечто может быть причиной лишь при условии, что оно наличествует и отсутствует. Можно ли принять понятие причины, столь противоречивое? Нелепо допускать, что было время, когда времени не было. Следовательно, время не ограничено. Но прошлого уже нет, а будущего ещё нет, и тогда время будет ограничено. Противоречивость понятия времени свидетельствует о его несостоятельности.
Приводя пространные рассуждения, доказывающие, что противоречивость понятий движения, изменения, возникновения, уничтожения, причинности и т. п. разрушает их, не позволяет им доверяться, греческие скептики вместе с тем подчёркивают неоспоримость данных повседневного жизненного опыта, вынуждающих принять эти понятия, пользоваться ими. Рассуждениям, доказывающим, что нет ни движения, ни возникновения, по Сексту Эмпирику, достаточно «противопоставить живую видимость, чтобы разбить их утверждающее положение равносильным противоположным свидетельством из самих явлений».[1; C.17]
Аркесилай, Карнеад и их последователи, в отличие от пирроников, для которых ни один вопрос не может считаться, по крайней мере, в настоящее время, решённым, объявляют вопрос о познаваемости мира решённым определённо и окончательно, так как есть все основания ответить на него отрицательно. Секст Эмпирик не без оснований придаёт этим разногласиям принципиальное значение. Главнейшими родами философии» он считает догматическую, академическую и скептическую доктрины. Тезис «все наши суждения ложны», как утверждает Секст Эмпирик, столь же несостоятелен, как тезис «все суждения истинны». Ведь объявить все суждения ложными равносильно признанию ложности самого этого объяснения, т.е. признанию, что не все суждения ложны.
Эту интересную мысль скептики применяют и к самим себе. Они, сообщает Диоген Лаэрций, считают, что их тезис о возможности противопоставить всякому утверждению столь же убедительное его отрицание, «оборачивает и разрушает само себя», так как ему можно противопоставить не менее убедительный опровергающий его антитезис.
По Сексту Эмпирику среди ещё не рассмотренных рассуждений могут оказаться такие, которым не противостоят противоположные и равные им по убедительности рассуждения. Не исключено, что и среди исследованных рассуждений есть такие, которые не подчинены принципу «равносильности» и кажется (из-за недостаточной степени анализа), что таких неопровержимых рассуждений среди них нет.[2; C.11]
Итак, греческие скептики отдают себе отчёт в относительности самого положения о том, что истинность наших знаний относительна. Это – сильная сторона гносеологии Секста Эмпирика и его последователей, то в их взглядах, что прокладывает путь к диалектической мысли об относительности различия между относительными и абсолютными истинами. Они отвергают агностицизм, считают вопрос о достижимости достоверного знания еще не решённым, подлежащим дальнейшему исследованию, допускают, что в будущем удастся найти надёжное обоснование познаваемости мира, хотя и у них ощутимо даёт себя знать агностическая тенденция.
- Скептицизм Дэвида Юма
- Скептицизм Дэвида Юма
- Скептицизм Д.Юма и его концепция причинности
- Скептицизм и агностицизм, их роль в развитии познания
- Скептицизм Мишеля Монтеня
- Ски-альпинизм в якутии
- Скиджоринг - лыжные гонки на собаках
- Скелетные ткани
- Скелетные ткани. Возрастная гистология, регенерация
- Скелет тазового пояса
- Скелет человека
- Скелет человека
- Скеле́т челове́ка
- Скептизм