Скоморохи и древнерусская концепция веселья

Федеральное государственное бюджетное образовательное  учреждение высшего профессионального  образования.

«ВОРОНЕЖСКИЙ  ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ»

Факультет: гуманитарный.

                           Специальность: русский язык и  литература. 
 

РЕФЕРАТ ПО ДИСЦИПЛИНЕ

«Русская  литература и культура» на

тему:  

«Скоморохи и древнерусская

концепция веселья». 
 
 
 

Выполнила:

студентка 1 курса, 1 группы

Гуманитарного факультета - Сябрюк Н.А. 

                    Рецензент:

Кандидат  филологических

 наук, доцент - Иваньшина

Елена Александровна 

Воронеж 2011 

План  реферата

1. Введение
2. Скоморохи от истоков дней
3. Искусство скоморохов
4. Плата скоморохам и презрение к ним, как к слугам антихристовым

• «Веселые молодцы» сходят со сцены

5. Заключение

Веселые скоморохи

Садилися  на лавочки,

Заиграли  во гусельцы,

Запели  они песеньку…¹ 
 

Введение 

       Представителями светской музыки в России с древнейших времен, в течение многих столетий, служили искусники или потешники, издавна носившие название скоморохов. Весь продолжительный период истории светской музыки в России с XI века (раньше этого времени мы не имеем письменных свидетельств о музыкантах и певцах русских) до середины XII столетия может, по справедливости, быть назван эпохою скоморохов.

       Скоморошество – явление, общее всем европейским народам в средние века; скоморохи – преемники греко-римских скиников или мимов, народных потешников, подвизавшихся частью на сцене или просцениуме театра, частью на пирах и попойках, на улицах, площадях и в питейных домах. Откуда бы ни пришло в Россию искусство скоморохов, с юга ли (из Византии) или с запада, - но уже в XI веке оно оказывается привитым и укоренившимся в обиходе народной жизни русской; с этой поры оно может быть рассматриваемо как явление, на русской почве вполне акклиматизовавшееся и принявшее здесь самостоятельное развитие, сообразное с местными условиями и характером русского народа.²

       Скоморохи и скоморошество – наиболее загадочные феномены древнерусской культуры, тревожащие воображение не одного поколения  исследователей, пытающихся разгадать  связанную с ними тайну. Даже несколько  тайн, раскрыть которые пока не удается  – слишком мало достоверных документов. Да и те, что есть, зачастую свидетельствуют  о существовании скоморохов и  не дают конкретных, определенных, многогранных сведений о них. Не будет большим  преувеличением сказать: сегодня бесспорен лишь один факт – скоморохи были. Все остальное может подвергаться сомнениям или различным интерпретациям.³

       Более  ста  лет  назад  скоморохи  впервые  привлекли  внимание

 русской науки. В числе других ими занимались такие крупные  ученые, как И. Беляев, А. H. Веселовский и П.  Морозов  до  революции,  H. Финдейзен, А. Зимин и др. - в советское время. Однако до сих пор в истории скоморошества много неясного.  Скоморохами  интересовались ученые различных специальностей, каждый из них, естественно, брал ту сторону, которая наиболее близка направленности его науки.  Сейчас  можно сказать,  что проблема  изучена  если  не  всесторонне,  то  многосторонне, но в целом история скоморохов  не  получила  полного освещения.  Еще в прошлом веке было достаточно твердо  установлено,  что в древнерусских  обрядах  и   играх   имелось   огромное   количество многообразных драматических элементов. Большую, а иногда и решающую роль в театрализованных действиях справедливо отводили  скоморохам. Значение всего этого для истории русского театра трудно переоценить, ибо со скоморохами и - более широко - с формами  народного  юмора связано определенное  мироощущение,  ставшее  гранью  всей  русской  культуры. Но подобные проблемы остались неразработанными. Отсутствие  y нас развитого театра, когда в Европе уже знали Шекспира, Мольера,  Кальдерона,  стали  объяснять  своеобразием  народного характера, равнодушием к театральному искусству на Руси и т. п.  Такие  теории  существуют на Западе и по сей день, мы же  недостаточно  используем исторические данные, совокупность которых позволяет понять важнейший компонент народного мышления. А. H. Веседовский писал о возможности участия скоморохов в создании русских былин.  С  тех  пор  об  этом говорили много раз, в том числе и советские ученые. Но и этот момент представляется крайне расплывчатым.⁴ 
 
 
 
 

                                                  (см. прил. п.1)

Скоморохи от истоков дней 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

       (см. прил. п.2)

       До  появления в пределах Руси скоморохов элементарное театральное искусство  у нас не было известно. Поэтому  скоморохи, как обладатели, между  прочим, особого искусства, нашли  себе у нас радушный прием: без  скоморохов не обходятся древнерусские  пиры, свадьбы, похороны и вообще всякого  рода празднества. К скоморохам постепенно примкнули туземные музыканты, певцы и пр., переняли у скоморохов их иностранный костюм, изображение которого до сих пор можно наблюдать на фресках лестницы Киево-Софийского собора или в миниатюрах новгородских рукописей. Этот костюм представлял короткую тунику с разрезными полами или длинный перетянутый поясом кафтан. Слившись с туземными представителями русского искусства, скоморохи национализировались и в продолжение многих веков сохраняют, совершенствуют и развивают ряд искусств.⁵

     Скоморошество, известное всем восточным славянам, было одним из характернейших проявлений смеховой культуры. (Хотя, видимо, «профессиональный» потешник – специализация достаточно поздняя, сродни наемным вопленицам на похоронах). Скоморошество существовало и в Византии, о чем свидетельствуют  средневековое повествование «О некоем скомрасе, хулившем пречистую Богородицу» (где после трех предупреждений Богородица наказывает сквернослова), которое послужило источником изображения на стене Мелетковской церкви города Пскова, а также не зависящее сюжетно от повествования первое известное на Руси изображение скоморохов – видимо, византийских – на фресках Софии Киевской.⁶

     Древние фрески Софийского собора в Киеве, построенного при Ярославле Мудром, сохранили  изображение мумифицирования скоморохов (см. рис.1), чье искусство было синкретическим, соединявшим в себе музыку, пение, акробатику, танцы, фокусы. Скоморохи  также были сказителями и потешниками. В башне на княжеской лестнице, ведущей на хоры, где находился  во время богослужения князь со своей  семьей, изображены картины светской княжеской жизни – скоморохи, играющие на различных инструментах: группа исполнителей на духовных инструментах – флейте, трубах, струнном щипковом инструменте, органе; на одной из фресок изображен музыкант, играющий на струнном смычковом инструменте типа фиделя.⁷ Л. И. Ройзман справедливо считает, что состав инструментального ансамбля, изображенный на фреске Киевского собора, типичен и для византийского дворцового обихода, где широко применялось сочетание органов-позитивов с цимбалами, а также с трубами и флейтами.⁸

     Скоморошество на Руси возникло под влиянием византийских актеров-мимов. Влияние Византии ощутимо  не только в церкви, но и в княжеском  быту, ориентирующемся на Византию. Скоморошество, проникшее вглубь русской  народной жизни, первоначально входило  только в княжеский обычай и ассоциировалось  только в византийской придворной культурой. Это главная причина, позволившая сделать изображение скоморохов на фресках в соборах Киевской Софии, а также в Мелетовских фресках Новгорода, которые, по утверждению многих исследователей, связаны с византийским культурным влиянием и, в частности, с жизнью Византийского императорского дворца.⁹ 

     «Скоморошество, как импортированное явление  придворной культуры, по-видимому, еще  достаточно отчетливо отличается на этом этапе от языческих игрищ… В дальнейшем обе стихии сливаются  в культурном состязании, и борьба со скоморошеством ведется под знаком борьбы с язычеством».

     Скоморохи становятся участниками народных игр  и гуляний, связанных с языческими традициями, сохранившимися на Руси после  распространения христианства. В  исторических документах и фольклоре  сохранились упоминания об участии  скоморохов в свадебном, похоронном обрядах и других семейных церемониях. Особо подчеркнута была в искусстве  скоморохов комедийная, шутовская сторона, часто обретавшая обличительную  окраску. ¹⁰

     Окутано тайной происхождение слова «скоморох». Существует не менее двадцати попыток  объяснить этимологию этого слова. Продуктивный путь разрешения задачи предпринял И. И. Срезневский. Он предложил  выделить термины, обозначавшие людей, по образу действий близких скоморохам, и остановился на итальянском  слове «скарамучча» и французском  «скарамуш» - шут, насмешник. В то же время он отметил, что и в немецком, и в некоторых других языках есть слова с корнем «скар» в значении – шутка.¹¹

     Первое  упоминание слова «скоморох» находим  в « Повести временных лет», 1068г. в «Поучении о казнях Божьих», где обсуждаются их языческие игры (церковь с самого начала не разделяла терпимого отношения властей к скоморошьей деятельности)¹², автором, который первым употребил это слово, по предположению А. А. Шахматова, был Киево-Печерский монах Феодосий.¹³ 

     Но  были и другие названия: «веселые люди», «глумотворцы» (древнерусск. ГЛОУМЪ означало «представление», а ГЛОУМИТИСЯ –  «скоморошествовать», «развлекаться», «насмехаться», «высмеивать кого-либо», «пустословить», «отвлекаться, быть несосредоточенным», «кичиться, заноситься» и др. – весь набор признаков «смехового мира»); «плясцы», «грудцы» или «гудошники» (музыканты) и др.

     Как пишет исследователь А. Г. Баканурский, «в обиход слово «скоморох» вошло  и стало привычным лишь в XV-XVI вв.»¹⁴

     Если  рассматривать современное состояние  русского фольклора, то скоморошины  принадлежат к его реликтовым жанрам. Не случайно большинство текстов значительной части сюжетов скоморошин находится в источниках XVIII–XIX вв. (сборник Кирши Данилова, рукописные песенники XVIII и XIX вв., сборники Киреевского, Рыбникова, Шейна и т. д.). К настоящему времени из круга текстов, относящихся к скоморошинам, встречаются чаще всего небылицы, функционирующие как плясовые песни или перешедшие в детский фольклор и используемые как прибаутки. В сборнике Кирши Данилова, однако, скоморошины занимают заметное место и по своему тематическому и стилистическому своеобразию легко отличимы от прочих текстов (более того, в этом фольклорном собрании зачастую и в «серьезных» текстах заметно влияние стиля скоморошин, вследствие чего ученые неоднократно писали о его скоморошьем характере, а, возможно, и происхождении).¹⁵ 

     Искусство скоморохов 

       В чем же заключалась доставлявшаяся скоморохами народу утеха? Ответ  на этот вопрос дают многочисленные исторические памятники, народные песни и поговорки. А также наши былины, в которых  скоморохи являются в большинстве  случаев еще в древнейшем своем  образе, в виде гусельников. Последнее играют на своих «звончатых» или «яровчатых» (=яворовых) гуслях и поют песни, а иногда и пляшут для развлечения слушателей; поодиночке или толпами, облекаясь в особое «скоморошье платье», они посещают пиры, княжеские или частные, и народные праздники, присутствуют на свадьбах, всюду внося удовольствие и веселье.¹⁶

       Искусство скоморохов у нас, как и на Западе, было очень разнообразно: они - актеры, плясуны, фигляры, певцы, музыканты; они  показывают марионетки, водят медведей, играют на разнообразных инструментах: на гуслях, сурнах, домрах, дудах, трубах, гудках, лирах, свирелях, бубнах и т.д.¹⁷

       Как замечает один исследователь, «о скоморохах источники говорят по преимуществу как о певцах и музыкантах, сказителях былин, сказок и прибауток, а также как о вожаках медведей, коз, лосей и проч.» (вспомним снова святочных ряженых с «медведем» или «козой»). Так же описывает скоморошье представление и немецкий путешественник XVII в. Адам Олеарий, добавляя еще свидетельство о существовании кукольного театра. Но основой скоморошьего  представления был все же, по-видимому, произносимый текст, некоторое представление о котором могут дать записанные фольклористами «скоморошины» (далеко, впрочем, не обязательно восходящее к подлинным скоморошьим текстам, но построенные по тем же смеховым принципам). Это обычно ритмичные тексты абсурдного, потешного, часто неприличного, нецензурного содержания, иногда – на заумном, якобы иностранном, но на поверку бессмысленном языке. Для скоморошин характерно нагромождение нарочитой бестолковости, сниженный «площадной» язык; они, вероятно, сопровождались соответствующими жестами. Тексты скоморошин можно найти, например, в знаменитом «Сборнике Кирши Данилова».

       Здесь мы приведем «Небылицу», записанную от знаменитой сказительницы М. Д. Кривополеновой.

       Небылица  в лицах, небывальщинка,

       Да  небывальщина, да неслыхальщина.

       Старину спою да стародавнюю,

       Небылица  в лицах, небывальщинка,

       Да  небывальщина, да неслыхальщина.

       Ишша  сын на матери снопы возил,

       Вот снопы возил, да все коноплены.

       Как стара матерь да в корню была,

       Молода  жена да в пристяжки была. (Т.е. обе  были в упряжи – А. Ю.)

       Как стару матерь да попонюгивал, (Т.е. понукал)

       Молоду  жену да присодерживал.

       На  гори корова белку лаяла,

       Ноги  расширяя да глаза выпуча.

       Ишша  курица под осеком траву секет, (Т.е. в загоне для скота.)

       Как овца в гнезде да яйцо садит.

       По  поднебесью да сер медведь летит.

       Он  ушками, лапками помахивал,

       Он  черным хвостом да принаправливал.

       По  синю морю да жорнова плывут,

       Жорнова плывут да тут певун поет.

       Как гулял гулейко по печну столбу.

       Как увидел гулейко в лоханки воду:

       «А  не то ли, братцы, всё синё море?»

       Как увидел гулейко, и чашки ложкой шти  хлебают:

       «А  не то ли братцы, корабли бежат,

       Корабли бежат, да все гребцы гребут?!»

       Скоморохи, согласно данным источников, были непременными участниками народных календарных  праздников, связанных с карнавальной культурой. Изначальный смысл их деятельности – ритуальный, как и у святочных ряжен. Скоморохи тоже ряженые – в «анти-одежду», иногда в масках (также издавна присущих языческим игрищам), с деревянными или струнными музыкальными инструментами (гудки, сопилки, рожки, гусли и т.п.), которые сами и изготовляли. Они потешают народ на свадьбах. Обеспеченные люди звали их домой. Постепенно скоморохи все более «профессионализировались»: кроме оседлых, которые занимались и обычным трудом, существовали бродячие скоморохи, жившие только за счет своих представлений.¹⁸

       Существовало несколько категорий  русских  скоморохов: 

1. оседлые - непрофессиональные скоморохи, постоянно жившие в деревне, пристраивавшиеся на продолжительное время при дворах князей, бояр и т. д.;
2. городские - были  профессионалами, постоянно жили в городе; 
3. скоморохи  "походные",  или  бродячие,  странствующие, обходившие села, города, простой народ и князей, бояр, богатых людей, не имеющие хозяйства, безусловно, профессионалы. 

       В  деревнях  и  селах  нужда  в  скоморохах  ощущалась  главным  образом в дни праздников, составной  частью которых являлись народные  игрища. Скоморохи были  также  непременными  участниками  свадеб  и  общественных пиров-братчин. В  остальное время  скоморохи  мало  чем отличались от остальных деревенских  жителей.   Какая-то часть скоморохов, живших в городах,  вела  аналогичный  с деревенскими образ жизни, занимаясь  в периоды  между  праздниками  свойственными горожанам делами - ремеслами, торговлей и др.

       О том, что князья наши любили увеселения с пением, музыкой и т. д., мы имеем  достаточно свидетельств в древнерусской  литературе. Так, в летописи под 1015 г. о Святополке Владимировиче говорится: "люте бо граду тому и земли  той в нем же князь юн, любяй  вино пити с гуслми." Под 1135 г. сообщается, что князь Всеволод Мстиславич Новгородский "возлюби играти и утешатися". Но особенно хорошо обычай князей веселиться при помощи скоморохов отмечен преподобным  Нестором в житии преподобного Феодосия Печерского. Феодосий, явившись однажды  во дворец князя Святослава Ярославича, попал в разгар веселья: он увидал "многих играющих перед ним: овых гуслные гласы испускающих, иных органьные писки гласящих, иных же мусикийские, и тако всех веселящихся, якоже обычай есть перед князем." При дворах князей находилось во время  пира и особое место для скоморохов - "скоморошье".¹⁹

       Но  в то  же время условия городской  жизни  давали  больше  возможностей  для  профессионального скоморошества. Для городских скоморохов запретным  (да и то до некоторой  степени  условно)  оставалось  только  время  постов, во все же остальные  дни они вполне могли, особенно в  больших  городах, находить  применение  своим  способностям.  Свидетельством  могут служить "Песня о госте  Терентьище" и некоторые документы  XVI - XVII вв. Это же  подтверждают  и наши  изыскания относительно  наместничьих скоморохов. По-видимому, постоянную работу  скоморохам  обеспечивали и развлечения в кабаках.²⁰

       Типы  скоморохов

       В былевом эпосе некоторые герои  переряживаются в скоморошный костюм, появляются на пир к Владимиру  и здесь показывают свое искусство. На основании тех данных, которые  при этом сообщаются в песнях, можно  воссоздать тип скомороха, ведущего "великую игру", т.е. певца-поэта. Воссоздающиеся на основании этих данных черты очень напоминают черты  древнего Бояна.

1. Скоморох - в одно и то же время музыкант (гусельщик) и поэт:

он по стрункам похаживает и голосом поваживает; его пение, сопровождаемое игрой  на гуслях, производит сильное чарующее впечатление: под впечатлением "великой  игры" все на пиру притихают, прислушиваются, оглядываются, ужасаются; его игра признается "великой", его "утехи" - "нежными".

2. Скомороху, ведущему "великую игру" приписывается такая же разносторонность, какой обладал вещий Боян:

подобно последнему скоморох-поэт ведет "игру", "выигрыши", "тонцы" (т.е. рассказы), приплетая в ним события из разных стран; тонцы ведутся от Киева, Новгорода, Чернигова, Царьграда, Иерусалима, Сорочинской земли (Сарацинской). Эта  особенность "великой игры" в  некоторых былевых песнях прямо  формулируется самими певцами: "Высота ли, высота поднебесная глубота, глубота  океан-море, широко раздолье по всей земли, глубоки омуты Днепровские". Или: "Реки то, озера ко Новугороду, мхи  то, болота ко Белоозеру, широки раздолья ко Опскому, тесные леса ко Смоленскому, чистые поля к Ерусалиму".

3. Скоморох - поэт, как и Боян, поет "про старые времена и про нынешние и про все времена доселюшны".

Он и  начинает свои песни на подобие Бояна  или подражавшего последнему автора "Слова о полку Игореве": "Благословите, братцы, старину сказать, как бы старину стародавнюю". Подобно  тому, как автор "Слова о полку  Игореве" припоминал времена Траяна, так и скоморох-поэт начинает свою "великую игру" с воспоминания о самых далеких от него временах: "При царе Давиде Евсевиче, при старце Макарье Захарьевиче было беззаконство великое".

4. Скоморох-поэт вводит в свои песни "припевы", "припевки", "наигрыши", т.е. остроумные изречения, поговорки и намеки из-за синя моря, или из-за Лукоморья.

Так, переодетый скоморохом, Добрыня, ведя "великую  игру" на свадебном пиру своей  жены с Алешей Поповичем (после долгого  отсутствия), наигрывает два наигрыша, предназначенные для его жены; первый наигрыш: "Ох, вы гусли мои, гуслицы, гусли мои звончатые! Вы лежали сорок шесть лет, а еще  лежали ровно три года, а еще  лежали ровно круглый год, на десятом  играть стали". Это - намек на собственное  десятилетнее отсутствие из дому. Второй "наигрыш": "Где это видано, еще где же слыхано, от жива мужа замуж идти"?

5. Цель скомороха-поэта, как и у вещего Бояна, - величание минувших героев и современных князей.

Поэтому былевые песни заканчиваются  обыкновенно возглашением славы  воспетому герою. Иногда, как и  в "Слове о полку Игореве", величаются сперва старшие герои, а  потом младшие. Так, Добрыня-скоморох по выиграл всех от старого до малого. 

Плата скоморохам и презрение к ним, как к  слугам антихристовым 

       Мы  видели выше, что скоморохи, начиная  с певца-гусельника, развлекавшего  своим искусством, своей «игрой», участников пиров и свадебных  празднеств, и кончая веселыми разудалыми музыкантами-плясунами, глумотворцами, потешавшими народную толпу своими песнями играми и представлениями, - издревле были душою всяких увеселений, центром всяких торжественных сборищ. Скоморох был в старину единственным представителем музыкального, музыкально-эпического и музыкально-сценического искусства, проявлявшегося, разумеется, по большей части лишь в самой простой, грубой, но соответствовавшей современному вкусу народа форме. Народ, начиная с князя или царя и кончая разгульной чернью, любил своих веселых потешников, щедро награждая их за доставляемую ими утеху.²¹

       Добрыню, переодетого скоморохом, Владимир приглашает за искусную игру сесть рядом с  ним на золотом стуле, вместе с  ним "хлеба кушати и лебедей  рушати"; Владимир говорит Добрыне:

       "Ай  же ты мала скоромошина! 

       За  твою игру великую,

       за  утехи твои нежные

       Без мерушки пей зелено вино,

       Без рассчету получай золотую казну".²² 

Рядом с любовью к искусству скоморохов, душе всякого веселья и утехи, народ (в особенности более просвещенная его часть, воспитанная на духовной литературе) к личности самих потешников исстари питал призренье. Немало способствовало тому нередко предосудительное поведение самих скоморохов, но главною причиною этого презрения и известной брезгливости к скоморохам и их атрибутам служил воспринятый от Византийской церкви и воспитывавшийся духовенством в народе взгляд на греховность скоморошьего промысла, на бесовский характер творимых ими игр, глумов, «позоров», на музыку вообще и даже на музыку орудия, - как на изобретение дьявола или дьявольскую лесть, на игреца или потешника, - как на слугу сатаны, слугу антихристова, исчадие дьяволово.²³

       Ремесло скомороха, как и предмет его  служения – смех, во всем противостоит официальному мировоззрению с его  социальными нормами и религиозными догмами (смирением, самоуничижением, скорбью и др.). До XVII церковь «терпит» этот смех. Скоморохи играют в обстановке полной свободы, им не возбраняется принуждать людей к игре; изгонять скоморохов нельзя, за это предусмотрен особый штраф. Такое сосуществование скоморошества и церкви было предопределено средневековым «правом на смех», аналогичным европейской карнавальной вольности, санкционированной церковью. Это – нужда выйти из-под бремени повседневности, чтобы вернуться к житейским заботам с новыми силами. Русская церковь, впрочем, не санкционировала этот смех – церковник и скоморох приблизительно до XV века существовали, скорее, в разных сферах, создавая особую двойственность культуры и антикультуры.  

       Большинство известий о скоморохах – церковное  их обличение за греховное ремесло  смеха. «Повесть временных лет» их осудила: дьявол «всякими хитростями отвращает  нас от Бога, трубами и скоморохами, гуслями и русалиями»²⁴. Внешний вид скоморохов говорил о занятиях «бесовским» промыслом: они одевались в короткополые кафтаны, а ношение короткополой одежды в Руси считалась грехом. Также в своих выступлениях они часто прибегали к маскам, хотя еще в IX в. маскирование встретило резкое осуждение церкви, в своих выступлениях сквернословили. 

       Скоморохи также являлись представителями  языческой культуры и языческой  традиции. Это вызывало негативную реакцию православной церкви. Разнузданность массовых забав, по мнению священников, отвращали народ от веры. Еще одним  немаловажным фактором, лежащим в  основе гонения на народную смеховую культуру, была основанная на Библии сама философия православного монашества, которую, как известно, церковь пыталась предложить обществу в качестве идеальной  модели поведения, некой базовой  философии для каждодневных поступков. 

       Если  отцы церкви начали осуждать скоморохов еще с XI в., то первые территориальные  запреты на их представления появились  четыре столетия спустя. Официальные  гонения на скоморохов усиливались  в продолжение долгого времени, пока не достигли своего апогея в конце XVI — начале XVII в., когда церковь  активно поддерживало государство, что повлекло за собой реальные репрессии, вероятно, отразившиеся в фольклоре, например, в пословицах: «Заиграл в  сурну, да и попал в тюрьму», «Шутил Куприяшко, да попал в тюряшку»²⁵. С конца XVII столетия скоморохи постепенно исчезают из центральных областей России, вынужденные под давлением обстоятельств менять место жительства и часто саму профессию. Странствующие ватаги исполнителей как явление народной культуры окончательно исчезают в царствование Петра I.